Коллапс. С. 29-37

   Поздний вечер. Сойдя с трапа, Дик направился к терминалу. Экраны с линиями строк, мельтешащими значочками и указателями. На бледно-зелёном табло высветилось:  «Предъявить регистрационную карту». «Билет. Посадка. Седьмой округ. Эдме». С минуту на табло ничего не появлялось. Вспыхнула боковая лампа. Красный. Дик повторил. Машина не реагировала. Через некоторое время лампа загорелась вновь.
   Он вспомнил другое, кодировочное, название – HO583YS, ввёл данные, – и вновь безуспешно. «Доступ закрыт, проверить исходные данные». Не только HO58YS, но и HO57BS, и все ближайшие окрестности находились вне зоны доступа. Никогда ещё не ограничивали доступ к объектам в зоне HO…
   Дик ввёл параллельные данные, относящиеся к пограничному округу; цвет на экране изменился, появилась путевая карта с маршрутом следования лайнеров, отправлявшихся на юго-восток.

   Небольшое одноэтажное строение со стеклянными дверями и полукруглыми окнами в уровень с платформой. Станция располагалась у ограждения, за которым не было ничего – только море. Дик закурил.
   Небо с рассыпанными мелкими звёздами.
   «Куда теперь?..»

   В здании было многолюдно. 
   Дик подошёл к автомату и воткнул карту в отверстие. В стаканчик брызнула горячая струя, наполнив его до краёв.

   Голоса. Незнакомые лица.
   Снаружи похолодало, поднялся ветер.
   Дик вернулся к терминалу.
   «Номер сектора, шифр сектора», – высветилось на табло.
   Он набрал произвольную комбинацию цифр. В машине пошла работа.
   Через минут пять в углублении передней панели показался уголок готового билета.  Дик вынул билет, сложил его аккуратно пополам и поместил в грудной карман куртки.
   Послышались гудки, и пристань осветилась в лучах прожекторов, разбросанных вдоль края платформы. Дик повернул голову и увидел, как вдалеке что-то взметнулось к небу, раздвоилось – разошлось в стороны. Приближался корабль.
   Выброшенные струи осыпались на море серебристыми дугами.

   – Вам, кажется, в Рамагор? Вы словно потерялись, право.
   Дик, вздрогнув, обернулся. Брант. Он уже успел выкинуть из памяти этого человека!
   – Поспешим, друг мой. Следующий рейс – только через час!
   Он скрылся в толпе.
   Дик увидел – далеко впереди – его длинные волосы, треплющиеся на ветру. Потом он снова исчез, и больше Дик никогда его не встречал.

   Судно попало в шторм. В иллюминаторах ничего нельзя было разглядеть.
   Дик ни о чём не беспокоился, его клонило в сон.

   Было раннее утро, когда в порт Рамагора – большого приморского города, растянувшегося по северо-западному побережью Девятого округа – зашёл корабль, прибывший с Севера. Над крышей станции – многоэтажного строения в сотне метров от пристани – зажглись сигнальные огни. Раздался гудок, тут же ему ответили сиреной, – так повторялось несколько раз. Выпустив с шипением две мощные струи, судно остановилось. К багажному отделению потянулись подъёмники.
   У Дика вещей только и было, что две небольшие сумки.
   Спустившись, он вышел на платформу, огороженную со всех сторон. Пристань шумела. Люди суетились, кричали и размахивали руками.
   Никто его здесь не встретит, никому о нём не известно.
   Всё пойдёт по-другому. Начнётся новая жизнь.

   Крупнейший город. Точка пересечения путей на окраине Южного континента. Одна из наиболее освоенных территорий Зоны Обитания. Здесь всякий мог отыскать себе место.
   В кармане у Дика лежала кредитка с особой, столь желанной для многих, жёлтой отметкой (свидетельствующей о том, что её владельцу не о чем беспокоиться). Окажись он в городе без денег, оставалось бы одно: обратиться к Распределителям.
   Здесь всё – чужое, и все – чужие. Бесконечные повороты, дома, толпы людей на тесном пространстве улиц. На перекрёстках, в подземке, на площадях, – везде Дику казалось, будто его обнесли непроницаемой стеной.
   Он поселился в гостинице на набережной.
   Цилиндрические блоки, облицованные белым мрамором и голубым непрозрачным стеклом. Сто двадцать пятый этаж. В номере были три комнаты, кухня, ванная, соединённая со спальней, экран, загадочное растение с развесистыми листьями, которое росло в круглой каменной чаше, лоджия, просторная прихожая и туалет с унитазом, похожим на морскую раковину.
   Еду ему приносили в номер. Звонили редко. «Что это?» – спрашивал он себя, стоя вечером на балконе. Струйка сигаретного дыма превращалась в серое облачко, подсвеченное тусклыми лучами. «Зачем, зачем?..».
   Третий день подходил к концу. Северная оконечность города была как на ладони. Тёмные громады домов зажглись тысячами огней.

