1. Любое начало трудное

 1. Любое начало трудное.
     21 сентября 1817 года   31 семейство (174 человека), выходцев из  Швайкгейма, прибыли из Новороссийского края  в Тифлис . Семь человек умерли в пути. Их поселили  по левому берегу Куры  в  предместье города  близ Сарти-чала  и  выделили, в соответствии с законом, по 60 десятин земли на каждую семью. Так была образована первая  колония немцев за Кавказом, которая получила название Мариенфельд -в честь матери  Александра 1, вдовствующей Императрицы Марии Федоровны, принцессы Вюртембергской Софии-Доротеи-Августы-Луизы. Временно, в качестве пристава  к колонистам был назначен  знающий немецкий язык унтер-офицер барон Розен, а старшиной  стал  Готлиб  Лефлер.
   Вюртембержцы, прожив более года под Одессой без работы и средств к существованию,  20 феврале 1818 года  направили своих  депутатов  Иоганна  Якоба  Коха , Иоганна  Георга   Фрика  и Иоганесса  Мейера  на прием к  царю  с просьбой  поселить их на Кавказе,  которая  » при благосклонном внимании Его  Императорского Величества была принята» и им были гарантированы, несмотря на постановление Кабинета Министров, предусмотренные для переселенцев все права и льготы.   
   Генерал  Ермолов  только 12 октября 1816 года вступил в должность и, не оправившись от трудностей  по благоустройству  прибывших ранее переселенцев,  уже  в марте получил сообщение о том, что еще  500 семейств   изъявили   желание  переселиться в Грузию. Он срочно рапортует  о невозможности их принять, так как «еще не выбраны земли, где люди спокойные и миролюбивые , не будучи в состоянии защитить себя, были бы в безопасности от хищников, а в военное время могли быть защищены от  нападения неприятеля». 
   11 мая 1818 года Фрик, Мейер и Штетингер из Одессы  вторично направляют  Императору Александру 1 просьбу о скорейшей их отправке на Кавказ, где сообщают: « Господь Бог есть наш защитник и мы уверены ,что идем туда  по Его определению, как дети израильские в землю Ханаанскую. Уповая  на  Всевышнего,   будем стараться во всем Его Воле повиноваться». Просили  разрешить  » рубку леса и колку камня», что   позволит им  построить дома.  Обещали никого не винить и не  беспокоить -  всю опасность брали  на себя. В письме ссылались на якобы данное Государем обещание о том, что еще до жары они прибудут на место.                Государь отрицает это и , сославшись на свою «нетвердость в немецком языке» (тогда Россия говорила » по-французски»!)  и  неправильный перевод министра иностранных дел графа  Карла Васильевича (Карла Роберта) Нессельроде,  дает указание перевести  сообщение   Ермолова на немецкий  язык и зачитать его всему обществу  переселенцев. Он предлагает избрать двух почетных депутатов  и отправить их  за казенный счет  к  Ермолову,  чтобы они на месте   смогли  увидеть все  своими глазами.
   Ермолов, в принципе приветствуя образование в Грузии колоний из  « трудолюбивых немцев, которых бы добрый пример и очевидная  от хозяйства польза, вселили бы  в местных жителей  желание  обратиться к подражанию»   и  принимая во внимание  личное  участие Государя в судьбе жителей Вюртемберга,  умоляет их вразумить и повременить, так как  на этот период у него нет в наличие необходимого количества казенных земель. Но никакие убеждения не действовали на некоторых старших колонистов, которые от лица своих братьев утверждали,  что  неудобства не могут повлиять на их решение и они хотят только скорее быть туда отправлены.
     9 июля  1818 года  депутация колонистов в составе Фрика,  Якоба Барта и Киндлена  прибыла в Тифлис с целью выбора места. Они,  не без оснований, посчитали предложенные места в Тифлисском и  Елисаветпольском округе удобными для переселения .
