Мать и мачеха

Счастье, как бы велико или мало ни было, никогда не сопутствует человеку до конца жизни. Жизнь Петра поначалу складывалась счастливо. Он рос в крестьянской зажиточной семье. Не голодали, родительской лаской не был обделен. Пришло время, и он влюбился. Ему нравились открытые глаза Насти, носик, губы пышная коса. Нет милее девушки! А до чего она трудолюбивая! И Настя ответила ему взаимностью. Пётр полюбился Насте за светлый ум и доброе сердце.
Настя была прехорошенькой! Не один сельский парень заглядывался на неё. Влюблён был в неё и соседский сын Федот. Живут они на одной и той же стороне улицы. Всего один двор разделяет их усадьбы, но соседи эти ничем не схожи. Отец Федота – самый нерадивый хозяин на селе. Всегда в замызганной потёртой шубёнке, подпоясанной путом, с нахлобученной шапкой на голове. Он ничего не делает, но следить за усадьбой у него нет ни времени, ни желания. Постройки у него ледащие, покосившиеся, забор развалился, скот отощал. Постоянно у него не хватает хлеба и кормов до весны.
Нельзя сказать, что Настины родители обладают богатством, но без хлеба не сидели, и кормов хватало скоту. У них две избы через сени, одна из которых служит светлицей, где можно встретить гостей. Избы чистые, дощатый пол, большие окна, в углу большая беленая печь. Постройки хорошо содержатся, двор чистый. Всю работу выполняют сами. Трудолюбивая и дружная семья. Хлебают борщ с мясом. В мясоед у них всегда едят блюда с мясом. И приданое Насте уже готово: сундук не пустой. Настя – первая ткачиха и рукодельница в селе. Ее вышивки, полотенца и скатерти вызывают зависть сельчан. Так что Настю отец за  Федота замуж не отдал.
Сватали её и из других деревень, но она отдала своё сердце Петру. Дождались осени, и Пётр пришёл сватать Настю. Их встретили с почётом. Дело было быстро улажено. Тёща прижала к груди зятя, пожелала долгой и мирной жизни. Поздравил зятя и отец невесты.
Состоялось венчание. В сельской деревянной церкви было полно народу. Под нескончаемый шум кончилась служба. Жениха с невестой провели сквозь гудевшую толпу и вывели из церкви. Толпа с тем же шумом двинулась провожать невесту домой. Справа и слева улицы тянулись небольшие домишки, крытые соломой.
 Родители жениха ничего не пожалели для свадьбы. Родные невесты в свою очередь веселились доупаду. Гости разошлись довольные.
После свадьбы в доме настала тишина. Молодожёны стали жить с родителями Петра. Дом стоял на возвышенности, которая переходила в равнину, упиравшуюся в высокое нагорье. На возвышенности были расположены и другие дома, тесно прижавшиеся друг к другу. Настя открыла плетёную калитку и вошла в огород. На грядках росли овощи. Пора убирать урожай.
Жизнь вошла в своё русло. Подошла зима. Чёрный дым клубился над крышами домов. Земля коченела от стужи. Деревня приумолкла. Суровый ветер свистел в голых ветвях. У родителей Петра был точно такой же дом, как и у Настиных родителей. С целью экономии топлива зимой горницу не топили. Дни ползли медленно. Наконец, повеяло весной.
 Март. Зима уже на исходе. Дни стали длиннее, в полдень припекает солнышко. Солнечный день возбуждает радостное настроение. Запахло весной. Склоны холмов на солнечной стороне уже освободились от снега. Настя, окинув взглядом затянутое облаками небо с синими просветами, напрягает слух: не слышно ли жаворонка. И впрямь - заливается. Только где – не увидишь. Песня его неотделима от неба и косогоров, но раз заливается – значит, наступила весна! Вот и вороны с галками кружат над ольшаником. Вьют гнёзда.
Надвигались весенние работы. Когда ветер разгоняет тучи и волна тепла заливает поля, люди выходят во двор, глядят в небо, на луга да пашни и раздумывают: ещё день-другой, и придётся пахать поля.
Пашут лошадьми, впряженными в плуг. Трудная это работа: плуг то прижимай, то поднимай, а пахота -  будто свинья рылом копала.
