Снег и огонь

Снег и огонь














1.
С начала декабря газеты наперебой жаловались на неожиданно обрушившуюся на город зиму. В самом деле, снег выпал еще в первой декаде ноября, вызвав новый сезон брейк-данса на улицах и побив очередные рекорды падений с переломами открытыми и закрытыми, тогда же ударили морозы, начав с -11 и закончив -34 градусами на той же неделе, и к двадцатому ноября Амур покрылся тонкой коркой темного мутного льда, но зима, тем не менее, началась неожиданно. Именно по этой причине Железка и Индустриалка, они же Железнодорожный и Индустриальный районы, благополучно сидят без горячей воды, трагически покинувшей их еще с середины мая, а про отопление можно не заикаться. На Avito расхватывают обогреватели, еще советских времен, натягивают пуховики и роются на антресолях в поисках валенок, пытаясь согреться дома. В каменной коробке еще холоднее, чем на улице, жители малосемеек тоскливо косятся на стоящие на каждом повороте студенческие общаги с резиновыми комнатами, где даже вездесущие соседи не в курсе, сколько народа там проживает. Зато, когда в комнатенке пятнадцать парней вместо положенных трех, там можно устраивать пляж и бесплатную сауну – надышено и накурено до нереальности. Жизнь кипит в спальных районах, откуда забыли вынести в свое время промзоны, и теперь на задворках типовых облезлых девятиэтажек возвышаются цехи «Дальэнергомаша», кабельного завода, и там же раскинулся и Хабаровский НПЗ. Утром в промзоны едут тяжеленные фуры, разбивая окончательно чудом уцелевший на некоторых улицах асфальт, укатывая выпавший за ночь снег и застревая в громадной пробке на въезде в Индустриалку, так как оттуда пытаются выбраться спешащие на работу местные жители. Пробки не рассасываются до вечера, особенно сейчас, когда город накрыла пришедшая с Татарского пролива метель, и вторые сутки половина домов стоит без света, а машины приходится по утрам откапывать и главное – угадать свою. Некоторые, встав в пять утра, расчищают по пять-шесть сугробов, прежде чем найдут свои «тойоты» и «субару».
Весьма редкая и неожиданная в России зима превратила разбалованные оттепелью трехдневной давности улицы в сплошной каток, теперь лед методично скалывают дворники там, где они реально имеются, а не только числятся, то есть только в Центре. Там же хотят поставить и елку, на Амурском бульваре, неподалеку от здания Гражданпроекта, и там же вечная пробка, которая рассасывается только много ниже, уже на подступах к реке. Тут начинается Северный микрорайон, где жить стало для многих стало прекрасной недостижимой мечтой. А главное – тут есть дороги, а не каскад ям, как в Железке. По Железнодорожному району, как следует из его названия, проходит несколько веток железной дороги, там постоянная тряска и стук колес, и свет в окна в три часа ночи, когда отмечается прибытие или отход очередного товарняка. По Железке идет обводная дорога в Индустриалку, в принципе, это единственный способ туда попасть, и там тоже пробки. А сегодня добавился и снег, принесенный разгулявшейся метелью.
Куча машин не могла элементарно сдвинуться с места и выехать со своих дворов, заметенных по окна первых этажей. Тротуары угадывались под громадными снежными кучами, наваленными дорожными рабочими. Проезд для машин был расчищен еще ночью, что касается людей, они могли начинать учиться просачиваться сквозь завалы снега, которые рабочим лень было убирать и вывозить за город или на окраину. В пригороде, где речная протока, сейчас гололед, машины буксуют намертво и рисковать никому не хочется. Метель посрывала со столбов и стен домов афиши и по лакированным лицам выступающей 25 декабря группы «Город 312» медленно ползли автомобили, полузасыпанные снегом, грязные и промороженные изнутри, плетущиеся по пробкам в ожидании бензина на заправке, куда набилась огромная очередь. По Дзержинского курсировала новая, недавно появившаяся стая бродячих собак, добавившаяся к полусотне себе подобных, оголодавшее зверье с остервенением рылось в помойках, завистливо глядя на легко ускользающих от них тощих  ворон и недобро косясь на стремившихся побыстрее прошмыгнуть мимо людей. Новости в красках расписывали новые преступления малолетних живодерок, девушки брали щенков из приютов и располосовывали на части, снимая процесс превращения собаки в трепещущий мешок с требухой на видео. Собак постоянно давили машины, дворники собирали развороченные трупы, дог-хантеры изредка устраивали облавы, так что до развлечений девчонок-садисток никому не было дела. С голых деревьев на город мрачно пялились стаи ворон, каркая на каждого встречного, возле магазинов дежурили голуби, в поисках поживы. Синоптики предсказывали мелкий ливневый снег на три дня, колючий, совершенно не декабрьский, буран заваливал город вторую неделю, заставляя искрить от недостатка энергии вывески магазинов и в спешном порядке развешанную повсюду новогоднюю мишуру и вынуждая все три ТЭЦ работать на полную мощность, обогревая Центральный и  Краснофлотский район. Жизнь остального города зависела от него самого, отопление явно собирались давать под самое 31 декабря, до которого была еще неделя. Елки уже стояли во многих торговых центрах, на Ленинградской, на Карла Маркса, открыли парочку катков, где люди падали уже специально, не то, что на улицах в час-пик. Народ переместился в дешевые китайские забегаловки, на Китайском же проспекте, где комплексный обед стоил сущие копейки.
Пытаться улететь из Хабаровска 24 декабря было делом нереальным. Международный аэропорт банально завалило  снегом по самую крышу, и метель продолжала бушевать, стреляя в лица жителей сухими колкими снежинками, жутко противными, когда они западают за шиворот. Около аэропорта сгрудилось множество машин, чьи владельцы с боем приобретали билеты, стремясь встретить Новый Год у родственников, подальше от здешнего края света. Терминалы атаковали почему-то вездесущие и всегда появляющиеся в таких местах дюжие тетки с тоннами багажа, громогласно требовавшие билеты здесь и сейчас, в очередях завязывались длинные разговоры. Трепались, пытаясь скрасить многочасовое ожидание, обо всем: от снова взлетевших цен на десять раз отравленную китайцами, но все равно покупаемую амурскую рыбу, до перспектив третьей мировой войны и теорий квантового рынка, да, попадались и такие.
Первый этаж Терминала внутренних авиалиний, 13, 14 и 15 кассы оказались забиты под завязку, уж очень сильно народ мечтал, похоже, свалить из Хабаровска. В окна громадного зала с шумом бился ветер, диспетчер монотонным голосом объявляла прибытие и вылет рейсов каждые пятнадцать минут, в соседней закусочной кока-кола, пепси, пиво, кетчуп и китайская лапша чередовались с бегающими по столикам  тараканами, попсовыми хитами из старых колонок, недовольным вялым матом нефтяников, ждавших свой рейс целой партией и ароматами свежих беляшей, сделанных неизвестно из чьего мяса. По стенам развесили фотографии с видами города, возле касс торчали ларьки с сувенирами, по выщербленным желто-серым плитам пола стучали каблуки женских сапог и скрипели колесики чемоданов. Две из трех касс вздумали закрыться на обед в 11 часов утра.
-Странно, что я вообще сюда приехал,- энергично втолковывал высокий мужчина в пальто своему соседу, в красной куртке, с одной только спортивной сумкой. - В разгар метели заказать такси оказалось почти нереально. Те же службы, что продолжали принимать заявки, подняли расценки.
Вообще мне страшно не нравится то, к чему приходит сейчас хабаровское такси. Не уверен, что большинство, но по крайней мере значительное количество служб превратились в свое рода биржи (та же «Столица ДВ»), на которых водители-фрилансеры принимают только те заказы, которые их устраивают в данный момент времени. В итоге короткие поездки по центру, особенно в часы пик, просто игнорируются даже при наличии свободных машин по соседству, а диспетчер не может не только указать время ожидания, но и вовсе гарантировать выполнение заказа. Ну и зачем такой сервис, спрашивается? Сами назначили расценки, но работать за них же не хотят… После этого суждение, мол, сейчас целесообразнее отказываться от личного автомобиля и придомового подземного паркинга, кажется мне далеко оторванным от реалий. Я уже молчу про то, что нередко таксуют, извините, молодые идиоты на мощных заднеприводных машинах с лысоватой резиной, что, однако, не избавляет их от привычки лететь на 80 километрах в час по обледеневшей колее на красный сигнал светофора.  Мне такой уникум сегодня и  попался, думал, не доеду. Подозреваю, что дожить до двадцати пяти ему будет очень непросто.- Соседу рассказ про такси, похоже, надоел до чертиков, он вежливо кивал, ухитряясь в то же время листать в телефоне фотографии с собой на переднем плане и вполне приличным сомом рядом. Озерная рыбалка под Новый Год дешевеет,  народ перемещается на реку.
-Да, кстати, мы же так и не познакомились,- спохватился вдруг недовольный таксистами, и протянул соседу руку.- Сергей, менеджер по продажам.
-Игорь,- отозвался любитель рыбалки,- работаю на кабельном заводе. Извините, мне, кажется, жена звонит.
-А, конечно,- вздохнул Сергей. Сосед, воспользовавшись нехитрым приемом, на пару минут отвязался от болтливого попутчика, но в том и подлость очереди – из нее нельзя выходить, поэтому просто исчезнуть он не мог и вынужден был делать вид, что разговаривает по телефону.
-Лена, не забудь цветы мои полить,- сзади хорошо одетая женщина лет тридцати оживленно кричала в свой смартфон, пытаясь перебить шум, царящий вокруг.- И своди Ярика к доктору. Что? Он опять нахамил учительнице?! Черт, Лена, мне, что, надо опять срываться и ехать к вам, я уже в аэропорту, мне некогда! Дай сюда Данила, алло, Данил? Что происходит, я же просила пойти на собрание в школу? Ну и что, что ты там был, Ярик опять хамит! Он уже пришел, пусть подойдет! Ярик, - взахлеб затараторила она,- так нельзя говорить учительнице! Что значит, тебе без разницы, как ты смеешь разговаривать с матерью?! Яр, Ярик, не бросай трубку! Черт! – она раздраженно тряхнула головой,- ты представь, Ань, он опять сказал этой старой дуре, что она его задолбала, а Данька его похвалил, прикинь! Видите ли, в сыне прорезается характер. А мне потом опять, что ли, конфеты училке тащить, грехи замаливать?
-Алка, да не парься ты, Данька сам разберется, а мы с тобой побалдеем без проблем.- отмахнулась ее спутница, внимательно разглядывая себя в темном экране телефона. –В кои-то веки выберемся куда-нибудь.
Тут к очереди подлетела опоздавшая парочка, они попытались вклиниться поближе, но были, естественно, посланы подальше, в самый хвост.
-Нет, ну люди, блин! – крикнул парень,- это наши места были, я за вами, девушка, занимал, между прочим!
-Вы полчаса назад занимали, - оправдывалась девушка, скорее всего, студентка, -а тут такой конвейер.
Одна из касс открылась, очередь медленно поползла вперед. Мимо всех протиснулась женщина с большой сумкой, из которой торчали заботливо завернутые в полиэтилен саженцы непонятного происхождения.
-Секунду, народ, мне только билет сдать,- дойдя до кассы, она зависла там минут на десять.
-Вообще наглеж, а? – зашипел кто-то, - Билет она сдает. Корова!
-На себя посмотри! – откликнулась тетка, видимо обладавшая чувствительностью сейсмографа. –Эй, - это уже к кассирше, - вы мне пятьсот рублей верните.
-Я вам оформила возврат, вы его оплатили!
-Я оплатила, сдала вам восемьсот, сдачу верните. – наступала тетка, угрожая затянуть очередь еще минут на сорок.
-Обалдели совсем, нате вашу пятихатку, не задерживайте людей! – Кассирша недовольным жестом швырнула тетке деньги, как надоедливой собаке швыряют кость, слышно было, как она заговорила в микрофон со своей напарницей, матеря чокнутых пассажиров, на красную от раздражения тетку злобно пялилась половина авиавокзала.
Очередь медленно двигалась вперед, многие, забив места оставленными сумками, отбегали в закусочные, взять себе немного холодно пива или колы, самых дешевых напитков, кто-то, поняв, что счастье купленного билета улыбнется нескоро, прочно обосновался у стойки небольшого бара. Билеты в этот раз не удалось забронировать заранее, из-за перегруза рухнул сайт аэропорта, третий раз за месяц, и народ бесновался теперь, не зная, куда себя деть.
-Мама, я писать хочу! – звонко верещал ребенок лет трех, сидя на руках матери, которая одновременно пыталась обмотать скотчем увесистую сумку.
-Мы же уже были в туалете,- недовольно отозвалась она.
-Я опять хочу! – и бросив все, женщина вынуждена метнуться к выходу на взлетные полосы, там же и выход в туалеты. Много маленьких детей в очереди, устав глазеть на снующих взад-вперед злых дядь и теть, заливалось плачем.
-Ну что с тобой опять?! – не выдержав, заорала какая-то девушка на свое чадо, тот, поняв, что на него обратили внимание, завизжал еще сильнее, пока мать с размаху не хлестнула его по губам, отчего вопль поднялся на пару сотен децибел.
-Нет, ну оборзела, так на ребенка кидаться! – закричала очередная женщина, размазывая щедро нанесенный и потекший в духоте зала макияж.
-Ты ко мне не лезь, поняла! Он меня достал! –молодая мамаша раздраженно полезла в карман за сигаретами, мрачно глядя на соседей.
Елка в центре зала и нарядная мишура по прошествии трех часов ожидания довела до ручки абсолютно всех. Бесила гирлянда, мигавшая постоянно на разные лады и идиотская музыка из колонок на весь зал. Какой-то мальчишка теребил мать за пальто, требуя купить ему сувенир из ларька, мать его игнорировала, что-то высматривая в телефоне. Неугомонная тетка из очереди с осуждением набросилась и на нее, тушь у нее на лице пошла разводами, превратив женщину в приспешницу графа Дракулы, мальчишка с нескрываемым интересом изучал ее красный от помады рот, пока она переругивалась с его матерью. Очередь с готовностью подключилась к просмотру гастролей бесплатного цирка.
-Задолбали! – проворчал какой-то мужчина,- С утра машину пока откапывал да прогревал, чуть не околел, теперь  тут мозг выносят.