   Однажды – рано утром, когда Дик ещё спал – в номере раздался звонок. Дик тотчас же проснулся. Трубка в зале.
   – Сейчас, сейчас! – крикнул он кому-то, опустив ноги на пол.
   В зале был включён свет.
   – Да.
   – Утро доброе, – отозвался глухой осипший голос.
   – Доброе.
   – Вас беспокоят из Службы связи.
   Дик ничего не отвечал.
   – Аллё, – послышалось в трубке.
   – Да-да.
   – Вчера звонили из Контрольных органов. Ну, вы понимаете. Каждого вновь прибывшего…
   – Конечно, я понимаю.
   – Ждите у себя в районе двух пополудни.
   – Хорошо. Спасибо.
   На этом разговор был окончен.

   – Вы прибыли с Северного побережья, – вежливый молодой человек в служебном улыбнулся и приготовился записывать. – Омдос, не так ли?
   Дик кивнул.
   – Реабилитационный центр, – добавил он.
   Молодой человек записал ответ и задумался.
   – И вы решили направиться именно в Рамагор?
   – Да, в Рамагор.
   – Есть у вас тут знакомые, родственники, друзья?
   – Нет, – Дик засомневался. – Почти нет.
   Слова эти глубоко озадачили работника Социальных Служб. Молодой человек сделал пометки в блокноте, вынул из папки чистый лист бумаги и другой – разграфлённый – лист.
   – Позвольте спросить вас прямо... На что вы рассчитывали, когда собирались сюда?
   – Мне… – Дик растерялся и не знал, что ответить. – Я здесь по рекомендации.
   Он попросил агента подождать, а сам ушёл к себе в комнату. Адрес, переданный ему Стауфом перед отъездом из Санатория.
   – Возьмите, я должен был показать вам это, – проговорил Дик торопливо.
   – Что это?
   – Здесь адрес. И цель моего приезда.
   Агент пробежал глазами по строчкам, написанным от руки. 
   – Это адрес одного из Исследовательских Институтов… Кто вы по профессии, Дик?
   – Инженер, – ответил Дик.
   Молодой человек внимательно посмотрел на него.
   – Мы подобрали бы вам работу. Приёмщика аппаратуры, подсобного рабочего, размётчика, однако…
   Агент умолк и долго ничего не говорил.
   – Я… – начал было Дик.
   – Вы должны отправиться туда, Дик. Чем быстрее, тем лучше. Институт – область автономная. Распределение происходит там безо всякого вмешательства со стороны Социальных Служб, равно как Служб Трудовых и Миграционных. Они вольны набирать людей откуда им угодно – хоть с Окраинных островов.
   «Окраинные острова». Этот южанин не знает, о чём говорит.
   – Таков устав. Я вижу в этом очевидное преимущество. Вы понимаете, Дик, по закону – не более трёх дней. Не более. Закон предписывает испытательный срок. Это, я думаю, вам известно?
   Дик кивнул.
   – Однако, как мне представляется, в вашем случае это необязательно.
   Агент стал укладывать бумаги обратно в папку, собираясь, по-видимому, уходить. Напоследок он протянул Дику визитную карточку.
   – Вот, возьмите. Если что-нибудь измениться – звоните. И зайдите в банк за отметкой.
   Молодой человек приятно улыбнулся и вышел из номера.
   Дик опустился на диван, поднёс к глазам визитку и прочитал:
«Распределительная группа. Пятый сектор, шестой квартал, шестнадцатый корпус».

   Дик рассматривал блёклую, временами пропадавшую карту города.
   Исследовательский Институт – в трёх кварталах от Центра, района по обе стороны реки, где располагались административные и судебные учреждения. Светящиеся строчки в верхнем углу экрана.
   Он отправится в Институт на следующий день.

