Северная весна

Северная весна














1.
Февраль, обрушившись с северо-запада, укутал Норильск непрозрачной завесой темной магии. Именно в эти неверные, столь изменчивые и мимолетные дни окончания январской железной хватки улицы превращаются в туманные аллеи, а деревья окутывает вихрь снежинок, поднятый с земли ветром и возносимый теперь вверх, в матовое небо. Только сейчас любая тень на улице кажется жутковатым призраком из полузабытого фильма, а каждый фонарь собирает вокруг себя рой снежных мух, колючих, быстрых и холодных. Их что-то удерживает у мерцающего неонового света, что-то не отпускает их обратно, в темно-коричневую пелену позднего вечера или раннего утра, так причудливо смешавшихся на грани двух последних месяцев зимы.
Январь тек медленно, как язык ледника, сползавшего в долину с северного края. Норильск засыпало снегом, а потом сковало морозом так, что деревья оделись в плотный иней, в бледном свете фонарей приобретший синеватый оттенок. Невысокие, но крутые рыжевато-коричневые скалы, мокрые от растаявшего в оттепель еще три дня назад снега, обледенели, и ярко сверкали ночью, под фарами запоздалых автомобилей, пробиравшихся по серпантину скользкой трассы между ущельем и стометровым массивом черного камня. По краю скалы неслись поезда, там неумолчной артерией проходила железная дорога, по которой грохотали, тяжело раскачиваясь, мокрые, желтые цистерны с нефтью, с громадными черно-коричневыми потеками посередине, а следом за ними вереницей шли вагоны с углем, добывавшимся по ту сторону горного массива, скрывавшего в себе город. К вечеру начинали проноситься пассажирские локомотивы, серые, грязные, с красными размашистыми буквами «РЖД» на каждом вагоне, и приникшие к окнам, одуревшие от долгого пути люди тоскливо смотрели на залепленный мокрым снегом с дождем пейзаж позднего января, закончившегося очередной оттепелью. Полускрытые снежной пеленой горы казались игрушечными, серое небо, белые хлопья, падавшие на мутные белесые маленькие поля, приютившиеся между отрогами и голыми тополями, делали совершенно неразличимой большую, замершую подо льдом реку, протекавшую в глубине ущелья и разливавшуюся чуть подальше на равнине белой вязкой патокой. Город притаился в глубокой чаше, первые дома начинались в самом ущелье, и поднимались по почти отвесному склону, переваливая за узкий гребень в долину, где из ниоткуда возникали серые многоэтажки и стоящие в вечерней пробке автомобили. Река окружала город полукольцом, дальше снова начинались горы, уходя до самого горизонта, исчезая в свалившейся с неба метели,  словно призраки. За полчаса довольно большой город испарился, как будто никогда не существовал, оставив после себя только торчавшие из белого тумана черные каменные гребни и острые осколки обрушившихся от древности и тяжести снега скал. Две ближайшие горы высились поверх снежной завесы, одна, более пологая, поросла лесом, в котором теперь, не будь бурана, был бы виден каждый камешек и каждая ветка, кроме редких островков еще не вырубленной здесь тайги, вторая, чуть выше, раздваивалась на заснеженные острые пики, угрожающе нависавшие над обледенелой дорогой.
Январь смешался с февралем, новая метель принесла с собой жгучий холод, гололед, за полтора часа сменившийся дождем. В ущелье начались оползни, грязные потоки снега с шумом съезжали на речной лед, вздыбливая его неровными буграми и торосами, оголенные скалы  торчали над домами, загораживая и без того редко заглядывающее сюда солнце. Оползни загородили и дорогу, и только поезда продолжали грохотать над долиной, оглашая пустое пространство протяжными гудками. Здесь локомотивы стояли две минуты, дальше начинались крупные города, а еще дальше горы сходили на нет, а поезда неслись по питерскому направлению еще полтора дня.
