В. С. Арсеньев. О символизме прав. Богослужения

Василий Сергеевич Арсеньев
О СИМВОЛИЗМЕ ПРАВОСЛАВНОГО БОГОСЛУЖЕНИЯ

В освящении храма

Святая Церковь, освящая нас благодатными своими таинствами, освящает и храмы особым Богослужебным действием, полным символических указаний на созидание, из нас самих, духовного храма на основании «камня краеугольного»  [1], то есть Христа, Спасителя нашего, «кроме Которого никто не может положить иного основания»  [2] и «на Котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в храм святый о Господе и устрояется в жилище Божие Духом»  [3].
Чинопоследование храмоосвящения, в котором сосредоточивается особым образом символический Богослужебный элемент, как связующий между собою и противуположности, и сходства созиданий вещественного и духовного, заключает в себе драгоценные указания на соответствие храма с человеком, на обновление наше возрождением, на просвещение человека Спасителем нашим и на освящение нас Духом Святым. В видимом же храме потребность имеем как в среде для общественного богослужения и особенно тайносовершительных действий, от Христа происходящих и освящающих жизнь Церкви Его. Вещественный храм есть и пособие к удобнейшему возведению нас к духовному посредством Богослужебного символизма, и священное место вселения славы Господа, в святом таинстве Тела и Крови Его.
«Дабы благодать таинств, как требует самое имя и понятие таинства, - сказал почивший в Бозе святитель Филарет Московский, - имела чистое, верное и ненарушимое тайнохранилшце, для сего дал нам Бог и освятил свой благодатный храм, сие хранилище таинств, сокровищницу благодати, чертог Тела Христова, дом молитвы, училище Боговедения и благочестия, источник освящения, пристанище обуреваемых, прибежище бедствующих, врачебницу недугующих, утешение скорбящих, жилище радости духовной, преддверие обителей небесных»   [4].
По этим причинам приуготовляется особым образом храм, приспособляемый к тайнодействию и к Богослужебным обрядам и освящаемый для совокупной молитвы верующих, которой дано Самим Господом обетование Его благодатного присутствия среди собранных во Имя Его, преимущественно же и пресущественно в Божественной литургии и приобщении святых тайн.
Уже и внешнее созидание храма имеет символическое значение. Так, для положения прочного основания, надлежит глубоко ископать в земле. Вырывшему глубоко, Спаситель наш уподобляет человека, внемлющего словесам Его и исполняющего их  [5]. Для прочности основания строения, роют до твердого грунта, в глубине находящегося, а для духовного созидания необходимо глубокое смирение, добродетелей основа. При копании земли, выбрасывают рыхлую, песчаную почву и роют дотоле, доколе не дороются до твердого материка, на котором строение можно основать. Смирение, при углублении почвы сердечной самопознанием, выбрасывает подобную песку нашу самонадеянность, дабы нам не на песке строить, а утвердить здание, могущее выдержать наводнения и вихри. «В строение употребляются камни не в том виде, в каком были они в природе: их отламывают от природной скалы, обтесывают разными орудиями и прилаживают к определенной мере; так и человек, в природном, падшем, своем состоянии, не готов к тому, чтоб войти в состав живого храма Божия и быть членом Христова тела, необходимо ему оторваться от греховного житья, отложить ветхого человека, тлеющего в похотях, обрезывать греховные помышления, очищать желания и чувствования, отсекать, секирою покаяния, свои порочные стремления, слова и действия. Надлежит и примерять себя к примерам святых»  [6]. «Употребляемые в строении камни не сами себя обделывают и к стройке приуготовляют: над этим трудится художник; так и живые камни, зиждущиеся в храм духовен, не своими силами могут достигать того, чтобы соделаться живыми членами церковного тела и храмом святого Духа, но их очищает, совершает и зиждет Единый Художник и Содетель храма и града вышнего, Господь наш Иисус Христос, Своею благодатию; а они должны предавать себя Его святой воле всецело». «Для того же, чтобы из отдельных камней сложить строение, надобно соединить их прочным цементом; так и зиждущиеся в духовный храм живые камни связуются между собою союзом Христианской любви»  [7].
Св. Григорий Двоеслов, в начатом им объяснении на видение пророка Иезекииля о таинственном храме, говорит, что «подобно тому как, в здании, камень поддерживается другим камнем, и сам поддерживает камень, на нем лежащий; так и в Христовой Церкви каждый верующий поддерживается другим верующим, и сам должен поддерживать другого; таким образом, чрез взаимное ношение друг друга, возрастает здание любви. Между тем, вся тяжесть здания поддерживается основанием, то есть единым нашим Искупителем».
В книге «Пастырь» Эрмы, апостольского мужа, в его видении о Церкви, сказано, что в строении духовного дома, камни обделанные, кубические, суть святые апостолы и Богоносные епископы, учители Церкви и иереи Божии; а камни, показанные Эрме лежащими вне строения, однако близ него, суть согрешившие, но желающие и готовящиеся принести покаяние; если же они не воспользуются временем стройки того здания, то будут оставлены вне. Ему также были показаны и негодные камни, или неприготовленные, или круглые вместо обтесанных, и имеющие трещины. Наконец видел он и отброшенные в даль от строения, в пустынные места, и ему было объяснено, что это люди усумнившиеся, и в самомнении, думавшие найти путь лучший против указанного Богом, и что таковые никогда уже в состав здания попасть не могут  [8].
Устройству храма подобает иметь символический характер, так как на это было дано указание свыше, а именно показана была Моисею небесная скиния, нерукотворенная, которой подобие повелено было ему устроить на земле  [9]. «Чтобы взойти к истинному и общему началу святости, принадлежащей храму Божию, - сказал почивший в Бозе святитель Филарет Московский, - должно вспомнить, что первый Создатель святого храма (который тогда назывался скиниею) был Сам Бог, что чертеж сего первого храма принесен был с небес, как заповедано было Моисею: «Виждь, да сотвориши по образу, показанному тебе на горе»; что по сему же самому образу, только с новым великолепием, создался после храм Соломона; что, наконец, после того, как с христианством открылось, представленное прежде в чувственных видах, поклонение Богу духом и истиною, храм христианский содержит ту же святыню в духе и истине, которая в храме Моисеевом или Соломоновом представлена была в образе  [10]. И скиния, и храм Соломонов имели неизменные формы и части строго определенные в самих размерах, потому что все это символически соответствовало прообразуемым великим предметам домостроительства Божия. По исполнении же и осуществлении предмета прообразований воплощением Сына Божия, «прейде сень законная, благодати пришедшей». Но Церковь Новозаветная (православная) сохранила в устройстве храма символизм, без сомнения по причине соответствий, существующих между ветхим святилищем закона, прообразовавшим Христа, и новым, приявшим Прообразованного Господа, - святилищем благодати. «Исполнение закона и пророков Ты еси, Христе Боже наш», - говорит св. церковь  [11]. - «Жертвами, священством и храмом Ветхого Завета Бог спасительно предзнаменовал единую всемирную крестную жертву Нового Завета, священство Христово и Церковь Христову, озаряя единым светом веры настоящее, прошедшее и будущее  [12]. На этом сосредоточивая взор, Церковь имеет в намерении возбуждать, чрез образность  [13] внимание духа нашего к совершающемуся, и, вместе, напоминать нам о совершившемся.