   Звон будильника.
   Дик, зевнув, потянулся, встал на ноги, нагнулся и постарался достать руками до пола.
   В ванной чувствовался незнакомый запах. Раньше его не было.
   Шкаф – высокий, белый с бледно-голубыми разводами. Дик обнаружил внутри новые полотенца, аккуратно разложенные на полочках, и набор туалетных принадлежностей. Запах отсюда.
   «Горничная, должно быть, пока я спал», – подумал Дик.
   Он взялся за дверцу и остановился. Зеркало.

   Дик видел бледную, смазанную фигуру человека. Однако его – человека – словно бы и не было вовсе. Была только фигура из бесформенных, мутных сгустков влаги, налипших на стекло. Дик подошёл к зеркалу и, вытянув руку, провёл ладонью по гладкой поверхности.
   Он оглядел себя с ног до головы. Спина стала прямее, грудь – шире, кожа – светлее.
   Он смотрел в зеркало, вспоминая себя  п р е ж н е г о  и себя  п р о ш ло г о. И не видел ни того, ни другого.   

   Проходя по набережной и пересекая заводской канал, Дик увидел на одном из домов ярко-красную вывеску. Большие разноцветные мигающие цифры.
   «Всё как было, – думал он, глядя на вывеску, – всё как там…».
   Ему вспомнился посёлок.
   Он долго ходил около этой загадочной вывески, останавливаясь у порога и не решаясь войти.
   – Кого ждёте, юноша? Где ваши родители?

   Он наведывался туда и утром, и вечером. Кормили там не вкуснее, и шум был такой, что хоть уши затыкай, особенно во время трансляций.
   Но там было интересней, чем дома.
   Дик подходил к стойке и заказывал себе что-нибудь покрепче. Ему выдавали кружку молочного коктейля. Он осторожно брал её и, держа обеими руками, нёс к своему излюбленному месту – у столика возле окна, наглухо закрытого двойным жалюзи, чтобы оттуда, из никому не приметного уголка, наблюдать за происходящим.
   Хозяин – толстый бородатый старик в потрёпанном, но всегда чистом смешном женском фартуке – никогда не возражал против того, чтобы Дик, приходя рано утром, просиживал у него до следующего утра. Возле него кружилось облако сигаретного дыма. Он много шутил и смеялся. У него было полно клиентов. Дик вместе с ними смотрел сводки Управления, отчёты Департамента Исполнителей, матчи и программы «для взрослых». Если он засыпал, его никто не будил. Нигде и никогда ему так крепко не спалось. Случалось, хозяин просил Дика помочь ему по хозяйству: протереть столы, вымыть полы, полить растения или посмотреть за плитой на кухне, – и Дик никогда не отказывался. Платил старик достойно. Так, по крайней мере, казалось тогда.
   Родители ничего не знали. Они были уверены, что их ребёнок каждое мгновение, когда он вне дома, либо в школе, либо у друзей – в доме напротив. Когда всё открылось, его увезли в город.
   Учёба. Впереди – короткая юность…

   Стройный молодой человек показался в дверях кабины, улыбнулся очень вежливо и попросил предъявить пропуск на территорию.
   – Пожалуйста, – Дик протянул ему бумажку с адресом.
   Охранник смутился.
   – Подождите минутку, – на молочно-белом лице молодого человека вновь показалась приветливая улыбка. – Я согласую этот вопрос.
   Через минуту он показался с какими-то бумагами.
   Подойдя, он протянул их Дику и сказал, уже с холодцой в голосе:
   – Можете ознакомиться с правилами поведения на территории, пропуск дадут на месте.
   Пока Дик читал инструкцию, охранник разглядывал его. Они встречались взглядами, и молодой человек тотчас же старался отвести глаза, точно опасаясь чего-то.
   – Спасибо, – Дик поставил свой номер и отдал ведомость.
   – Теперь можете идти, – сказал охранник. – У входа вас встретят.    
   Дик прошёл в открывшиеся двери.
   Минуя ряд построек и переходов, он приблизился к Главному корпусу.
   В фойе он увидел множество дверей, отмеченных крупными, яркими цифрами. 3 – напротив. Поодаль – возле 6 – стояли молодые люди. Они не обращали на Дика внимания. Один что-то объяснял другому, оживлённо жестикулируя.

   Просторный зал со сводчатым потолком, зеркала на стенах, мраморный пол, овалы больших, симметрично расположенных окон и ослепительная чистота повсюду.
   Дик расположился на низеньком диванчике, поставленном посреди зала.
   Мысли путались в голове. «Что сказать? – Где бы вы хотели попробовать себя? – По инженерной части. – Быть может, операционный сектор? Или сборочный цех? – Я полагаю, да. – Какая сумма вас бы устроила?..»
   Послышались какие-то голоса, затем всё стихло.
   От волнения у него разболелся живот.