Февраль был тихим, метель за метелью в первую декаду месяца расплывались в дождь, ночью превращавший улицы в неровный бугристый каток. Спускаясь с гребня горы, город возвращался к реке, улицы шли под уклон, превращаясь в бесплатные горки для малышни и проклятие для водителей, бившихся почти ежедневно на скользкой крутой дороге, на окраине превращавшейся в серпантин. Центр города начинался и заканчивался набережной, крутая щербатая лестница подходила вплотную к кромке льда, побитого и неплотного у берега, почти не скрывавшего зеленую мутноватую воду. Пока снег не завалил реку, она почти половину января глухо шумела в пятидесятиметровом ущелье, и темная, аквамариновая и жгуче-холодная вода вязким потоком текла к равнине, почти зеркальная, похожая на стекло, испещренное тонкими трещинами, в котором отражались кривые ели, утопавшие в снегу и рыжие скалы, покрытые высоченными  тополями и березами, скрывавшими в себе редких косуль и еще более редких волков, изредка попадавших под пули приезжавших сюда мажоров из центра города.
В первые февральские дни мороз не переваливал за десять градусов, снег опять засыпал узкие переулки и подворотни доверху, многие проходы закрыли толстыми стальными воротами, под козырьками подъездов свесились мощные сосульки, которые даже сбивать было страшно, не то, что ежедневно ходить под ними. В этих районах жили преимущественно старики и старухи, запертые теперь по тесным однокомнатным квартирам. Трамваи ходили нерегулярно, сюда ездили только пятый и седьмой номера, которых на остановке приходилось ждать по полчаса, в компании недовольных с утра людей, слабо различимых в утренней темноте и вездесущей метели и покрытого толстым слоем снега  неизменного памятника Ленину, спрятанного где-то за елками, чуть выше по гребню громадной скалы. Автобусы утром превращались в подобие банок с пауками, обледенелые, пропахшие солянкой и бензином, поминутно ломавшиеся и скрипящие на каждом метре дороги,  они атаковались с разбега, не успевших выталкивали обратно на снег, с трудом закрывая двери. Деревья из светофоров мигали всеми цветами радуги, народ несся через трамвайные рельсы, скользя, падая и матерясь, торопясь успеть до мигающего сигнала, чтобы не застрять на пару драгоценных минут посреди дороги на рельсах, между вереницами нечищеных грязных, побитых в пробках автомобилей. Между пятиэтажками приютилась церквушка, в которую многие ходили чаще, чем на работу, а дальше по горе стояло сразу три комбината, заволакивавших проезд черным дымом. Книзу тоже стояло несколько заводов, а дальше начинались угольные месторождения, там день и ночь гудели громадные экскаваторы и БЕЛАЗы, грязно-желтые, покрытые угольной пылью, они иногда проезжали по окраине города, как танки в войну. Отсюда уголь грузился на товарняки, чуть дальше, за рекой, разрабатывалась нефть и стоял крупный НПЗ, на котором работала половина городских жителей. А между заводами шли высокие бетонные и фанерные заборы, исписанные граффити, изображающими каких-то волков, чертей, покемонов, недавно воскресшего в новом фильме Дарта Вейдера. Здесь же, рядом с общагами университета и трех городских академий, высились несколько заброшек. Две пятиэтажки пугали провалами выбитых окон и обугленными стенами, дырами в крышах и крошившимся  на глазах серо-желтым бетоном стен, поодаль торчала стройка, двадцатиэтажный дом, остов которого начал возводиться еще в середине 90-х, тогда же, когда сгорели окружавшие его постройки, и с тех пор замороженный. Изредка над домом появлялся громадный башенный кран, чья стрела нависала над улицей, острой иглой указывая на толстую трубу химзавода, покрутившись над заброшкой часа два, он вновь уходил в небытие. В стороне, почти на окраине, и, как ни странно, рядом с одним из корпусов университета, размещалась колония общего режима, обнесенная традиционным забором с колючей проволокой. Корпус принадлежал сразу двум факультетам, юридическому и социологическому, студенты которого могли воочию наблюдать своих будущих подопечных.