Имея это в виду, и дабы удобнее усматривать заключающиеся в нашем храмоосвящении признаки соответствия обоих заветов между собою, подобного двум концентрическим кругам, имеющим одно для них общее средоточие, то есть Богочеловека, обратим здесь внимание и на символизм скинии свидения. И в этом мы последуем указаниям самой Церкви, говорящей: «Ты, Господи, древле на Синаи скинию нерукотворенную показал еси Боговидцу Moисею, прописуя, Христе, Церковь Твою  [14]». «И тварь, и древний закон, во образ Нового Завета в Твоем Боговидении у Синайския горы, и в купине оной дивной, и в сени свидения, и в предобрейшем храме Соломона, обновление прия  [15]».
Еще во времена праотеческие, жертвенники патриархов, хранителей предания о райском Божием обетовании Попрателя главы змиевы, были уже предначинанием того символического Богослужения, которое, по прошествии времени естественного закона, установил Бог в законоположении синайском, для прообразования пришествия и царства Сына Своего. Когда же была учреждена и устроена скиния, то все, в этом символическом святилище, служило указанием на Мессию, Посредника между Богом и людьми  [16], все предъизображало, пророческою типикою, Ходатая завета лучшего  [17], имевшего вселиться между человеками чрез воплощение Свое, подобно тому, как скиния была местом вселения Божия посреди стана Израильского, путеводствуемого ею в шествии.
Обращая внимание на части скинии, окруженной преддворием и заключавшей в себе святилище и святое святых, можно заметить соответствие между скинией и человеком: телесной жизни соответствовало преддворие, в котором приносились жертвы из животной натуры; жизни души соответствовало святилище с молитвенным и кадильным служением, а жизни духа - внутреннейшее святилище, подобное совести в человеке по божественному в ней присутствию и ответствованию. «По подобию ветхозаветного прообразовательного храма, в котором приносились в жертву животные во дворе, курение во святилище и неугасимо хранился низшедший с неба огонь, должны мы, - сказал почивший в Бозе святитель Филарет Московский, - воздвигнуть в себе и алтарь внешний, дабы пожертвовать Богу чувственностию, и алтарь внутренний, дабы принести Ему дух сокрушен, должны совершить всесожжение ветхого человека так, чтобы в душе остался один небесный огнь чистой, божественной любви»  [18]. Связав волю повиновением подобно тому, как связанные жертвенные животные были возлагаемы целыми на алтарь всесожжения, мы должны приносить себя в жертву воле Божией всецело  [19]. Но хотя вхождению в святилище предшествовали и жертвы, и омовение, указующие на самоотвержение и омовение души покаянием, однако прощение кающегося и вход в истинное святилище, или в святое общение с Богом, открываются для нас чрез единую Христову жертву. А прямое прообразовательное значение скинии относилось к воплощению Сына Божия, к всемирной жертве искупления, к Первосвященству Христа. Так: приношение жертв на алтаре всесожжения было прообразованием искупительной жертвы Агнца Божия, вземлющего грехи мира и предавшегося за нас огню Божеского Правосудия, Им умилостивляемого. Скиния имела свое украшение внутри, а совне покрывалась кожами и простыми покровами, так и Христос Спаситель, «зрак раба приим, образом обретеся яко человек, смирив Себе»  [20].
В святилище скинии находился, во-первых, «алтарь кадильный», устроенный из нетленного дерева «Шиттим», обложенный золотом, увенчанный златым венцом и переносный. Фимиам, восходивший с этого алтаря, символизировал собою благоухание самопредания вочеловечившегося Сына Божия, в Котором все Отчее благоволение  [21], и Его первосвященническую великую молитву  [22]. Огонь для возжжения фимиама на кадильном алтаре брался единственно от алтаря всесожжения, в чем был образ того, что от единой жертвы Христовой крестной, искупительной, благоприятно умилостивительное благоухание пред Богом. И от Христовой жертвы воспламеняются благодарственные молитвы Церкви. Фимиам священный возносился с алтаря кадильного прямо в высоту и нисходил на облагоухаемых им людей, а также проникал и за вторую завесу, в самое святое святых; так молитвы Приснодевы прямо возносятся к Богу, низводят на верующих благодать и проникают во внутреннейшее святилище, то есть к Слову воплощенному, Седящему на престоле херувимском со Отцем и Святым Духом  [23].
В седмосвещнике, стоявшем во святилище вправо от олтаря кадильного, светом его озаряемого, заключалось прообразование света истинного, просвещающего всякого человека, приходящего в мир, света, который есть Христос Иисус, сияние Отчее и свет миру. Подобно ветвям того светильника, к верху возвышавшимся, подъял наш Просветитель и Искупитель пречистыя руце свои для пригвождения их ко кресту и озарил церковь семью крестными своими глаголами. Светильник, состоявший из одной массы чистого золота, изваян был ударами, как прообраз Единого безгрешного, за нас претерпевшего. Семь лампад светильника были в соответствии с седмью духами пред престолом Вечного  [24] и с седмью дарами Духа Святого: духом премудрости, духом разумения, духом совета, духом крепости, духом ведения, духом страха Божия и духом благочестия  [25]. Три лампады горели неугасимо, а ночью - все семь; так и трисиятельный свет Божества есть основной, а дары Его озаряют нашу тьму, ибо «свет во тьме светится, а тьма его не объят».
Стол «хлебов предложения», стоявший во святилище влево от олтаря кадильного, обложенный золотом и переносный, соединял двенадцать хлебов пред Богом во едино. Этим предъизображалась Христова Церковь, украшаемая благодатию, а двенадцатию хлебами, - двоенадесятица апостолов Агнца, союзом любви связуемых с Ним и между собою, и «таинство собрания» причастников Его. Числу двенадцать соответствует и проповедь апостольская о святом триединстве Божием и о святом кресте искупления, обращенная на четыре страны мира. Переносность трапезы хлебов предложения заключала в себе указание на последование церкви за Христом всюду  [26]. При хлебах предложения был возложен на той трапезе ладан, сожигавшийся вместо них: так и жертвой благоухания пред Отцем соделался единый Христос, церковь же облагоухается Его благодатию.
