Каменщики

Одну из первых рабочих профессий, которую я не получил, а именно освоил еще в детстве, была профессия каменщика.
Мой отец каким-то странным образом совмещал в себе яростного сторонника героического труда на государство с замашками кулаковатого крепкого мужика, который «все для дома, для хозяйства», поэтому интенсивно трудился на два фронта. Естественно, за ним в этот неравный бой ввязывалась вся его семья с многочисленными детьми. Как известно, "в СССР секса не было", но детей в каждой уважающей себя сельской семье было от 5 до 10.
Однажды летом, в самый разгар сельхозработ, мой отец затеял строить сарай для увеличивающегося поголовья домашнего скота. Небольшой, метров так четыре на шесть. После работы со мной и старшей сестрой взялся за разметку будущего строения, прибил колышки, перемерил будущие стены, проверил диагонали (интересно, знал ли он это слово?) -- говорил «надо замерить с угла на угол, в обоих случаях должно совпадать, иначе кривой будет».
Ну, приступили. Для начала попытались воткнуть штыковую лопату в грунт -- ничего не получилось, грунт у нас не тот. Через 15 минут пришлось бежать за киркой и ломом. Таким образом, мы два дня рыли канаву шириной полметра, глубиной тридцать сантиметров, где-то - и до пятидесяти. Энтузиазм сестры, маленького братика Айтказы и, конечно же, мой начал иссякать…
Как принято, на каникулах все мы, кроме младшего брата, которого по малолетству не брали с собой, работали. Я на лето устроился учеником электрика, сестра — подсобной рабочей на зерносклад на полный рабочий день.
Через пару дней отец где-то договорился и привез полную машину камней. Началась кладка фундамента! Сейчас это называется камнебутовой кладкой.
На цементе, конечно, экономили. Откуда у многодетного отца с маленькой зарплатой инженера такие деньжищи?! Раствор готовили из местной глины вперемешку с конским навозом -- неплохо связывает. Правда, камней хватило лишь на то, чтобы чуть прикрыть нашу канаву. Как сказал отец: «Подошва фундамента готова»!
Дальше жизнь нас понесла собирать камни по сопкам нашей Родины. Сейчас, когда эмоциональные политики по поводу и без, патетически заламывая руки, говорят: «Время собирать камни!», я вспоминаю тот кошмар. Никогда так не уставал, как в дни нашей стройки.
Отец договорился с нашим совхозным водителем, мы грузили камни и везли домой. Вы не пробовали в двенадцать лет, после тяжелой физической работы, только с помощью братишки, которому семь, и шестнадцатилетней хрупкой сестры, в сопках, за три-четыре часа собрать на грузовик кучу камней? Если у вас это получилось, то вы меня поймете. Тем более, что наши полуголые сопки были скупы на камни.
Так продолжалось месяц: день на сбор камней, день на кладку. Несмотря на то, что камни были разной формы, отцу удалось собрать неплохой фундамент с цоколем до полуметра.
К кладке он иногда, по старшинству, допускал и меня. Я достаточно удачно несколько раз сложил по сложной геометрии неплохие комбинации из камней. Люблю бутовую кладку!
Дальше кладку решили делать из самана (самодельных кирпичей из смеси глины с соломой и прочего, сантиметров сорок в длину и двадцать на двадцать в торце). Хорошо, что мы в степи нашли старые саманные строения, разобрали их и привезли домой. Если бы не это, пришлось бы нам самим лить эти кирпичи. Отец бы заставил, как тот Доцент из известного фильма!
К тому времени моя решительная мать забрала из нашей бригады сестру. Ни к чему, говорит, девчонке кирпичи таскать, вот будете штукатурить — тогда поможет. Всем скоро в школу, а дом еще не побелен. Справитесь сами!
Ну да, справишься, когда одному двенадцать, другому семь! К тому времени битва за урожай набирала обороты, отец все чаще и дольше задерживался на работе. Дело шло к тому, что нам с братом придется любым способом до начала школьных занятий самим достроить этот чертов сарай.
Организовали работу мы таким образом: днем, пока я на работе, Айтказы готовил полный чан раствора, подтаскивал и раскладывал саман. Вечером я приходил с работы, пил чай, потом, с видом тертого работяги, осматривал его работу. Затем мы приступали к кладке. Здесь главное было — положить их девяносто штук, это поднимало стену сарая аж на двадцать сантиметров. А вечером, уже в темноте, приезжал отец и принимал работу.
Где-то он там умудрялся увидеть «пузо» или не заделанный шов, откуда будет дуть зимой его коровам. Так что приходилось несколько раз все переделывать. Главное при укладке - не перепутать: какой ряд «тычком», а какой — «ложком».
Сарай рос. Айтказы уже с трудом подавал мне саман и раствор. Поэтому для дальнейшей кладки мы подкатили две двухсотлитровые пустые бочки, застелили между ними доски, получились неплохие подмостки. Солнце катилось к закату, стало быстро темнеть, надо было торопиться выложить последний ряд. Мы явно не успевали, я нервничал и покрикивал на братишку, он уже с трудом поднимал на подмостки саман. Последний ряд, как требовал отец, был «тычковый», оставалось доложить около сорока кирпичей.
И тут, как назло, подъехал «бобик», откуда выкатилась веселая компания во главе с главным инженером совхоза Алексеевичем, мой отец с электриком дядей Петей и двумя механиками, Сырымом и Жанибеком.
— Ну, ты, Миша (так все между собой называли моего отца), даешь, что у тебя тут пацаны сарай строят! — сказал Алексеевич.
— Какой — строят? Уже два дня назад должны были кладку закончить! Похоже, и сегодня не закончат, — небрежно бросил отец.
— Давай сами быстро накидаем, тут осталось-то чуток, пока тетя Шура бешбармак согреет, — предложил дядя Петя. — Привет, Талгат! То-то я смотрю, ты уже с утра на работе уставший ходишь, — погладил он меня по голове.
Пятеро мужиков за полчаса управились с работой. Мы, как могли, помогали.
Вот наконец-то закончилась эта кладка. Мужики шумно мылись в предвкушении бешбармака. Похоже, они одержали еще какую-то победу в битве за урожай. Я сел на бревнышко рядом с братишкой.
— Неплохо получилось — ровно и красиво, — сказал я.
— Но папа же сказал, что это не мы… — недовольно буркнул братишка.
Я взглянул на него. Какой же он худенький и маленький! За два месяца этой стройки от него остались только кожа да кости…
Впереди еще предстояла работа по перекрытию, штукатурке и прочие дела. Но, главное, стены уже стояли. Стены на стройке имеют свой особый смысл, возведенные стены — это как-то даже символично. Да и в жизни тоже, наверное.
Я подал ему ковш воды. Он выпил, потом как-то по-взрослому сплюнул сквозь зубы:
— Ну, все-таки мы его построили...
— Да, сделали, классно получилось!
Мы весело рассмеялись. Классно!
Прошли годы. Я уже лет двадцать сам директор строительной фирмы, но не могу пройти мимо каменщиков, так и тянет положить пару кирпичей, даже если в костюмчике.
Получить удовольствие от вида растущих стен, это ни с чем несравнимое ощущение. Попробуйте!
Не зря первые общества масонов назывались обществами вольных каменщиков, в этой профессии есть что-то мистическое.