Общаги, одинаковые серые двенадцатиэтажки, одна за другой торчали посреди заснеженного переулка, частных дворов и невесть как попавшего сюда гриль-бара, надоедавшего по вечерам своей мерцающей вывеской обитателям первых этажей. На соседнем доме высились гигантские буквы «ЖИ», жилищная инициатива, и они доставали уже проживавших этажами выше, так как ночью спрятаться от заливавшего комнаты красного света букв было нереально. Особенно повезло десятому этажу, боковое крыло выходило как раз на пылающую рекламу, вечером, на фоне мутно-рыжего неба, подсвеченного огнями застрявших в пробке машин, пламенем заводских цехов и черными полосами угольного дыма, превращавшуюся в предвестие апокалипсиса. К этому можно прибавить завывание ветра, стук капели сверху на выпирающие железные ржавые карнизы, ритмичное соло перфоратора каждый день, часа в три-четыре утра, и просачивающуюся уже целую неделю вонь с балкона, обычно использовавшегося для курения. Можно было подумать, там кого-то убили, а тело убрать забыли, там оно и гнило. Не иначе, как из-за этой вони на прошлой неделе на лестничной клетке между девятым и десятым этажами повесился студент, и это стало веской причиной, чтобы девятый этаж ушел в загул, предвкушая грядущие автоматы на сессии в связи с сильным эмоциональным потрясением. Над одним из окон свили гнездо голуби, красоту портила чрезмерная загаженность, из-за которой хозяевам комнаты всякий раз здорово попадало от злющей вахтерши. В январе народу в общаге было мало, сессия и каникулы разогнали людей по домам, остававшиеся либо тихо напивались либо отсыпались за весь прошедший семестр. Особенно о сне мечтал юрфак,  чуть ли не в полном составе занимавший три этажа сорок восьмой общаги, между двенадцатым этажом, занятым химиками и этажами с первого по седьмой, бывшими вотчиной почему-то китайцев. В городе их видели мало, зато в общаге, в комнате на четверых, могло ютиться человек десять, молниеносно исчезавших в момент редких проверок. Кто-то завел себе кошку, одурев от скуки, потом ее прогнали, уже с котятами, теперь на помойке у входа в общагу проживало целое семейство вечно голодных, драчливых и отнюдь не молчаливых зверей. В вестибюле общаги, как это громогласно называлось, из растений выживали только фикусы, чье владычество окончилось в конце декабря, когда вахтерша оставила дверь открытой и цветы благополучно замерзли, обмякнув мясистыми черно-коричневыми пожухлыми листьями. В общаге начались репрессии, народ так и не понял, чем они повинны в гибели фикусов, но перечить никто не стал. На Новый год сын подарил коменданту кактус, за которым теперь следила вся общага, и который обещал также скоро последовать за фикусами из-за слишком сухого воздуха. Новогоднюю мишуру убирать было лень, тощую елку выкинули на помойку, и она встречала студентов, неохотно возвращавшихся после каникул, ободранным остовом, на котором чудом уцелел одинокий стеклянный ярко-фиолетовый шарик. Некоторые, впрочем, с каникул не возвращались, забив на учебу, втайне им завидовали, на словах осуждали. В прошлый семестр юрфаку везло, они учились со второй смены, теперь о сне до двенадцати дня можно было забыть.
В принципе, все дни в году начинаются одинаково, звонит будильник. А вот когда в комнате таких будильников четыре штуки… Первым начинал звонить телефон Жени, издавая противный однообразный писк, с каждой секундой повышавший тон и под конец звеневший в ушах всего коридора. Зазвенел чертов рингтон в пять тридцать утра, ни свет ни заря, Женя только лениво перекатилась на кровати, нащупала в темноте телефон и отключила его. Проблема была в том, что будильник у ней включался каждые десять минут, Женька была единственной, кому на это было наплевать, она отвернулась к стене и уснула с концами, оставив опять включившийся любимый звук всей комнаты.
-Женяяя,- простонала, свесившись сверху, Света, - выруби свой мобильник, пожалуйстааа! – Женя продолжала спать. –Даш, дерни ее там.
Дашка, свесившись с верхнего яруса второй кровати, отработанным за прошлый год движением, начала теребить Женьку за плечо, та с недовольной миной повернулась.
-Ну, - протянула она,- я в душ хотела пойти.