Во святилище внутреннейшем, называвшемся «святое святых», за второю завесою скинии, находился один кивот завета, обложенный и внутри и снаружи чистейшим златом по нетленному дереву, из которого состоял, а над кивотом был златой верх, называемый «очистилищем», с изваянными из золота двумя херувимами, между которыми являлась слава Господня, «Шехина» Божества. В кивоте хранились скрижали заповедей, стамна с манной и расцветший Ааронов жезл. Кивот завета есть прообразование пречистой, преблагословенной Приснодевы, облагодатствованной безмерно и внутренно и внешне. Церковь именует ее «кивотом Божиим одушевленным»  [27] - и «ковчегом Божественным, позлащенным от Духа Святого, носившим не скрижали закона, но Самого Законодателя, законом и пророками предвозвещенного»  [28]. Двумя скрижалями прообразованы два естества вочеловечившегося Слова, в лице Которого мы должны любить Бога и человека, а первая скрижаль и заключала обязанности относительно Бога, вторая же - относительно ближнего. От клятвы закона искупивший нас кровно Своею, исцеливший и немощь закона действием благодати, «Бог Израилев» Христос, Бог, «над всеми благословенный во веки»  [29] и Его-то воплощением изреклось имя Божие, «неизреченное» в Завете Ветхом, а нам воссиявшее «в имени Иисус», о котором «всяко колено преклонится, небесных, земных и преисподних, и всяк язык исповесть яко Господь Иисус Христос в Славу Бога Отца»  [30]. Небесная манна, хранившаяся в стамне, прообразовала «Хлеб истинный, сходящий с небесе и дающий жизнь миру  [31], хлеб жизни вечной, ныне дарующий Себя во снедь верным  [32]». Расцветший жезл символизировал и Христово процветение от Приснодевы, и Его воскресение, которым, подобно прозябению прообразовательного жезла, древо крестное обозначило сан истинного нашего первосвященника, не по чину Ааронову, а по чину Мелхиседекову  [33], вошедшему в пренебесное святое святых  [34]. Верхнею частию кивота завета прообразовано было очищение грехов мира единым искупителем мира, Господом славы. Наконец двумя преклоненными на очистилище херувимскими изображениями, между которыми являлась Божия Слава, символизировалось отношение двух заветов ко Христу и к будущей Славе Его пришествия и царствия.
Таким же образом, как и скиниею свидения, символизировалось храмом Соломоновым, по образу ее устроенным, вочеловечение Сына Божия. Сам Спаситель указал на соотношение храма с Телом Своим  [35]. Ибо «в Нем обитает полнота Божества телесно»  [36].
Поистине, в Новом Завете и в Церкви Христовой раскрывается существенный смысл завета ветхого, и прообразования его, исполнившиеся во Христе, исполняются и в Церкви, в которой силы небесные с нами служат, входит Царь Славы и жертва тайная совершенна дориносится  [37].
Переходя к исследованию устройства новозаветная храма, не прообразующего токмо, но и дориносящего Самого Христа, видим, что весь тип храмоздания имеет прямое отношение к месту бескровной, существенной жертвы, а именно к престолу, на котором таинственно присутствовать благоизволяет Сам Господь в пречистых Своих тайнах.
*
Новозаветный храм наш состоит из трех частей, которые суть: алтарь, соответствующей святому святых скинии свидения, средняя часть, соответствующая святилищу скинии, и притвор, соответствующей ее преддворию. Это имеет соотношение и с человеком, о составе которого Слово Божие глаголет: Сам Бог мира да освятит вас во всей полноте: и ваш дух и душа и тело, во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа  [38].
Храм, по объяснению преподобного Максима-Исповедника, «подобен человеку, а именно: уму - божественным жертвенником, душе - святилищем, а телу - притвором. И человек, в таинственном смысле, подобен храму, если проявляет в теле, как в храме, деятельную силу души чрез исполнение заповедей, и приносит в душе, как в святилище, словеса, очищенные духом  [39], а в уме, как в алтаре, входит в сокровенное безмолвие Божества и соделывается таким, каким надлежит быть удостоившемуся приближения Божия и осияния Его светом  [40].
В ином смысле, а именно по отношению к великой вселенной, изображаются, по объяснению блаженного Симеона Солунского: притвором - земное, средним храмом - обители небесные, а алтарем пренебесное святое святых  [41].
В притворе храма, как на стране западной, где свет в умалении, стояли оглашенные, кающиеся и готовившиеся ко просвещению. И ныне, по чину «во еже сотворити оглашеннаго» тут происходит, до перехода в средину храма, для совершения таинств крещения и миропомазания, - отречение от сатаны. И во внутреннем подвиге человека, необходимо: - еще в области плотской жизни, «связать сильного»   [42], отвергнуться самих себя, взять крест и последовать волею за Пришедшим во плоти, взыскати и спасти погибшего  [43], Пастырем добрым  [44]. На запад же, в притвор храма, направляются праздничные шествия из алтаря, происходящие на двунадесятые великие празднования событий смотрения Божия о спасении рода человеческого, - символизируя, таким исхождением, со светильниками и Евангелием, снисшествие Господа нашего на землю, «к темному западу: естеству нашему»  [45].
При заложении основания храму, архиерей благословляет основы, рвы и материалы и их окаждает и окропляет св. водою, так как фимиам Богопосвященного кадила изображает собою благодать Святого Духа, предваряющую здесь созидание храма Господня, а проводником благодатного действия есть агиасма. Став же среди рвов, ископанных к восточной стороне, на месте, для будущего алтаря и престола предуготовляемом, святитель сам берет камни и известь, и, сойдя к основанию, полагает там камни крестообразно, в знак того, что во имя Христово созидается Церковь и что Крест есть Ее основа.
Среди этих камней ставится и возжигается лампада и возливается елей, символ милости и благословения, внутрь земли проникающего, и посвящения места Богу, подобно возлиянию Иаковом елея на Камень Вефильский  [46], там, где показана была ему, в пророческом видении, лествица небесная; а таковою имеет быть, для верующих, Божий храм, в котором, по устроении его, будут, подобно ангельскому восхождению, возноситься молитвы и ходатайства Церкви, и нисходить будут Божии благодатные действия на молящихся и сподобляющихся таинств Церковных.
Главнейшие действия храмоосвящения совершаются над престолом, на посвящении которого, по его уготовлении, сосредоточивается священнодействие, и отсюда прочие обряды освящения получают значение свое; самое имя храму дается по престолу, освящаемому в честь того или другого Евангельского, или церковного, события, или во славу пресвятой Богородицы, либо в честь святых. А «подобно тому, как центром для Богослужения служит престол, от которого все действия начинаются и куда и возвращаются, так и во внутреннем храме души нашей есть такое средоточие, от которого исходят и куда возвращаются все токи нашей жизни: это средоточие есть сердце, от которого исходища жизни  [47], требующее соблюдения всяким хранением»  [48].
Обращая внимание на избранную св. Церковию форму престола и возводя мысли к Жертве Искупления и ко голгофскому, крестному жертвеннику, на котором оно совершилось, усмотреть можем, что престол храма состоит, в сущности, из Креста же, слагающегося чрез наклонение четырех концов своих к основанию трапезы, что и наглядным образом видимо по «индитии», связуемой при облечении ею престола, как бы крестом, а образующаяся чрез то кубическая форма престола подобна камню, себе повсюду равному. Престол, в православном храме, занимает средоточие алтаря, окружаемый священнодействующими, при божественной литургии и при таинстве священства, как центр трех таинственных обхождений, и при каждении пред Богом, где Спаситель предлежит посреди всех, созерцается и вкушается  [49].
