Бой

  Кажется, что это длится всю жизнь и, будто бы, этому не будет предела: всё закончится гибелью. Уже не важно доживёшь ли до победы, и становится всё равно кто победит. Так думаешь, когда сидишь в укромном месте, мысли накатывают волна за волной, не помнишь когда высыпался досыта. Едва впадая в сон, просыпаешься от малейшего шороха – враг близко.  Позиция в разрушенном городе, жители которого давно покинули его или погибли, погребённые осколками домов. Одежда, местами опалена и порвана, давно не стирана и наверняка источает жуткий смрад, но его не чувствуешь – притерпелся. Ко многому притерпелся: к вони, грохоту, смерти – жуткой смерти во всех её формах и проявлениях. Если ад существует, то он здесь и сейчас. Временное затишье на самом деле таким не является. Лишь здесь, в этом районе нет выстрелов и не рвутся снаряды, но вдалеке слышны и грохот орудий и пулемётные очереди, гул самолётов, сражающихся в небе, и стрёкот противовоздушных орудий. Всё это фон, здесь боя нет, но начаться может в любую секунду. Нужно быть начеку. 
  Эта передышка была недолгой. Пройдено уже немало – города, сёла, форсированы реки, потеряны сотни, тысячи соратников. Слёзы высохли давно, и имена забылись, их даже бесполезно запоминать. Людей давно нет, есть мишень и поддержка. Голос, казалось, перестал быть средством связи, и, казалось, служил как орудие поднятия собственного духа и психологического оружия для врага.
И вот шёпотом, по цепочке, через все укрытия прошёл приказ «На штурм, в атаку!». Все мысли мгновенно ушли из головы, вместо них пришли холодный расчёт  и звериный инстинкт. Глаза налились жаждой крови, но опыт взял верх над воодушевлением. Враг так же опытен и хитёр, твой близнец с противоположной стороны так же видит в тебе цель. Прежде чем выбраться из укрытия, осматриваешь все возможные позиции врага, где они были замечены прежде и где, вероятно, могли быть. После, кто ползком, кто гуськом, кто перебежками двинулись вперёд. Никто не хотел быть замеченным, но и противник не был беспечен, и так же был готов к обороне. Но вот пришло время действовать. Глухие удары от упавших гранат на пол из дерева, бетона или просто на крошеный кирпич давал понять, где именно произойдёт взрыв и на каком расстоянии. Судя по ответным громким шорохам сорвавшихся с мест солдат, и торопливым действиям было понятно, что враг не дремлет. Но крики об атаке раздались лишь после громких хлопков гранат, которые были брошены не столько для ликвидации противника, сколько для его смятения. Теперь красться было не к чему – выбивались те немногие двери  и стёкла окон, что ещё остались  домах, раздались одиночные выстрелы винтовок, пистолетов и громкие очереди автоматов. Гранаты рвались непрерывно, но этот общий гул был уже абсолютно знаком. Он давал лишь понятие того, как далеко и в каком направлении идёт бой. Нужно было твёрдо знать, что спина прикрыта. Оружие не трясётся в руках, мысли лишь о количестве патронов в рожке и о местонахождении врага. Глаза работают на пределе, максимально быстро выискивая противника, как на ярко освещённом пустыре, так и в тёмном углу чулана. Выстрелы идут в цель наверняка, каждый враг проверяется контрольным выстрелом, пули на это не жалко –  война научила. Адреналин, выделившийся в начале боя, кажется уже прошёл, но на самом деле он выделяется непрерывно, и организм его уже не замечает, равно, как и страх. Кто не боится, того боятся, потому он победит.
  Выстрелы, вспышки, кровь, пыль,  осколки, крики, рукопашный бой. И вдруг, всё стихло. Ни криков, ни взрывов, ни выстрелов, ни крови. Лишь гул отдалённого боя – размеренного и монотонного снова стал слышен вдалеке. Эта предательская тишина была проверена в каждом тёмном углу, за каждой дверью и в каждом возможном укрытии. После пришла абсолютная уверенность, за которой последовало чувство невыносимой усталости, абсолютного безразличия и покоя. Хотелось упасть в любом месте, прямо здесь, но инстинкт заставил найти укрытие с отличным обзором и крышей, после позволил поддаться усталости и свалил солдат кого где. Кто курил, кто пытался поесть, кто спал. Но никто не хотел говорить. Трудно было сказать и слово от усталости и нежелания разговаривать, да и слушать было трудно оглушёнными ушами. Кто сумел уснуть видел сны далёкие от войны: тёплые, сытые и радостные. Так продолжалось недолго. Война не закончена. Как удивительно быстро восстанавливаются силы. Беспечный отдых прервался в течение часа. Солдаты группами стекались в пункте сбора, организованном на новой позиции. Получали новые приказы, которые, по большей части, состояли в расстановке позиций и их обороне. По сути, солдатам давали отдохнуть без отрыва от наблюдения за врагом. По радиостанции вызывались штабы, подкрепления и рассылались шифровки о состоянии дел на фронте. Солдаты устраивались на вверенных им позициях: укрепляли, утепляли, обыскивали мёртвых противников, хоронили погибших соратников. Война продолжалась, и ей не было видно края…