Дембель и Дембелёнок

Откуда он взялся, никто толком не знал. Вроде «колун» (часовой заставы) видел, как он пролез под заставскими воротами. Пролез и сразу как-то очень по-хозяйски побежал по территории, виляя пёстрым своим хвостом, свёрнутым в колечко. А росту в нём было от земли до холки сантиметров 25. Лохматый, пёстрый, неопределённой породы и, если смотреть сбоку, то не сразу поймёшь, где голова, а где хвост. Пёсик, в общем. Смешной такой и сообразительный до изумления. Конечно, Дембелем его окрестили.

Очень скоро у Дембеля прорезались и закрепились весьма заметные и к тому же «истинно пограничные» привычки. Он, например, обожал строиться вместе со всеми на боевой расчёт. Строго на левом фланге сядет и замрёт, не шевелясь. Сначала офицеры его гоняли — не положено же! А потом в пример ставить начали. Вот где, дескать, дисциплина строя! Да вообще — любое построение, Дембель тут как тут. Строевик, понимаешь!
 
Ещё он всегда сопровождал на островную наблюдательную вышку наряды, а возвращался с нарядами сменившимися. Если ночью на границу выходила проверка, Дембель высачивался следом и потом радостно нёсся впереди неё по тропе, абсолютно точно откуда-то зная, на каком фланге участка границы находится наряд. Бойцы Дембеля обнаруживали и сразу понимали: идёт проверка. Позже перед выходом на проверку начальство обязывало дежурных по заставе отлавливать пёсика и закрывать его на время в предбаннике. Однако Дембель принял ответные меры и стал неизвестно где прятаться сам. Как он узнавал о том, что пойдёт проверка, — Большой Собачий Секрет.

Когда очередной наряд направлялся к заставской калитке, Дембель обожал облаивать больших собак, мстя им за их королевские осанки, стати и размеры. Однажды инструкторский Байкал (72 кг веса!), обычно даже головы не поворачивающий в сторону заходящегося от лая, суетящегося и припадающего на передние лапки Дембеля, вдруг молниеносным движением схватил его зубами поперёк туловища. (Как раз дозор приближался к калитке, а Дембель бесчинствовал в полуметре от Байкала). Все на какое-то время остолбенели. Вот и конец всеобщему любимцу! Но Байкал, сделав могучими челюстями короткое жующе-пилящее движение, вдруг мотнул головой и словно выплюнул нашего нахалёнка на асфальт. Тот шмякнулся, весь мокрый от слюны большого могучего пса, задушено пискнул, обмочился и, жалобно подвывая, живо прошмыгнул под забором на территорию офицерских домов. И с тех пор материл выходящих на границу овчарок исключительно оттуда.

Иногда он изводил своим надоедливым визгливым лаем часовых, наматывающих ночами круги вокруг заставы. Провоцировал на погоню. Скучно было, паразиту маленькому, вот он и развлекался по своему разумению. А часовые, ночью готовые убить его, утром лишь улыбались, глядя на мирно посапывающего где-нибудь на крылечке пёсика.

Ну а хозяином своим Дембель почему-то безоговорочно признал Саню Молтенинова — нашего заставского Тёркина. Хотя именно Саня наказывал Дембеля за всяческие его проделки. Поймает, зажмёт между колен лохматую голову и щёлкает легонько по макушке, приговаривая:

— А зачем ты на кухню залез, а? Вот теперь за это бобов тебе придётся нашелушить! Получи боба, получи боба! — и с оттяжкой, средним пальцем, но не сильно, конечно.

Вовсе не было больно Дембелю, но невыносимо унизительно, по-видимому. Поскольку процедуру «шелушения бобов» он страшно не любил. Позже и «колуны» взяли «бобовое оружие» на заметку. Скажешь Дембелю грозно: «А вот кому я сейчас боба зашелушу?!», и тот со всех своих коротких лапок бросается улепётывать, аж ушки на ветру трепыхаются.

Ну вот, вкратце я вас с Дембелем познакомил. А теперь собственно история.

...Мороз был жгуч и неистов. На острове трещали от него ветки, и перспектива проторчать в этакую холодину шесть часов на наблюдательной вышке совсем не радовала. К тому же ветерок временами налетал нешуточный. Мы быстро, чтобы согреться, шли по острову, а за нами, как всегда, трусил Дембель, иногда забегая вперёд. Мы пришли на место, поднялись на вышку, покалякали совсем чуть-чуть с задубевшим старшим сменяемого наряда, и тот радостно скрылся в люке. Минут пятнадцать можно спокойно нести службу, пока ещё жарко в солдатских шубах после ходьбы и подъёма на вышку. А потом придётся дубасить и толкать друг друга плечами «для сугреву». Вот подубасились-потолкались первый раз и вдруг слышим — внизу скулит кто-то жалостливо и тоненько. Посмотрели — Дембель под вышкой колотится. Не убежал почему-то, как обычно, с ушедшим нарядом. Хотя чего уж там. Потому и не убежал, что хозяин на вышке остался.