Пётр вошёл в сарай, где висели серпы, косы, вилы, грабли. Они ещё не скоро понадобятся. Он взял косу, смахнул пыль, тронул лезвие ногтем большого пальца. Перед сенокосом надо будет отбить. Ну, пусть себе висит до времени.
Настя в это время ткала полотенца. На фоне изогнутых мелких прожилок выступает главный узор – звёзды и колечки, сплетённые из мелких и крупных квадратиков и штрихов.
Она вложила в уток новую цевку и, нажимая босыми пятками на подножки – то на крайние, то на средние, проталкивает челнок в острие основы и дважды перебивает основу бердом. Узор нить за нитью  разрастается. Настя непревзойдённая мастерица. С ней может потягаться разве младшая сестра Петра.
Пришёл срок, и Настя родила дочь. Девочка была спокойная: покушает и спит. Назвали её Соней. Девочка подрастала, родители не могли нарадоваться ею. Но счастье Петра на этом и кончилось: Настя заболела брюшным тифом и умерла. Смерть Насти была тяжёлым ударом для Петра.
Он долго не женился, всё никак не мог забыть Настю. Но вечного ничего не бывает. И горя вечного тоже не бывает. Время лечит. Зажила и у Петра сердечная рана, и в один прекрасный день он привёл в дом мачеху Соне по имени Елена. Жизнь коротка. Зачем же упускать радости?
Пришло время, и мачеха родила Соне сестру. Пришлось Соне её нянчить. Подошло раскулачивание, и Пётр отделился от отца, чтоб не попасть под этот пресс. Дом и всё имущество они поделили пополам. Пётр со своей семьёй стал жить в светлице.
Дети подрастали. Соня уже стала учиться в школе. После уроков она затапливает печурку для тепла и греется у тлеющего огня, пока не одолеет дремота. Тогда она встанет, зевнёт, потянется и идёт спать.
Утром она просыпается и помогает мачехе готовить еду. Мачеха поручила ей испечь лепёшки, а сама ушла к соседке. Соня насыпала в сито муки и зашлёпала руками по кругу сита, просеивая муку.  Потом она замесила тесто, слепила лепёшки, положила на сковороду и поставила в печь. Задумавшись, Соня не заметила, как лепёшка пригорела. Вернулась мачеха. Увидев подгоревшую лепёшку, она стала кричать на Соню и нещадно бить по голове. Соня, молча, закрыла лицо руками, стараясь оградить себя от сыпавшихся на неё ударов.  Бедняга не могла угадать, с какой стороны её ударят. В ожидании ударов, Соня скорчилась, пытаясь спрятать голову между колен.
- Лепёшки спалила, с супа пену не сняла! И это ты хочешь подать отцу? Долго ли ты будешь изводить меня? – кричала мачеха и снова стала тузить Соню.
Пришёл отец на обед.
- Окаянная Соня сожгла лепёшки, - жалуется мачеха
- А ты где была? – спрашивает её муж. – Почему ты сама не занялась приготовлением обеда?
Мачехе сказать нечего в своё оправдание, но избитой Соне от этого не легче. Летом в школе каникулы, и Соня иногда может с подругами поиграть в детские игры. Соня любит играть в чижика. Но вот они затеяли чехарду. Как кузнечики перескакивают друг через друга и подставляют спину следующему.

Началась война. Уходя на войну, Пётр чувствует свою вину перед Соней и казнит себя за то, что не может устроить её судьбу. Мысль о том, что станет с его старшей дочерью, если он погибнет на войне, повергала его в уныние. Соня виделась ему голодной нищенкой, покинутой всеми.
Пётр как будто предвидел свою гибель. С войны он не вернулся. Мачеха получила известие, что Пётр умер в плену. Женщина, потерявшая мужа, оказалась в ужасном положении. Оцепеневшая от горя, целый день она лежала на постели, как мёртвая. Вечером её притупленное сознание снова ожило.
Перед её мысленным взором вставал её муж, любивший жизнь. Он делился с ней своими мечтами. И сейчас она в душе своей слышит его слова. Ей кажется, что он жив. Настанет день, и он вернётся домой. Ведь похоронку она не получила, а слухи могут оказаться ложными. Может быть, он жив.
