Азбука жизни Глава 2 Часть 52 Четыре причины

Глава 2.52. Четыре причины

— Пока твой Вересов занят с Беловыми и Головиными обсуждением проектов, ты смотришь в гостиной про переход Крыма в Россию? В Америке не удалось посмотреть? Как Диана это пропустила и не заставила прокомментировать!
—Влад, не пропустила Диана! По этой причине я и смотрю, повторно, этот фильм в Москве.
—И как ты ей объяснила?
—Как всегда, шутя.
—А если серьёзно?
—Ксюша мне как-то рассказывала о воспоминаниях своей соседки. Та оказалась во время войны в оккупации. Как они с мужем попали на Украину в тридцатые из Москвы, бабуля не знает, но мужа в 37-м расстреляли как «врага народа». А во время оккупации Украины фашистами именно благодаря немецкому офицеру она смогла выжить. И с ребёнком вернуться в Москву.
—Каким образом?
—Ксении Евгеньевне тогда было семнадцать. Лишних вопросов она не задавала. Но помнит, как та рассказывала: вошёл к ней в дом немецкий офицер и попросил, чтобы она взяла документы, ценные вещи и покинула дом. У него был приказ поджечь все дома.
—И что на это ответила твоя американка?
—Я ей ещё объяснила две причины жестокости на Украине.
—Любопытно.
—Прадеду знакомый художник, который во время войны оказался на украинском фронте, рассказывал, что служил лётчиком. Он и оказался свидетелем тех событий, из которых сделал выводы: если белорусы партизанили, то среди украинцев каждый второй был предателем.
—А третья причина?
—Мама Люси однажды вспомнила, как к ним на завод, во времена Брежнева, прислали с Украины одну семейную парочку. И вот, когда муж звонил ей в отдел, то заставлял разговаривать с ним только на украинском. Когда у них появились дети, им сразу дали трёхкомнатную квартиру. Они на заводе работали, всего лишь, техниками после украинского техникума. А ребята, которые окончили университет в Ленинграде с отличием, жили в хрущёвках с родителями.
—Могу себе представить, с какими комментариями ты Диане делилась информацией из первоисточников.
—Влад, мы с ней пришли к выводу, что четвёртая причина того, что творится на Украине, всё и объясняет. Мама Люси была как-то в командировке на повышении. На эти курсы приезжали со всего СССР. Были девицы и с Украины, что они там вытворяли… Вероятно, администрации гостиницы было указание отправить сообщение о недостойном поведении их жён. Мужья приехали, но стоило им исчезнуть — они снова занялись тем же.
—И вы с Дианой легко доказали, почему дети и их внуки такие жестокие.
—Да, дружок. Чтобы понять правильно следствия, надо знать причины. Что смеёшься?
—Хороший из тебя бумеранг получился. Понимаешь сама, что промолчать у тебя нет возможности.
—К сожалению.
—А в России, думаешь, лучше?
—Влад, если бы было не так же, как на Украине, то тридцатые годы прошлого века не могли бы быть кровавыми, как и не было бы сегодня любителей боярышника, наркотиков и того же разврата, который демонстрируется всюду, даже в сериалах на российском телевидении.
—Вика, но это заказ тех, кто обворовал Россию. А сейчас, используя убогость и Украину, пытается её ослабить. Такой страны на карте не существует — её искусно создали прошлые олухи, числившиеся властью СССР.
—А сегодня, Влад, кто у власти в России?
—Мы с тобой! Как и наши деды и отцы! Ты сама это не раз уже говорила.

Пауза. Длинная, наполненная иронией, которая висит в воздухе, как лёгкий, но едкий дымок.

Да, конечно, «мы с тобой». Мы — наследники этих самых дедов и отцов, которые пережили и тридцатые, и сороковые, и семьдесяттые. Мы, которые сегодня смотрим на экраны, где разыгрывается один и тот же спектакль — только костюмы поменялись, да реквизит стал позолоченным. А суть — та же. Тот же примитивный механизм: раздать квартиры одним, оставить в хрущёвках других; одним разрешить всё, другим указать на их место. И везде — в тридцатые, в семидесятые, сегодня — одни и те же типажи: и те, что с готовностью меняют язык разговора в зависимости от выгоды, и те, что готовы «вытворять» что угодно, лишь бы их заметили.

История не учит. Она лишь повторяет одни и те же уроки разным актёрам на одной и той же, вечно обновляющейся сцене. А мы, сидя в креслах, с грустной улыбкой узнаём сюжет и уже заранее знаем финал. Вот и вся ирония. Горькая, беззвучная, но от этого не менее звонкая. Мы у власти? Возможно. Но чаще кажется, что власть — у этих вечных, неизменных, пошлых причин, что кочуют из поколения в поколение, как самый живучий вирус. И пока мы ищем объяснения на стороне, он тихо живёт и здравствует у нас дома, подпитываясь нашим равнодушием и привычкой сваливать всё на «других». На тех, кто «там», а не «здесь».