    Вернувшись в Одессу, 13 августа 1818 года 500 семейств  без предупреждения двинулись в путь. Узнав об этом, Ермолов  в отчаянии обратился к Управляющему  гражданской частью на Кавказе  И.А.Вельяминову с просьбой   «выпутать  его из предстоящих больших затруднений», так как он  «не готов предоставить им обещанные Манифестом условия». 14 сентября он пытается остановить переселенцев  в Моздоке, но тщетно.   В   сентябре  1818 года большая часть переселенцев  прибыла в Тифлис. Из четырех первых партий 30 семей  ремесленников остались в Тифлисе, организовав там в предместье Куки  колонию  Ной-Тифлис ( Михаэльсдорф, названный в честь брата Императора, Великого князя Михаила Павловича, супругой которого была Елена Павловна, урожденная принцесса Вюртембергская Фредерика-Шарлотта - Мария). В 1852 году   колония  слилась  с городом и образовала Михайловский проспект.
  Другие - на левом берегу реки Куры,  выше по течению основали колонию Александердорф в честь Императора Александра 1 и  Екатериненфельд, в честь недавно скончавшейся любимой сестры Императора Великой Княгини Екатерины Павловны (1788-1819), в первом браке- принцесса Гольдштейн-Ольденбургская, во втором- Королева Вюртемберга, супруга Фридриха Вильгельма 1. В память дня выбора  места водворения 19 ноября 1818 года по новому стилю и в честь  сестры Императора  Елисаветы Павловны, на реке Ассурети,  был   образован Елисаветталь  и  колония, которую вначале  назвали «Колония 12 апостолов», а затем в 1819 году переименовали в Петерсдорф, в  честь Петра Великого Преобразователя. Согласно  повелению Александра 1 названия новым селениям  должны были даваться либо  по  именам членов Романовского дома либо увековечивая память  о победах  в войне с Наполеоном. На Кавказе все немецкие  колонии были названы практически в честь  членов семьи Александра 1.
    Среди колонистов, поселившихся в Елисаветтале и принимавших участие в создании швабской деревни была   вдова   Мария Маргарета Айхольц (Aicholz,1785-1845), крестьянка из деревни  Вольфзюльден  (Вюртемберг, близ Людвигсбурга ) со своими двумя детьми –дочерью Катариной (1808 г.) и сыном  Якобом  (1811-1869). У Якова был сын Михаил и дочь Магдалена (1854 - 1912), которой было суждено соединить трагическими узами  немцев-швабов  и  Сталина. Магдалена  в 20 лет  вышла замуж за владельца пивоварни Евгения Федоренко( ? -1905), который по паспорту имел украинскую фамилию, а  по матери  и  по – жизни был  грузином.  Вся жизнь колонистов, их характер и нравственный облик были  связаны с лютеранской церковью. Не была исключением и семья Айхольц которая посещала по воскресеньям богослужения  пасторов:  Готлиба Вера (1827-29), Георга Хюбнера (1831-40), Генриха Томаса (1840-49),  Камилло Бертольди (1854-61) и  Мартина Шренка.   
   У Федоренко  было 9 детей, которые  получили крещение в Евангелическо-Лютеранской церкви Елисаветталя, построенной  по проекту архитектора Н.Зальцмана  и  26 августа 1871 года освященной оберпастором Рооз и пастором Шренком. Младшая дочь Ольга (1875-1951) сразу же после конфирмации  вышла замуж за Сергея Яковлевича Аллилуева (1866-1945), рабочего революционера. Летом 1901 года семья Аллилуевых первый раз приехала в Баку, где 9 сентября родилась девочка, которая при крещении 27 сентября 1901 года,  получила имя Надежды. Крещение проходило в пятиглавом Баиловском военном соборе во имя Св. Алексия, Митрополита Московского. Таинство крещения совершал  священник Виктор Вознесенский. В  церковной книге родители - Сергей и Ольга Аллилуевы  записаны,  как »оба православные». Восприемниками (крестными) Надежды были: мещанин города  Тулы Александр Иванович Селищев и дочь священника  Донской области,второго Донского округа, станицы Кочалинской  - Анна Яковлевна Краснова. Эти факты опровергают утверждение Светланы Аллилуевой, что крестным  был Авель Енукидзе.
