Голуби на проводах. Тем, кто помнит межгород...

   ...Я зашел в церковь. Собственно, ничто не заставляло меня этого делать - моему другу это было надо, а я - я решил подождать его не снаружи, на холоде бензиновой зимы, а внутри. В церкви было не очень людно - раннее утро. Я ходил взад и вперед по гулкому залу, читал развешанные там и сям листки с объявлениями и вдруг понял: я никогда не бывал прежде в этой церкви! То есть, конечно, знал ее хорошо и давно - эту церквушку в самом центре столичного города, заглядывал даже несколько раз, но как в Церкви я здесь еще не был: я не был причастен к ее таинствам и службам, к тому, ради чего стояла она здесь.
Несколько узких стрельчатых окон украшали витражи, преимущественно из синего стекла. А может, это были просто подделки - росписи прозрачными красками. Скорее всего. Одно из окон, правое, изображало современного рыцаря - молодого человека с телефонной трубкой в руке. Он дозванивался уже, наверное, с десяток лет, если не больше, до своей дамы в левом окне - тоже с трубкой. А может, они вели нескончаемый разговор. Или наоборот - навсегда умолкли оба после небрежно сказанного кем-то слова.
   Восточную стену занимал алтарь. Дерево и гипс, чередуясь, создали причудливую вязь из растений, проводов, трубок, человеческих лиц, изможденных, словно у святых - и опять телефоны, телефоны, телефоны... Гипсовые голуби, неуклюже развалив геркулесовы крылья, тяжело висели над этими лицами. Все застыло в молчании, как бы внезапно вздрогнув в момент соединения: - ждите... - ждите... - ждите...
   Но удивительнее всего был сам зал, уставленный кабинками - исповедальнями, отделанными дешевым бумажным шпоном и с таблицами кодов. В любой из этих кабинок, стоило только захотеть, за пятнадцать копеек можно было покаяться любому богу, любому кумиру, кого ты себе избрал. Вот они, все как на ладони - Первый Бог: 8-301. Второй Бог: 8-320. Третий... Четвертый...
   В самом деле: пятнадцать копеек - так дешево индульгенции не стоили никогда прежде. А в том, что ты будешь прощен, сомнений быть не могло, ведь там, на другом конце провода, так же вжавшись в сеточку микрофона губами, платит пятнадцать копеек за тепло человеческой души другой грешник...
   Хоры наверху пустовали. Да, конечно же, никто не поет гимнов по телефону. Да и как петь гимны всем богам сразу?
   Хор распался, едва в зале установили полсотни новеньких кабинок, украшенных трафаретными изображениями номеронабирателя. Теперь каждый певчий имеет свои номера и свою капеллу.
   Хор разгородился стенками из оргстекла и фанеры, кодами и проводами...
   А грехи - грехи тонут в чреве трубки, бегут по паутине проволок, искрят, змеятся - и вылезают снова на свет божий то тут, то там. Бог приблизился к Земле? Или мы к Богу?