   Двери медленно раскрылись. Из лифта вышла молодая женщина и, стуча каблуками по полу, направилась к Дику.
   – Добрый день, – она остановилась в нескольких шагах от него. Стройная, белокурая.
   – Приносим наши извинения, конференция только что закончилась.
   Женщина улыбнулась. Бросились в глаза её крупные белые зубы.
   – Я... – начал было Дик.
   – Да-да, профессор в курсе. Нам сразу же был звоночек. Будьте добры, следуйте за мной.
   Они зашли в лифт. Дику в ноздри ударил сладкий щипучий запах.
   – Вы не утомились? Кофе приготовить? Учтите, он уже варится... Где вы остановились?
   Открылись двери, появились люди. Их было много. Дик стоял в углу позади двух женщин, и когда в лифт протиснулось ещё несколько человек, его лицо оказалось прижатым к затылку одной из них. Волосы – пахучие и густые – попали ему в нос и в рот. Он чихнул, однако никто не заметил этого за разговорами. Вскоре лифт опустел.
   На восемьдесят втором этаже женщина энергическим движением поправила волосы, заглянула в зеркало и сказала:
   – Вот и приехали.
   Они шли по длинному коридору, устланному ковровыми дорожками и уставленному огромными вазами. В конце была винтовая лестница.


   Директор Второго Исследовательского Института, профессор Шениц, ознакомился с его документами.
   Этого человека следовало обеспечить работой в И н с т и т у т е... Не говоря о том, что – сама по себе – работа требовала специальной подготовки.
   – А чем вы занимались до... своей поездки на Север?
   – Я занимался сборкой деталей для автоматических систем А-530 и ВО-6, – ответил Дик.
   – А-530 и ВО-6...
   – Есть небольшой стаж в качестве контролёра счётных установок.
   По лицу профессора скользнула едва заметная усмешка:
   – То есть вы и оператором работали?
   – В некотором роде, да.
   Он молча обдумывал что-то, смотря в пол.
   – Знаете ли, – сказал профессор, – навряд ли вы нам подходите.
   Он смотрел на Дика, Дик – на профессора.
   – Дело в том, что, за исключением разной мелкой и весьма хлопотливой малооплачиваемой работы, нам нечего вам предложить.
   Дик ничего не говорил.
   Профессор открыл тетрадь, лежавшую на столе, развернул бумажку с адресом и, вновь прочитав, прикрепил её к одному из листов.
   – Мне кажется, в этой связи было бы предпочтительнее – как вам, так и нам – повременить с окончательным решением. Как считаете?
   – Я согласен, – сказал Дик. – Я ничего не имею против.
   Профессор снял очки и помассировал уголки глаз.
   – Есть один немаловажный момент, который мне нужно вам объяснить, – продолжал Шениц. – Закон устанавливает (вы можете убедиться в этом, открыв 5-ую часть Трудового Кодекса, где достаточно чётко прописаны регламентации в сфере трудовой деятельности, 6-ю и особенно 9-ю, регулирующую трудовую деятельность в научно-технических организациях)... В общем, подписавшись, вы обяжете себя.
   Дик слышал от прежнего начальства что-то подобное, однако пожелал уточнить, в чём состоят его обязательства.
   – Ну что ж... – выдохнул профессор. – Вы, в таком случае, не будете иметь права сменить работу в течение десяти лет, будете ограничены в смысле перемещения. Но, разумеется, у вас есть право на оплачиваемый отпуск. Кроме того, вам предоставят жильё, за которое вы будете вносить плату по мере пополнения счёта.
   – Я согласен, – повторил Дик.
   – Ну погодите, мы с вами недобеседовали. Понимаете: какой график вас устроил бы? заработная плата? продолжительность отпуска, рабочая норма и прочее.
   – Может, ещё и дослужитесь.

   – Извините...
   – Что-что? Говорите, пожалуйста.
   – Могу я воспользоваться... Где...
   Профессор добродушно улыбнулся.
   – Конечно-конечно, прошу вот сюда!
   Бесшумно открылась маленькая дверь у окна; профессор поднялся со стула и, протянув руку, сказал:
   – Из уборной можно спуститься прямо вниз.