-А что не идешь? – отозвалась с нижней койки Лиза, отключая свой будильник, представлявший из себя серию записанных криков не то чаек, не то каких-нибудь гагар, в общем, немногим приятней Женькиного визга.
-Уже не хочу, хочу поспать,- Женька вырубила телефон полностью и упала на подушку. Даша, подобрав свой, стоявший с ночи на зарядке мобильник, ушла в Контакт, мерцая бледно-синим экраном телефона в темноте, наряду с красными огнями снаружи.
Час спустя, в шесть тридцать,  из Светкиного мобильника заорал бодрую песню солист группы «Scorpions», взлохмаченная, жаждущая в кавычках вставать, Светка грузно спрыгнула с койки, впотьмах ударившись об тумбочку, с коек раздался смех.
2.
Не обращая внимания на Лизино ехидное хихиканье, Светка продолжала с героической миной искать в темноте свой халат, как обычно оказавшийся где-то под Женькиной кроватью, в пыли и тараканах. Натянув халат, она принялась рыться в комоде в поисках геля, потом, выудив из-под тумбочки полотенце, набросила его на себя и ушла в душ, куда ходила каждое утро с завидным постоянством.
-Водоплавающее отправилось в рейд, позабыв шампунь,- констатировала Лиза, вернувшись из общей кухни, с выжатым, как лимон, тюбиком зубной пасты. Женька фыркнула, неохотно вытягивая из-под одеяла длинные ноги, Даша, сумевшая ухватить у кастелянши лестницу, бесшумно спустилась со своей койки и поплелась к раковине, по дороге поставив чайник. Две двухъярусные кровати стояли напротив друг друга, скрипели несмазанными шарнирами и превращали и без того тесную комнату в подобие дешевого кукольного домика. Сюда надо еще прибавить тараканов, протекающий потолок, дыру в полу, забытую ремонтниками, и гуляющий по всем углам сквозняк.
Лиза уже натягивала привычный костюм, смятый в глубине ее полки в шкафу. В принципе идти в нем было можно, но не в универ, так что она, выключив чайник, не успевший вскипеть, воткнула вместо него утюг, торопливо приводя черный, лоснящийся на локтях, пиджак в приличный вид. Рубашка с вечера отвиселась на стуле, поверх черных джинсов, ее можно было не трогать и машинально натянуть на себя. Из душа нарисовалась Светка, сразу забросившая мокрое полотенце на его законное место под кроватью и забившая стул около письменного стола под лампой. За стул разыгрывались ежедневные битвы, он стоял в самой светлой зоне комнаты, идеальном для наложения макияжа. Сверху на беготню четверых девушек по крохотной комнате недовольно смотрела лампа в 60 ватт, купленная по акции Светкой и служившая источником жалоб Лизы, якобы портя той остатки зрения. Светка взгромоздилась на стул и принялась подкрашивать длинные ресницы тушью, Лиза уселась на своей койке, рядом с лампой, точными отработанными движениями подводя глаза черным, Женька уже крутилась у стоявшего на кухонном столе зеркала в полный рост, поправляя складки на платье, Даша, не дождавшись чайника, выуживала из холодильника хранившийся у нее немалый запас «Роллтона». Движение могло показаться хаотичным, но за два года совместного проживания каждый взмах кисточки для туши и каждый шаг был тщательно отработан так, чтобы не наткнуться друг на друга в суматохе.
Затрещал Женькин телефон, она сорвалась с места и умчалась за дверь, естественно, звонил ее давний друг, именуемый всей комнатой Вовчиком, чего он жутко не любил. Женька, высокая, крупная девушка, вымахавшая под метр девяносто, и оставлявшая после себя на столе длинные светло-русые волосы, в комнате обычно не ночевала, изредка приводя Вовчика, дымившего по полчаса на общем балконе с приятелями, пока она красилась. Дашка невольно хмыкнула, обжегшись лапшой, и с недовольным видом ушла в Контакт. Там же зависала и Лиза, дожевывая бутерброд и искоса наблюдая за все еще красившейся Светкой, чей приготовленный на сегодня наряд свешивался Лизе на голову с верхней койки вместе с одеялом, простыней и неизвестно еще чем.