Жертвенник, на котором в Церкви православной совершается проскомидия, находится в северной части алтаря, подобно тому, как в скинии свидения, поставлялся к северу стол хлебов предложения. Св. Софроний Иерусалимский усматривал в «предложении» соответствие с Рождеством Христовым и сокровенною, до Богоявления, жизнию Спасителя  [50]. А чин проскомидии символизирует и Голгофу.
Пред престолом, у «царских дверей», чрез которые Господь исходит, яко Царь, во святых дарах Своих, устрояется завеса, именуемая и «внутрь сущею дверию»  [51], о которой, в одной из молитв храмоосвящения, говорится, что она знаменует обновление «нам входа в Церковь первородных, на небесех вписанных» даруемое, воплощением Сына Божия, верующим. А завеса открывается и закрывается для различных знаменований во время Богослужения  [52]. В духовном же подвиге человека могут быть уподоблены завесе смирение и закрытие внимания к внешности, для обращения «очесе умного» к Богу и для предстояния Ему со страхом и трепетом.
Иконостас (введенный с IV-го века) есть, в сущности, то же, что и завеса пред престолом. Изображение же, на иконостасах, Господа, во плоти пришедшего и седящего на престоле херувимском, а также пресвятой Богородицы и сонма святых  [53], соединяет в себе и знаменование завесы, вышеупомянутое, и указание на небесное, райское значение алтаря.
Между престолом и царскими дверьми не дозволено проходить никому, кроме священнослужащих, ибо это как бы неразрывный путь соединения Христова престола с Церковию, непрерываемость которого выражается иногда и единством ковра, полагаемого от св. трапезы до амвона включительно. Амвон же «служит образом камня у Христова гроба, на котором ангел возвестил мироносицам о воскресении Господа»  [54]. И здесь диакон, имея образ ангельский, возвещает божественное Евангелие  [55], и призывает всех к молитве и к самопреданности Христу Богу.
Пред утверждением престола, архиерей и иереи облекаются в «синдоны», которым образное значение дает блаженный Симеон Солунский, говоря, что «тем напоминается о Христовом гробном синдоне, так как чрез освящение престола, подобие гроба Христова воздвигается. Эти синдоны опоясываются тремя поясами, из которых один - выйный, означает рабство пред Богом, другой - связующий грудь: в честь слова препоясует часть словесную, а третий - обвязующий чресла, знаменует укрепление о Господе и чистоту»  [56], сосредоточение сил духовных  [57] и готовность к деланию  [58]. Также и на руки налагаемый полотна, соединенный с синдоном, напоминают о гробных пеленах и обвязываются тремя повязками так, что чрез то составляются девять узлов, соответствующих девяти чинам ангельским, а с ангельскою иерархиею находится в соответствии и церковное священноначалие  [59].
Престол утверждается по углам четырьмя гвоздями, пригвождаясь посредством камня рукою архиерея. Эти гвозди напоминают отчасти рога ветхозаветная олтаря  [60], а более те гвозди, которыми пречистыя руце и нозе Спасителя нашего пригвождены были ко кресту. А сердце наше, «подобно утверждению престола гвоздми, утверждается страхом Божиим, верою, любовию и памятию смерти  [61]». Когда человек страхом Божиим и добродетелями как бы пригвождаемый  [62], утверждается в решимости соделаться непоколебимым на твердом основании заповедей Господних, и укреплен бывает в этом силою свыше, то становится живым престолом Богу. А таковыми были святые мученики и св. Богоносцы, на мощах которых Церковь утверждаете престол храма.
По утверждении престола, происходит окропление агиасмою столпов его и гвоздей, залитых, между тем, приготовленным из воска и благовонных веществ «воскомастихом», напоминающим об ароматах, принесенных при положении пречистого тела Искупителя во гроб; в состав воскомастиха и входят вещества, в Евангелии упоминаемые при снятии Его со креста Иосифом и Никодимом. Потом омывается престол освященною теплою водою и отирается четырьмя льняными платами  [63].
В ознаменование приуготовления трапезы для таинственных действий Святого Духа совершается это омовение, и во имя Пресвятой Троицы, и в особенности с молитвою к Совершителю нашего спасения Господу Иисусу, приявшему во Иордане крещение, страдавшему и погребенному, на трапезу возливается трижды, и крестообразно, «родостамна» (благовонное вино с розовою водою), которою напояется и отирается трапеза. «Предшествуя здесь божественному муру, они приносятся в честь погребения Христова, и в знаменование того, что тут, по прообразу Мелхиседека, будет благодатное приношение, ибо во всем божественном принимаются во внимание и пророчества», - говорит блаженный Симеон Солунский  [64].
После того миропомазуется престол (тоже и антиминс, если не освящен был ранее). Печать миропомазания полагается в трех местах на поверхности престола; миропомазуются и столпы его на середине и на ребрах, и при каждом помазании произносится: «Аллилуиа». Об этом говорит Симеон Солунский, что «это пророческая песнь, знаменующая и пришествие Божие, и хвалу Божию: «Грядет Господь» выражает она, указывая и на первое, и на второе Его пришествия, и на постоянное пребывание, с Церковию, Духа. Ибо трапеза вся становится Мvром, приемля благодать Духа, на нее нисходит Бог, и она делается орудием даров Святого Духа»   [65].
После помазания св. трапезы мvром, архиерей тотчас ее облачает, при пении псалма: Коль возлюбленна селения твоя, Господи сил  [66]: ибо она соделалась уже обителию славы Божией. Облачение на освященный престол надевается двоякое, соответственно двоякому значению святой трапезы: и как гроба Христова, и как Его престола. Именно, возлагаются на нее: сперва одеяние льняное, белое, или «катасарка», как бы к телу ближайшая одежда, изобразующая плащаницу, которою обвито было во гробе пречистое тело Спасителя, и верхнее облачение, или «индития», украшенная, изображающая славу воскресения из мертвых Царя и Господа нашего, «одеющагося светом яко ризою»; а также и илитон, изображающей гробный сударь, на главе Христовой бывший. Но, прежде возложения индитии, нижнее одеяние престола обвязуется вервию, напоминающею узы, которыми Спаситель наш благоизволил дать связать Себя. Престол обвязывается три раза вервию, окропленною, как и одежды престола, св. водою, а происходит обвязание так, что на каждой стороне трапезы, то есть к западу, востоку, северу и югу, образуется от скрещения верви, крест, и вервь ложится втрое около верха престола, а конец верви связывается с ее началом у первого столпа престольного, откуда начинается обхождение архиереем престола с вервию, - в первом направлении, к востоку, то опускаясь, то возводясь. Эти действия суть символические. Тройственностию обвязания престола изящно знаменуется утверждение Церкви верою в пресвятую Троицу, ибо нерасторжима ее вера во святое Триединство, как тройная вервь, о крепости которой сказано в книге Соломоновой Экклесиаст (гл. IV, ст. 12). Крестами, образующимися из верви на всех четырех сторонах престола, означается проповедание во всем мире о Христе, во плоти пришедшем и распятом, - возвещение Евангелия апостолами, которых глаголы «изыдоша в концы вселенной». Первое направление верви бывает к востоку, а вся жизнь Церкви направляется к вечному Востоку, к Солнцу правды, Сиянию Отчему. Соединение концов той верви образует круг, символ вечности. Вервь престольная, то поднимаясь, то ниспускаясь, то скрещаясь, символизирует соединение высшего с нижним чрез воплощение и крест. Подобно соединению чрез связующую вервь, соединилось «отринувшееся грехом естество наше, с небесным» чрез Пресвятую, Преблагословенную, Преславную Богородицу  [67]. К престолу, таким образом уготованному, применить можно сказанное у пророка Исаии о Сионе: на вечное время колие храмины его, и не преторгнется связующее его  [68]. Престол храма останется неприкосновенным, как древле кивот завета: одни священнослужащие будут припадать к нему, лобызать его и приобщаться на нем, а обходя благоговейно вокруг него, будут окаждать его крестообразно, имея средоточием Богохвалебного каждения престол Бога и Агнца  [69].