Самолет вылетал в 14:30, на красных часах на стене было уже 13:40, оставшиеся в очереди откровенно бесились, как сельди в бочке. Купившие билеты счастливчики мерзли у выхода на взлетные полосы, зажимая уши, чтобы не слышать гула и грохота взлетающих и садящихся самолетов на фоне продолжающегося завывания метели. Радио в закусочной предрекло новое похолодание, загрузившиеся колой и пивом заняли туалеты, народ рассосался от ларьков, перекочевав к окнам, там было немного прохладнее. Закупоренный герметически зал превратился уже в сауну, только на входе людей обжигало давящим холодом. В окончательное бешенство народ привел парень, тащивший на себе большого белого плюшевого медведя с красным вельветовым бантом.
-В Москве мало игрушек, что ли, тебе ее отсюда тащить надо?
-Это не игрушка,- обиженно отозвался парень,- это медведь. Дочка попросила привезти, она таких никогда не видела.
-Еще скажи, у нее безделушек нет, блин,- заржал мужчина.
-Вам какое дело? – вскипел парень.- У меня дочь с рождения в больнице, ей два годика только, она меня три раза в жизни видела, понял! – он подскочил к мужчине, почти прижав того к стене. –Она больна сильно, понял, ты, пьянь! Ей нужны только стерильные игрушки, этого медведя в карантине будут неделю держать!
-Кто пьянь?! Ты что себе позволяешь, дебил?! –мужчина резко ударил парня по лицу, тот отшатнулся, вытирая кровь с разбитой губы. Их быстро разняли, дружки увели мужика к барной стойке, загладить проблему. Парень, купив билет, прижал к себе своего медведя, как главное сокровище, недовольно сверля глазами переполненный зал, в котором до него никому не было никакого дела. Кассу уже осаждала группа каких-то парней.  Диспетчер механическим голосом объявляла отмену рейсов, люди с тревогой вслушивались, ожидая услышать, что сегодня им никуда не лететь. Метель уходила за Амур, но стихать пока не собиралась. 
2.
Теперь давка началась у стоек регистрации, где билеты спешно обменивали на посадочные талоны. Самолет вылетал уже через двадцать минут, времени на улыбки и пожелания счастливого пути не было. По громкой связи раз пять повторили время посадки на ближайший рейс Хабаровск-Москва, куда и рвались измученные духотой и спешкой люди. Отменили еще несколько рейсов, два самолета кружили над аэропортом, не сумев зайти с первого раза на посадку из-за сильного встречного ветра. Пока оформляли багаж, парень с плюшевым медведем влип в очередную перепалку.
-Это не ручная кладь, отправьте игрушку в багажное отделение,- резко выговаривала ему нервная девушка, руководившая распределением вещей.
-Вы не понимаете, я должен держать его при себе,- парень вымученно улыбнулся,- меня дочка встречать будет, в спецмобиле, полторы недели добивались разрешения, вы уж извините.
-Мы не  можем менять правила, освободите очередь!
-Ну девушка, ну имейте совесть, ребенок же хочет увидеть свою игрушку, ее потом увезут сразу же, ну вы поймите!
-Хорошо, - девушка быстро оглянулась на напарника, тот как раз намеревался улизнуть в курилку, - оставьте себе вашего зверя.
Таможенный контроль засек женщину, торопливо подправлявшую испорченный макияж уже в третий раз, жара сводила ее попытки на нет. Ее увели по красному коридору, попросив предъявить декларацию на большие гранатовые серьги.
-Черт, это мои вещи, мне их муж подарил! – привычно начала возмущаться она.
-Катерина Дмитриевна Валькова,- таможенник глянул в ее паспорт,- у вас при себе нет декларации на эти серьги, а на них, сами понимаете, не написано, что вам подарил их муж. Нужно заполнить форму, так что мы вас ненадолго задержим.
-Но у меня самолет вот-вот взлетит! – не унималась она, окончательно вспотев и попросив разрешения снять шубу, Валькова рухнула на предложенный стул, обмахиваясь поданным ей листом бумаги как веером. Таможенник быстро что-то писал, не обращая на нее внимания.
Женщина на паспортном контроле поймала любителя подледной рыбалки.
-Игорь Андреевич Крымов, так?
-Да,- торопливо отозвался он, переминаясь с ноги на ногу.- В паспорте неверно указан город –Хаборовск, допущена опечатка, вам придется пройти со мной.
-Я, - он всмотрелся в свой паспорт, словно видел его впервые в жизни,- я не замечал раньше. Но это точно мой паспорт, я и раньше с ним летал.
-Хорошо,- сотрудница контроля  близоруко прищурилась,- тогда для проверки ответьте на пару вопросов. Ваше место рождения?
-Город Петропавловск-Камчатский,- без запинки ответил тот.
-Место жительства?
-Хабаровск.
-Дата рождения?
-17.03.1981.
-Можете идти, - она вернула ему документы, - советую побыстрее сменить паспорт.
Тот, подхватив чемодан, помчался в зону личного досмотра, на ходу кляня всю службу безопасности аэропорта.
Перед стационарным металлоискателем, Сергей, жертва таксиста-лихача, обратился к сотруднику, осуществлявшему личный досмотр.
-Извините пожалуйста, у меня нет при себе металлических предметов, но сейчас запищит мой кардиостимулятор, такое дело, я прошу вас не останавливать меня.
-Предъявите документы,- безразличным тоном отозвался сотрудник, сверяясь с часами, тот быстро подал паспорт, посадочный талон и билет.- Пройдите сквозь металлоискатель.
Прибор взорвался писком, Авдеев виновато покосился на сотрудника, тот кивнул, пропуская его.
-Первый раз попался нормальный пассажир, объяснивший ситуацию,- вполголоса проговорил он напарнику, свободному пока что и пьющему кофе у ближайшего автомата,- а то, как в прошлый раз металлоискатель чуть не вырубился на тетке с железными штифтами в челюсти, а она молчала, как партизан на допросе.
-Да уж,- отозвался напарник, попутно сидя в Контакте и просматривая ленту новостей.
До взлета оставалось уже меньше десяти минут, когда пассажиры нестройной толпой вылезли в метель, к стоявшим самолетам . Автобус, который должен был их отвезти, намертво забуксовал в снегу, распаренные духотой аэропорта люди выскочили на мороз полураздетые, маленькую девочку от холода и волнения затрясло крупной дрожью, она еле поспевала за остальной толпой. В посадочных талонах был указан рейс, люди нетерпеливо вертели головами в поисках своего лайнера. Он стоял довольно далеко, чтобы до него добраться, пришлось продираться сквозь пронзительный ветер по колено в снегу, невозмутимый обычно Авдеев в голос ругал техперсонал аэропорта, дававший знать о своем существовании только забуксовавшим снегоочистителем. Самолет теперь уже возвышался над ними громадной белой махиной, практически невидимой из-за бьющего в лицо снега и ветра.
За час до отлета в аэропорт приехал и Леонид Журавлев, довольно грузный мужчина лет тридцати пяти, начинающий лысеть, но тщательно скрывающий это.  В сегодняшнем рейсе, контрольном полете SU 1711 Хабаровск — Москва он был назначен проверяющим. Еще за двести метров он завидел в закусочной старого приятеля, и по совместительству командира рейса, подкрался к нему сзади и хлопнул по плечу.
-Привет, великий певец, - ехидно проговорил он.- Пришлось отменить концерт?
-Леня, не начинай,- отозвался тот, торопливо доедая теплый суп, который ему пришлось ждать минут пятнадцать и попутно недовольно косясь на бегущего по противоположному краю столика таракана. –к твоему сведению, меня вообще из отпуска вызвали, Нинка обещала убить, за то, что я не бываю с детьми.
-Стас, а за Леську она тебя еще не убила, а? –Журавлев насмешливо фыркнул. –Небесное начальство порешило, вот тут у Стаса Михайлова есть двое детей, жена есть, еще и потрясающая женщина есть, настоящий режиссер-постановщик, он тут как сыр в масле катается, надо его из отпуска выдернуть, пусть полетает по морозу, только и всего! А со мной опять прокол, я, старый холостяк, вынужден покинуть мою Несси из-за контрольной проверки. Вот где несправедливость.
Полный тезка Стаса Михайлова только отмахнулся, морщась от слишком горячего чая.
-Опять бурду подали раскаленную, - пробормотал он себе под нос,- должен же ты проверить, вдруг я стюардесс в туалет заманиваю. Кстати, меньше корми свою Несс, она и так боксер, куда ей дальше.
-Собачья душа – потемки, - флегматично резюмировал Журавлев. –А где, кстати, остальной народ? –Это он  спрашивал, направляясь следом за Михайловым через служебный проход на досмотр.  На металлоискателе уже успела застрять сумка второго пилота Горина, высокого черноволосого парня, торопливо натягивавшего слегка помятый форменный китель, и  вполне оправдывавшего свою фамилию постоянными неувязками с начальством.
-Ну Борисыч, ну ложка у меня там, утром йогурт ел, больше в холодильнике нет ничего, запихнул в первую попавшуюся дыру, забыл. – изливал он душу сотруднику контроля,- она и пищит.
-Вы карманы проверьте, у Лехи там кокаин тоннами хранится,- ехидно изрек Журавлев, поймав недовольный взгляд Горина. В прошлый вылет тот, живший в одиночестве на съемной квартире, ухитрился готовить себе на завтрак пироги, одновременно одеваясь и опрокинуть стакан муки себе на колени. Полчаса служба безопасности пытала Горина, выясняя, что за белый порошок у него остался в карманах и на рукаве рубашки, чуть дело не завели за перевозку наркотиков.
Потом их прогнали через медкомиссию, где разрозненный экипаж собирался по частям. На процедуре измерения давления обнаружили старшего бортпроводника Смоляренко, крепко сбитого парня с неподдающимися расческе волосами в стиле ирокез, травившего анекдоты про приключения Вовочки. В исполнении Сашки над плоскими шуточками угарал весь экипаж, так что ему хотели даже выдать приказ, чтобы не слишком блистал остроумием во время полета и не отвлекал нормальных людей от работы.
-Что, Сашок, тебя наконец-то отстранили от полетов? – с надеждой спросил Горин, хитро сверкая острыми черными глазами.
-И не надейся, Леха, я здоров как бык, в отличие от тебя с твоими заскоками, это ты же у нас наркоман! – парировал Саша.
-Блин. –Прозвище обещало приклеиться к Горину надолго, его уже и невеста замучила. Неделю назад, на вечеринке, по случаю грядущего отпуска, устроенной у компанейского Лехи дома, девчонки его размалевали черной подводкой, напоследок припудрили, пока он спал после пляски с шампанским, приятелем Кречетовым, штурманом чартерного рейса и драк с хозяйкой квартиры, сущим божьим одуванчиком если дело не шло о буйнопомешанном постояльце. В этом случае Ангелина Сергеевна превращалась в нового терминатора, разговаривая с как-то побившим ее чешский сервиз Гориным подчеркнуто вежливо и требуя с него денег наперед. Утром, как обычно не удостоив своим вниманием зеркало, довольный Горин отправился на встречу с домохозяйкой, Кречет потом говорил, что дикий вопль старухи, увидевшей смерть вместо старшего лейтенанта, услышал весь подъезд, пока Ленка невозмутимо улыбалась с видом полной непричастности к изгнанию жениха из квартиры. Ангелина взяла его обратно, с кучей условий, прослушав которые обычно очень легко взвинчивающийся Горин только вежливо улыбнулся и ушел к себе, сразу же врубив на полную громкость свои любимые автогонки и напрочь забыв про домовладелицу.
-Леха, надо было тебе зарядник от телефона посеять и вытащить потом из кармана, тебя бы террористом называли.
-Да иди ты, - проворчал Горин.- Самое обидное, что у меня тогда пироги подгорели, даже поесть не удалось.
-Леха, судя по твоему виду, поесть тебе не удается никогда. Ленка, что, не следит за твоей персоной?
-Следит, еще как, - вздохнул тот.- Три часа с ней в магазине был, мне рубашку выбирали, я ее в глаза толком и не видел. Только Ленкины глаза.
-Вот ты романтик, Горин, - засмеялся Сашка,- одни глаза на уме.
-Я последний романтик,- гордо усмехнулся тот.- Тебе не понять, закоснелый реалист!
-Тихо вы, нам еще на рейс чекиниться,- оборвал приятелей командир, уже распечатывавший полетное задание, пока Журавлев читал карту запасных аэродромов. В брифинговой комнате после регистрации на рейс из ниоткуда, вернее из закусочной, объединявшей людей, возникли две бортпроводницы сегодняшнего рейса, Лена и Надя, летавшие вместе уже девятый раз, больше чем все остальные. Горин, изо всех сил демонстрируя галантность, подлетел к Лене, своей без пяти минут невесте, которой по этому случаю соболезновала половина Аэрофлота, зная о патологической невезучести горе-наркомана с мукой. Тем не менее Леша планомерно штурмовал неприступную крепость все девять полетов их знакомства, начав с конфет и закончив кольцом прямо перед очередным вылетом. Не подозревавший о положении дел Журавлев теперь изумленно уставился на Лену, слегка округлившаяся фигура которой не оставляла сомнений.
-Крутикова, - протянул он, припомнив обязанности проверяющего,- тебя, кажется, можно поздравить. Но я что-то не помню, чтобы беременным стюардессам разрешали полеты, Леха, твой недосмотр?
-Виноват, товарищ командир, - отозвался тот,- крайний рейс летит, потом поженимся и я ее дома запру.
-Вот, я всегда говорил, что у него заскоки,- пропел Лене на ухо Сашка,- надо было меня выбирать, я надежный!
-Надя, уже давно обладавшая всеми правами на Смоляренко, покосилась на беднягу начальника так грозно, что он отшатнулся от Лены со скоростью звука, Горин затрясся от смеха.
На заваленном снегом перроне самолет Горин осматривал минут десять, сгинув в белой мгле, пока командир готовил кабину, потом они поменялись местами, теперь в самолете уже отогревался Леша, отчаянно скрежеща зубами,  быстро заполняя кучу документов и в очередной раз сверяя маршрут. Лена с Надей, пользуясь случаем, делали селфи в салоне, осмотрев его на два раза, по регламенту. По телескопическому трапу на борт уже поднимались пассажиры, которых встречала улыбающаяся Надя.
-Добро пожаловать на самолет компании «Аэрофлот», мы гарантируем вам приятный и безопасный полет, - машинально говорила она тщательно вытверженные слова, привычно улыбаясь. –Прошу садиться согласно купленным билетам.
