Еж

В эту ночь не спалось совершенно, горячий день разогрел стены деревянного дома, и теперь благодарная древесина делилась своим теплом, смешанным с тяжелым запахом смолы, внутрь комнаты. Открытая настежь форточка не помогала, на улице нет и легкого дуновения ветра, из нее с улицы доносился неумолкаемый треск сверчков, треск такой силы, что кажется, что ночной воздух трещит, словно разрываемая на куски материя. Деревья сада в свете щедрой луны выглядят будто сделанные из пластмассы, они замерли и не шевелятся, даже тени их какие-то короткие и не такие страшные и таинственные, как в иные летние ночи.
Небо, черное, густо облепленное разнокалиберными разноцветными звездами, в незашторенном окне.
Через овраг, заросший крапивой в рост, неровными зазубринами виден перелесок, огромные вековые ели стоят, как заснувшие на ходу великаны, раскинувшие в сторону лохматые нелепые ручищи.
Я ворочался, лежа на кровати, на бугристом матрасе, очень старом ватном, ватное нутро его свалялось в кучки, разбросанные по всей его полосатой поверхности, и я пытаюсь принять положение между этими бугорками, но этого не получалось, томили духота комнаты, тягучий смоляной дух, теплота досок и не замолкающий хор сверчков за окном, всё это раздражало, не давало уснуть.
Мне надоело порядком ворочаться с боку на бок, встал, вышел на терраску, не включая свет, сел, закурил.
Сад, деревья в нем, кусты смородины и цветы изумительно ясны и четко очерчены, словно это бутафорский реквизит, в свете удивительно яркой и круглой луны, только большая серая плешь посреди портила безупречность облика небесного ночника.
Вишня, растущая близко к окну, листья веток ее уперлись в стекло, как будто насмешливо показывая мне языки.
Было так тихо и недвижимо в природе, как было, наверное, в первый день мироздания, даже соседские собаки, обычно надрывно похрипывающие в темноту на кого-то, и те сегодня молчаливы.
Я вышел на крыльцо дома в прохладную ночь, в терпкий запах цветов и скошенной с вечера травы,
упиваясь тишиной, втягивая носом в полную грудь, до головокружения, ароматы сада.
Долго простояв в наслаждении, я уже было собрался вернуться к себе в каморку, на бугристый матрас, как совсем рядом услышал увесистый топот нескольких ног.
Топот этот решительно приближался в мою сторону, становясь ближе и ближе, но с какой стороны было непонятно, он был сразу отовсюду, мне стало интересно, что за житель такой в темноте бродит по саду.
Было жутковато слышать тяжелую поступь невидимки.
Ждать долго не пришлось, на пятачок перед самым крыльцом вышел пыхтя крупный еж.
- Так вот кто, значит, шумит ночами в моем саду, — поприветствовал я пришельца и спрыгнул с крыльца, чтобы ближе разглядеть ночного визитера. — Ну ты, братец, не еж, топаешь, слон слоном.
Еж замер, увидев меня близко, он зафыркал, свернулся в неполный клубок, нахмурив иголки, но не до конца, а так, что был виден его черный носик. Я провел ладонью поверх его колючек, почувствовав их остроту и обилие. — Не бойся, я тебя не обижу, ступай по своим делам, неволить не стану, успокоил я колючую голову, он замер и громко засопел в ответ.
- Ты как желаешь, а я, пожалуй, пойду, попробую уснуть, сказал я моему ночному приятелю и, погладив еще раз на прощание его колючки, пошел в дом, чтобы наконец проспать до самого позднего утра.