Второй шанс

Земля приближалась стремительно. В предчувствии удара тело непроизвольно сжалось. И только теперь страх от понимания неизбежности того, что должно было произойти через какие-то миллисекунды, накатил на него оглушительной волной.

   «Как страшно!!!», - подумал Николай. Эта мысль промелькнула в его сознании тогда, когда расширенные от ужаса зрачки уже до мельчайших подробностей, до трещинок и выбоин от ударов лопаты дворника, скалывающего зимой лёд, видели на асфальте то место, куда он должен был приземлиться. Но в самый последний миг наступило какое-то странное расслабляющее спокойствие. Сознание перестало искать выход из ситуации, которого не было. Оно смирилось с неизбежным и, прекратив борьбу, отключилось. «Всё»,- мелькнула последняя мысль, и в этот момент его тело коснулось тёплого асфальта.

                * * *

   Часом ранее он, свесив ноги, сидел на краю карниза и пил из горлышка текилу.

   «Какая гадость, лучше бы уж водки взял», - вяло подумал Николай: «Хотя какая теперь разница. Лишь бы всё забыть, лишь бы ничего не чувствовать. Господи, за что мне это»? Будто бы ожидая ответа, он поднял к небу свои глаза. Ответа не было. Небеса молчали. Николай устало уронил свою голову на грудь, всё никак не решаясь совершить то, ради чего находился на крыше уже более часа. Он выпил уже порядочно, но хмель накатывался как бы нехотя, ватой окутывая мысли, звуки и образы.

   «С чего же всё началось?»,- вяло шевельнулось в голове мысль. И он вдруг отчётливо вспомнил тот роковой день, который и подтолкнул череду событий, приведших к тому, что он сейчас сидел на высоте четырнадцати этажей и пытался поставить точку в своей, как ему казалось, беспутной и бестолковой жизни.
                * * *

   В казино он зашёл из любопытства, со своими товарищами, когда они в соседнем кафе отмечали чего-то там, будучи слегка навеселе. Правил он не знал, поэтому гидом ему стал завсегдатай подобных заведений Женя, а с другой стороны советы давал светский лев Слава. По его усталому спокойствию и отдельным словам сразу чувствовалось, что об игре в покер он тоже знал не понаслышке.

   Нет, сначала они по-честному пытались увести его от стола, оперируя тем, что у него мало денег. Его демонстрация 500 рублёвой купюры почему-то вызвала у них только смех. Тем не менее, обменяв её на фишки, он уселся за стол и сказал: «Учите играть, а то проиграю»! Аргумент был железный. Прежде, чем начать играть сразу решили, что весь проигрыш будет немедленно забыт, а весь выигрыш, если он, конечно, объявится, будет мгновенно пропит, чтобы игра не превратилась в средство заработка.

   Самое интересное, что его первая же ставка сыграла, и он выиграл. Это ему показалось весело. Николай поставил опять и опять выиграл. После этого он поставил больше и, получив с раздачи флэш, выиграл несколько тысяч. После этого он снова поставил, но проиграл.

   Женя и Слава не дремали и сразу увели его из-за стола, аргументируя тем, что денег для пропоя хватит вполне. Так всё и началось. Он стал играть.

   Сначала он играл для удовольствия, потом, после крупных проигрышей он стал играть, чтобы отыграться. Потом он продолжал играть, чтобы отдать долги, которые он делал всё чаще. Потом он просто не мог остановиться.

                * * *

   Николай сидел за столом, окутанный сизым табачным дымом и смотрел на свою, ставшую совсем небольшой, стопку фишек. Это всё, что у него осталось от полученного в залог квартиры кредита. Он был здесь уже почти сутки. Карта не шла. Время отсчитывало своё с непреодолимой равномерностью, и место отчаяния уже прочно заменило безразличие - скорее бы уж всё закончилось. Внезапно, поддавшись импульсу, он поставил на банк ровно треть фишек, и, не глядя на карты, придавил их оставшейся горкой.

   Было бы странно думать, что судьба будет благосклонна к авантюризму. Крупье открыл пару дам, у него же на руках оказалась пара валетов. Потрясённые случившимся за последние сутки, когда у него на руках было сначала почти состояние, потом половина от него, потом втрое от начальной суммы, а теперь совсем ничего - он поднялся со стула, вяло кивнул охраннику на входе, и вышел на крыльцо.

   Выбив отработанным движением сигарету из пачки, он закурил и уселся на ступеньки, глядя на горевшие в вышине звёзды. Идти было некуда. Жена ушла от него год назад, забрав из дома всё более менее ценное. Любил он её или нет, он уже не помнил. Бизнес пришёл в упадок и был забран за долги. Машина вчера продана, а за кредит в банке придётся отдавать последнее, что у него было, квартиру. Возвращаться в эту ночь в её пустые и холодные стены было выше его сил.

   Пошарив по карманам, он нашёл пару смятых тысячных купюр. Через дорогу призывно светились огни небольшого супермаркета, подмигивая огоньками неоновой рекламы. Ещё не осознавая зачем, он вышвырнул в сторону урны окурок, и, отряхнув штаны, побрёл в сторону магазина. Купив пачку сигарет и бутылку чего-то квадратного и экзотического, он вышел на улицу и побрёл в направлении виднеющихся вдали многоэтажек.    Нельзя сказать, что мысль о никчёмности своей жизни его не посещали. Детей у него не было. Работы тоже. А теперь уже не стало и денег, и квартиры. Ещё не осознавая до конца своих поступков, он вдруг понял, что жить стало незачем. Если до этого смыслом его жизни было отыграться и вернуть всё, что он был должен, то теперь и эта цель потеряла свою актуальность.