Одной из последних на трап взошла маленькая девочка, следом за ней женщина.
-Извините, - окликнула она улыбающуюся бортпроводницу,- последите за ней, пожалуйста, она к папе летит, в Москву, одна, боится. Ее место у окна, она вам талон покажет.
-Да, конечно, спасибо.- Надя наклонилась к девочке, примерно семи лет. Шапку та сняла, оставшись со смешными белыми школьными бантиками в волосах. –Как тебя зовут?
-Таня, - проговорила та, прижимая к себе игрушку, маленькую куклу.
-Пойдем, Танюш, - Надя протянула руку, но девочка резко отшатнулась, расширенными от страха глазами глядя внутрь огромного самолета.- Не бойся, все хорошо,- девочка вся дрожала и упорно мотала головой. За спиной Нади возник Смоляренко.
-Саша, тут девочка боится заходить в самолет, одна к папе летит,- Надя умоляюще посмотрела на старшего бортпроводника, тот кивнул.
-Одна летишь? –бодро спросил он.- Ничего ты смелая, я в твои годы на улицу один выйти боялся, тебе гордиться надо, а не бояться, правда,- он замялся, не зная имени девочки.
-Таня,- шепотом подсказала бортпроводница.
-Танька значит, - отрапортовал он, - красивое имя. –Девочка покраснела.- А это у тебя кто?
-Моя кукла, - гордо ответила та, - Дашка.
-Гм, по-моему, Дашка сильно трусит, надо подать ей пример, и кроме тебя сделать это некому,- Смоляренко серьезно посмотрел на девочку, словно делая ее ответственной за миссию, она, поняв его, осторожно вошла внутрь самолета, двери сразу были заблокированы.
-И ты боялся в семь лет выходить на улицу? – Надя толкнула приятеля в бок.
-Да я в семь лет на каратэ ходил, весь двор дрейфил,- гордо ответил Саша, вскинув голову. –В милицию вызывали, чуть на учет не поставили после одной такой драки.
-Ой, молчи уж, герой! – парировала Надя.
Минут семь самолет буксировали к взлетной полосе, убирали конусы, державшие его на месте, отгоняли телетрап.
В кабине пилотов самолет уже готовили к взлету. Для проверяющего Журавлева нашли только откидное кресло между первым и вторым пилотом, куда он еле влез и теперь недовольно пыхтел, поглядывая на поджарых Горина и Михайлова, устанавливавших двигатели на взлетный режим. Взлетную полосу только что прогрели и очистили от снега, самолет вырулил на нее, корпус равномерно задрожал. В салоне Авдеев вжался в свое кресло.
-Что с вами? – спросила сидевшая рядом Валькова, успевшая все же разобраться с декларацией и попасть на рейс в самый последний момент. Он с усилием повернул голову, натужно улыбаясь.
-Ничего особенного, просто боюсь взлетать. Сам полет нормально, а вот сейчас.- Самолет задрожал сильнее, Сергей почувствовал, как по лбу текут капли пота. Женщина осторожно дотронулась до его руки.
-Не бойтесь, все хорошо.- Он кивнул и быстро закрыл глаза. Через два ряда от него Таня испуганно приникла к сиденью, изучая инструкцию на случай аварии, вложенную в сетку спинки противоположного места.
Бортовой компьютер рассчитал взлетную скорость. Командир, уже в наушниках, отдавал распоряжения второму пилоту по СПУ
-Закрылки и предкрылки в расчетное положение. – Горин приподнялся, выполняя приказ. Самолет слегка замедлился.
- Рейс SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER  запрашивает разрешение на взлет.- четко проговорил Михайлов, не отрывая взгляд от монитора компьютера. В наушниках зашелестел голос авиадиспетчера.
- Рейс SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER   взлет разрешаю, полоса 36/18. Удачного полета.
-Спасибо. –Командир отпустил тормоза колес, самолет начал контрольный разгон,  держа машину строго вдоль оси ВПП, не допуская поперечного смещения самолёта. Особенно это было важно сейчас при боковом ветре. До определённой скорости аэродинамический руль направления был  неэффективен и руление происходило путём притормаживания одной из основных стоек шасси. После достижения скорости, на которой руль направления становится эффективен, управление производилось рулём направления. Передняя стойка шасси на разбеге как правило заблокирована для поворота. Как только взлётная скорость была  достигнута, Михайлов плавно отклонил штурвал на себя, увеличивая угол атаки. Нос самолёта приподнялся, а затем и весь самолёт оторвался от земли.
-Убрать шасси. Убрать выпускные фары и постепенно убрать механизацию крыла.
-Шасси убраны.- доложил Горин. –Выпускные фары убраны, проводится уборка механизации крыла.
Через несколько минут самолет достиг высоты перехода 300 метров, зависнув над заснеженным аэродромом, Михайлов установил стандартное давление 760 мм, Горин перевел двигатели в номинальный режим. Боинг развернулся над аэродромом и начал постепенно набирать высоту.
-Давай манифест, командир,- проговорил Журавлев, Михайлов вздохнул, включая микрофон.
-Уважаемые пассажиры! Вас приветствует командир воздушного судна, капитан Станислав Михайлов,- он строго оглянулся на хихикающего Горина, который одноименного певца терпеть не мог, предпочитая хард-рок всей музыке мира. –второй пилот, старший лейтенант, Алексей Горин. Вы находитесь на борту рейса SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER, мы желаем вам приятного полета и гарантируем вашу безопасность. Спасибо! – Сняв наушники, он повернулся к Журавлеву.- Ну все, Леня, пять минут, полет нормальный, время 14:45, взлетаем с опозданием на 10 минут из-за метели.
В салоне старший бортпроводник проводил инструктаж, втайне поглядывая на ухмыляющуюся Надю. Грачев, поудобнее пристроив на соседнее пустое сиденье своего плюшевого медведя, углубился в изучение новостной ленты в Контакте, многие включили наушники, кто-то уже поудобнее откидывал кресла, чтобы проспать предстоящие восемь с половиной часов полета. За бортом самолета мутная ледяная белая мгла смутно пронизывалась спрятавшимся в облаках солнцем.
3.
Таня Зайцева, впервые отправившаяся в этом году в первый и самый лучший класс, временами боязливо косилась на иллюминатор, задернутый плотной серой пластмассовой шторкой, двигавшейся так прикольно –вверх-вниз. Приподнять ее она опасалась, но любопытство взяло верх, девочка осторожно выглянула наружу и задохнулась от восторга. Самолет, глухо гудя, летел среди сплошного серого тумана, в котором маленькими смерчами кружились миллионы снежных хлопьев. Прямо от окна Тани угадывалось свинцового цвета крыло железной птицы, и там же смутно мерцал далекий рыжий огонь мерно работающего двигателя. Самолет не качало, он шел, как автобус по бетонке, но девочку все равно временами начинало мутить, и огненные всполохи посреди снежной пелены ее пугали. Белая махина медленно продиралась сквозь громадное  пуховое одеяло небесной канцелярии, оказавшись маленькой песчинкой на просторах неба. Под крылом самолета угадывалась далекая белая земля, промелькнула, почему-то очень волнуя сердце, темная полоса какой-то большой реки, дальше пошли черные волны тайги, полузаваленной снегом. Позади осталось так хорошо видневшееся еще десять минут назад море, уходившее за горизонт, темно-фиолетовое штормовое море, куда, скрывшись под синим льдом и снегом, нес ленивые холодные воды Амур. Таня деловито расчесывала продававшейся в наборе кукольной расческой волосы своей Дашке, томно смотревшей на нее нарисованными глазами принцессы Барби. Точно так же расчесывала ей волосы мама сегодня утром, давая последние указания, как вести себя в самолете, а за окном была амурская протока и серые многоэтажки Индустриалки, где всегда так грязно, скучно и не с кем играть в сырых пустынных дворах, забитых машинами. Девочка вечерами возвращалась из школы одна, пока мать, медсестра в больнице, дежурила очередную смену, и старалась идти как можно быстрее, в соседнем подъезде жил собачник, выгуливавший своего кавказца без намордника. Мать ругалась с ним, когда один раз собака едва не сорвалась с цепи, но он в ответ пригрозил подать на них в суд, и с лаем за стенкой и страхом идти в школу пришлось смириться. Таня помнила, тогда от собачника, Владимира Ивановича, кажется, густо разило перегаром и дешевым табаком, а громадный пес бесился в квартире, за плотно запертой железной дверью. Там было душно и грязно, зато, говорила она себе, скоро ее заберет папа, на целых две недели и она наконец-то получит давно обещанного пластмассового Санта-Клауса, как в кино. Таня внимательно смотрела на Дашку и та согласно кивала большой головой, обрамленной светлыми волосами, подтверждая мысли девочки.
Компания парней, начавших празднование дембеля уже в аэропорту, через пятнадцать минут распила вторую бутылку, в салоне загремел нестройный смех, Лена подлетела к ним.
-Девушка, а познакомиться можно?- приветливо осклабился один из парней, весь в веснушках, Лена невольно поежилась.- Меня вот Женя зовут, можно Жека, это Ваза, он художник, но нам лень звать его Айвазовским, это Люци, он сатанист, за это и выгнали с армейки…..
-Извините, не могли бы вы вести себя поспокойнее, -укрывшись дежурной улыбкой, скороговоркой произнесла она,- пассажиры нервничают.
Второй парень, Люци, державший на коленях гитару в чехле, заволновался было, но  Жека бесцеремонно отпихнул его вглубь сиденья.
-Не вопрос, красавица, - улыбаясь щербатой улыбкой, и прищурившись, как на ярком солнце, проговорил он, - ваши зеленые глаза меня пленили, и я покоряюсь.
-Спасибо. –Лена, сдерживая усмешку, вернулась на кухню к Наде, готовившей тележку с напитками.
-Приставал? – ухмыльнулась та,- Скажи Лехе, он из него котлету сделает, как обещал.
-Не говори ты ему, он вообще бешеный, стоит кому-то до меня дотронуться. –ответила явно гордая и довольная Лена, - ко мне теперь даже мой собственный кот подходить боится!
-Он у тебя еще не сдох, пока ты в рейсе?
-Соседка присматривает. Я хотела оставлять кота Лешкиному другу, он по соседству живет, но они там такие вечера мутят, от Васьки ничего не останется. Да и Ангелина терпеть не может животных, у нее же там  идеальная чистота. Была, до Лехиного приезда.- Лена тихонько захихикала.
В кабине пилотов, пока Журавлев слушал рок в наушниках, Горин недовольно разглядывал видео камеры наблюдения за салоном.
-Стас, ты погляди, а! – он оживленно ткнул в монитор пальцем,- к Ленке подкатывает какой-то дембель! Командир, отпусти на пять сек,  я разберусь и вернусь!
-Леша, после твоей прошлой разборки тебя отстранили от полетов, я замучился тебя отмаливать в предбаннике у Гиляева,  а Ленка таскала тебе передачи в СИЗО, так что сиди и не рыпайся! – мрачно изрек Михайлов.
-Горин, ты ведь отличный специалист, но с твоим норовом так и стремишься на нары,- подытожил Журавлев, - а если этот дембель тоже сынок зама начальника ГУВД Воронежа, как в прошлый раз?
-Он не похож на мажора, и он пялится на мою жену,- сухо отрезал Горин. Журавлев недовольно закатил глаза.- почти жену.
-И как она вообще согласилась за тебя выйти? – задал он небесам риторический вопрос.
-Да ну его, с его женами,- отмахнулся Стас, - вы прикиньте, мой Юрка в третий класс пошел, а я его вижу от силы пять раз в год, Нинка на развод подавать хочет, заездила уже скандалами.
-А Леська? – ввернул Леня.
-А ей что, она девка молодая, найдет себе кого нормального, не нищего пилота,- флегматично отозвался Стас. - Юрку жалко, забалует его женская гвардия, еще теща подключится, тряпка из сына выйдет, вот что плохо.
-Нет,- уверенно проговорил Горин,- твой парень нормальный пацан, мамка его не испортит.
-Он, кстати, про тебя спрашивал, когда, мол, дядя Леша опять на шашлыки приедет? –ехидно ответил Стас.- Все, ты дядя Леша, пора кости на солнышке прогревать.
-Это вам пора, - обиделся Горин, - вы тут старики, тридцать пять  разменяли, - он, довольный, откинулся на сиденье, заложив руки за голову,- я вас на восемь  лет младше, какой я вам дядя!
-Правильно, он не дядя, он тетя, - заржал Журавлев, Горин еще раз проклял всех сразу и углубился в заполнение журнала полета. Самолет вошел в полосу турбулентности, корпус слегка тряхнуло, Леня, разжившийся у стюардесс стаканчиков горячего кофе, пролил его себе на рубашку, теперь пришел черед Горина нагло ухмыляться.
-Летайте самолетами «Аэрофлота», прилетите в рай! – проворчал Журавлев, обмахивая брызги носовым платком,- вот это я точно в план проверки запишу, как вы тут издеваетесь над нормальными людьми.
-А Сашка сейчас на кухне девочкам песни поет, стопудово,- мечтательно изрек Горин, - а мы тут в небо пялимся.
-Интересно, когда он Надьку замуж позовет? – переключился сплетник Журавлев на новую тему.
-Когда перестанет бегать за каждой новой парой ног, - отозвался Стас,- и поражать окружающих сногсшибательной красотой из качалки.
-Зря вы на него, он ее обожает,- заступился за друга Горин. –Мы  из-за нее даже как-то подрались…. И из-за Ленки тоже, но это другая история.
-Ты приставал к Наде? – удивленно переспросил Стас.- Ты же Ленку ревнуешь к каждому бревну.
-Нет, я ее в полет брать не хотел, она сначала Лене не нравилась. Ленка же у меня жесть, при ней Ангелина из комнаты не выходит. Да и я тоже.