     Семья Аллилуевых была  дружна с молодым грузином Иосифом Джугашвили (1879-1953). Ольга вязала  для него разные вещи и  позже, отправляла  посылки с тёплой одеждой в Сибирь, куда он был сослан. После возвращения в 1917 из ссылки  Сталин жил постояльцем у Аллилуевых, которые к тому времени обосновались Петербурге.  Там он встретился с юной,  очаровательной  Наденькой.  И, как говорил Булгаков: » любовь выскочила из-за угла, как убийца с ножом, и поразила обоих…». Их брак был зарегистрирован 24 марта 1919 года.  Ей -18, ему- 40 лет. По сегодняшним меркам - все нормально. Они оба красивы и счастливы.  В 1921 году у них родился сын Василий, в 1926 году - дочь Светлана.  Кроме того, после смерти в 1907 году первой жены Сталина- Екатерины Сванидзе, у него остался сын Яков. Воспитывала их немка Каролина Тиль.
   Ленин, отмечая  »скромную манеру поведения и прямоту»   Надежды, считал эти черты типично швабскими (Typisch schwаbisch halt). Владимиру Ильичу  можно доверять, так  как  его бабушка  Анна Григорьевна Бланк, в девичестве Гросскопф, также происходила из состоятельной швабской семьи лютеранского  вероисповедания.
    Двести девять семей получили предписание поселиться в  Елиcаветпольском   округе   по обе стороны  реки  Шамхорки.  Эта была земля будущей Азербайджанской  республики. 81 семейство осталось  зимовать практически на открытом воздухе в повозках, собранных у татар. Под «татарами» на то время  подразумевали, в основном, азербайджанцев. Для пришлых немцев это  были народности магометанского исповедания, населявшие Кавказ (татары, турки, персы,  курды, лезгины, чеченцы и др.),  которые в свою очередь разделялись  на оседлых и кочевых.  Вообще,  на Кавказе всегда  жили люди разных национальностей  и уже тогда этот край называли  « музеем этнографических сокровищ». Здесь  лучше   Пушкина  не скажешь: «Какая смесь одежд, и лиц, племен, наречий, состояний…»
Многих расселили до наступления теплого времени в селах вокруг Елисаветполя.
    Сразу был издан Указ о необходимости осуществления надзора за колонистами, т.к. среди них  были  » служившие во французских войсках, дезертиры,  развратники  и пр.».  Три  последних  партии переселенцев  в ноябре 1818 года  добрались до Ставрополя и, проявив  удивительную  настойчивость, не прислушиваясь  к просьбам Ермолова,  продолжили  свой путь. Эти люди оказались более здоровыми  и понесли меньше человеческих потерь в пути. Достигнув Тифлиса в разгар холодной зимы, они были расселены в разных жилищах  Елисаветполя. Землю им выделили на правом берегу реки Гянджинки  в  местности   Ханлуклар (Ханлар), куда  первые поселенцы переехали  только после  Пасхи 1819 года . Здесь они основали колонию  Еленендорф, названную  в честь другой сестры Императора -Елены Павловны (1774-1803), Великой княгини, Великой Герцогини Мекленбургской и Шверинской, супруги герцога Фридриха-Людвига. 
     Часть  семей поселилась в местности Шамкир и образовали колонию Анненфельд, в честь Великой Княгини Анны Павловны(1795-1865), Королевы Нидерландской, супруги принца Вилляма Оранского.