Она встала, посмотрела карточку мужа и, горько причитая, оцепенела от горя. Но, окрылённая надеждой, она снова стала ждать его возвращения. Она стала усердно молиться Богу о здоровье мужа.
А тут и в оккупацию попали. Оккупацию пережили благополучно, но при отступлении немцы сожгли их дом. Пришлось по чужим углам ютиться, пока не построила себе избушку из бани. Маленькая хатёнка, с подслеповатыми окошками, да всё же свой угол.
К пасхе она затеяла побелку. Когда Соня вернулась со школы, в комнате был полный развал. Вся мебель передвинута. Из ведра с белой глиной торчит самодельная малярная кисть.
- Ну что ж, Соня, давай принимайся за дело, - сказала мачеха, а сама ушла к соседке.
Соня засучила рукава. Азарт к работе поднялся в её душе. Она укрыла старыми газетами мебель, подсинила раствор. Вскоре мочальная кисть размашисто загуляла по стене. Комната светлела с каждым взмахом кисти. Кисть ходила плавно и свободно. К сумеркам комната была побелена и прибрана. Настал черед умываться. Она вышла во двор и с наслаждением окатывала разгорячённое лицо водой. Капли шлёпались на молодую крапиву и лопухи. Пахло мокрыми травами и отсыревшей землёй. В комнату Соня вернулась в чудесном настроении. Комната была замечательной.
Настал праздник пасхи. Они пошли в церковь. В этот день молящиеся ходили с иконами вокруг церкви. Они трижды обошли вокруг храма. Елена, хоть и ждала Божьей милости, но поняла, что она овдовела, и на её плечи легли заботы полуголодной семьи. И никто пальцем не ударит ради неё. Сама трудись и сама детей расти собственными силами.
Одинокая женщина. Есть ли ещё кто-нибудь, кто терпит такую нужду? Что ж, на то Божья воля. Видно, судьба такая. Что человеку на роду написано, того не избежать. Она ничем не выказывала перед людьми своего глубокого горя.
Семья её надрывалась на колхозной работе, но жила в крайней бедности. Соня видела, что жизнь их никогда не приведёт к благополучию. Она видела единственный выход – получить образование, и она налегала на учёбу. Другого пути нет!
За время войны девочки подросли. Вечерами они ходили в клуб. Вот и на этот раз они собрались идти. Зима. На улице мороз. Мать беспокоится, как бы дочь не простудилась.
- Закрой хорошо уши, не простыли бы, - напутствует она дочь, поправляя платок у неё на голове. – Полы запахни хорошенько! Как бы ветром не прохватило!
На Соню она не обращает никакого внимания. Но Соня любит сестру. С самого рождения Лара находилась на её попечении.
В клубе шли танцы под гармонь. Уже было поздно, когда стали расходиться по домам. Вдруг началась драка. Парень, выхватив кол из плетня, с силой опустил его на брата. Он убил бы его, но у него вырвали из рук дубинку. Тогда драчун стал бросаться с кулаками на парней, усмирявших его. Соня и Лара издали наблюдали за дракой, а потом пошли домой.
- Какой норов у человека! Ничем его не уймёшь! – говорит Соня, дрожа от холода и волнения.
Лара еле пробивалась через сугробы. Наконец, она остановилась.
- Идём, идём, а то мороз проберёт тебя до костей. Как ты дрожишь! Испугалась?
- Скорее бы уже кончалась зима, - говорит Лара.
Но вот и весна пришла. Природа очнулась и стала рядиться в весенние одежды. Солнечное тепло и щебетание птичек наполняли сердце человека радостью.
Соня проснулась и видит окно, озарённое розовым светом. Она встала, подошла к окну и с улыбкой посмотрела на ручьи, которые, бурля и пенясь, скачут по улице. Неугомонные мартовские ручьи. Под крышами за ночь выросли хрустальные ресницы. Днём они истают слезами.
Время проходит в хлопотах. Лунная ночь. Вокруг Луны белесый венчик - предвестник перемены погоды. Скрипят ветви ещё не распустившихся кустов сирени. Погода, действительно менялась. Взошло солнце. Оно светит тускло и не греет. Туман, сгущаясь, собирается в тучи, похожие на торчащие перья. На краю неба, вдоль земли маячит тёмно-серая полоса.
