Вредная привычка

       Есть у меня одна вредная привычка. Пишу. Как пишу? А как умею, так и пишу…
       Иду в магазин, вижу лица, бытовые сценки, слышу ругань или разговоры на тему «Как тяжело/хорошо живется». Вижу жизнь без прикрас. И кое-что еще.
       Живые образы для прозы… Как с ними быть? Может сгодятся на что?
       Может быть.
       Ведь по сути своей прозаический персонаж – образ. Представил его читая произведение, приукрасил своим пониманием, жизненным опытом и уже что-то живое глядит на тебя со страниц.
       Вот и когда пишешь, берешь живой образ, утрируешь его до собственного понимания, даешь яркие черты, потом консервируешь, как огурец в банку, в пространство своего сочинения. И надеешься, что углядит в нем читатель, те черты, какие подглядел сам.
       Кажется, все просто. Ходи себе по улице, да закатывай в трехлитровые банки увиденное – за день на сотню рассказов можно заготовить. Справедливо. Только чтобы сесть и начать писать мне одних образов в банках мало. Заготовки на будущее - не более того. И то, две трети пропадут за своей ненадобностью.
       Особо яркие и настойчивые вырастут в идею.
       Сами идеи эти очень тривиальны. Скажем:
       «Вася встретил Машу. Он ее любил. Маша изменила Васе. Он ее убил».
       Кто-то сразу напечатает как готовое произведение, а меня замучают вопросы:
       Как убил?
       С кем изменила?
       И если любил, почему убил?
       В поисках ответа, нет-нет, да и проскользнет искорка интересного сюжета. Как ребенок, получивший долгожданный подарок на Новый Год, воображение схватится за сюжет и будет теперь носится с ним, не давая спокойно есть, спать.
       Между увиденным образом и сюжетом в переводе на время могут быть считанные доли секунды. Могут и долгие месяцы. Я и сам порой не знаю отчего такая разница. Неизменно одно. Происходит этот переход внезапно, как вспышка молнии.
       Я люблю этот момент - и идея, и сюжет еще имеют розовый налет Совершенства.
       Закрыв все двери, разобравшись с жанром и формой повествования, я перестаю читать, интересоваться окружающим миром, и начинаю первый черновик. Ограждаюсь умышленно, из боязни заметить в прочитанном или услышанном отголоски собственных замыслов. Конечно, работая над объемным текстом оградиться полностью не получиться. Оттого, наверное, большинство мной написанного остается лишь первым черновиком – закравшиеся сомнения в конце концов сменяют розовый оттенок Совершенства на серые краски Равнодушия.
       Не всегда конечно, хоть и чаще чем хотелось.
       По правде сказать – первый черновик не самое страшное. Можно дать волю воображению… в пределах того, чтобы потом не пришлось бегать в дебрях с секатором в руках или того хуже бензопилой, вырезая все чужеродное. Страх приходит потом. Когда добираешься до последней строчки и осознаешь – все зря и ничего не вышло.
       Бывает по-другому - добравшись до финала обнаруживается, что конечный результат сильно отличается от первоначальной идеи.
       «Вася Машу не любил. И не за измену, а за денежки убил»
       Это не плохо. Происходит такое изменение в угоду логике персонажей, ставших одним целым с произведением. Они теперь диктуют правила игры. И если я буду противиться, отсутствие логики уничтожит все старания.
       Но Бог с ней, с логикой. Последняя точка поставлена – трепещи читатель…
       Через месяц-другой.
       Почему?
       Пройдет достаточно времени и подходишь к написанному хладнокровно, смотришь со стороны, словно не ты, а кто другой нацарапал все буковки. Видишь знакомые образы, подсмотренные по пути в магазин. Всю глупость, нелепость ситуаций, проблемы с композицией и стилем. Свой далекий от литературы язык. И задаешься правильным вопросом:
       «На кой черт, человеку без должного образования (по специальности я радиотехник, что в другой галактике от литературы) без природного таланта тратить свое время на такую ерунду?»
       Что тут можно сказать в ответ?
       Вредная привычка…