Ночь глазами картин

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ш а р л ь, 31 год, художник.

Т е т у ш к а Х з о и, 54 года, тетушка, у которой он снимает квартиру.

К а р л, картина Шарля, с видом на крепость Вивальд, мрачная.

Э р л и, картина Шарля, с пшеничными полями, в светлых тонах.

М и л а, портер улыбающейся тетушки Хзои, написанный Шарлем.

Б е р л и, зритель, рассматривающий картины.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

***ИСТОРИЯ НОЧИ ГЛАЗАМИ КАРТИН***

Эта история, написанная глазами картин. Картины здесь – живые существа. Они страдают, оставаясь незамеченными, и ликуют, когда приносят эмоции и вдохновение. Все чувства, которые они подарили людям, заносятся в копилку. Чем быстрее пополняется эта копилка, тем ценнее становится картина. Но даже у хороших картин копилка может быть пустой.

Эта история о трех таких прекрасных картинах, которые много времени провели в тени друг друга и не могли пополнять свою копилку. Эта история о художнике Шарле, у которого вся жизнь связана с картинами, но который боится заявить о себе смело. Эта история о Ночи безымянных художников, которая смогла дать каждому то, что ему было нужно: картинам – возможность пополнять свою копилку, Шарлю – получить немую оценку своих работ.

Эта история о Ночи, в которую оживает все: и картины, и люди, и художники.

***ЖИВОЙ ПЛЕН***

В мастерской художника разговаривают картины. День первый.

Э р л и. Доброе утро!

К а р л. Да какое же оно доброе? – скорее пасмурное!

М и л а. И моя улыбка опять осталась никем не замеченной.

День второй.

Э р л и. Доброе утро!

К а р л. Да какое же оно доброе? – скорее пасмурное!

М и л а. И моя улыбка опять осталась никем не замеченной.

И так проходят все дни картин, обреченных погибать в плену своего безмолвия. Их художник – Шарль, занимается живописью уже давно. Он зарабатывает на кусок хлеба тем, что чистит ботинки прохожим. А все остальное время посвящает живописи. Деньги больше нужны ему на холст и краски, а его желудок довольствуется скромной провизией из куска телятины и отварного картофеля. Как-то раз Шарль показал свои картины тетушке Хзои, у которой он снимает комнату. Тетушка стараний Шарля не оценила. Про картину с картофелем она сказала «что картофель лучше есть, чем рисовать», пшеничные поля показались ей чересчур сухими и, вконец расстроившись, она пошла молиться Богородице, чтобы он послал дождь для сохранения урожая. Характер у Шарля был ранимый, поэтому после тетушки Хзои свои картины он охранял от чужого взора.

У изголовья кровати Шарль поставил свои любимые работы – утренний, залитый прохладой и солнцем лес; вид с горы на мрачную крепость Вивальд в непогоду и портрет тетушки Хзои, где она улыбается. Хотя в обычной жизни Шарль видел как тетушка улыбнулась только пару раз. Разумеется, Шарль портрет тетушке не показывал.

Бывают дни, когда Шарль снимает с картин занавески, рассматривает их. Картины уже начинают было радоваться, что их наконец-то кто-то увидят. Но проходит пара часов, и на полотна снова опускается темная завеса занавески, и все для них погружается в мрак.

***К ЖИЗНИ!***

Пошел благословенный дождь и тетушка Хзои на радостях прискочила к Шарлю, захватив с собой свежего хлеба и утреннюю прессу. Шарль любил читать, и больше обрадовался газете. На первой полосе он увидел объявление о предстоящей Ночи безымянных художников. Он должна была состояться через месяц, и Шарль еще успевал заявить о своем желании участвовать. Но стоит ли? Было написано, что имена художников будут скрыты, что художники сами могут раствориться в толпе и наблюдать за тем, что люди чувствуют глядя на их картины.

Т е т у ш к а Х з о и. Шарль, ты не видел мою шаль? Нигде не могу ее найти!

Шарль уже давно забылся, он ушел в царство картин и своих мечтаний. Он был далеко-далеко, и только когда тетушка окликнула его еще раз и еще громче, он очнулся.

Ш а р л ь. Нет, тетушка, не видел. А можешь ты мне оставить эту газету? Хлеб можешь забрать, я более не голоден.

Т е т у ш к а Х з о и. Да ты же и не поел ничего! Вот и вправду говорят, что читать – вредно для здоровья. Мальчишка – сорванец, продал мне эту газету, лучше бы купила еще хлеба. Да забирай, от нее ведь только и толку, что печь топить. Также как и от твоих картин.

Последние слова больно ранили Шарля, и он еще больше задумался, стоит ли ему идти на выставку. Он давно не показывал нос из дому, и решил пойти немного прогуляться. Недалеко был трактир, тот еще гадюшник, но Шарль любил его за то, что там собирались бедные художники, модели, позировавшие за копейки, и прочая, как считали богатые люди, дрянь, - жизнью которых Шарль любил питаться, чтобы потом рисовать свои картины. Чем тяжелее была история человека, тем глубиннее получалась картина. Шарль не вступал с ними в беседы, а наблюдал со стороны.

К удивлению Шарля, в трактире было на редкость оживленно. Когда он прислушался, то понял, что художники говорят о Ночи. Все они хотели участвовать, и уже собирались нести свои картины. Шарль насторожился. Пока он будет раздумывать, он не успеет. И так он всегда и останется сидеть в своем чулане всеми забытый и неоцененный. А главное, Шарлю было жалко свои картины, они были для него как дети, не мог он позволить им томиться в чулане. Как настоящий художник он понимал, что для картин губительно забвение и безызвестность, они любят взгляды, улыбки и разговоры о себе - в общем, довольно самовлюбленные существа эти картины, но как же их не любить.