После вышеупомянутых действий, возлагаются на престол: святое Евангелие, изображающее Самого Царя всех - Господа, и святый крест Его, и происходит окаждение св. мощей, совершаемое девять раз, что соответствует девяти чинам ангельской иерархии, славословящей Седящего на херувимех, Господа, Который и на мощах святых и мучеников, благодатным образом, пребывает.
После каждения, происходит миропомазание всего храма, в ознаменование того, что «воплотившийся Господь освятил все наше естество Своею благодатию, а св. апостолы Его, прияв ее, передали Церкви  [70]». «Образующи помазание избранных людей Твоих, многоценным мvром Церковь днесь помазуется, Божествевного Духа благодать невидимо приемля», - говорит св. Церковь  [71]. Благодать освящает и храм, и человека: благодать Духа святого дарует и храму освящение, и спасаемому человеку святость. Поэтому многократно, за всякою службою в освященном храме, молит Церковь, да ниспошлет членам ее Господь «Божественную благодать и дар Святого Духа»  [72]. Миропомазание храма напоминает нам и о совершенном над нами таинстве св. миропомазания и об единстве с храмом, домом молитвы.
После миропомазания храма, в нем возжигается свет, из принесенного пред Господа кадила, и распространяется от престола по храму, а именно, первая свеща возжигается на горнем месте и ставится у престола архиереем, а от нее зажигаются все прочие светильники. Этим символизируется, преизящным образом, озарение Церкви святой от центрального светоподательного Источника: от Единородного Сына Божия, Отчего Сияния, в мир пришедшего для просвещения человека и выведения его, из тьмы и сени смертной, в чудный Свой свет  [73]. Возжигаемыми светильниками означается и воссияние, для мысленных очей, света Боговедения, в разумении Евангельских проповеданий  [74], и внутреннее осияние святых Духом Святым  [75]. А горение светильников и при дневном свете, заключает, по-видимому, намек на то, что лишь при особом свете, а именно при свете веры и оком умным и чистым, взирать надлежит на совершающееся в Церкви, для истинного познания и усвоения  [76].
Каждение, совершаемое по всему храму, изображает небесную благодать, поданную всей вселенной чрез Христа  [77].
Святые мощи, вносимые в освященный храм, возложены на дискос, на который, при совершении проскомидии, возлагается св. Агнец: - трогательное и говорящее душе означение того, что святые мученики, страдавшие в единении со Христовыми страданиями, как любовью пожершаяся Ему жертва, с Ним и прославлены будут. Святитель несет дискос с мощами на главе своей, и таким образом совершает крестный ход из алтаря вокруг церкви (начиная шествие в восточном направлении и обошед алтарь совне, шествуя к западу до обратного входа в церковь).
«Такой, происходящей в след за совершившимся возжжением света, торжественный ход вокруг храма, есть живое изображение радости, проистекающей от озарения души внутренним, божественным светом; описуемый этим крестным ходом круг выходит из храма, но средоточием своим имея престол храма, откуда исходит и куда возвращается шествие. Свойство света есть: распространение; подобно тому и деятельность христианина простирается далеко: она, объемля все истинное, праведное, доброе, чистое… достойное сочувствия и похвалы  [78] распространяет свои благодеяния и на весь мир». - «Совершив же свое светоносное обхождение вокруг храма, и, так сказать, распространив свет свой и за пределами храма, крестный ход возвращается ко входу в храм, из которого вышел и который, по выходе его, был затворен. Тогда делается громкое повелительным голосом возглашение: «Возмите, врата, князи (забрала) ваша, возмитеся, врата вечная, и внидет Царь славы»  [79]. - Не вдруг отверзает церковь свои двери, но прежде вопрошают какие-то невидимые внутренние стражи: Кто есть сей Царь славы? И лишь тогда, когда троекратным, твердым ответом получено удостоверение в том, что этот Царь славы есть Сам Господь сил, отверзает церковь пространно двери свои. И внутри сердца нашего, предназначенного быть храмом Божиим, жилищем Духа Святого, есть также таинственное, святейшее место, где, как во внутреннейшем святилище, благоволит обитать великий Царь Славы Господь сил, и где человек должен покланяться духом и истиною. Строго надлежит охранять вход в это святилище, чтобы ничто кроме чистого и святого не могло туда проникнуть»  [80].
«Стоя пред дверми храма со св. мощами, на которых Слава Распятого Христа пребывает как на херувимской колеснице»  [81], архиерей, по коленопреклонении и подъятии дискоса с мощами, ими осеняет крестообразно двери храма и таким образом, силою крестною отверзает вход во храм. По вшествии же, ликом церковным поется тропарь, уподобляющий небесному храм освященный: «Якоже вышния тверди благолепие, и нижнюю споказал еси красоту святаго селения Славы Твоея Господи! Утверди сие во век века и приими наша в нем непрестанно приносимая Тебе, Богородицею, моления, всех животе и воскресение»  [82].
