Подфартило

Последний день уходящего года. Весёлая предпраздничная суета. Запах ели. Цветные огни в окнах домов. Пешеходы с подарочными пакетами. Ярко светящиеся витрины. А в стенах нашего подъезда —  смачные запахи. Ленинградка Надя с экрана поёт про «вагончики».  И всё-всё пронизано радостным ожиданием чего-то нового, волшебного. Даже день выдался на редкость солнечным. От снега так слепило глаза, что, открыв дверь подъезда, я чуть не сбила соседку.               
—  Лешего не видела? —  опередила та моё «здравствуй». —  Хотела вкусненьким побаловать, да не нашла нигде. Нина со второго этажа говорит: «Дней пять, как исчез». Не помер ли?! Жалко бродягу.
Старый лохматый кот по кличке Леший был старожилом двора. Он прочно обосновался в подвале, получал по праздникам от жильцов особое угощение и постоянно дежурил возле входной двери подъезда. Когда-то, отдавая дань поверьям, новосёлы впустили маленького пушистого котёнка первым в квартиру. Пожили в ней недолго и съехали, оставив питомца. Первое время тот сильно переживал: сутками сидел на коврике у знакомой двери. А потом привык, получив статус «дворового кота».
С тех пор невозможно было представить наш двор без Лешего. Кот всегда был в гуще событий: он обязательно оказывался рядом с присевшим на лавочку человеком, уютно располагался в оставленной на время пустой детской коляске, тёрся возле колёс любой подъехавшей машины или, развалившись прямо перед крыльцом, грел на солнце своё лохматое брюшко. Сколько Лешему лет, никто не помнил. Казалось, кот жил с нами рядом всегда.
Я мысленно представила замерзающее в снегу тощее тельце и передёрнулась. Жалость и безысходность разбередили душу.
—  Неужто и впрямь помер? — продолжила было соседка, но тут же изменила тему разговора. — А ты-то чего зимой налегке выскочила?
—  Да мне до сарая и обратно! — очнулась я от неприятных мыслей. —  Холодильник у нас сломался, пришлось продукты туда отнести, на мороз.
Вот такая приключилась оказия в предпраздничную неделю.  И запас продуктов большой, и к крупным покупкам мы не готовы. Собрала я деликатесы в старую хозяйственную сумку, подвесила её на гвоздь, вбитый в потолочную перекладину над сундуком, и успокоилась на неделю.
Пока шла до сарая, думала о Лешем: от голода он умереть не мог — всем подъездом подкармливаем, слишком старым не назовёшь — шустро по деревьям лазает. Может, собаки? Вот ужас-то! Ох, Леший, Леший!
Замерзший замок с трудом поддавался повороту ключа. Морозец всю неделю стоял знатный, лишь сегодня потеплело. Я поднажала плечом на дверь, вытащила дужку из петли и вошла в сарай. Осмотрелась и не сразу поняла, что с сумкой. Один её край, что свисал чуть ниже к сундуку, показался мне странной, обрубленной формы. Я подошла ближе и обмерла: угол сумки отсутствовал полностью. Вместо него зияла огромная дыра, через которую выглядывали обглоданные продукты.
—  Кто? Как? —  взгляд мой упал на сундук.
Там, среди смотанных в рулоны домотканых половиков, лежало что-то большое и лохматое.  Я не сразу узнала Лешего, настолько толстым было его тело.
«Помер!  В нашем сарае», —  пролетела в голове первая мысль. Но, заметив меня, кот едва повел ухом — жив!
—  Как же ты умудрился, бродяга? На весу, что ли? — удивлялась я, поняв причину его малоподвижности. От половиков до сумки было не меньше метра.
—  Вот даёшь! В твои-то годы!
Воображение нарисовало хвостатого эквилибриста: вцепившись мёртвой хваткой в ткань, он раскачивается на сумке и вонзает в неё острые зубы; запах, исходящий от содержимого, сводит с ума; кот истекает слюной и раздирает зубами преграду; вот уже первые кусочки ветчины, а может, сливочного масла коснулись зубов… Блаженство! И это всё ему, Лешему. Вот он —  кошачий рай!
— Ах ты, наглый обжора! —  шлёпнула я кота попавшейся под руку тряпкой. Кот слегка развернул на меня свою морду, оставив тело недвижимым. Я повторила наказание. Вальяжно развалившись в кресле из половиков, выпятив огромный живот, полуприщуренными глазами он с безразличным видом наблюдал за происходящим.  Пришлось применить силу и выкинуть наглеца на улицу, в снег.

 С трудом передвигая лапами, Леший выбрался из небольшого сугроба, оглянулся, посмотрел полным обиды взглядом и побрёл прочь, переваливаясь под тяжестью живота.  «Нас и здесь неплохо кормят!» —  вспомнила я любимый мультик и сняла с гвоздя сумку.
С моим приходом морозная свежесть и последние новости оживили дом. Семья собралась на кухне.
—  А Леший Новый год уже встретил! Вот, —  выложила я на стол содержимое сумки, —  ветчина, колбаса полукопчёная, масло сливочное — всё испробовал!  Ругай-не ругай, а съеденного не вернёшь!
Возмущения домочадцев перешли в смех и вызвали поток фантазий на тему, как он это сделал и как радовался, отрывая от батона ветчины смачные кусочки. Э-эх! Свезло так свезло бродяге!
—  Главное, Леший жив!  Не лопнул! —  сказала внучка и, помолчав, добавила: — А ветчина-то ему больше всего понравилась!