      Положение Ермолова действительно было  нелегким. Случилось обычное: »хотели как лучше, а получилось как  всегда». С одной стороны  полная неподготовленность к процессу переселения  по объективным причинам (отсутствие  денег, казенных земель,  построенных домов и пр.), а с другой  -  желание «истинно русского человека» Алексея Петровича ( а именно так его знали в крае )  сделать все, чтобы колонисты не могли ни в чем  обвинить русское правительство. »Что предложу я им, когда потребуют они пособий для их обзаведения необходимых!?»- восклицал  Ермолов.
   Это не могло не сказаться  на взаимоотношениях представителей власти и переселенцев. Старшие колонистов  не  хотели  подчиняться  никакой местной власти,  и  каждый раз   обращались с жалобами в Комитет по немецким колонистам, учрежденный в Санкт-Петербурге.  Ермолов пытался  ограничить их власть над колонистами.  Он считал, что  в их « головах  кружится мысль  непозволительной вольности,  и они умело управляют  простодушием колонистов. Люди, коих школьная германская ученость на многое развязала, могут быть плохим примером для местного народа и оказать пагубную роль в здешних краях» .
     Ермолов делал все возможное: строил жилища при помощи  воинских полков, вспахивал бесплатно землю плугами обывательскими  и засевал  ее податным казенным зерном. Жатву и уборку производили уже сами колонисты. Но делал он все это без внутренней убежденности в правильности  принятого решения о переселении  немцев  за Кавказ. Запрашивая в очередной раз  значительные суммы денег, Ермолов считал их «штрафом,которое должно платить правительство за неосмотрительность того, кому поручено было вызывать сих колонистов в Россию». Сказалось различие менталитета двух народов, в данном случае русского и немецкого.
    Сорокалетний  Ермолов, человек великого разума  и беспредельной честности, с трудом воспринимал «сладкие слова» местного народа и не разделял поведение  приехавших немцев, из коих »большая часть  людей праздная, мало пекущаяся  о домашнем устройстве». Он с возмущением упрекал их в безнравственности, нерадивости при охране своего же имущества (они не стерегут своих  лошадей, скот и даже не огорчаются потерей чего-либо из своего имущества), равнодушном отношении к смерти своих близких, в отсутствии заботы о нуждах своих собратьев, в упрямстве и непослушании лекарям. Хотя такая »безнравственность «является обыкновенной спутницей всех дальних переселений».
      По предписанию Ермолова,  Контора управления над колонистами  отстранила за »неповиновение и вольнодумство» от занимаемых должностей депутатов Генриха Штольца  и Якоба Коха, а  шульцу (старосте)колонии Еленендорф Генриху Гартенштейну  пригрозили отослать  его  на работу  в Елисаветпольскую крепость. Ермолов  искренне  был рад тому, что «необразованные здешние жители  не соблазнились мыслью идти в Иерусалим для созидания храма и, в простоте своей,не видят ясных доказательств в Апокалипсисе, толкование коего составляет главнейшее упражнение колонистов».
   Главными  духовными руководителями колонистов  в этом крае  оставались Фрик  и Кох. Неожиданно   Фрик  умер, а Кох, поссорившись с шульцем, переехал  в менонитскую колонию Сарепту. Через три месяца общения  немец из дворян Курляндской губернии  генерал-майор Христофор Христофорович  фон  дер Ховен, который возглавил временный комитет по работе с колонистами, стараясь понять их «образ мыслей», обвинит  переселенцев  не только в безнравственности, но и в отсутствии согласия между собой, так как некоторые из них не  признают никакого духовного над собой начальства .
   Дело в том, что  при кажущейся одинаковости, переселенцы имели  значительные различия. Они не представляли  собой единую немецкую общность, а  были выходцами из разных земель Германии, со своими  религиозными приверженностями, традициями, укладом жизни и особенностями. Небольшая часть колонистов на Кавказе , но очень активная,  принадлежала к реформаторской мистической секте, которая твердо и непритворно  была  убеждена в правоте своей веры. По всей вероятности, они и не планировали  надолго задерживаться в этих местах. Под предводительством «святой» Барбары Шпон, пользовавшейся необыкновенным влиянием, они предполагали пройти через Кавказ в Иерусалим, где и должны были дождаться Второго Пришествия. Некоторые придерживались верования штундистов или  баптистов, но среди них не было менонитов.