После того, архиерей вносит мощи в алтарь вместе со св. Евангелием, и с того времени Слово Божие будет пребывать на престоле церкви, и являясь между верующими, вселяться в них богатно   [83]. А дискос со св. мощами, на время каждения и миропомазания, ставится на св. престоле и чествуется каждением «трижды по трижды»  [84], по соотношению Христовых свидетелей с Ним, вкусившим смерть в час девятый, и поклонению Ему чинов ангелов и святых. Затем архиерей миропомазует частицы св. мощей и самый ковчежец, в который они влагаются и который, по замазании его воскомастихом, поставляется под престол святый навсегда. Этими действиями образно выражается то, что в созидании Христовой Церкви камнем ближайшим к ее основному, краеугольному Камню, суть Христовы подвижники и мученики  [85]. Положение мощей их под св. Престолом напоминает и о сказанном в Откровении о «душах под олтарем»  [86]; олтарь есть крестный жертвенник; души же под ним суть отвергшиеся самих себя, вземшии крест в последовании Христу и пребывшие в верности Ему до смерти мученической. Они, в церкви, сорадуются закланному и воскресшему, а в последствии узрят Славу Господа, паки грядущего  [87]. Церковь Христова, с первых времен своих, совершала божественную литургию на гробницах мученических. Соотношение святых ко Христовой смерти знаменуется и вложением частиц св. мощей в антиминс, носящий на себе изображение положения во гроб пречистого тела Искупителя. Ибо где Камень основный, там и соразмерные Ему камни здания Божия, «слагаемого стройно и возрастающего о Господе» в храм великий, святый, вечный, по воле Хотящего» все небесное и земное соединить под Главою: Христом  [88]. Соединяя же чествование святых мощей с освящением храма непременно в одно действие, церковь именует святых: «начатками естества»  [89], в чем показует и значение, и место человечества во всеобщем плане Божия домостроительства  [90].
В заключительной коленопреклонной молитве храмоосвящения уподобляется оно и творческому делу Божию в сотворении света, при чем виден во взгляде церкви и символизм относительно внешней природы, как заключающей в себе изображение предметов духовных  [91].
Последнее действие при освящении храма состоит в том, что архиерей осеняет крестом по трижды на четыре страны: на восток, на запад, на юг и на север. Таково благословение единой святой, соборной и апостольской церкви; число св. апостолов и число этих осенений есть двенадцать. Все в церкви основано и утверждено на кресте: - крест изображается при заложении основания храму, крест пребывает на св. Престоле, крест осеняет верных и освящает воду, крестом завершается и здание храма, ибо св. церковь проникнута делом искупления, и, с апостолом, может сказать: Мне же, да не будет хвалитися, точию о кресте Господа нашего Иисуса Христа: имже мне мир распяся, и аз миру   [92].
При совершении своем, храм украшается св. иконами, подобно тому, как внутренний человек украшается благодатными дарами и познаниями божественных истин. - Иконы суть безмолвные, но внушительные выразители истин вероучения, пособляющие к молитве и свидетельствующие во вне, как памятники священного предания, о хранении в чистоте и неизменности, догматов православия. Храмы православные не только могут, но и должны иметь в себе св. иконы, с правильным изображением Божественного лика Спасителя нашего и Пресвятой Богородицы; иконы эти именуются «местными» как основные во храме, между которыми раскрываются царские двери иконостаса, где совершается выход со св. Дарами, для соединения Христа с церковию. Изображение Спасителя нашего воскресшего, или Седящего на Престоле, всегда есть на св. Евангелии, а по углам Евангелия изображаются святые евангелисты. Приличествуют церкви и изображения святых, так как угодившие Богу служат для нас «назидательными» примерами в духовном строении, из нас самих, живого храма. Церковь святая, действуя на все наши чувства, и внутренние, и внешние, отнюдь не исключает нашего чувства зрения, а напротив, и этим путем ищет наполнить души наши благотворными впечатлениями и содействовать внутреннему предзрению нами Господа  [93]. Кроме того, священным изображениям Пресвятой Богородицы и святых подобает, как живому храму Бога живого в Их лице, благоговейное чествование. Ибо, если и в прообразовательном, ветхозаветном храме, Бог удостоивал услышанием молитвы приходивших, как о том, при освящении храма, просил Соломон, то тем более могут привлекать к нам Божественную помощь «моление Материнское ко Благоутробию Владыки» и молитвы святых Его. А св. иконы, которые церковь освящает молитвою, и, чрез окропление, силою Святого Духа, ходатайствует, подобно Соломону, об услышании молящихся, делаются такими пособиями чрез то, и, по отношению видимого с невидимым, соделываются и посредством, чрез которое получают верующие и особую помощь. Ибо, хотя на всяком месте владычества Господня подобает душе благословлять Его, но тем более в святыне, ибо «дивен Бог во святых своих»  [94]. Первообразом св. икон служили издревле в церкви: св. убрус, носивший на себе нерукотворенный отпечаток Богочеловеческого лика, и священное изображение Богородицы, писанное в Ее присутствии, св. Евангелистом Лукою  [95]. Св. иконы, также как и св. крест, чествуемые православием, служат образным выражением признания нами пришествия по плоти Господа, которым Он воцарился в мире, а пречистому образу Спасителя мира подобает поклонение. Почитанию креста и св. икон враждебен лишь тот дух, который боится креста Христова, мощей Его угодников и всего свидетельствующего в мире о пришествии Господа, «оружие крест Свой давшего нам на сопротивного», который «трепещет, не могий взирати на Силу Его». Святая же церковь - от образов восходит к Изобразуемому и, Ему покланяяся, чествует изобразующее.
При освящении храма, читается и паремия символическая, а именно: начало девятой главы притчей Соломоновых, которую читают и на Богородичные праздники, в честь Соделавшейся, в существеннейшем смысле, храмом Божества. Ибо Премудрость Ипостасная создала себе дом: премудрую, пречистую Приснодеву и Матерь, преисполненную седми даров Святого Духа, как храм седмистолпный. А в другом смысле сама Церковь Христова есть дом Премудрости, утвержденный на седми столпах, то есть на седми спасительных таинствах. И наконец, и каждый истинный христианин есть восстановленный, благодатию, из падшего состояния  [96], дом Премудрости, а ниспосылаемые ему дары Духа Святого суть опора, украшение и совершение духовного храма, созидаемого из человечества Божиею Премудростию. О таком обновлении нашем преимущественно заботящаяся, любвеобильная Матерь наша Церковь внушает нам (в своей службе обновления): «К себе возвращайся, человече! Буди нов, вместо ветхого, и души празднуй обновление, дондеже время жития, да обновляется тебе всякого жития путь. Древняя преидоша, се быша вся нова. Сие празднику плодопринеси, добрым изменением изменяем. Сице обновляется человек, тако чтится обновления день».

ПРИМЕЧАНИЯ В.С. АРСЕНЬЕВА:

  1.  I Петра. II, 6.
  2.  I Кор. III, 11.
  3.  Ефес. II, 22. I Петр. II, 4, 5.
  4. Слова и речи Филарета Московского и Коломенского. Том IV, изд. 1882 г., слово 153, на освящение храма Воскресения Христова в с. Гуслицах, стр. 139.
  5. Матф. VIII, 24-27.
  6. «Цветы из сада» покойного Димитрия, бывшего архиепископа Херсонского, выпуск 3, слово на созидание храма.
  7. В том же слове покойного архиепископа Димитрия.
  8. Книги Эрмы I-й, гл. 5, 6, 7 и 8.
  9. Исх. XXV, 40. Евр. VIII, 5.