После солнечного начала апреля погода вдруг испортилась. Северный ветер гонит низкие тучи со снегом и градом, а по ночам стужа обжигает начавшие распускаться почки. Выгнанные в поле овцы кое-как кормились, но коровы жалобно мычали, понурив головы. Корма кончились.
Крестьяне целыми днями сидят в хатах, ожидая погоды и страды. Но вот погода стала налаживаться. Ветер кружится уже как-то по-иному, игриво и ласково. Аист, притащивший сухую ветку, приколачивает её клювом у края гнезда, а ветер взбивает перья, вскидывая крыло. Утро тихое, небо ясное – ни малейшего облачка. Пахари отправляются в поле, щёлкая кнутами. Трубит пастух, блеют овцы. Над крышами курится дым, хлопают двери. Каркают вороны, улетая к полям.
 Крестьяне спешили вовремя вспахать и засеять землю. Высоко в  небе заливаются  жаворонки, с  лугов
приветствуют пахарей чибисы, а в роще кукует кукушка. С земли и с неба поднимается всё больше звуков, сливающихся в один сплошной гул трудового дня. По пашне разгуливают грачи вслед за пахарями, погружая свои клювы в развороченную землю.
Лошади привычны к пахотному ремеслу. Кругом всё гудит от выкриков, щёлканья кнутов и понуканий. Всё поле покрыто пахарями. Издали кажется, будто огромные жуки ползут в пашне. Стаи грачей и ворон, поживившись вывороченными из земли червями, гомонят и затевают драки.
Женщин заботили огороды – пора сеять свёклу, высаживать лук. Соня взрыхлила грядку для цветов. Самая пора высаживать георгины. В палисаднике уже выглядывают ростки лилий, флоксов и пионов. Набухают почки сирени. На вишне чирикают воробьи. На придорожном дереве застрекотала сорока, а возле скворечника бормочут скворцы.
В гнездо, торчавшее, как стог, на липе, широко распластав крылья, опустился аист. Вытянув шею, птица закинула на спину длинный клюв и заклокотала.
Потом Соня пошла на косогор поискать щавелю. По лугу бродили овцы – их выгнали пощипать прошлогоднюю траву. На солнцепёке кое-где уже зеленеет трава, под заборами пробивается крапива. Добавив в неё немного щавеля, можно сварить витаминный суп.
К радости Елены телилась корова. Молоко было единственной отрадой в семье – теперь есть чем похлёбку забелить. Может быть, удастся и кусок масла сбить или хотя бы творогу покушать.
Елена стала работать дояркой. До света она уходит на дойку. Упруго звенят в ведре белые струйки. Ласково позванивает молоко в подойнике. Возле вороха сена суетятся воробьи.
 Девочки ещё спят. Но вот Соня проснулась, причесалась, умылась, разбрызгивая вокруг светлые капли и полила столетник. Затопила печь, приготовила завтрак. Она погромыхивает посудой, вкусно пахнет дымком разгоревшегося очага. Всё ярче разливается розовый свет, двор румянеет, веселеет. Мачеха уже закончила дойку и пришла домой.
Позавтракали, и Соня пошла в поле. Сеятель идёт с лубком на груди и мерными взмахами правой руки разбрасывает семена. Ровным полукругом ложатся зёрна,  а сеятель шаг за шагом подвигается к краю пашни. Вслед за ним идёт  Соня и ставит вешки – пучками соломы отмечает место, до которого падали семена.
Дойдя до края, сеятель повернул обратно и засеял новый прогон. Опорожнив лукошко, он пошёл в тот конец, где были составлены мешки с зерном. Соня работала целый день. Придя с работы, она умылась холодной речной водой и поужинала горячей картошкой. Пастухи с криком и щёлканьем бичей пригнали стадо. Серая туча пыли повисла в воздухе. Мачеха ушла на вечернюю дойку, а Соня подоила корову, выпили с Ларой по стакану молока и легли в постель.
Но вот раздалась высокая печальная курлыкающая песня. Соня на цыпочках подошла к двери и, приоткрыв её, высунулась в прохладный мрак. Темно, а журавли летят – тянется курлыкающая весенняя песня над чёрными полями. Журавли летят, и сердце то сжимается, то гулко бьётся, и хочется неведомых ласковых слов. Эти слова есть у журавлиной песни, в набухших дождиком облаках. Журавлей уже не слышно, а ласковая песня осталась в сердце.