Грачев нервно листал новостную ленту в Контакте, лайкая все подряд. Белый плюшевый медведь с красным  мягким бантом на шее смотрел на него черными глазами-пуговицами, дружелюбно приобнимая хозяина лапой, парень раздраженно отмахивался. Самолет покачивало, медведь снова вплотную прижимался к нему, как живой, совсем как его крошка-дочь, от этой мысли Грачев улыбнулся было, но тут же резко вздрогнул. Опять заныл рубец на плече, только недавно начавший затягиваться, парень машинально принялся растирать больное место, изредка морщась. Плюшевый медведь покачивал лапами в такт движению стальной машины, сеть то пропадала, то появлялась снова, картинки в Контакте безбожно висли, на лбу Грачева выступили крупные капли пота. В проходе послышалось движение, он поднял голову. Стюардесса, имени которой он не запомнил, с довольно красивыми, чуть вьющимися, каштановыми волосами до плеч и подведенными темно-зелеными глазами, катила тележку с едой, выполняя полученный десятью минутами ранее заказ, мерно постукивая по полу каблуками. Она была беременна, на не очень еще большом сроке, и от этого казалась еще красивее, Грачев невольно вспомнил свою жену, Юлю, в это же время. Он тогда носил ее на руках почти ежедневно, ей это жутко не нравилось, а ему было смешно. Мысль о Юле заставила мозг вывернуться наизнанку, он побледнел, чувствуя, что дрожит всем телом.
-Простите, с вами все хорошо? – услышал он над собой слегка встревоженный голос. Вернувшись в реальность и совладав с собой, он открыл глаза, увидев склонившуюся бортпроводницу. Каштановые волосы нависли над ним, обдавая приятным запахом клубники, ему почему-то вспомнилась мороженая клубника, которую они ели всей семьей в прошлом году, на даче под Иркутском. Грачев глубоко вздохнул, вбирая в себя знакомый запах и знакомое, пусть и чужое, женское тепло. Затем он резким, отработанным движением схватил девушку за кисть руки, вывернув ее, бортпроводница вздрогнула, едва не вскрикнув, он кожей почуял выступившие у нее на глазах  слезы.
-Что вы делаете? – звенящим шепотом пробормотала она, - Пустите, мне больно! – уже громче, как он отметил. Время 17:20, он сверился с часами на левой руке.
-Тихо,- спокойно ответил Грачев, весело глядя на нее пылающими серыми глазами.- Слушай меня, девочка, и все будет хорошо. –Он слегка отогнул карман пиджака, она задрожала, увидев темный  револьвер.- Вот и умница. –Парень встал, по-прежнему держа девушку за практически вывихнутую кисть. Почти одновременно поднялось еще пять человек, Авдеев, Крымов, Жека, Люци и Ваза, все три дембеля. Полусонные пассажиры удивленно оглядывались на столпотворение, не понимая, что происходит. Грачев, подталкивая Лену вперед себя, пошел к кабине пилотов. Крымов пошел к кухне, где остались вторая бортпроводница и Смоляренко.
-Люци, Жека, ко мне,- без выражения приказал он, оба парня молча подошли, на ходу вытаскивая из кобур пистолеты. Похоже, никакого кардиостимулятора у Авдеева, мгновенно насторожившегося и похожего теперь на вставшую в стойку гончую, не было.  Таня, замерев, заворожено смотрела на поблескивающее в желтом электрическом свете оружие. Люци, высокий, немного хромой на правую ногу, парень с рассеченной бровью, заметил ее и вполне дружелюбно улыбнулся, приложив палец к губам. Девочка робко улыбнулась в ответ. Авдеев и Ваза, прикрывая командира, встали у входа в салон, чехол гитары расстегнули, Валькова, сидевшая рядом с Авдеевым, расширенными глазами смотрела на два обреза, извлеченные из чехла. А потом дула посмотрели в глаза ей и остальным пассажирам.
-Не двигайтесь, - скучным тоном проговорил Авдеев, - самолет захвачен.
Грачев остановил Лену у бронированной двери в кабину, уперев ей в затылок пистолет.
-Стучи, они должны открыть! Не откроют – пристрелю,- спокойно проговорил он. Лена, тщетно пытаясь побороть охватившую ее дрожь, кивнула и покорно постучалась в дверь условным стуком. –И улыбайся, поняла?
-Что там? – проговорил Стас, снимая наушники.
-В дверь стучат,- лениво отозвался Журавлев, -Ленка балуется, смотри в камеру. В камере действительно было видно хитро улыбающееся лицо Лены. Стук повторился.
-Открой ей, Леня, и отчитай,- скомандовал Стас.- Нечего использовать сигнал опасности с целью лишний раз полюбоваться на Леху.
-Командир, а кто позади нее? – спросил Горин, Журавлев открыл дверь. Макс Грачев, со все силы ударив Лену по голове пистолетом, швырнул ее на пол и выпустил в на секунду застывшего проверяющего пять пуль обоймы. Стас развернулся, вскакивая.
-Что происходит?! – заорал он, Люци молча выстрелил ему в лицо, командир грузно рухнул, повиснув в кресле. Горин успел выхватить из кобуры пистолет и выстрелить в нависшего над ним парня с белыми от ярости  глазами и рассеченной бровью, но второй выстрелил в него в упор несколько раз, второй пилот упал на пол, рядом с Журавлевым.
Грачев поддержал раненого Люци, у того голова была прострелена навылет, он был мертв.
-Придурок,- сухо сказал Макс, передавая труп Жеке, - капитана грохнул. –Он нагнулся к Горину, приподняв того и сильно тряхнув, парень застонал, приходя в себя. –Слышишь меня?
Горин уставился на того мутным взглядом. В камере наблюдения он увидел, что стрельба разыгралась и в салоне.
-Разворачивай самолет или тут все сдохнут, понял! – все еще спокойно проговорил Грачев.- Мы летим в Мосул.- Второй пилот, еще в шоке, перевел взгляд на дрожащего на полу Журавлева, потом попытался вытащить из кресла обмякшее тело командира.
-Топлива хватит только до Стамбула,- медленно проговорил он.
-Значит сядем там на дозаправку.-  Снаружи послышался шум, дверь распахнулась настежь, Жека, уволокший труп подельника в туалет, еще не успел вернуться, в проходе возник Сашка, Грачев замялся, ощутив опасность, Горин резко дернул штурвал на себя, самолет вывернуло вбок, кабина накренилась, Грачев с трудом удержался на ногах, воспользовавшись этим, Сашка вытолкнул его из кабины, захлопнув дверь. С той стороны по бронированной обшивке защелкали пули, в салоне послышались крики. Сашка машинально посмотрел на часы, 17:25, потом нагнулся к Горину, расширенными глазами глядя, как белая форменная рубашка друга пропитывается кровью.
-Черт! – он выругался, запнувшись об труп Стаса. Журавлев еще дышал, он что-то сдавленно хрипел.
-Сашок, посмотри, у меня глаз вытек или нет еще,- шептал Леня, держась за простреленный висок. Кровь забрызгала в тесной кабине все стены, Сашка ощутил ком тошноты в горле. Горин, кое-как держа штурвал, забыв про автопилот, пытался пережать себе рану на шее. Смоляренко, смутно вспомнив курсы по оказанию первой помощи, ругая себя за растерянность, наспех перетянул рану платком, который мгновенно пропитался кровью. Журавлев бормотал что-то, быстро теряя силы.
-Сашка, возьми мои документы,- шептал он,- паспорт возьми.
-Все хорошо, Леня, все хорошо,- отрывисто проговорил Смоляренко, не зная, что делать.
-Лешка, - он тронул за плечо друга, тот с трудом держался в кресле командира, рубашка на груди покраснела полностью, бортпроводник не знал, что делать с тремя сквозными, он мог только попробовать их перевязать. В салоне снова раздалась стрельба, слышная даже через дверь, Горин выпрямился и оттолкнул друга.
-Пристегни меня, Саша,- попросил он, Смоляренко дрожащими пальцами искал ремни.
-Самолет вести сможешь? –тихо спросил он, тот кивнул, внимательно глядя на Сашку, вцепившись одной рукой в рану на шее, сжимая ее изо всех сил.
-Выйди из кабины, закрой дверь, посмотри, что там. –Это был приказ. Старший бортпроводник молча кивнул, повернулся и резко распахнул дверь, вылетев и мгновенно захлопнув ее.
4.
-Стреляй в формяков! Это авиаслужба. – отдал приказ Авдеев. Ваза, в прошлом тоже Сергей, только Симонов, прицелился и выстрелил в сидящего напротив представительного мужчину, Артема Исакова, владельца небольшой фирмы по перепродаже рыбы, девушка рядом истошно завизжала.
-Парни, что вы делаете?! – закричал летевший в отпуск штурман Игорь Лапшин, закадычный приятель Журавлева. Он попытался встать, но Симонов нажал курок, в лоб летчика впечаталась пуля, он свалился в проходе. Теперь крики уже не смолкали. В салоне появился Грачев, мрачно глядя на трупы и волоча за собой стюардессу, Надю, за коротко обрезанные волосы.
-Крымов где? – раздраженно спросил он. Тот возник на зов.- Почему бортпроводник жив?
-Мы с ним подрались, командир,- Крымов отрыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но Грачев уже выстрелил в своего. Ваза и прибежавший из туалета Жека переглянулись, явно читая страх в глазах друг друга.
-Слабак,- обронил Макс.- Еще формяки остались? – спросил он, оба дембеля рванулись по салону, искать возможных сотрудников служба авиационной безопасности. Аня Снигирева покрепче прижала к себе проснувшегося ребенка, в аэропорту докучавшего всем бесконечными мольбами о туалете. У Аллы Беловой громко, на весь салон, зазвонил телефон, взвинченный до предела Женька резко развернулся на звук, поймав в прицел перепуганное лицо женщины средних лет.
-Мне муж звонит,- пролепетала она,- сын в школе нашкодил…-Женька мечтательно улыбнулся.
-А я так невесте тоже звонил,- пробормотал он,- теперь не позвоню. –Он резко подскочил к ней, дыша в лицо женщины перегаром.- Еще пискнешь, застрелю!
Ваза загнал Надю в женский  туалет, на ходу сдирая с нее одежду и зажимая рот рукой. Под креслом убитого первым мужчины спрятался парень в наушниках, которые он второпях позабыл выключить, и теперь пытался успокоить судорожно трясшуюся Снигиреву под тяжелый немецкий рок. Девушка ошарашено смотрела на застывший на соседнем сиденье труп, светлая обивка кресла пропиталась кровью, очки Исакова были разбиты. Ребенок, которому мать изо всех сил сжимала ротик рукой, бился и извивался, готовясь заплакать в голос.
-Тише, тише,- шептал он,- все будет хорошо,- он сам не верил в свои слова, но надо было хоть что-то говорить. Молчать в дикой тишине салона было невозможно.
-Откуда ты знаешь? – стуча зубами, спросила девушка,- кто ты такой?
-Я ветеринар, - грустно усмехнулся он, - ехал на симпозиум. Представь, даже у ветеринаров бывают симпозиумы.
Аня тихо плакала, уткнувшись ему в плечо, а он боязливо высовывался из-за кресла Исакова, следя за расхаживающими в хвосте салона Грачевым и Женькой.
Лена медленно открыла глаза, и с  трудом привстала на локтях, морщась от боли в затылке. Она машинально провела рукой по волосам, на пальцах остались темные пятна крови. Черт, что происходит? В салоне царила тишина, она осторожно выглянула туда, едва не встретившись с тяжелым взглядом Грачева, кажется, он ее не заметил. Справа, в женском туалете слышались неравномерные стоны и хрипы, временами переходившие в крик. Лена поняла, что у нее не хватит сил заглянуть за закрытую дверь, она встала, держась рукой за стену. Самолет шел неровно, его потряхивало, тряхнуло снова, она еле удержалась, чтобы не упасть, машина выровнялась, но тут же ушла вниз, зарываясь носом в метель. В салоне послышались громкие проклятия Грачева, бортпроводница на ватных ногах побрела по проходу, пытаясь хоть как-то успокоить пассажиров, на ходу вспоминая инструкции на случай захвата.
-Что с нами будет, скажите? –она обернулась, старушка осторожно теребила ее за лацкан пиджака,- скажите нам!
-Все в порядке,- повысив голос, чтобы ее слышали, и стараясь говорить твердо, ответила Лена,- пилот выполняет все требования, мы летим по указанному курсу.
Грачев мрачно ухмыльнулся, увидев вторую бортпроводницу.
-Значит, самолет долетит до Мосула? – иронично спросил он. Лена вздрогнула, так далеко никакого топлива бы не хватило.
-Мы, он,- запнулась она,- мы, скорее всего, сядем в Стамбуле для дозаправки. –В голове Лны образовалась буря: этот человек псих, он ненормальный, никакой самолет не долетит из Хабаровска в Мосул, это нереально. Тем более они летят совсем в другую сторону. Она покосилась на приоткрытую шторку, там по-прежнему бушевал снежный вихрь, стуча о плотное стекло. Черт, она ощутила, как по спине бегут мурашки, неужели вот так и убьют? Нет, нет, мамочка, не надо, это же нечестно!
-Это вам желательнее, чем мне,- сухо отозвался Грачев, - не у меня в самолете бомба, а у вас.
-Это не блеф? – осмелилась возразить Лена, стуча зубами,  тот смерил ее угрюмым взглядом, потом неожиданно усмехнулся, правда усмешка получилась весьма кривой.
-Я похож на шутника? – проговорил он, возвращаясь к своему месту, где все еще сидел плюшевый медведь, весело глядя на соседей. Лена проследила за его взглядом.- Нет, бомба не в медведе, не бойся.- осклабился он,- Можешь отдать его той девчонке в соседнем ряду. –Грачев медленно расстегнул пиджак, Лена увидела темные провода и реле у него на груди, кто-то тихо всхлипнул.
Дверь в кабину пилотов неожиданно распахнулась, оттуда выскочил Сашка, Грачев, мгновенно перестроившись, прыжком подскочил к Лене, развернул ее, как тряпичную куклу, приставив пистолет к ее виску,  парализованная страхом, девушка застыла, боясь шевельнуться. Смоляренко замер напротив, держа пистолет на уровне глаз Грачева.
-И что дальше, лейтенант? – насмешливо спросил Макс,- ты выстрелишь в меня, я прострелю башку ей, мы только обменяемся еще парочкой фигур.
-Ты блефуешь, у тебя уже закончились патроны,- выпалил Саша. Грачев кивнул, не сводя глаз с бортпроводника, он быстро сунул руку в карман и вытащил нож. –Твой ход, лейтенант! – весело проговорил он.
Сашка машинально уставился на часы, 17:27. 
-Оружие на пол! – раздался сзади голос подоспевшего Вазы сзади Смоляренко, тот понял, что окружен. Грачев все еще улыбался.
-Неверное движение и бомба взорвется,- проговорил он.