   Так он и оказался на этой крыше.

   Теперь он сидел на карнизе и смотрел на носки своих ботинок, смотревших в пустоту зарождающегося нового дня. Отпив из бутылки ещё немного, Николай резким движением отшвырнул её за спину и, решительно взявшись за край карниза, резко от него оттолкнулся.

   Он уже умер, хотя был жив. Жить ему было незачем!

                * * *

   Он открыл глаза с бешено бьющимся сердцем. Давно нестиранная простыня и наволочка остро пахли несвежим и были мокрыми. «Это был сон»,- ещё не успокоившись от своего смертельного полёта, подумал он. Сердце продолжало, бешено стучать. Пошарив вокруг, он нашёл пачку сигарет. Внутри неё было пусто. «Чёрт»,- выругался он вслух.

   Свесив ноги с кровати, он встал и босиком пошёл на кухню. Почему-то страшно захотелось кофе. Пусть растворимого, пусть дрянного, но ему до судорог захотелось ощутить этот знакомый вкус. Включив электрочайник, он открыл дверцу скрипучего шкафа – оставшуюся роскошь от прежнего кухонного великолепия. Кофе не было. Вернее банка то была, но внутри неё остался только запах и несколько ни чем не извлекаемых крупинок.

   Николай устало сел на старенький табурет. В этот момент перед ним вдруг полностью отчётливо пробежали события всех последних лет его жизни. Его проигрыши и выигрыши, его женитьба и развод, крах его бизнеса и желание уйти от всех проблем раз и навсегда. И именно теперь, когда вокруг дымились руины прежней жизни, когда всё было разрушено, когда так хотелось всего лишь чашки горячей растворимой бурды, а её не было, ему остро захотелось жить.

                * * *

   Они всей семьёй возвращались из аэропорта в новую, до отпуска с любовью отделанную квартиру. Да и сам отпуск прошёл чудесно. Таиланд, море, фрукты. Жалко, что всё так быстро заканчивается. Даже месяца оказывается так мало. Полёт на рейсовом самолёте заграничной авиакомпании был скорее приятен, чем утомителен. Регулярно туда-сюда сновали симпатичные стюардессы, предлагая по очереди много всего вкусного. Сам самолёт был новым и комфортным, так что в аэропорту они были по расписанию и в приподнятом настроении. Их ждал дом!

   Разговорчивый таксист всё время пытался шутить и поворачивал голову в сторону заднего сидения, где рядом с сыном сидела его бронзовая от загара жена. Её глаза светились от счастья, она с удовольствием смеялась над его шутками и всячески поддерживала разговор. Пожилая, но очень крепкая и добротная Тойота незаметно глотала километры, и скорость скорее радовала, чем пугала. За окном быстро проносились встречные машины.

   Николай сидел на переднем сидении и, то смотрел на дорогу, то на таксиста, то на жену с сыном. В разговоре участия он не принимал, только иногда вместе со всеми непринуждённо смеялся. Его жизнь, такая страшная и беспросветная несколько лет назад вдруг расцвела всеми красками, и он так остро чувствовал её вкус. Его постыдная слабость на карнизе многоэтажки казалась ему каким-то нереальным сюжетом из чужой жизни. Да, точно! Та прежняя жизнь была чужая, и её стоило похоронить! Теперь же всё иначе. Теперь у него есть жена Наташка, есть сын Толька и есть столько планов на много-много лет вперёд, что только держись. Нужно ещё …

   Силуэт КАМАЗа он увидел в последнюю секунду, когда водитель отчаянно выкручивая руль, попытался уклониться влево на обочину. Многотонная гружёная кирпичам махина, выскочившая на встречную полосу, даже и не пыталась тормозить. Страшной силы удар пришёлся в правую заднюю часть, где, смешно поджав ноги под себя на сидении глядя в окошко, сидел его сын Толька. В последнюю секунду Наташа попыталась его отдёрнуть на себя, но этого усилия было явно недостаточно. Машину почти разорвало пополам, смяв как бумагу и швырнув на обочину, где то, что несколько секунд назад было машиной, перевернувшись в воздухе 2 раза, с размаху ударилось в столб линии электропередач. Наконец всё замерло в каком-то страшном и нереальном оцепенении.

   Николая при ударе кинуло на лобовое стекло, через которое он, предварительно пробив его головой, вылетел на обочину. Оглушённый от удара и падения он встал на ноги и огляделся. Развернувшись на дороге, стоял КАМАЗ, вокруг него тормозили машины и из них выбегали люди. Тут его внимание привлёк смятый жёлтый номер такси, на котором они ехали. 678, в сумме 21. Именно эту цифру он выбрал из многообразия аэропортовской стоянки. Как старый картёжник он верил в приметы. Номер жалко брякнул под ногой.

   Он поднял голову. Немного дальше лежало жёлтое НЕЧТО, что совсем недавно было такси. С первого взгляда было ясно, что живого внутри нет, потому что живое в ЭТОМ уместиться не сможет. Всё еще потрясённый внезапной переменой последних секунд он опустился на землю и закричал.

   Слёз не было, была пустота.

   Он был жив, но его жизнь закончилась в эту самую секунду, потому что теперь она утратила всякий смысл.