-Свет, еще пять минут и мы опоздаем,- проговорила Лиза, не отрываясь от телефона, машинально быстро расчесывая густые черные волосы, неровно падавшие чуть ниже плеч. – Административка будет в восторге.
-По-моему, она сама сегодня не придет,- отозвалась Светка, пропустив сарказм мимо ушей, - на кой черт портить людям настроение тринадцатого февраля самой занудной лекцией в мире. Второй семестр учим административку, ничего по ней не знаем.
-Скорей бы моя уголовка,- мечтательно протянула Лиза,- опять будет заливать про каннибалов.- Она ехидно уставилась на Светку, которой от одного слова про уголовное право делалось плохо, единственной на потоке. Над снегиревской прививкофобией и боязнью крови ржали все, при том, что высоченная Светка играла за факультетскую команду по баскетболу и при встрече впечатления пугливой девчонки не производила. Пока Лизе не пришло как-то в голову заставить Светку убить таракана, дальше начался типичный фильм ужасов, рыжее насекомое, кстати, не пострадало.
-Да ну тебя,- отмахнулась Светка, - она только в четверг. Что у нас сегодня, лекции же еще?
-Можно спать, сегодня архиважная административка, любимая твоя информатика и еще юрпсихология на закуску,- Лиза наконец добралась до холодильника и теперь увлеченно поглощала Светкины пирожки, переданные той из дома три дня назад. Пирожки были с корицей, вздувшиеся и холодные, но с горячим чаем пойдет что угодно, особенно если ты который день забываешь заскочить в магазин за любимыми сосисками. Светка меланхолично побросала тетради в сумку, поглядывая на висящие под потолком еще с прошлого Нового года шары. Вернувшаяся с балкона Даша, от которой слегка несло дымом крепких сигарет, уже оделась и молча выскользнула в коридор, освещенный парочкой желтых от пыли ламп дневного света. Лиза, третий год не расстававшаяся с удобной черно-фиолетовой курткой, резким движением натянула замшевые сапоги на тонком высоком каблуке, и принялась ждать подругу, вертевшуюся у зеркала, прилаживая шарф.
-Лиза,- угрожающе проговорила Света, выскочив в окруживший общагу Сайлент-Хилл метели, ветра, колючего, бьющего в лицо снега,- что ты там говорила про сегодняшнюю оттепель?
-Телефон показывал восемь градусов,- невозмутимо отозвалась утонувшая в снегу Лиза, натягивая капюшон,- ну, может быть, на пару ниже, только и всего. –Светка фыркнула, прибавив шагу, лавируя между засыпанными снегом машинами, заставившими двор и переулок, пытаясь выбраться на узкую улицу, уже запруженную отчаянно гудящими автомобилями.  Вдалеке мерцал красный огонь светофора на трамвайной остановке, там шел большой проспект, застроенный обмороженными и заиндевевшими многоэтажками, между которыми стояли не менее заиндевелые елки, опустившие вниз тяжелые пушистые, темно-зеленые, присыпанные белой пудрой лапы. Серые вихри метели изредка позволяли увидеть в вышине небо светло-фиолетового цвета с примесью рыжеватой охры, куда уходили неразличимые из-за колючих снежинок верхушки домов, расцвеченных неоновой рекламой. Дорожные службы чистили улицы, выкидывая снег на тротуары, превратившиеся под утро во вспененное море грязно-серых сугробов, истоптанных и опавших.
-Снег цвета мороженого,- пробормотала еле продирающаяся сквозь метель Лиза, ничего не слышащая из-за рева в наушниках «Короля и Шута», чей герой в очередной раз срывался со скалы, пока Лиза падала в сугроб, стараясь поспеть за Светкой, худой и длинной, почти под метр восемьдесят, свободно шагавшей по глубоким бурунам.
-Ты меня подождешь в гардеробе? – не оборачиваясь, спросила Светка, Лиза невольно вздрогнула, представив грядущую битву.