-Но и ты с ней,- возразил Саша.
-А мне это безразлично, - сухо ответил Макс. Саша бросил пистолет, в тишине оружие с грохотом упало в проход. Грачев отшвырнул от себя Лену, успев ударить ее ножом в живот, та тонко вскрикнула. –Связать этого.- Ваза и Женька молча скрутили Сашку, неподвижными глазами смотревшего на извивающуюся на полу Лену, тщетно пытавшуюся остановить кровь, обиженно глядя в небо. Через несколько секунд она скорчилась на полу и застыла, рядом сидящие пассажиры испуганно шарахнулись, опять замерли, боясь, отчаянно боясь привлечь к себе внимание.   Дальше он смотреть не мог, зажмурившись изо всех сил. –Я полагаю, больше проблем не будет. – Грачев уселся на свое сиденье и снова вошел в Контакт.
-Зачем тебе это надо? – простонал Саша, брошенный в проходе,- Зачем? Тут же невинные люди, 220 ни в чем неповинных людей, они же домой хотят!
-Домой? –Макс поднял голову от телефона.- Даже не сомневаюсь в этом. А ты мне скажи, когда год назад сбили самолет над Синаем, там люди домой не хотели, а? – спросил он дрогнувшим голосом. –Моя жена и дочь домой ко мне не хотели, после операции?! У Вазы с Жекой родственники не хотели домой?! А теперь только и остался, что дурацкий плюшевый медведь, которого я не успел отдать!! Дочка просила, она обожала игрушки, чтоб побольше да пушистее, вот я и купил этого – он тряхнул головой. –А теперь повсюду таскаю его за собой, не могу оставить, не могу спрятать и забыть! Из-за вас!
-Мы-то причем? Вы же просто террористы.- попытался тянуть время Смоляренко. Самолет резко качнуло, он едва не завалился на крыло, черт, что там с Лешкой?
-Заткнись! – нервно ответил начинавший терять самообладание Грачев. –Мы не террористы, мы мстители. Нам не нужны деньги, нам нужна расправа! И ради того, чтобы самолет долетел до Мосула, я готов перестрелять тут хоть всех ваших кур, и мне плевать на последствия!
-Самолет не долетит, нет топлива,- прошептал Смоляренко.
-В Стамбуле вы сядете для дозаправки, а оттуда в Мосул.
-А дальше?- глухо спросил Саша.
-А дальше я прикажу вашему пилоту направить самолет на город, только и всего, - без эмоций ответил Грачев. –Не согласится, взорву бомбу и самолет упадет. Им это будет хороший подарочек, скажи, а?! Ты думаешь, мы изверги, да? – неожиданно пробормотал он.- Мы, когда наших убили, все записались добровольцами в Сирию, год там воевали,- он засмеялся,- одно название, что воевали. Смех один, а не война, туда не лезь, сюда не ходи, а то взбесится международное сообщество! – саркастично прошипел он. -Теперь у меня есть шанс отомстить за Юльку и всех остальных, и я его не упущу. А вашим спецслужбам я не сдамся, офицер не имеет права попасть в плен! – Серые глаза Грачева горели фанатичным огнем.
В салоне висел душный тяжелый запах крови, у пожилых людей, составлявших большинство, начала кружиться голова, кто-то упал в обморок, вывалившись прямо в проход. Доктора на борту не было.
-Можно в туалет? – тихо спросила Таня у патрулировавшего ряды Вазы.
-Сидеть тихо! – заорал он, размахивая обрезом, взбесившись от одного звука чужого голоса. –Ни слова или я открою огонь!
-Ваза, смирно! – прошипел Грачев.
-Пошел ты! – парень вскинул обрез к горлу, - я офицер,- прокричал он,- я не нанимался в твои шавки!! – секунду спустя раздался выстрел.
-Я здесь командир,- отчеканил Грачев замершему Женьке, - и я отдаю приказы. Как тогда, в Ракке, ты понял?! Сейчас то же самое, мы опять в окружении. Мы видим цель и эта цель – смерть и месть!
Женька кивнул, не отрывая глаз от трупа приятеля, который никто не осмеливался оттащить подальше под свинцовым взглядом сошедшего с ума Грачева.  Минуты медленно потекли, зависая в воздухе. 17:35, 17:55, 18:10. Самолет вилял из стороны в сторону, как взбесившийся конь, в тишине можно было слышать вой жуткой метели снаружи, за шумом двигателей. Саша незаметно пытался освободить перетянутые ремнем руки, невольно косясь на часы. Авдеев невозмутимо раскладывал в телефоне пасьянс, Грачев, сделав общее видео самолета, выложил его в Сеть и просматривал теперь комментарии. Таня сильно хотела в туалет, ее знобило и подташнивало, Дашка упала куда-то под кресло и потерялась.
Горин лихорадочно пытался выправить самолет. Автопилот заклинило, когда на приборную панель упал Стас, машина здорово потеряла высоту. Он с трудом смог пережать пальцами рану на шее, пуля застряла там, вытащить ее было нереально. Леша кое-как оторвал полосу от рубашки, перетянув ей шею, перед глазами плыл сплошной красный туман, он едва видел мерцающие огоньки приборов. Сильнее всего боялся, что потеряет сознание, и тогда самолет рухнет в ледяной пустыне сгустившихся снаружи сумерек. Раны на груди уже почти не кровоточили, кровь скапливалась где-то внутри,  он просто заткнул их порванным платком, сейчас времени на себя у него не было. В эфире он слышал равномерные позывные других самолетов, но поблизости тишина. Горин попытался сосредоточиться и вспомнить, какая ближайшая контрольная точка, какой аэродром ближе всего? Он поминутно ощущал, что словно проваливается в кроличью нору, и тогда его окатывало душной волной боли, но он еще мог заставить себя вынырнуть из ватной обжигающей пелены и смотреть на приборы. Где они? Снаружи за серой бурей не было видно ничего, когда же они проскочат эту мглу?! Или у него просто в глазах темнеет и он ничего не видит?! Горин невольно содрогнулся от нахлынувшего страха, черт, только не сейчас, сейчас нельзя терять голову! Стой, соберись! Он переключил СПУ в положение РК-2, в аварийный эфир, по плану полета они должны были сейчас подлетать к Иркутску.
-125 200 Иркутск-Подход,  я  SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER, вы меня слышите?  125 200 Иркутск-Подход,  я  SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER, вы меня слышите? Прошу разрешения на посадку   - говорить было очень больно, он вцепился левой рукой в повязку на шее, сжимая ее, второй держа штурвал. С третьего раза в наушниках затрещал голос диспетчера.
- SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER Иркутск-Подход, взлетная полоса закрыта, нелетная погода. Повторяю: взлетная полоса закрыта. Уходите на ближайший аэродром.
-Иркутск-Подход, у нас попытка угона на борту, самолет захвачен,- прохрипел Горин, сдерживая злость.- нам нужно разрешение на посадку.
- SU 1711, вы выполнили предписанные инструкции? – в наушниках зашелестел другой голос, Горина перекосило от боли, он крепче перехватил штурвал, самолет резко мотнуло.
-Инструкции выполнить было невозможно. 125 200, наш командир и проверяющий убиты, в салоне есть убитые и раненые, мы просим разрешения на посадку! Я, второй пилот, Алексей Горин, прошу разрешения на посадку!
-Вы допустили проникновения террористов в бронированную кабину пилотов? С какой целью? –кажется, с Гориным разговаривал сотрудник службы безопасности аэропорта.
-Нас ввели в заблуждение,- прошептал Горин. –Дайте разрешение, я не смогу долго держать самолет! Черт, дайте мне хоть что-нибудь, хоть какое-то лекарство! –это он почти прокричал, не понимая, что его слышат.
-SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER, сколько вам осталось до аэропорта? –голос диспетчера.
-Семь минут,- Горин посмотрел на мерцающие оранжевым огнем электронные часы на панели. 18:23.
-Не выходите из эфира! – будничный голос диспетчера взорвался в голове старшего лейтенанта.
Сеть уже пестрела репостами выложенного несколько минут назад видео с захваченного самолета, пользователи требовали ответить им, правда это или очередной фейк. СМИ дали указание молчать. В Иркутске в брифинговой комнате закрытого из-за плохой погоды аэропорта спешно совещались.
-Если они не выполнили инструкций, их можно рассматривать как пособников террористов! – горячо доказывал зам начальника аэропорта, Виталий Круглов.
-Они еще выходили на связь? – оборвал его Андрей Геннадьевич Ивлев, командир тренировочного центра пилотов.
-Нет, молчат, и это вызывает сомнения,- отозвался Круглов.- что если это спланированная операция, и неуправляемый самолет может упасть на жилые районы города, это же теракт!
-А с чего им тогда просить посадки? –парировал Константин Зимин, командир службы диспетчеров.- Где логика?
-Пилот говорит неразборчиво, похоже, он тоже ранен,- вклинился в разговор, давно шедший на быстрых и повышенных тонах, диспетчер Важенин, принявший поступивший с самолета сигнал SOS.
-Приказ группе захвата отдан? – спросил Круглов.
-Да, я сообщил капитану Демидкину,- отозвался Ивлев.
-Мы можем рисковать жизнями сотрудников группы захвата и вполне возможно, что зря.- протянул Круглов.
-А 220 человек на борту Боинга вас не беспокоят?! –взорвался Ивлев. –Сейчас самое важное – не прерывать связь с пилотом, нужно дать ему возможность посадить самолет. Потом начнет операцию группа захвата, раз угонщики не идут на переговоры.
-Вы ему верите, Андрей Геннадьевич? – глухо спросил Круглов.- Я считаю, что налицо ловушка или, возможно, террористы контролируют пилота, заставляя его говорить все это.
-Хватит пустых разговоров, господа! – отрезал Ивлев.- Семь минут уже истекли. В небе над Иркутском летит захваченный лайнер, возможно, с бомбой на борту, просящий  экстренной посадки. Виталий Иванович, приготовьте полосу!
-Исключено, они не сядут. Там метель, полоса обледенелая и слишком короткая для такого самолета, они разобьются!
-Дайте сюда связь! – крикнул Ивлев, перехватывая радиотелефон у диспетчера.
5.
18:28. Капитану группы «А» Александру Демидкину доложили о чрезвычайной ситуации: в небе над Иркутским аэродромом захваченный самолет, террористы свирепствуют, уже убито несколько человек. Группа захвата быстро собралась, загрузившись в автобус, по дороге Демидкин разъяснил обстановку.
Когда они приехали в аэропорт, все силы уже были приведены в готовность. Перрон оцепили войска. Погода - хуже не придумаешь: снег, промозглый ветер, градусов двадцать пять мороза. Темно. Седьмой час вечера, но темно, как в погребе. В густо-синем, с оттенком коричневой краски, небе не видно ничего, оттуда сыпется снег прямо в глаза. Аэропорт освещен слабо, огни горят внутри, там, где полосы чартерных рейсов свободны. Самая длинная полоса темная и не освещенная, отсюда видно, что ее здорово засыпало снегом. А под ним лед.
Группа вошла в здание аэропорта в касках, в экипировке, с кейсами. Вокруг полно людей, все таращат на них глаза. Они ни с кем не разговаривают, не общаются... 18:29 – авиатехнику по самолетам и двигателям Боинга Григоровичу позвонил командир 347-летного отряда Васильев, приказав тому приехать в аэропорт, к заходящему на посадку самолету, там убитые и раненые. Григорович помчался в аэропорт, по дороге благодаря судьбу за отсутствие слишком больших пробок. В брифинговой комнате аэропорта отдавали указания по подключению электропитания и сливу топлива с самолета. Если самолет сможет зайти на посадку.
Женька и Авдеев издевались над трупом Лены, обрезая ножницами ей волосы, выдергивая их клочьями. Взвинченные и разозленные, готовые стрелять в любую тень, они распили на двоих очередную бутылку водки и нестройный пьяный смех разносился по салону, в котором поминутно мерк свет. Помехи начались еще полчаса назад, пассажиры боялись шевельнуться, чтобы их не коснулась шальная пуля. Грачев в оргии не участвовал, он с безразличным видом сидел у окна, изредка тихо матерясь по поводу разряжающегося телефона и пропадающей сети. Саше наконец удалось высвободиться, он торопливо оценивал обстановку. Грачев совсем рядом, двое других в хвосте салона, пассажиры там же. Оружие у него отобрали, но и у Грачева только нож.
Самолет снова тряхнуло, внизу показались огни большого города. Сашка резко вскочил на ноги и молча бросился на Грачева, тот, вскочив с места, выбежал в проход, Смоляренко, со всей силы налетев на него, сбил Макса с ног, волоча в хвост самолета, в проходе через три ряда. Авдеев, заметно покачиваясь, попробовал прицелиться, но медлил, боясь попасть в командира. Грачев душил Сашу, тот хрипел, но продолжал бить, почти ничего не видя перед собой. Самолет сильно накренился на крыло, свет потух окончательно, послышались испуганные крики, клубок из двух тел скатился в самый хвост машины. Грачев, полуослепший, весь в крови, нащупал в кармане нож и бил им в мягкое тело, наугад, рыча сквозь плотно сжатые зубы. Сашка прижал его к стене, проламывая Грачеву череп, не замечая собственной крови на полу салона, не слыша плача какой-то девушки совсем рядом. Перед его глазами стоял только труп Лены и громкий хохот пьяных террористов.
-Серега, стреляй! – крикнул Грачев подельникам, патронов почти не было, в полутьме выстрелы прозвучали, словно кто-то на высоте открыл шампанское. Грачев шипел, отбиваясь от кусавшего его слабеющего Смоляренко, его голова впечатывалась в пол, Макс глухо засмеялся и сомкнул на себе контакты бомбы. По салону раскатился взрыв, на секунду многих ослепило, часть обшивки хвоста сорвало и унесло, Грачева и Сашу утащило в снежную черную бездну, откуда со свистом вырывался теперь ледяной воздух, пассажиры прижимались к сиденьям, Валькова схватила громко плачущую Таню, усадив девочку к себе на колени. Теперь уже было ясно, что самолет падал на город.
-Черт! – Демидкин, морщась от ледяного ветра, смотрел в небо, где секунду назад раздался гулких хлопок, осветивший летевший самолет. Словно вспыхнула новая звезда на высоте 2000 метров. Машину почти не было видно, но мерцающий рыжий огонь сомнений не оставлял.- Отряд, приготовиться!
