Дело о непозволительных стихах...

Вряд ли есть среди наших поэтов человек более несчастный, чем Александр Полежаев. Мало того, что Бог отпустил ему всего 34 года жизни, так все они – один сплошной ужас. «Влачу я цепь моих страданий». В 21 год он написал поэму «Сашка». По этому поводу его допрашивал лично император Николай I, поцеловал автора в лоб и отдал в солдаты. Через три года, уже после Декабрьского восстания, обнаружились его симпатии к декабристам и стихам Рылеева, за что Полежаев был закован в кандалы и брошен в страшный Спасский каземат. Потом три года на Кавказе. С 1833 по 1837 годы в Москве. За связи с Герценом и Огарёвым арестован, бит розгами (из тела вынимали целые прутья) и отправлен в тюремный лазарет. За несколько дней до смерти император пожаловал Полежаеву офицерский чин. Ярослав Голованов. // Это было в дни, когда Пушкин погиб на дуэли, убитый рукой презренного проходимца. Во множестве списков по Петербургу стало расходиться стихотворение «Смерть Поэта», под которым стояло неизвестное имя – Лермонтов. Стихи потрясали! Поэт разоблачал тайный заговор вокруг Пушкина! Кто-то написал на копии стихов: «Воззвание к революции!» – и отослал в Зимний дворец самому царю. Прочитав «Смерть Поэта», царь наложил резолюцию: «Приятные стихи, нечего сказать… Пока что я велел старшему медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он; а затем мы поступим с ним согласно закону». Возникло дело о «непозволительных стихах». Оказалось, что автором их был корнет императорской гвардии Михаил Лермонтов. Молодого офицера арестовали. Ненависть к Лермонтову, вспыхнувшая в Николае I в феврале 1837 года, была ещё сильнее, чем ненависть его к Пушкину. Через несколько дней последовало распоряжение отправить молодого поэта на Кавказ, в армейский полк, в экспедицию против горцев. Ираклий Андроников. // Царь его ненавидел, причём ненавидел откровенно, открыто. Почему? Не любил царь и Пушкина, но тому он многое спускал. По отношению к Лермонтову он был жесток. По одной версии, узнав о смерти несносного поручика, он сказал: «Туда ему и дорога!», по другой – «Собаке собачья смерть!» Не установленная, но весьма вероятная, умелая, скрытая рука жандармов, направляющая, ставящая эту трагедию, сделала своё дело. Юрий Казаков. // В нашу поэзию стреляют удачнее, чем в Луи-Филиппа. Вот второй раз, что не дают промаха. На Пушкина целила, по крайней мере, французская рука, а русской руке грешно было целить в Лермонтова. Пётр Вяземский.