  10. Слова и речи Филарета митрополита Московского. Т. II, слово 25. 1822 г. 4 мая, на освящение храма св. Троицы в Борисоглебском женском общежитии (Аносинском).
  11. В последней молитве алтарной по Божественной Литургии.
  12. Из вышеприведенного слова почившего в Бозе святителя Филарета, 1840 года, при освящении церкви в Гуслицах.
  13. «Образность или символизм - потребность человеческой природы в настоящем духовночувственном нашем состоянии», - говорит отец Иоанн Сергиев, в своей жизни во Христе. «Образность объясняет нам наглядно весьма многое из духовного мира, чего без образов и символов мы не могли бы знать. Божественный Учитель, Ипостасная Премудрость поучает людей образами и притчами; отсюда и в храме нашем православном принято многое представлять взору христианам образно».
14 14. Служб. обновления храма Воскресения Христова во Иерусалиме, песн. 5, тропарь 1.
Евр I, 1. Евр. YI1, 22.
  15. Молитва архиереев по освящении храма.
  16. I Тим. II, 5. I Иоан. II, 1.
  17. Евр I, 1. Евр. VII, 22.
  18. Слово, произнесенное 17 сентября 1811 года на освящение в Казанском соборе придела во имя Рождества Пресв. Богородицы Филаретом, тогда еще архимандритом.
  19. Римл. 12, 1.
  20. Филип. 2, 7.
  21. Матф. 3, 17. Марк. 1, 11. Лук. 3, 22.
  22. Иоан. ХVII.
  23. Да и при введении своем во храм, Пречистая Приснодева, еще во младенчестве своем, вступила во святое святых, подобно проникшему за внутреннюю завесу чистейшему фимиаму от всего человечества. Она подобна была и олтарю кадильному, облеченному златом божественных добродетелей и увенчанному Славою Богочеловека; она славит Его на всяком месте владычествия Его, подобно следованию кадильного олтаря за святынею скинии.
  24. Апок. 1, 4.
  25. Исаии. 11, 2.
  26. Апок. 14,4. Песн. Песн. 1, 3.
  27. Служб. на Введ. во храм. Пресв. Богородицы, Песн. 9 утр.
  28. Октоиха, глас. 4, Богородич. песн. кан. Спасителю.
  29. Рим. 9, 5.
  30. Филип. 2, 10.
  31. Иоан. 6, 33. 35.
  32. Песнь во св. и Вел. субботу, вместо херувимской.
  33. Евр. 5, 6.
  34. Евр. 4, 14.
  35. Иоан. 2, 21.
  36. Кол. 2, 9.
  37. Литург. преждеосвящ. в песне вместо херувимской.
Св. Софроний Иерусалимский указывает на символизацию соотношения обоих заветов - соединением двух концов ораря диакона, если он приобщается (§ 8 отрывка сохранившегося от слова св. Софрония о божественном священнодействии, в собрании святоотеческих писаний о богослужении, изд. в С.-Петербурге в 1855 году).
«В церквах благословите Бога Господа от источник Израилевых», - говорить св. церковь в своем пасхальном Богослужении (входное, в литургии).
  38. I Фессал. V, 23.
Установилось тройственное разделение храма, также как и миропомазание храмов, со времен вселенских соборов VI-го и VII шестого соб. правило 69 о невходности алтаря, и седмого, правило 7-е о миропомазании храма, с положением святых мощей.
  39. Ефес. IV, 23.
  40. Преподобного Максима Исповедника Тайноводство, напеч. в собр. святоотеческих писаний о Богослужении. С.-Петерб. 1855 г.
  41. Симеона Солунск. Разговор о священнодейств. и таинствах церковных, § 66, в том же изд.
  42. Матф. XII, 29 и Матф. XVII, 21.
  43. Матф. XVIII, 11.
  44. Иоан. X, 12.
  45. Акафист Господу Иисусу, кондак 10-й.
  46. Быт. XXVIII, 16, 17, 18. Имя Веф-эль означает: дом Божий.
  47. Слово на созидание храма покойн. Димитрия архиепископа Херсонского, выпуск 3, «Цветы из Сада».
  48. Притчи Соломона IV, 23.
  49. Симеон Солунский. Разговор о таинств. § 100.
  50. Отрывок из слова св. Софрония Иерусалимского, о божественном священнодействии, помещ. в вышеупомянут. собр. святоотеческих писаний о Богослужении.
  51. Блаженн. Симеона Солунского разговор о священнодейств. и таинств. § 101.
  52. Объяснение этих знаменований принадлежит к изучению служб церковных.
  53. Симеон Солунский, в толковали о храме, § 6 говорит, что завеса есть «и образ небесной скинии, где ангелов лики и упокоение святых».
  54. Св. Германа патриарха Константинопольского изложение церк. служб и умозрение о их значении, изд. при вышеупомян. Собран. святооческ. писан. о богослуж., т. I, стр. 364.
  55. Симеон Солунский толков. о храме § 23.
  56. Симеон Солунский разговор о священнод. и таинств. § 71.
  57. Вышеприведенн. отрывка слова св. Софрония § 7.
  58. Луки XII, 35.
  59. Преподобн. Максима Исповедника примеч. к V главе древнейшей книги о церковном священноначалии.
  60. Псал. СXVII, 27.
  61. Слово на созидание храма в Бозе почивш. Димитрия Херсон.
  62. Молитва шестого часа пред божеств. литургией.
  63. По числу евангелистов (§ 80 разговора о священнодейств. и таинств. блаж. Симеона Солунского) и подобию ткани с рыбарскими сетями.
  64. В своем разговоре о священнодействиях и таинствах §§ 78 и 75. Также Песнь Песней II, 1 и книги Премудрости I. Сирах. XXXIX, 16.
  65. § 79 вышеупомянутого разговора о священнод.
  66. Псал. LXXXIV, в котором столь радостно говорит душа о храме Господнем: «Ибо птица обрете себе храмину и горлица гнездо себе, идеже положит птенцы своя, алтари Твоя Господи сил, Царю мой и Боже мой! Блажени живущие в дому Твоем».
  67. Молитва к Пресвятой Богородице на повечерии. - В чиноположении освящения сказано, что связующая вервь мерою в шестьдесят аршин; и это не может быть без значения в Церкви, все с важным смыслом установившей и тем более, что размеры самого престола могут изменяться смотря по величине алтаря, но мера верви не меняется. И в ветхом завете, основание, положенное Соломоном при строении храма Божия, было в шестьдесят локтей в длину (2 Паралип. III, 3) и тогда, по-видимому, в этом выражалось отношение числа заповедей Божиих к числу дней творения и дню сотворения человека. Но в домостроительстве новозаветном новое творение: искупление, совершившееся в шестый день же и час, и соотношение только усиливается в символизме Св. Церкви.
  68. Исаии XXXIII, 20.
  69. Псал. XLVII, 13. Псал. CXXXI, 13. Апок. VII, 17.
  70. Блаж. Симеон Солунский. Разгов. о свящеинод. и таинств. § 82.