Самолет сильно тряхнуло, Горин вздрогнул, поняв, что на борту был взрыв. Машину повело вниз, он вцепился в штурвал, пытаясь наугад определить размер повреждений. Боинг слушался руля, пока еще слушался,  но слабо сопротивлялся боковому ветру, его постоянно приходилось выравнивать.
- SU 1711, вы меня слышите?! SU 1711 ответьте! – кричал в радиотелефон Ивлев.
Спустя полминуты эфир отозвался глухим голосом.
- SU 1711, аэропорт, где вы? Дайте разрешение на посадку, я ничего не вижу!- Он и говорить почти не мог, дышать тоже становилось труднее, боль с головой накрыла Горина, уже на автомате державшего штурвал.
-Алексей, - пытаясь придать голосу спокойствие, заговорил Ивлев,- Леша, меня зовут Андрей Геннадьевич, вы меня слышите? Включите огни, черт бы вас побрал! – зашипел он, зажимая трубку связи рукой.
-Огни включены, ветер и снег мешают их увидеть,- взволнованно ответил Круглов.
У Горина перед глазами взрывался сплошной поток оранжево-белого огня, он едва различал показания приборов, вжавшись в штурвал, он слышал только далекий спокойный и уверенный голос с земли.
-Леша, осторожно делайте разворот, не направляйте самолет против ветра,- быстро говорил Ивлев, кусая губы от напряжения. Самолет был виден, громадное темное пятно с горящим хвостом, высоко над аэропортом. Горин еле выправил самолет по ветру,  чисто на автомате сделав стандартный 40-секундный разворот, в бок самолета ударил порыв, его заметно снесло с курса, аэродром затих, люди с тревогой, с нескрываемым ужасом вглядывались сквозь завесу снега.- Винт МАЛЫЙ ШАГ, Рк=300-340 мм рт. ст., с предварительным прогревом головок цилиндров двигателя до температуры не ниже 170°С, скорость снижения 160-170 км/ч по прибору.- командовал Ивлев. –Леша, ты видишь датчик температуры?!
-Ничего не вижу, командир,- простонал Горин, почти падая на приборную панель, но еще пытаясь не потерять сознание. Жгут на шее сдвинулся, открыв рану, а времени перетягивать ее снова у него не было. Черт, сколько еще ему осталось терпеть?!
-Спокойно, мы его посадим,- медленно проговорил Ивлев.- Температуру головок цилиндров поддерживать по указателю прибора 160-180°С.
-Выполнено.
- Проверить давление воздуха в основной и аварийных сетях воздушной системы (давление должно быть 40-50 кгс/см2 )
-45 кгс/см2 –откликнулся Горин, тряся головой, чтобы хоть немного рассеять кровавый туман перед глазами. На пару секунд зрение прояснилось, он ясно увидел сквозь метель горящие огни полосы совсем близко. –Скорость 170, командир.
-Выпускай шасси, Леша, садись с первого раза,- бормотал Андрей Геннадьевич, словно на обычной тренировке в пилотном центре. Только там его не колотила крупная дрожь и пот не лился по телу, липкий и противный. В вышине самолет накренился носом к земле.- Леша, штурвал на себя, слышишь?! –не дожидаясь ответа, Ивлев закричал,- 150 метров, выпускай шасси!
В самолете Горин машинально отодвинул защелку крана шасси влево, переводя кран в положение выпуска. Потом он выключил магнето и аккумуляторную батарею, самолет полностью погрузился в темноту. Триммером руля высоты он смог еще сбалансировать самолет, выровняв крен на нос, выпустил посадочный щиток. Самолет падал.
-10 метров! – завопил в наушниках голос снизу, Горин отклонил штурвал на себя,- Вас сносит ветром, Леша, полоса обледенелая, не дергай рули! – Сквозь пробитый хвост со свистом проносился воздух, в салоне стоял дикий холод, крики о помощи, их слышали уже на аэродроме, за ревом двигателей, но помочь не могли ничем. Сквозь буран продирались машины «Скорой», уже ждали пожарные, застыв от ужаса. В полуметре над землей горящий самолет грузно опустился, накренившись на переднее шасси, от сильнейшей нагрузки стойка надломилась и скользнула по льду, самолет резко понесло по льду, снег расплавился под двигателями, машину заносило, уводя с полосы, Горин до отказа отвел штурвал на себя, выравнивая сошедшую с ума махину. Нос самолета на страшной скорости скребло об лед, оттуда вылетали яркие искры, самолет трясло, не выдержав бокового ветра, хвост Боинга надломился, отвалившись и отлетев с полосы в снежное поле. Из салона раздались вопли, снег смешался с огнем, Ивлев кричал в радиотелефон, не слыша никаких сигналов.
Горящий, окутанный дымом самолет остановился в паре метров от конца полосы, зарывшись носом в снег. К нему уже бежала группа захвата, пожарные окатывали почерневший корпус из брандспойтов, огнетушителей, громко сигналили машины «скорой» помощи, скользя на растопленном жаром лайнера льду, отражаясь синими, красными и желтыми огнями в лужах, мгновенно застывавших на ветру. Двигатели были заглушены, Ивлев вместе с техниками бежал по занесенному полю к самолету. При посадке одну из дверей сорвало и отшвырнуло на дорогу, с трудом держась на ногах в проем вышла Надя, избитая, почти теряющая сознание, она выпустила аварийный трап, пытаясь помочь выйти пассажирам. Люди падали на  желтый надувной трап, скатываясь на землю, в руки пожарной команды, врачи в спешке передавали им теплые вещи, от холода многие не могли вымолвить и слова. Ветеринар, весь полет поддерживавший Аню, вывел ее из самолета, она боялась потерять его в толпе и судорожно всхлипывала, вцепившись в сына.  Дрожащую стюардессу подхватил подоспевший Ивлев, она безразличным от шока взглядом смотрела на него, он осторожно тряхнул ее за плечи.
-Все хорошо, дочка,- прошептал он, обнимая плачущую девушку,- все закончилось.
Врачи выносили убитых и раненых, с ними выбежала и Таня, потеряв в толпе Валькову и отчаянно стараясь не плакать от страха. Кругом суетились люди, полоса утопала в море огней, сзади темной громадиной лежал их проклятый самолет, а она никого здесь не знала.
-Папа, - шептала девочка, - папочка.
Таню заметил Демидкин, чей отряд уже осмотрел самолет и вынес трупы предполагаемых угонщиков. Остальных, скорее всего, сбросило в дыру при взрыве.
-Ты кто, кроха? – спросил военный, опустившись на колени перед девочкой,- пойдем к врачам, они тебя в теплое переоденут,- он быстро потащил ее к сверкающим машинам.
На каталках мимо Ивлева, как в кошмаре, провозили тела членов экипажа. Надя, оставшаяся в живых бортпроводница, расширенными глазами смотрела на накрытое черным полиэтиленом тело подруги. Окровавленные, застывшие в неестественных позах тела.
-А Сашка?,- с детской обидой прошептала она, вдруг забившись в руках Ивлева и крича в пустоту.- Сашкаааа!!
Ивлев отвел ее к машине «скорой», куда затаскивали очередного раненого. Командир тренировочного центра невольно вздрогнул, вглядываясь в землистое лицо под кислородной маской.  Надя бросилась к нему.
-Где Саша?! Где он, Лешка?! Что с тобой?!
Врач резко оттолкнул ее и Ивлева.
-Отойдите, тут четыре огнестрельных, поехали давай! – крикнул он вглубь автомобиля. Машина, взревев, понеслась сквозь снег, громко сигналя. Надю подобрали на другую машину, с теми, кто не мог уехать, в аэропорту уже работали психологи. Журналистов к месту аварии не допустили, сектор аэропорта по-прежнему был оцеплен, никаких комментариев никто не давал.
6.
Утром в брифинговой комнате аэропорта сотрудники службы безопасности ждали техников с бортовыми самописцами самолета. Здесь же сидела Надя, которой в больнице наложили швы, она практически сбежала оттуда, согласившись поехать со следователем.
-Я понимаю, что вам трудно говорить об этом, Надежда Анатольевна,- слегка виноватым тоном говорил поднятый с постели в час ночи следователь,- но все же прошу вас, расскажите, что происходило в кабине пилотов.
-Я не знаю,- плаксиво пробормотала выведенная из строя Надя,- Ленку схватили и поволокли к двери кабины, к нам с Сашей на кухню зашел какой-то парень и стал угрожать пистолетом, если мы не подчинимся. Они сцепились, Саша его оглушил, сказал мне сидеть тихо, а сам побежал к двери пилотов, там стреляли несколько раз подряд, потом еще. Потом стрельба началась в салоне,- она закрыла лицо руками,- я ничего не видела, не спрашивайте меня ни о чем!!
-Вы видите, - прошипела психолог  Николаева,- она не может говорить, у нее шок! К чему вся эта спешка, капитан? – вызывающе спросила она.
-К тому,- отозвался следователь Ростин,- что подозревается сговор террористов и членов экипажа. К сожалению, об этом нам никто не расскажет, кроме самописцев, а пока моя задача – отработать все возможные версии случившегося. Я понимаю, что выгляжу для вас зверем, но это моя работа, так что прошу мне не мешать. –Он углубился в составление первичного протокола. Документы по осмотру места аварии уже лежали у него на столе, техники исследовали поврежденный самолет.
К утру в СМИ просочились первые фотографии самолета рейса SU 1711, к одиннадцати часам утра местные каналы уже транслировали репортажи, журналисты из Москвы торопливо собирали имеющуюся информацию. К 11:37 были найдены оба черных ящика захваченного самолета, в достаточно хорошем состоянии, следователи, наконец, смогли прослушать запись событий, происходивших на аварийно севшем в Иркутске Боинге. Ивлев, участвовавший в операции по расшифровке самописцев, бросил листы распечаток записи перед Ростиным.
-Прочитайте, Олег Сергеевич, и убедитесь лично в отсутствии какого-либо сговора экипажа и террористов, эта версия неосновательна.
-Я знаю,- отозвался тот. –Но ничего не могу сделать, это не моя вина.- Следователь молча закрыл лицо руками.
Вечером Ростин выступал перед журналистами, поймавшими его на выходе из брифинговой комнаты, где он провел весь день.
-Скажите, как по-вашему, что стало причиной аварийной посадки? На борту лайнера была бомба? – сыпались со всех сторон вопросы журналистов.
-Самолет был захвачен преступной группой, намеревавшейся угнать его на Ближний Восток, по свидетельствам выжившей стюардессы, - сухо отрапортовал Ростин. –В противном случае они угрожали взорвать бомбу, что и случилось. При взрыве была разгерметизация обшивки корпуса, образовалась дыра в хвостовой части лайнера, при аварийной посадке хвост оторвало полностью из-за сильного сопротивления ветра. Однако, мы предполагаем наличие сговора экипажа и террористов. По условному стуку бортпроводницы была открыта дверь в кабину пилотов, что позволило преступникам осуществить захват. Это официальная версия случившегося.
-Да, конечно,- затараторили вокруг, продолжая что-то у него спрашивать в суматохе. Слушавший интервью Ивлев виновато опустил глаза.
День после авиакатастрофы в Иркутске объявили днем траура по четырем погибшим членам экипажа и двум убитым пассажирам, к взлетной полосе 12/19 несли цветы. Остальных пассажиров отправили в Москву ближайшими рейсами, только тогда многие вспомнили, что сегодня 25 декабря и люди кругом радуются Новому Году. Телефоны аэропорта обрывали родственники, требовавшие рассказать им о судьбе своих близких, с каждым разговаривал психолог, служба безопасности  воздушной гавани с ног сбилась, размещая приезжавших отовсюду знакомых, друзей, просто неравнодушных людей, везших вещи первой необходимости людям, застрявшим в аэропорту до приезда родных.
Горину, за четыре дня перенесшему три операции, о смерти Лены сообщили только через неделю, когда он смог хотя бы заговорить. Узнав о гибели невесты и ребенка, он только молча закрыл глаза, не в силах даже отвернуться к стенке из-за гипсовой повязки на шее. Дежурившая возле него Надя, выпалив скороговоркой соболезнования, уткнулась ему в плечо, тихо вздрагивая от рыданий. Он ни с ней, ни с кем-то еще на эту тему не разговаривал, только ночью, ненадолго забываясь, громко стонал, зовя Лену, пока врач не вкалывал ему успокоительное.
Надя привела к нему Ивлева, Горин безразличным взглядом смотрел на неизвестного ему мужчину. Тот осторожно присел на край койки.
-Вы меня не знаете, Леша,- проговорил он глуховатым голосом, Горин невольно вздрогнул, вспомнив звеневший в наушниках голос, ведший его сквозь метель.
-Я помню. Андрей Геннадьевич,- отозвался он. Ивлев улыбнулся.
Через пару дней в палату вошел следователь, сухо выразив соболезнования, он приступил к допросу.
-Я согласен с обвинениями, капитан,- прошептал Горин, кусая побелевшие губы,- согласен, что виноват, не стал останавливать Журавлева, когда тот пошел открывать ту чертову бронированную дверь, согласен, что из-за меня погибла,- он не смог выговорить имя и быстро поправился,- погибли люди, я согласен со всем. Только, пожалуйста,- глухо проговорил он, тяжело дыша,- Умоляю вас. Убирайтесь! –В его глазах читался не страх, только тоска и мольба. Ростин, поняв, что от обвиняемого больше ничего не добьется, молча встал и вышел.
-Вас, скорее всего обвинят в халатности,- неожиданно обернулся он у самой двери,- мы люди подневольные, офицер. Вынуждены выполнять приказы. Сверху поступило указание побыстрее закрыть дело, чтобы не было слишком широкой огласки. Сейчас с Турцией отношения напряженные, мы не можем позволить, чтобы выходка с местью за сбитый самолет просочилась в большую прессу, поэтому дело рассматривают в ускоренном порядке. Простите нас, если сможете. –Он быстро вышел, сутулившись, как побитая собачонка, закрыв за собой дверь.
 Горин потребовал выписать его из больницы раньше, их с Надей временно разместили в гостинице, взяв подписку о невыезде. Там он, в первый же вечер, оставшись в одиночестве, вытащил из нагрудного кармана форменной рубашки тщательно завернутую в полиэтилен маленькую фотографию Лены, сделанную за день до отлета и долго молча смотрел на нее, не пытаясь сдержать горячие  тяжелые слезы. Услышав за дверью шаги, он резко спрятал фотографию, пытаясь взять себя в руки, и не выдавать то, что терзало его изнутри. Следствием он не интересовался, тупо глядя целыми днями в телевизор. В выключенный, покрытый пылью телевизор дешевой гостиницы.