Утром Соня проснулась с радостью во всём теле. Ах, как хорошо! Поднималось солнце, за окном простирались зелёные ветки, чирикали воробьи. Соня вышла во двор, согретый солнцем. Она с наслаждением вдыхала свежий воздух весны, оглядывая деревья с молодыми листочками и соломенные крыши с дымками, уходящими в небо.
В огороде стоит яблоня. Жужжат пчёлы, сияет синее небо, белые облака плывут в вышине. Голова Сони закружилась. Ей казалось, что она плывёт вместе с облаками, вместе с пчелами и бабочками, похожими на цветы. Тёплый ветерок доносил свежее дыхание апрельского поля. Ветерок гладил её щёки, шевелил прядки волос. Соня любуется цветущим деревом, на ветвях поют суматошные скворцы.
Куры, копавшиеся под кустом смородины, вытянув шеи, поглядывают по сторонам, а петух, то и дело, поворачиваясь, крутил крылом, шпорами рыл землю и горловым «ко-ко-ко» подбодрял своё семейство.
 Соня дверь в хату не закрыла. Избушка маленькая, окошки крохотные. Воздуха не хватает, и Соня решила её немного проветрить. Петух зашёл в сени, потом вскочил на порог, затем вспорхнул внутрь. За ним  - куры. Таких гостей Соня не ждала и быстро выпроводила их во двор.
С каждым днём становится всё теплее. В мае всё зазеленело. Зацвела сирень. Полевые работы продолжаются. Пора и картошку сажать. На одноконных повозках вывозят навоз в поле. Потом разбрасывают его по полю, запахивают и сажают картофель. Крестьяне стараются и свои огороды унавозить и засадить картофелем. Работы невпроворот. Целый день трудятся, не покладая рук. Домой они приходят усталые.
Майские сумерки сгущаются медленно. Закатный небосклон пылает зорями, а середина неба синяя,  и  ни
одна звезда ещё не показывалась. Соня не зажигала огня. С запада в окошко ещё светили закатные зори. Но вот багрянец неба прикрыла туча, тьма сгустилась. Сверкнула молния, но грома не слыхать. Вот опять полыхнуло – тоже без звука. От немых всполохов Соню охватил суеверный страх. Скорей всего грозы не будет. Тучи с молниями обложили край неба, но в другом углу у самой земли появилась заря.
Мачеха простудилась и слегла в постель. Она чувствует себя скверно. Соня приготовила ей отвар липового цвета. Её бабушка по матери знает много лекарственных трав. Она собирает их с весны до осени и лечит многие болезни. Вслед за подснежниками зацветает мать-и-мачеха.
Её жёлтенькие цветочки радуют глаз. Сердцевидные листья появляются после окончания цветения. Верхняя сторона листа гладкая, холодная, а нижняя – шероховатая, тёплая. Не зря её называют мать-и-мачехой. Соня на собственном опыте знает разницу в отношении мачехи к ней и к своей дочери.
 Бабушка собирала цветы, листья и корневища лекарственных растений. У неё в сенях висели пучки разных лекарственных трав, которые она использовала для лечения. От неё научилась и Соня лечить кое-какие болезни.
Подходит сенокосная пора. Крестьяне готовятся к сенокосу. Надо осмотреть косы, отыскать оселки, бруски. По всему селу раздаётся стук отбиваемых кос. На каждом дворе сидит хозяин, оседлав вбитую в землю небольшую наковальню, называемую бабкой. Придерживая левой рукой разложенное на бабке лезвие, правой отбивает косу. Время от времени он слюнявит молоток и ровными ударами бьёт по лезвию, следя, чтобы оно не сбивалось на сторону.
По всему селу раздаётся жёсткий, сухой стук. Кажется, будто множество дятлов бьют клювами по крепкой, окаменевшей коре. Временами раздаётся звон косы, затачиваемой на оселке или бруске.
Оселки – узкие, длинные каменные точила. Они служат долго. Бруски изготавливают ежегодно наново. Во дворе над огнём кипит котелок смолы, смешанной с дёгтем. Когда смола вскипит, туда сыплют мелкий песок и застывающей кашицей обмазывают с обеих сторон узкую дощечку. Такой брусок не так быстро стачивает лезвие. К нему прибегают только тогда, когда коса основательно затупится.