К ее счастью, народу в гардеробе было мало, на первые лекции не пришла добрая половина универа, гардеробщицы даже не придирались к оторванным петелькам на одежде, мрачно глядя на притащившихся неудачников. Единственная лекционная аудитория не заполнилась даже наполовину, народ притащил с собой куртки, мотивируя это зверским холодом в подвале. Первые ряды пустовали, там сидели только ненормальные ботанички, Светка и Лиза, по одной с разных концов аудитории, следующий ряд прозябал, дальше парты уходили вверх, там спали трое парней, еще дальше меломан Никита с пятой группы притащил неизменный ноутбук и наушники и монтировал там видео со вчерашней дискотеки, плевать хотев на первую в этом году лекцию по административному праву. Дальше шла пустота серых парт, только на последнем ряду кто-то спал, вытянувшись на длинной скамье, хорошо еще, что не храпел.
Дверь отворилась и вошла административщица, сухопарая невысокая женщина лет тридцати пяти. Свой предмет она обожала, студенты его терпеть не могли, открыто засыпая на лекциях и зевая на семинарах.
-Ну,- затараторила Евгения Львовна, -я рада вас всех видеть, что-то вас мало стало после сессии и каникул,- шутка не взбодрила рассеянные ряды любителей учебы, снова уронивших головы на парты,- я приготовила для вас презентацию о системе органов исполвласти, я знаю, что вам будет скучно, так что можете не слушать, я потом скину ее на флешки старостам групп.- С разрешения препода курс благополучно продолжил сон, пока Сенцова рассказывала в пустоту непонятную и никому не нужную абракадабру, тем более необъяснимую в половину девятого утра, когда нормальные люди еще нежатся в постелях.
Лиза методично пролистывала в телефоне сводку ужастиков, выставленных в пабликах Контакта за прошлый день, Светка с донельзя умным видом любовалась экраном проектора, на котором разворачивалось интереснейшее повествование о полномочиях правительств субъектов РФ. Дашка и Женька вообще забили на лекцию, вместе со своими группами, свалив в кино. На середине пары в дверь заглянуло несколько человек, увидев преподавателя, они синхронно развернулись и тихо растворились, по первым рядам прокатился смех. В конце пары Никита забыл убавить звук и курс насладился грохотом клубной музыки, прежде чем снова удариться в скуку. В половине десятого доцент Сенцова осчастливила поток своим исчезновением, уступив место ассистентке с технического факультета Анне Сергеевне, пришедшей провести две совершенно ненужные лекции по ненужной же информатике. За перемену ряды студентов поредели еще сильнее, кто-то ушел в столовую в соседний корпус и остался там, кто-то по-тихому удрал досыпать домой, Дашка выставила в Контакте фото с кино, где она  в обнимку с бутылкой кока-колы снялась рядом с постером «Звездных войн».
Информатика для юрфака издавна считалась китайской грамотой, с первого курса не отпуская несчастных. Светка с тоской уставилась в окно, где не было ничего, кроме мусорных баков и снежных гор, полускрытых метелью, бушевавшей над подвалом пятиэтажного корпуса грязного желто-серого цвета. С этой пары люди открыто уходили, бедняга ассистентка сама бы с радостью ушла, увы, это было невозможно. Для повышения интереса она начала было писать на доске  какие-то формулы, это был явный перебор, с задних рядов послышались стоны, кто-то захихикал, Туманова окинула пустую аудиторию недовольным взглядом и окончательно уткнулась в учебник, бубня лекцию себе под нос.
-Весь день насмарку,- пробормотала Сонька Рыжова, вытянувшись на парте рядом с Лизой,- можно было дома сидеть еще две недели, пока будут лекции.
-У этого дня было три шанса поднять мне настроение, -  криво усмехнулась Лиза,- два шанса провалились, осталась юрпсихология напоследок.
-Надо валить, толку не будет.- Сонька зевнула с риском вывихнуть себе челюсть.
-Светка не согласится, - проворчала Лиза,- будет торчать тут до последнего, а одной мне тащиться лень через буран, может он утихнет потом.
-Ну да, железная логика,- фыркнула Сонька,- метель вторую неделю не кончается. Скукота.
Юридическая психология надежд не оправдала, это было ясно с самого начала. В аудиторию вошел очередной преподаватель, народу незнакомый, окинул белые ряды скучающим взглядом, даже пальто снимать не стал, похоже, тоже здорово замерзнув.