Иркутские газеты бесновались. «Отчаянная попытка мести за погибших близких провалилась!», «Самолет едва не взорвался при посадке из-за халатности членов экипажа!», «Свободу борцам за мир», и десятки подобных заголовков взорвали прессу. Сведения начали просачиваться за пределы аэропорта, в сводке новостей  нескольких правительственных телеканалов сказали о попытке захвата самолета фанатиками в целях мести за погибших близких и о преступной халатности членов экипажа, допустивших грубое нарушение полетной инструкции, повлекшее гибель невинных людей. Слишком дорого обошлась открытая на условный стук опасности бронированная дверь кабины пилотов.  Казалось, что факт гибели практически всего экипажа не интересует никого, на первый план вышли террористы, упиваясь своей славой. Она фактически превратились в народных героев, слишком многие потеряли близких год назад, когда упал А321, сбитый боевиками, как теперь считали уже все.  Сверху ухватились за формулировку о халатности летчиков, сводки в прессе начали сворачивать, дело явно заминали, уже определив обвиняемых и меру пресечения. Суд должен был стать простой формальностью, и это понимали все.
Заставили дать интервью даже капитана Демидкина, чисто для галочки.
- По команде «Штурм!»: мы стали открывать дверь кабины, но она не поддавалась. Оказывается, была привалена трупами. Налегли изо всех сил, открыли.
Вперед пошел Зайцев, я за ним. Слышу его голос: «Руки за голову!» Здесь, в коридорчике, который отделяет дверь кабины от салона, были двое террористов, мужчина мощного телосложения, ростом эдак под метр девяносто, и второй, поменьше. Оба с пистолетами. Зайцев неуловимыми движениями сразу уложил их на пол, лицом вниз, и побежал. Решительно действовали мы. Мне достался хлюпик, , напарнику - громила. Я его схватил и спустил по трапу вниз.
Выскочил в салон и увидел женщину, подумал - пассажирка. Сказал: "Пойдемте, вы свободны". И хотел помочь. Но она вцепилась в кресло, закричала, мы вдвоем под руки подняли ее, передали вниз, ребятам.
Снова вернулись в салон, а Зайцев уже далеко. Тороплюсь за ним. Справа, помню, когда бежал, увидел труп мужчины. Но заниматься им некогда: надо было спасать живых.
Во втором салоне поработал уже Головатов с ребятами. Когда мы вбежали, все в креслах полулежали, полусидели с поднятыми вверх руками. Кто из них заложник, кто террорист - не очень разберешь. Потом поняли, что террористов оставалось только двое, их уже скрутили.
Посветили фонарем, потом помогали пассажирам кому одеться, кому собрать разбросанные бумаги, документы. Многие и этого не могли сделать - в шоке от страха.
Затем осмотрели сиденья, места под сиденьями и все углы и закоулки нет ли взрывного устройства. И, наконец, я спустился вниз. Было темно, машины сигналят, ничего не слышно, врачи снуют. Понял, что теперь увижу отца, мать, жену с сыном. Потом ребята не раз шутили, мол, Демидкин спустился с трапа и сказал: «Как хорошо жить!»
По факту аварии возбудили уголовное дело против членов экипажа. На закрытых совещаниях ФСБ огласили обвинения в преступной халатности и невыполнении штатных инструкций, приведших к гибели пассажиров. Огласили характеристики летчиков, было принято единодушное решение о несоответствии Горина занимаемой должности, в «Аэрофлоте» пошли засекреченные проверки, гражданскую авиацию лихорадило, многих увольняли без права восстановления. В газетах прямо писали, что слишком вспыльчивый и склонный к пьянству Горин мог быть едва ли не главарем преступной группы, выкопали и факт его сорвавшейся свадьбы с бортпроводницей Крутиковой, выставив это как грубый просчет самого летчика, оставшегося единственным, на кого можно было свалить все обвинение.  Надежда Ковалева, выжившая бортпроводница тщетно требовала, чтобы у нее взяли публичное интервью, кое-как Ивлеву удалось выбить для нее эту возможность, но она выступала на закрытом суде.
- Что сейчас журналисты пишут: «Грачев и экипаж были в сговоре, знали обо всем заранее, устроили бойню». Еще и их оправдывают – они мстители, они кровавые защитники России за сбитый над Синаем самолет. Какие же они защитники? На суде им сказали: "Вы же все офицеры. Взяли бы туристические путевки в Турцию и остались там, попросили политического убежища, воевали бы, сколько влезет».
Знаете, что они ответили: «Если бы мы таким путем отомстили, мы бы не добились нашей цели. А нам нужно было одно- кровь за кровь! Этот самолет должен был рухнуть на позиции боевиков в Мосуле, тогда наши близкие были бы отомщены!»
Сколько было угонов в разных странах, повсюду бандиты сначала предъявляют свои требования, один из членов экипажа выходит из кабины на переговоры. А наши? Пять пуль в лицо Журавлеву, четыре пули в грудь Горину, рукоятками пистолетов по голове нам с Леной, бортпроводницам.
Мне говорят, выполнил бы Горин их требования, отвез в Турцию, и жертв не было бы. Зачем, мол, они стреляли? Черт возьми,- взволнованно почти кричала она, тяжело дыша,-  Ко мне в дом врываются бандиты, убивают моих близких, а я должна молча смотреть, начинать «переговоры». Капитан пытался начать переговоры - они его тут же убили. Так что правильно поступил Горин, иначе было просто нельзя, неужели записи черных ящиков вам мало?!
Авдеев сказал на следствии, что  они в ногу Журавлева ранили, а экипаж его пристрелил. Какие сволочи! У них погиб один, другой сам застрелился, а наших пятерых положили. Ужасно.
Суд ваш закрытый, а жаль. Пусть бы народ все увидел и услышал.  Что происходит, почему я должна отвечать и за нас и за террористов?! Комиссию назначили по расследованию этого дела. Говорят о «невинно убиенных мстителях». Хороши «мстители»: стольких перестреляли, инвалидами сделали. Нет, наша совесть чиста. Мы защищали жизнь пассажиров. Не нужно оскорблять подобными разборками память моих погибших друзей и командиров, они сделали все, что могли, чтобы обойтись минимальными потерями. Пассажиров погибло двое, Грачев положил весь экипаж- этого доказательства вам недостаточно?! Посмотрите на меня, я сижу перед вами в инвалидной коляске, я не боюсь кричать, что ваши мстители меня изнасиловали и избили, что вам еще надо?!! – она зарыдала в голос, ее увели из зала суда.
В СМИ разгорелись баталии, одни делали из сидящих на скамье подсудимых Авдеева и Лисина борцов за месть и свободу, другие горячо защищали арестованных летчиков. Ивлев, Зимин, Важенин, вся команда иркутского аэропорта пыталась засвидетельствовать отсутствие умысла у экипажа, но им самим пригрозили статьей и обязали подписать обязательство о неразглашении и подписку о невыезде. Никто не мог понять толком, что происходит, наверху молчали, суд шел в Иркутске, большая страна практически ничего не знала. Ивлев, присутствовавший на всех трех заседаниях, не мог заставить себя смотреть в глаза бортпроводнице Наде.
Утром перед слушанием, Андрей Геннадьевич зашел к Горину, застав того полностью одетым в форму пилота гражданских авиалиний. Они порядочное время не виделись, обнимая летчика, Ивлев почувствовал еще не снятые тугие бинты.
-Куда ты собираешься?
-Меня вызвали в суд,- холодно отозвался Горин,- нельзя же страдать вечно. Послушайте, Андрей Геннадьевич,- слегка застенчиво проговорил он.
-Что? Тебе плохо?- испуганно спросил тот.
-Да,- кивнул Алексей,- честно говоря, очень плохо. - он запнулся, ища глазами стакан с водой.
Волна возмущения прокатилась по залу, когда туда нетвердым шагом вошел Горин, еще бледный, как полотно, после перенесенных операций.
-Что же вы делаете-то, а? – прошептал в тишине кто-то, - они герои, зачем их грязью поливать?
- Только когда Журавлев вскрикнул, я повернулся к нему. Увидел, как он упал за кресло, а в кабину ворвались двое молодых ребят.  Один, потом узнал, что его кличка была Ваза, подскочил ко мне и приставил к горлу револьвер.   Второй, Люци, сорвал с командира наушники и ткнул в висок ствол пистолета «ТТ». Лица, перекошенные злобой, мат, истошные вопли: «Самолет захвачен! Берите курс на Турцию! Иначе мы всех вас перестреляем!»
Я позже узнал, что они в салоне творили. – медленно говорил Горин, вскинув голову. - Как только мы взлетели, стали ходить туда-сюда, курить, пить шампанское. Мой приятель, Лапшин сделал им замечание. Они его запомнили, а когда напали на бортпроводниц, подошли к нему. Застрелили в упор. Игорь пытался закрыться рукой, у него потом из предплечья несколько пуль извлекли.
Убили пассажира- Исакова, над бортпроводницами, как звери, измывались. Когда Лену,- тут его голос заметно дрогнул-  Крутикову мертвую нашли, то волосы на голове повыдергивали. Вся в крови, без волос, лежала. А Наде голову рукояткой пистолета едва не пробили. Вот такие «борцы за свободу».- криво усмехнулся он. – Леня Журавлев кричит: "Не могу, ребята, спасите! Не хочу умирать! " Достал документы, деньги, Сашке протягивает, просит: "Передай сестре, больше некому". Господи, о чем говорит! Чувствовал, что умирает.
Смоляренко его успокаивал, как мог, держись, мол, Леня, сейчас сядем, тебе окажут помощь.
Вы меня спрашиваете: зачем я стрелял в людей? Посмотрели бы вы в ту минуту на Журавлева. До конца дней не забыть мне его лицо. Почему я не мог вступить в переговоры? – Горин невольно ослабил белый шарф, прикрывавший еще не снятые швы на шее. У него снова, как тогда в самолете, все плыло перед глазами и ком подступал к горлу, но он усилием воли сдержал себя и продолжил- о каких переговорах, о каких инструкциях могла идти речь, когда в кабину ворвались вооруженные люди?! Да, мы открыли кабину в ответ на условный стук бортпроводницы, стук, который они уполномочены производить только при опасности, по-вашему, опасности не было?!  Когда захлопнули дверь, я не смог сразу выйти на связь,- язвительно проговорил он,- вы уж извините, у меня была небольшая проблема в виде огнестрела, и я даже не мог толком сообразить, куда попали. Потом вышел в эфир, ясно было, что ни в какой Стамбул я не полечу, под нами туман, метель, террористы не разберут, Россия внизу или Турция или их ненаглядный Мосул, которому они так рьяно пытались отомстить. Так что важнее, господа, месть за погибших или помощь тем, кого еще можно было спасти?!  Тут пишут, что цель у них была благородна, так неужели она стоила такой крови? Что вообще происходит, почему нашу историю так извратили, почему теперь цели бандитов оправдывают их средства, почему судят нас? Я не буду спрашивать, почему на одной скамье со мной не сидят те, кто в аэропорту Хабаровска халатно проводил личный досмотр Грачева и остальных, кто свободно пропустил их на борт, хотя именно об этом стоило бы спросить, не правда ли? Мне безразлично, какими героями этих фанатиков-мстителей выставили в печати так, что теперь нас судят вместе с ними, спасибо хоть, что в разных залах, но, черт возьми, почему? Мы пытались спасти пассажиров, мы  вели не военный самолет, где люди готовы ко всему, - он не мог повысить хриплый голос, к сожалению,- у нас за спиной было двести душ, которые домой хотели, Новый Год праздновать, а вы, расследуя аварию до бесконечности, выставляете нас предателями, а их героями, почему?!
Зал зашумел, судебным приставам пришлось громко призвать к спокойствию.
-Освободить экипаж самолета! – заорали с задних рядов. – Свободу прямо сейчас!
-Что вы над людьми издеваетесь, они же еле на ногах держатся?!- крикнула какая-то женщина. –Имейте совесть!
-Какие, к черту, мстители, там же люди гибли, в самолете, а этот парень их спас, какое вы право имеете его допрашивать?!
-Тишина в зале! – судья ударила молотком по столу, по рядам прокатился ропот.
7.
Последнее заседание суда было в середине января, когда холодное иркутское солнце щедро поливало расплавленным, не греющим огнем судью, жарившуюся в черной мантии четвертый час подряд, и немногих свидетелей и самих обвиняемых. Кроме них, в зал допустили еще пару журналистов с правительственного закрытого телеканала, остальные дежурили у входа.  Территорию вокруг суда перекрыли для движения, у здания дежурили пожарные, скорая и вооруженный автоматами ОМОН. Кампания по обсуждению разбирательства набирала обороты в Интернете, где блоггеры горячо защищали ставших мучениками русских мстителей, заглушая голоса выживших пассажиров, обвинявших и террористов и экипаж. Председательствующий судья Жанна Громова предупреждает участников процесса и зрителей, что заседание прерывать недопустимо, и начинает читать приговор. Судья начинает с оглашения данных Волкова и Авдеева,  и участников процесса, а также перечисляет предъявленные им обвинения.
Обоим вменяются часть 5 статьи 33 УК, пункты «а», «е», «ж», «л» части 2 статьи 105 УК (пособничество в убийстве двух и более лиц), часть 3 статьи 33, пункты «а», «е», «ж» и «л» части 2 статьи 105 УК (пособничество в покушении на убийство двух и более лиц, совершенное общеопасным способом по мотивам политической ненависти группой лиц), статья 211 (угон воздушного судна) и статья 205 (террористический акт). Судья перечисляет повреждения, которые получили Артем Исаков и Игорь Лапшин — пассажиры, погибшие при обстреле. Читает, как террористы былм обнаружены группой захвата  и доставлены в СИЗО Иркутска. Оглашаемые судьей  материалы — позиция следствия по делу Авдеева и Волкова, после чего она перечислит доказательства и доводы обвинения, а затем доказательства и доводы защиты, после чего прозвучат выводы суда о виновности или невиновности подсудимой.