Сенокос не только тяжкий труд, но и развлечение. За лугами поднимаются косогоры, заросшие орешником и берёзами. Косари идут на луг. Каждый несёт на плече косу, которая искрится в лучах солнца. Пришли. Огляделись, куда трава клонится, с какой стороны начинать первый прокос.
Вскоре по широкой полосе луга, на равном расстоянии друг от друга растянулись косари.
Свежеотбитые и правленые косы легко укладывают траву, смягчённую росой. Никто не задерживается, чувствуя за собой в нескольких шагах шуршание следующей косы. Кто послабее, забирает прокос поуже, укладывая пестреющую луговыми цветами траву. Каждый, дойдя до конца, возвращается, и это служит минутным отдыхом. Потом несколько раз проводит оселком по косе и берётся за новый прокос.
Солнце, вскарабкавшись на самую середину неба, так припекает, что мужчинам пришлось отправиться к реке искупаться. Потом, развернув свой узелок, каждый подкрепился теми запасами, которые прихватил с собой, заползли в тень берёзки, и воцарилась послеобеденная тишина, пока немного спадёт жара.
На другой день на луг пришли женщины с граблями. Молодёжь не забывала веселья. В обеденный перерыв пели песни, шутили. Солнце уже заходит, когда работники возвращаются домой. Село оживает. Пригоняют скот. На каждом дворе женщины с подойниками ждут корову.
Соня много горя хлебнула в детстве и юности. Сколько Соня вынесла нужды и голода знает только она. Но она старалась учиться и после окончания школы поступила в институт. Она стала учительницей.
Соня получила направление в деревню, далеко отстоящую от родного дома. Отныне она начинает самостоятельную жизнь. То было время, когда она была полна больших надежд и верила в светлое будущее.
Лара тоже окончила радиотехническое училище и получила направление в Караганду. Обе они вышли замуж. Мать состарилась и с трудом управляется по хозяйству. Ей нужна помощница в работе. Ей хотелось бы остаток своих дней провести барыней.
Поздним ноябрьским вечером сидит она одна, погружённая в думы. На дворе воет ветер, дождик стучит в окна, свистит дымоход, глухие звуки отдаются на кровле, но в комнате тепло. Окна тщательно заделаны, печь натоплена. В стене недалеко от печи хрустит короед, а под полом попискивает мышь. Мимо старухи проходит вереница дорогих ей лиц. Она зажмуривается и отдаётся потоку воспоминаний.
На дворе неистовствует ветер, размахивают голыми сучьями деревья, навевая тоску, которую развеять одинокой старухе некому. С неба улыбается ей полная Луна, и серебряные монеты, рассыпанные по своду, мерцают так же, как горели и мерцали в дни первобытных людей. Они согрели её старое сердце и навеяли мысли  о дочери. Она так любила свою дочь, так заботилась о ней. Теперь пришла пора заботиться дочери о матери.
- Я состарилась, нет уже былой мочи. Я своё отработала для семьи. Теперь мне пора отдохнуть, - сказала она Ларе, и дочь забрала мать к себе.
Всё когда-нибудь кончается, в том числе и жизнь. С наступлением осенней непогоды здоровье Елены пошатнулось. По ночам мучит бессонница, по утрам ноют суставы. Пуще телесных недомоганий её одолевает уныние. Обострились её отношения с падчерицей. Падчерица – эка невидаль! Но всё же ей это неприятно. Острая боль в бедре и осенняя природа возбуждают грусть. Боже мой! Какой огромный мир оживает перед её глазами. Она увидела свою мать. Она стоит рядом.
- Что ты хочешь сказать мне, мама? Почему ты так печально улыбаешься? Почему киваешь головой, словно зовёшь? – шепчет Елена, шевеля пальцами, словно слепец, ищущий что-то.
Видение матери и ищущие пальцы – признак наступающего конца. Лара это знает, и знание это горько. Глаза матери уже ничего не выражают, зато она полна страха и отчаяния разлуки. Елена умерла.