  71. Канона службы на обновление храма Воскресения Христова во Иерусалиме тропарь 3 песни 4-й.
  72. Эктения божественной литургии, пред молитвой Господней: тогда Церковь, моля о принятии освященных даров в пренебесный жертвенник, испрашивает ниспослание нам благодати и дарования нам Духа Святого.
  73. I Петр. II, 9. - Матф. IV, 16. - Луки II, 32. – Иоан. I, 4. 9. Ефес. V, 8. - I Иоан. II, 8. - Псал. XVII, 29. - I Иоан. I, 7.
  74. Молитва на божеств. литургии пред чтением Евангелия, тайная.
  75. Симеона Солунского, толкования о храме, § 20.
  76. «Видя свечи горящие и лампады в церкви, восходи мысленно от огня вещественного к невещественному огню Духа Святаго», - говорит отец Иоанн Сергиев, в жизни во Христе (Дневник, том 2, стр. 226).
К символическому внушению о просвещении единым Христовым светом возвращается церковь, например, износя из алтаря и показуя нам с амвона (при божественной литургии преждеосвященных даров), горящий светильник, с возглашением слов: «Свет Христов просвещает всех», - при этом вниманию молящихся представляются уже в соединении те самые три предмета, о которых сказано выше, а именно: огонь (в кадиле), сияние светильника, этим огнем возжженного и фимиам, соединенный с лучами света. В смысле нравственном, этим означаться может соединение света познаваемой истины с огнем любви и с возношением благодарения, подобно фимиаму.
  77. Симеон. Солунск. Разговор. о священнодейств., § 81.
  78. Филип. IV, 8.
  79. Псал. XXIII, 7, 8. И Апок. III, 20.
  80. Из неизданного слова покойного члена Святейш. Синода протопресвитера Армии и Флотов В.И. Кутневича, произнесенного им на освящение храма Богоявления в г. Кронштадте в 1862 году.
  81. Симеона Солунск. в вышепривед. месте и § 84.
  82. В Бозе почивший святитель Филарет, в 1820 и 1830 годах, выразил по предмету означенного вхождения в храм, следующие многознаменательные мысли: «Господь столь глубоко снисходит к рабам Своим, что желает внити в тесныя врата»... «Господь крепкий и сильный, Который совершает силу Свою в самой немощи, Господь сильный во брани, Победитель мира и ада, греха и смерти. Но примечаем ли мы еще другие, тайные врата, по которым, сквозь видимые, взывает вратник Царя Славы: Возмитеся, врата вечныя! - вечные врата, конечно, не суть те, которые устрояются из дерева и украшаются златом. И так, видите ли вы другие врата, в которые внити, другой храм, который освятить желает Царь Славы? - Христиане! Вы есте церкве Бога жива! Если Он еще не живет в вас, то стоит у вечных врат бессмертной души вашей, ожидая, чтобы вы уготовали путь Господень, правыми сотворили стези его. - И так, когда при освящении храма возглашается ко вратам вечным, то это относится к бессмертной душе, к ее свободной воле, желаниям и любви, которыми она может приять Бога; когда повелевается, чтобы врата возвысились, то чрез это возбуждается человек воздвигнуть силу воли своей от низких, земных вещей к возвышенным, небесным предметам, вознести горе помышления и желания, отверзть верою, расширить любовию сердце к общению с бесконечным Богом». (Последняя произнес, в домовой церкви Екатерининского Института 1830 г. 14 сентября).
Блаженный Симеон Солунский говорит § 87 Разговора о священнодейств. о коленопреклонении архиерея пред входом во храм, что при этом воспоминается и об изведении воскресшим Спасителем душ из ада и о вознесении Спасителя, при котором было, по преданию, ангельское вопрошение: Кто есть сей Царь Славы? и поклонение Ему с воскликновением всех сил небесных.
  83. I Петр. I, 25. - I Иоан. II, 14. – Иак. I, 21. - Кол. III. 16. - Евр. IV, 12. - При архиерейском служении, диаконы, на малом выходе, и при чтении св. Евангелия, приклоняют к Евангелию рипиды, подобно преклонению херувимов пред очистилищем кивота завета.
  84. Чин освящения храма, по входе в алтарь крестного хода.
  85. I Петр. II, 4. 5. Ефес. II, 20.
  86. Апок. VI, 9.
  87. Иоан. XVII, 22. 24. Иоан. XIV, 3. Кол. I, 18. I Кор. XV, 23. I Фессал. IV, 16.
  88. Ефес. I, 10. Ефес. II, 22.
  89. Кондак при крестном ходе при освящении храма, глас 8.
  90. Рим. VIII, 19. 22. 21.
  91. Св. Кирилл Александрийский, (в своих толкованиях на Евангелие от Иоанна «и на пророка Осию), говорит, что осязаемое есть образ предметов умственных, а подобия вещественные, взимаемые от порядка земных вещей, часто дают нам весьма ясное доказательство о предметах духовных. Посему надлежит от мира телесного, как от изображающего, восходить к духовному, изображаемому».
А преподобный Максим Исповедник в Тайноводстве своем (гл. II) высказывает, что «весь мысленный мир таинственно в символических образах представляется изображенным в мире чувственном для тех, кои имеют очи видеть; и весь мир чувственный, если любознательно умом разбирать его в самых началах, заключается в мире мысленном: этот в том своими началами, а тот в этом своими образами. А дело у них одно, якоже аще бы было колесо в колеси по словам дивного, великого тайнозрителя Иезекииля (I, 16), который, как мне кажется, говорит это о двух мирах. И еще: невидимая (Божия) от создания мира творении помышляема, видима суть, говорит Боговдохновенный Апостол (Рим. I, 20). Если же и невидимое открывается посредством видимого, то, без сомнения, для упражняющих свой ум в духовном созерцании, еще гораздо легче будет уразуметь видимое по невидимому. Ибо созерцание мысленного в символах при помощи видимого есть вместе духовное познание и уразумение видимого посредством невидимого: потому что вещи, которые взаимно объясняют одна другую, необходимо должны иметь на себе совершенно точные и явственные отражения одна другой, и связь между ними должна быть неразрывная». (В собрании святоот. Писан. о Богослуж. изд. в С.-Петерб. в 1855. Т. I, стр. 305).
  92. Галат. VI, 14.
  93. Псал. XV, 8.
  94. Псал. LXVII. 36.
  95. В настоящее время исследованы в катакомбах первого века, в Риме, стенные древние изображения Пресвятой Богородицы, служащие новым доказательством тому, что почитание изображений Ее, существовало не только до Ефесского собора, но и со времен апостольских. Весьма замечательно, что древнейшая из фреск, открытых в катакомбах, изображает Пресвятую Богородицу молящуюся с воздетыми руками, как на образе Знамения и с Богомладенцем.
  96. Премудр. Солом. I, 4.

Текст впервые напечатан в журнале "Душеполезное Чтение" за 1892 г. (№№ 5 и 6), подготовлен к новой публикации М.А. Бирюковой.