     Наблюдая за происходящим генерал-майор Ховен  утверждал, что между колонистами нет не только никакой нравственности, но и согласия.  В  апреле 1819 года  он  выразил твердую уверенность в необходимости приглашения «одного или двух  пасторов, которые благоразумным образом руководствовали бы  ими, с  тем, чтобы они могли сделаться полезными». Тогда же было согласовано с Министерством Духовных дел  направление  к колонистам  пасторов,  если  «это будет соответствовать  правилам их вероисповедания».
    Многие из вюртембергских  колонистов  отказались   принять  российское подданство,   и   по распоряжению   Государя Императора  от  22 ноября 1819 года   Комитет Министров официально  разрешил им принести устную  присягу на верность в соответствии с их вероисповеданием.Поэтому поселения  немцев долгие годы считались колониями иностранцев в России.
  Прямой,  по-суворовски  воспитанный,   Ермолов не скрывал своего недовольства и продолжал письменно обвинять  «сброд  германских народов в разврате семейном и политическом, праздности, нетерпящей никакого трудолюбия,  и в ненависти к любому начальству». Он отмечал «распутство в семье, ведущее к расторжению браков  и к вступлению беспрестанно в новые».  В апреле 1820 года он писал :»Я давно бы, на основании Постановления Комитета Министров от 12 ноября 1818 года    выслал сих  германских  развратных  вольнодумцев, если бы  не вошли они в отношения  к казне и долги совершенно неоплатные» .   
   Жизнь колонистов в первые годы была очень трудной. Вокруг только пустынные земли  с  неизвестным  народом,  шайками разбойников и дикими зверями (медведи, гиены, волки, змеи), которые вторгались в жилые помещения колонистов. По воспоминаниям  колонистов  они «с трудолюбием пчел принялись все за лихорадочный  труд. Закипела кропотливая серьезная работа. Обработка земли, расчистка и вспашка ее, насаждение  виноградников, деревьев  и овощей требовали нечеловеческих усилий. В тяжелой работе принимали участие  все, даже женщины и дети, ибо война шла не на жизнь, а на смерть» . 
    Повальные болезни, желчные и нервные лихорадки, водянки и поносы свирепствовали в колониях, особенно в Анненфельде, Еленендорфе и Екатериненфельде. Жители последней колонии, обосновавшиеся  вначале  на земле Азербайджана, были вынуждены в 1820 году перебраться ближе к Тифлису и  основать новую колонию, сохранив ее название. Отношения с  местным населением  не складывались. Генерал Ермолов в 1826 году часто  писал «о постоянной ненависти к немцам татар, готовых при каждом удобном случае участвовать в их разорении»(6) .
     Объединяющим моментом в жизни всех колонистов- переселенцев  была  их озабоченность духовным климатом.  Но   представления   о служении   Богу и о жизни на земле у  колонистов  были разными, что  проявлялось во внутриобщинных  традициях  и обрядовых правилах.  Это приводило к недоразумениям и непониманию  в среде колонистов.
   На фоне других  закавказских колоний  жители Еленендорфа  выделялись  своей  нравственностью и  более прилежным отношением  к хозяйскому обзаведению. Возможно  потому, что в этой колонии переселенцы были выходцами из одной земли Вюртемберга, принадлежали к одной этнической общности  швабов и были лютеранами  Аугсбургского исповедания. К 1820 году для них  было уже построено 89 казенных домов. Остальные жили в опрятных и просторных полу-землянках. Вспашка земли и засев полей в этом году были произведены с помощью татар. Колония охранялась десятью конными казаками.      


Рецензии