Подняли, конечно, животинку наверх, и Саня Молтенинов немедленно сунул его за пазуху. Вскоре Дембель отогрелся и высунул наружу любопытную мордочку, благодарно поблёскивая хитрющими своими угольно-чёрными глазами. Только Саня был бы не Саня, если бы не удумал что-нибудь этакое. Вынул он Дембеля, поставил его на противопожарный ящик с песком, снял с руки шубенку (овчиную рукавицу) и со словами «Внимание, Дембель, газы!» с размаху нахлобучил её песику на голову. Тот, конечно, немедленно принялся сдирать овчинную рукавицу передними лапами, упав при этом на брюшко и утробно постанывая. Под наши смешки Саня ещё несколько раз потренировал Дембеля защищаться от химического оружия, после чего вновь убрал своего любимца в тепло. За отворотом Молтениновского полушубка он потом на заставу и вернулся.

Пришла весна. Она всё набирала и набирала силу, пока не стало возможным проводить некоторые занятия на заставском плацу. И вот заместитель начальника заставы по боевой подготовке Азовцев выгоняет нас на занятия по ОМП и ЗОН (оружию массового поражения и защите от него). На спине у каждого из нас красуется свёрток сопельного цвета — горячо «любимый» общевойсковой защитный комплект. Построились. Дембель обычным порядком на левом фланге. А замбой, надо сказать, недолюбливал нашего лохматого оторванца. Но тут промолчал почему-то. Достал секундомер и:

— Внимание, застава! Плащ в рукава, чулки, перчатки надеть, ГАЗЫ!

И тут Дембель, глухо взвыв, падает на живот и начинает передними лапами скрести себе за ушами — несуществующую шубенку снимать. А со стороны — ну полное впечатление, что пёс упал и лапами себе голову укрыл. Что тут началось! Ржали до изнеможения. И Азовцев не составил исключения. Когда всеобщая истерика, наконец, потихоньку сошла на нет, он, вытирая слёзы, сказал:

— Вот, видели?! Даже Дембель уже норматив освоил, а вы?!

После того случая замбой к пёсику заметно переменился. Стал его привечать, угощать разными вкусностями, даже специально кусковой сахар с собой носил. Но вы только представьте! Ведь Саня больше ни разу не проделывал с Дембелем этой шутки! А тот, оказывается, накрепко запомнил урок.

…А потом Дембель вдруг исчез. Так же неожиданно, как и появился. Все сильно горевали. Будто осиротела застава. Позже выяснилось, что он в селе, куда периодически убегал по своим делам, задушил у одного мужика в курятнике семь кур. Не с голодухи, нет. Кормили-то собачонка от пуза, что называется. Просто задушил, бог знает, из каких своих соображений, после чего выложил хохлаток возле курятника аккуратным рядком и созерцал «строй». Как раз эту сюрреалистическую картину хозяин и увидел. И в сердцах приложился к нашему строевику лопатой. На заставе был траур, жутко всем не хватало Дембеля. Но вскоре убивец принёс на заставу щенка — вылитый Дембель.

— Извините, конечно, что так оно вышло… Но дюже уж у вас пёсик шустрый был. И вообще… Полное село таких вот безобразиев бегает.

Безобразие немедленно окрестили Дембелёнком. А когда он в первый раз облаял «колуна», все были просто счастливы.

— Ну весь в папашу!

Правда, на боевой расчёт Дембелёнок не становился. Не строевик был, вольная душа. Но зато всегда вылетал за ворота заставы, пытаясь догнать «шишигу», выехавшую по сработке сигнализационной системы. А потом терпеливо и истово ждал, когда она вернётся. Сидел и неотрывно смотрел на дорогу. И совершенно мистическим образом чувствовал, когда машина с тревожной группой вымахнет на вершину дальнего дорожного бугра, до которого от точки наблюдения было километра полтора, по меньшей мере. Он начинал суетиться, скулить, отчаянно крутить хвостом, а потом переходил на радостный визгливый лай.

Что же касается Азовцева, то он к наследнику славного Дембеля относился с некоторой прохладцей. Кто-то божился, что слышал, как однажды замбой сказал Дембелёнку в сильном раздражении: «Бестолковый ты, брат. Только и знаешь, что хвостом вертеть. Ни в строй стать, ни по команде «Газы!» действовать, ни проверку обмануть — ничего не умеешь. А ещё на линейной заставе служишь. Э-ххх… Видел бы тебя твой отец!»

А Дембелёнок, якобы, сидел напротив офицера и щурил в полудрёме хитрые отцовские глазки. Какие, дескать, мои годы? Научусь ещё!


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.