Судья пересказывает материалы допросов Авдеева, тот не отрицает свое участие в попытке захвата и угона самолета, но приводит всяческие доводы в свою пользу и требует называть себя народным мстителем. В своем выступлении Авдеев обращается к потерявшим своих близких после удара по самолету А321 год назад, не может сдержать слез и кричит, что он готов мстить боевикам ИГИЛ до последнего вздоха. Волков говорит то же самое,  рассказывает о своей невесте, их свадьба была назначена на следующий день после окончания отпуска, после посадки самолета, называет ее женой, тоже плачет, журналист снимает его крупным планом. Авдеев падает на колени, хватаясь руками за решетку.
-Послушайте меня, собравшиеся здесь! Где справедливость?! Почему боевики, против которых мы безуспешно сражаемся, могут безнаказанно сбивать наши самолеты и убивать наших близких, почему мы не можем отплатить им тем же оружием?! Кровь за кровь, господа, им нет прощения! Этот самолет должен был стать флагом новой эпохи, факелом нашей мести, уничтожившим бы укрепления боевиков на большой территории. За полчаса мы могли сделать больше, чем вся наша армия за два года, но нам не дали довести до конца дело нашей жизни! Мы – ножи, давая нам жизнь, вы освящаете кинжалы, готовые воткнуться в сердце этих черных тварей, мы клянемся и мы не отступимся! Никогда!
Его прерывают и требуют замолчать, он улыбается и садится. Волков во время оглашения приговора ходит по «аквариуму», иногда присаживается и что-то пишет. Журналистов, которые вышли из суда, чтобы рассказать о происходящем в эфире, не пускают обратно в здание суда, некоторых наоборот не выпускают из здания. К застрявшим на крыльце Иркутского городского суда журналистам вышла пресс-секретарь и заявила, что мест в залах больше нет. Снаружи остаются около 30 человек.
Председательствующая зачитывает показания медиков из Иркутской больницы №7: завотделения неотложной медпомощи Ивана Гребенюка, медсестры Веры Статешной, врача Иркутской областной клинической больницы Евгения Волкова, врача-анестезиолога Людмилы Бурмистровой и хирурга Александр Торбы. Они рассказывали о ранениях, полученных членами экипажа Надеждой Ковалевой и Алексеем Гориным. Оглашаются и показания Ивлева. Судья объявляет перерыв на 15 минут. «Спасибо всем, кто пришел нас поддержать! Не стойте здесь все время, нам жалко ваших ног, идите отдохните, — уговаривают Авдеев и Волков группу поддержки. —А то сидеть здесь только мы имеем право. Мы уже на все имеем право».
 Судья зачитывает материалы показаний экспертов по взрывным веществам Романа Спирина, Валерия Махнина. В частности, Махнин пришел к выводу, что Грачев  мог сам сконструировать бомбу. Также оглашаются показания взрывотехника Дмитрия Каракуркчи, который был вызван в суд защитой и объяснял, как проводится взрывотехническая экспертиза, а также делал выводы о составе бомбы и характере взрыва: «То, что самолет при подобной ситуации – взрыве, серьезном повреждении хвоста, сильнейшем боковом ветре вообще удалось посадить,  иначе как высшим пилотажем назвать нельзя».
К концу первого часа председательствующая стала читать материалы заметно быстрее: бегло пересказывает показания следователя Маньшина, дознавателей, материалы протоколов осмотра самолета.  Читает заключения по молекулярно-генетической экспертизе трупов, заключения судебно-медицинских экспертиз. Отмечает, что расследование по факту пособничества террористам в хабаровском аэропорту захлебнулось и остановлено в связи с отсутствием улик. После  еще одного затянувшегося перерыва судья возобновила оглашение материалов, читает протоколы осмотра и показания пленных пассажиров, перечисляет видеофайлы и вещественные доказательства.
Судья продолжает читать приговор, но из-за шума в зале делает замечание.
– Если кому-то в зале смешно – могу удалить, – говорит он.
– Мне, – парирует Авдеев.
Но судья просто продолжает чтение приговора.
Вина подтверждается не имеющими существенных противоречий показаниями потерпевших и свидетелей, говорит судья, и перечисляет их фамилии. Затем судья перечисляет показания специалистов, сделанные ими заключения, экспертизы и вещественные доказательства, результаты оперативных экспериментов, протоколы выемок, осмотров и другими следственными действиями, проведенными в рамках уголовного дела.
«Невозможно согласиться с доводами зашиты о том, что захват производился во имя благой цели, это просто абсурд». — читает судья. По ее словам, доводы адвокатов опровергаются видеозаписями и экспертизами.
Не признает судья состоятельной и версию о сговоре членов экипажа и террористов. К показаниям Авдеева суд относится критически. Суд отвергает в части звонков с самолета и показания Волкова. Показания других свидетелей защиты судья называет противоречивыми и говорит, что они опровергаются показаниями других свидетелей.
Оснований не доверять заключениям экспертов, которые проводили психологически экспертизы по интервью самого Авдеева, не имеется.
Судья называет несостоятельными доводы о том, что из-за ранения Авдеев не смог бы стрелять в группу захвата— в обоснование он говорит, что на видеозаписи после пленения подсудимый держит правой рукой стакан. В момент, когда судья говорит о назначении наказания, Волков начинает очень громко петь песню из клипа «Жить», написанную в память о катастрофе самолета А321. В зале раздаются аплодисменты и крики «Браво!». Судья объявляет пятиминутный перерыв.
«Сплошная мура!», — комментирует Авдеев приговор.
Судьи возвращаются и вновь просят не шуметь.
Согласно приговору, Авдеев и Волков признаны виновной по статье 105 (убийство), им назначено наказание в виде 18 лет лишения свободы. За террористический акт 10 лет.
Окончательное наказание — 25 лет колонии общего режима, читает судья, а также штраф в размере 30 тысяч рублей. Срок наказания считается с момента ареста, 25 декабря 2016 года.
На следующий день та же судья оглашала приговор Ковалевой и Горину.
Отмечается, что Горин в нарушение предписанных требований, не провёл инструктаж о выполнении должностных требований с Крутиковой Л. И. и Ковалевой Н.А., а также не провел и не обеспечил их безопасность при выполнении полета. В момент захвата самолета, в нарушение полетной инструкции и техники безопасности командир судна Михайлов С. отдал приказ открыть бронированную дверь кабины пилотов, делать что категорически воспрещается, а Горин А.Г. не предпринял никаких действий по пресечению незаконного приказа, чем допустил преступную халатность, приведшую к значительным человеческим жертвам. Открытие двери было инициировано бортпроводницей Крутиковой Л., ее аналогичное обвинение невозможно, в связи со смертью.
В результате чего самолет был захвачен, командир, проверяющий, бортпроводница, старший бортпроводник и два пассажира были убиты. Ковалева Н.А.  получила открытую черепно-мозговую травму в виде: ушиба головного мозга легкой степени (по клиническим данным); линейного перелома лобной кости справа с переходом на верхнюю стенку глазницы и латеральный край правой лобной пазухи; линейного перелома чешуи правой височной кости; ушибленной раны лобной области справа с распространением посттравматических изменений (отёка, кровоизлияния) на верхнее веко правого глаза и мягкие ткани правой орбиты, то есть тяжкий вред здоровью.
Вследствие недобросовестного отношения старшего лейтенанта Горина к службе был нанесен тяжкий вред здоровья бортпроводнице Ковалевой и причинен ущерб собственности компании «Аэрофлот» - чартерному самолету SU 1711 Хабаровск — Москва «Аэрофлот» Боинг 777-300ER, из-за чего самолет был списан,  и компания понесла значительные убытки.
Заключением военно-врачебной комиссии Горин признан годным к военной службе.
Оценив представленные сторонами доказательства, суд находит, что эти доказательства, в том числе признательные показания самого подсудимого об обстоятельствах преступления, в деталях согласуются между собой, получены с соблюдением требований процессуального законодательства, в связи с чем признает их достоверными, допустимыми, а совокупность достаточной для вывода о виновности подсудимого в совершении преступления, и кладет эти доказательства в основу приговора.
Таким образом, суд находит доказанной виновность Горина в халатности, то есть в ненадлежащем исполнении им, как должностным лицом, своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, что повлекло причинение крупного ущерба и смерть двух и более лиц,  и квалифицирует эти его действия по ч. 1 ст. 293 УК РФ.
При этом суд приходит к выводу, что причинение крупного ущерба в результате утраты Гориным   имущества, вверенного ему в силу его должностного положения, находится в прямой причинной связи с ненадлежащим исполнением им своих обязанностей, согласно которым он как командир экипажа отвечал за сохранность имущества компании и жизни вверенных ему людей.
В судебном заседании государственный обвинитель поддержал заявленный гражданский иск и просил его удовлетворить.
Ответчик Горин признал указанный выше гражданский иск. Учитывая, что признание иска было заявлено Гориным добровольно, не противоречит закону, не нарушает права и законные интересы других лиц и препятствий для принятия такого признания не имеется, суд принимает такое признание и находит гражданский иск подлежащим удовлетворению.
Вместе с тем, принимает во внимание, что Горин совершил преступление впервые, полностью признал вину и чистосердечно раскаялся в содеянном, по службе характеризуется положительно, частично возместил ущерб, причиненный в результате преступления, и учитывает эти обстоятельства в качестве смягчающих наказание.
 С учетом указанных выше обстоятельств, характеризующих общественную опасность преступления и личность виновного, а также с учетом влияния назначенного наказания на исправление осужденного, суд назначает Горину наиболее мягкое наказание в виде штрафа, предусмотренное санкцией части 1 статьи 293 УК РФ. Вместе с тем осужденный Горин подлежит немедленному увольнению из авиации и разжалованию. Осужденная Ковалева также подлежит увольнению из гражданской авиации без возможности восстановления.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, военный суд,
ПРИГОВОРИЛ:
Признать Горина Алексея Григорьевича виновным в халатности, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 293 УК РФ, и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.
Меру пресечения Горину А.Г. - подписку о невыезде и надлежащем поведении - до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.
После оглашения приговора Ивлев подошел к Горину, осторожно толкавшему коляску Нади, та с невозмутимым видом сидела, уткнувшись в телефон, но в глазах у нее стояли крупные слезы. Журналисты набросились на осужденных, как гарпии.
-Нет комментариев, уходите, пожалуйста! – крикнул Андрей Геннадьевич, заслоняя рукой направленную на него камеру. –Пойдемте, моя машина стоит у входа.
Он помог Горину усадить Надю в машину и сложить коляску в багажник, где она с трудом уместилась. Машина взревела и рванулась с места, магнитола заиграла какой-то хит. Горин молча сидел на переднем сиденье, глядя в одну точку перед собой, Ивлев от стыда боялся на него даже взглянуть.
-Не кажется ли вам, Андрей Геннадьевич,- проговорил вдруг Алексей, все так же уставившись в пространство,- что все это удивительно забавно?
-Успокойся, Леша,- с тревогой отозвался Ивлев,- мы подадим апелляцию и обжалуем приговор, только вам сейчас нельзя срываться.
-Да вы не волнуйтесь, - криво усмехнулся тот,- с меня хватит. Ленку мне апелляция не вернет.  Они ведь и ее грязью облили, всех собак повесили. Даже смерть им без разницы.
-Я ничего не буду обжаловать, Андрей Геннадьевич,- глухо всхлипывая, проговорила Надя,- это, в принципе, бесполезно. Кампанию в Интернете уже прикрыли, об аварии мало кому известно, все решили скрыто, комар носа не подточит, как говорится.
-Но нельзя же сдаваться, Надя! – не унимался Ивлев.- Неужели правда так и останется неизвестной? Вы же невиновны, и все это знают, дураку понятно, что следствие сфабриковано, судье просто заплатили за молчание. Эти угонщики – фанатики, прикрывшиеся идеей мести за сбитый самолет, и на волне той злобы они и вас затащили в передрягу, черт возьми! Нужно бороться!
-Судьбу не перешибешь,- устало отозвалась Надя.
-Я обжалую в Верховный Суд,- мрачно отозвался Горин,- даже не халатность, черт с ней, но увольнение! У меня,- он грустно улыбнулся,- в принципе, даже дома нет, мы с Ленкой снимали, она ко мне переехать полностью собиралась. Долг отдавать придется из воздуха, но это я переживу. Только вот что мне делать, Андрей Геннадьевич? – впервые за все время Ивлев увидел в жестких черных глазах Горина слезы,- Кто я без неба, пусть это звучит банально, кто я без моего неба?! –Он говорил с какой-то наивной обидой рассерженного ребенка, очевидно, совершенно растерявшись. – Я с четвертого класса в аэроклубе модели клеил, а теперь что? Что теперь с нами будет?!
А что ему мог ответить Ивлев, которого самого едва не уволили с нелепой формулировкой:  в связи с утратой доверия. Поняв это, Горин замолчал, в который раз обуздывая себя и замыкаясь в неловкой, повисшей в машине тишине.
Январь набирал обороты, по улицам грохотали обледенелые трамваи и торопливо неслись на красный свет люди, спеша на бесконечную работу. Солнце висело сверху, как лампочка в холодильнике, абсолютно не грея и мрачно глядя на пустынный белый мир под собой. Иркутский аэродром жил полной жизнью, так же, как и весь город, утопающий в снегу и дыму немногих еще не проданных в частные руки заводов. А машина разрывалась от ритмов навязчивой песни.
Новости в мире идут полосою черёд:
Где-то о взрывах, а где-то утонут они.
Мы это видим, за этим проходит весь год,
В горе всегда остаются все люди одни.
 Мы просто друг другу никто,
И вместе как стая собак.
И если возможность урвать ещё что,
Мы сделаем это хоть как.
Я знаю, что это не всё,
Я верю, что где-то внутри
Есть кто-то, кто против пойдёт всё равно,
Пытаясь хоть что-то спасти.

Нет оправдания поступкам, потратившим жизнь.
Цену назвать очень сложно, продав не своё.
Мы каждый день нашим миром несёмся лишь вниз,
Делая выбор, как пищу клюёт воронье.

Мы просто друг другу никто,
И вместе как стая собак.
И если возможность урвать ещё что,
Мы сделаем это хоть как.
Я знаю, что это не всё,
Я верю, что где-то внутри
Есть кто-то, кто против пойдёт всё равно,
Пытаясь хоть что-то спасти.
В то же время в  хабаровском авиагородке, в сквере был совершен акт вандализма: памятный камень с фамилиями погибших пилотов Журавлева, Михайлова, Смоляренко и бортпроводницы Крутиковой выдрали из земли, осквернили и опрокинули, обрызгав кроваво-красной краской.