Шарль вскочил так резко, что даже опрокинул стул. Он оставил две копейки за чай и выбежал из трактира. Теперь он точно знал, что ему делать. Он вынул из запачканного красками кармана аккуратно сложенную газету и внимательно перечитал объявление еще раз. Шарль прикинул, что ему нужно несколько минут, что забрать картины из дома и четверть часа, чтобы доставить их по адресу.

Шарль по одной начал доставать свои картины. Вот пианист, который по четвергам играет в трактире, вот жена лавочника, у которого тетушка Хзои покупает хлеб. А вот его последняя работа, от нее еще пахнет краской – это бездонное небо. И тут Шарль понял, что не такой он плохой художник. Его работы – прекрасны, но он так редко доставал их из чулана – что и сам начал забывать, насколько они хороши. И ему стало больно, что ничей глаз, кроме тетушкиного, даже вскольз не пробежался по его работам.

Ш а р л ь. Что я наделал! Что я наделал! - схватился он за голову. - Но у меня еще сеть время все исправить.

Он взял свои лучшие картины, которые стояли у его изголовья, и побежал. Навстречу своей мечте.

***

Э р л и. Куда исчезла темнота? Карл, у вас тоже самое?

К а р л. Да-да, Эрли! Я вижу свет, свет, которого я не видел долгие годы. Как вы думаете, это не опасно для моих темных красок?

М и л а. Да, бросьте, Карл, вечно вы всего боитесь. Наконец-то я не чувствую себя одинокой, на улице столько улыбок.

Э р л и. Карл, ну что вы говорите? Мила права, мы столько лет ждали выхода из заточения, и вот оно случилось. Я счастлив! Смотрите, сколько людей! Карл, Карл – как я выгляжу?! А не попросить ли Шарля добавить в меня еще немного красок, - мне кажется, что стоит еще подчеркнуть синеву неба.

К а р л. Ты прекрасна как никогда. В лучах этого света твои пшеничные поля прямо светятся. Наслаждайся тем, что на тебя смотрят, и дари людям прекрасное.

Э р л и. Мила, смотри, тот парень с картины засматривается на тебя, - ты покорила его своей улыбкой! Сегодня ты имеешь успех.

М и л а. Признаться, мы столько лет общались только друг с другом, что я и подумать не могла что в мире есть еще столько картин. И все такие разные (в этот момент кто-то наклонился прямо над ухом Милы, чтобы рассмотреть ее вблизи повнимательней).

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Шарль тоже был здесь. Его волнению не было предела. Он смотрел на людей, которые смотрели на его картины. Высмотрев одного такого любопытствующего персонажа, заглядевшегося видами Карла, он немного подумав, подошел к нему.

Ш а р л ь. Как вам нравятся эти картины?

Б е р л и. Ооо, я с детства мечтал быть художником, но так и не написал ни одной картины. Поэтому здесь мне нечего выставить самому, остается только смотреть на то, что сделали другие. За всю жизнь у меня так и не хватило смелости взяться за кисть. Я хорошо зарабатываю, ни в чем себе не отказываю, кроме самого важного – желания творить. Меня восхитил этот проект, и я с удовольствием познакомился бы с художником, чьи картины только что смотрел. Он наверно ходит сейчас где-то среди нас, и ему очень любопытно узнать, что люди думают о его работах.

Ш а р л ь. Наверняка так и есть.

Б е р л и. По пятницам я устраиваю небольшие ужины, жена готовит сочную утку и чудесный малиновый пирог. Вы мне кажетесь хорошим человеком, примите мое приглашение.

Ш а р л ь. Благодарю, буду у вас на этой неделе в пятницу.

***

М и л а. Карл, слышишь? Ты тоже кому-то приглянулся. Не зря Шарль старался над тобой столько времени.

К а р л. О да, ато года идут, уже размениваю третий десяток, а в моей душевной копилке эмоций пока пусто. Я никому еще не принес ни вдохновения, ни печали, ни тоски, ни радости. Эх, жизнь проходит зря.

Э р л и. Сегодняшний день многое изменил. Сегодня моя копилка подаренных эмоций обогатилась. Маленькая девочка, которая смотрела на меня, улыбнулась и сказала маме, что тоже хочет научиться рисовать.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Тем временем прохожий мужчина с бородой рассматривает себя в стекле картины с пашнями, девушка с мягко вьющимися локонами и в черном в полоску платье кладет в «почтовый ящик» картины несколько «лайков». Столы и стулья выполняют сегодня нетрадиционную роль, - картины одного художника, которое многое вобрал в себя от Дали, - удобно примостились на обитых бархатом спинках стульев и ждут своих обожателей.

В стенах искусства любовь еще слаще. Довольная улыбка молодых пар – явное тому доказательство. А клоун на заднем плане жестом и восклицанием, отразившемся на лице, как будто помогает им очнуться и возвращает их в мир сегодняшний.

К потолку подвешен картина-хамелеон, на которой примостились немолодые уже молодожены. Еще ее одно удивительное ее свойство – с оборотной стороны это уже совершенно другая картина, отражающая ежедневный быт местного портного.

Скука и мрак музейных комнат здесь затмеваются и со страхом уползают в щели дверей. С этими незваными гостями мы даже не прощаемся, им будет уютнее в частных коллекциях или больших полупустых выставочных залах. Наша атмосфера – это девушки, примостившиеся между картинами в рамах и рисующие в воздухе кистями невидимые глазу шедевры. Ведь каждому из нас есть что сказать миру.

Танцующие в Париже, фиолетовое небо и красные колосья сена, - вполне Парижские краски при свете слабого света отражают ту же неземную атмосферу живого творчества.

В эту ночь ожило все: и люди, и картины, и художники.