 Соня и Лара состарились, навалились болезни. Дети их уже выросли и заимели свои семьи, а родители остались одни. Живут они неплохо. Они имеют возможность съездить в санаторий или к морю отдохнуть.
Работа учителя требует большого напряжения нервов. Говорят, нервы – венец всему. Вышли из строя нервы – и не замедлили пожаловать болезни. Соня обратилась к врачу.
- Вы переутомлены. Вам необходим отдых. Съездите на юг, к морю, к пальмам. Отдыхайте: спите, ешьте, гуляйте, купайтесь и валяйтесь на песке. Больше вам ничего не надо, - сказала врач.
Соня не стала мешкать: поехала в Сочи, сняла комнатку и принялась добросовестно выполнять наставления доктора. С утра до вечера она бездельничает, ест, спит, гуляет и валяется на песке. Большую часть дня она проводит на берегу моря.
Однажды она в послеобеденный час, прежде чем спуститься к морю, завернула в парк Ривьера. Под огромной пальмой, где царила прохлада, виднелась скамья. Соня расположилась на ней.
   Вот в аллее показался старик. Тащится еле-еле. В руке у него палка. Трудно сказать, кто кому служит опорой – палка старику или старик палке. Оба шатаются. Старик направляется прямо к скамье, на которой сидит Соня. Он останавливается и долго, хрипло кашляя, стоит и смотрит на Соню. Потом уходит.
- Видно, я заняла его привычное место, - подумала Соня. – Скамейка велика. Мог бы сесть рядом – места достаточно!
Под пальмой царит прохлада, но всё же зной даёт себя знать. Соню разморило, и она сидит неподвижно. Потом она направилась к  морю. Вскоре  она  уже  плескалась в прохладных волнах. Они смыли все её тревоги и заботы.
А годы-скороходы идут себе, идут, укорачивая жизнь. Соню мучает ностальгия. Каждую ночь ей снится родная деревня и зовёт её к себе. Соня собралась и поехала навестить родственников.
Её встретили на станции и повезли в родное село. На улице показался запыленный автомобиль. Виляя из стороны в сторону, подскакивая на ухабах и проваливаясь в колдобины, катится он по улице. Перед ним, задрав хвост, мчится телёнок.
Перепуганные гуси кинулись в сторону, потом зашипели, загоготали и яростно устремились на машину, точно войско храбрецов на крепость. Индюки надулись, забормотали, развернули хвосты веером и с самодовольным видом остановились на середине дороги. Очумелые от страха куры, пригнув головы, разбежались, кудахтая и хлопая крыльями. Маленькие дети перепугались не меньше кур - расплакались и вцепились в юбки матерей.
 Несколько псов увязались за машиной, гонятся за ней с лаем. Гремит, грохочет и гудит автомобиль. С рёвом и хрипом въезжает он во двор и останавливается. Соня вышла с машины и вошла в дом.
- Всё нутро перетрясло за дорогу! – говорит она.
- Машине нужна ровная дорога, как зеркало, а тут дорога вся в ухабах.
Пообедав и отдохнув, Соня решила навестить родную усадьбу. Домик их никто так и не купил: старая неказистая хатёнка никому не приглянулась. Под окном – кусты сирени. Жаль, что они уже отцвели.
В огороде пахнет яблоками. Ветви дерева еле удерживают плоды. Она пошла по улице. В липах шуршит ветер. За деревьями разгорается закатное небо. Внезапный порыв ветра гонит пожелтевшие листья. На стебельках травы сверкают на солнце тонкие, как шёлк, паутинки, а те, что покрупнее, легко трепещут, цепляясь за кустарник.
Где-то высоко тянутся к небу журавли. Соня закинула голову, прикрыла глаза ладонью, но напрасно старалась уследить за косяком, пролетающим в просторах осеннего неба. С самых малых лет каждую осень она провожала журавлей, отлетающих на чужбину, а теперь она сама оказалась далеко от родного села. Видимо, больше ей не придётся побывать в родном селе. Стара она уже стала, сил нет выдержать такую дальнюю дорогу. Здоровье она растеряла на жизненном пути. Всю жизнь работала, не щадя себя, но никакого богатства не заработала. Нет у неё ничего, кроме бремени прожитых лет. Тяжело это бремя! Оно может раздавить её, но когда это произойдёт, она не знает.