-Вот это да,- невольно прошептала Лиза. Весь в черном, хмурый и уже сейчас чем-то недовольный препод впечатления человека, ставящего автоматы, не производил, что означало мгновенную и, похоже, взаимную неприязнь между ним и потоком. Увлекавшаяся тяжелым роком Лиза могла поклясться, что перед ней дикий фанат хардкора.
-Какой курс? – спросил он в пустоту. Сонька раздраженно прошептала Лизе на ухо так, что услышало полпотока.
-Нет, ты видела, этот даже не знает, куда пришел! –Лектор, если и услышал, то проигнорировал, дождавшись ответа от Светки, что курс второй. Снегирева лишний раз подтвердила статус выскочки, отметила про себя Лиза. Тем временем преподу наконец пришло в голову снять пальто и встать за кафедру.
-Меня зовут Андрей Григорьевич Соболев , искать меня для пересдачи нужно в 314 аудитории,- сухо проговорил он, явившись, кстати, на лекцию без записей, в отличие от Сенцовой.- Советую всем присутствующим замолчать, выйти из Контакта, открыть тетради, поднять головы и смотреть на меня, потому что все, что я вам скажу, будет потом спрашиваться на экзамене. Автоматов не будет, поощрений тоже, так что беритесь за учебу сразу, забыв про Новый год и каникулы.
 Гипотеза подтвердилась, из недр универа на головы студентов свалился очередной зверь. Народ притих, покорно раскрыв тетради. Некоторые сидели в перчатках, хорошо, что чернила в шариковых ручках не замерзали.
-Холодно вам? – спросил юрпсихолог, явно подсчитывая жалкую кучку студентов, те с готовностью кивнули,- Может домой, а?  - в глазах Соньки мелькнула мгновенно угасшая надежда.- Нет, придется сидеть. Кстати, я диктую быстро, если что меня не останавливайте, я все равно не услышу, списывайте потом у соседей. Следующую лекцию начну с переклички, предупредите отсутствующих.
-Проще провести лекцию заново,- резюмировала Лиза. Соболев принялся расхаживать перед рядами, не обращая на студентов наверху особого внимания.
-В принципе я мог бы вам сейчас диктовать муть про предмет и метод юрпсихологии,- усмехнулся он,- но, полагаю, в учебнике все написано довольно ясно и вы разберетесь без меня. Лучше начать с чего-нибудь интересного, начнем мы, пожалуй, с некрофилии, как яркого примера извращения. – он весело оглядел подбиравших челюсти студентов, явно довольный произведенным впечатлением. -  Тем более, что сегодня вы выглядите не лучше трупов, столь любимых некрофилами. Из числа преступников нужно выделить особо опасных убийц, к которым следует отнести главарей преступных тоталитарных режимов, террористов, серийных сексуальных убийц, наемных убийц, лиц, совершающих неоднократные убийства на бытовой почве, из хулиганских и корыстных побуждений. Особо опасных убийц отличает некрофилия как неотъемлемая черта, которая в своем криминальном выражении может быть не только у них. Но это свойство отсутствует у двух категорий особо опасных преступников – серийных насильников и совратителей детей.
Кратко некрофилию можно определить как тесный психологический контакт со смертью. Поскольку я расцениваю большинство особо опасных преступников (за только что упомянутыми исключениями) в качестве некрофилов, возникает настоятельная необходимость подробно остановиться на истории научного познания этого явления и его понятии. И это я оставлю вам на самостоятельное изучение, к первому семинару в моих группах, то есть во всех, как обычно, нужно подготовить понятие некрофилии в исторической ретроспективе.
-Так в методичке же совсем другая тема,- заикнулась Янка Якушева, мечтавшая об автоматах по всем предметам, но еще не получившая ни одного.
-Я знаю, что в методичке,- невозмутимо отозвался Соболев,- мне просто неохота заниматься сейчас методологией, вы ее выучите к экзамену, а к семинару будете готовить то, что я вам скажу, это ясно?
Якушева кивнула. Лиза, сгорая от любопытства, ловила взгляд Светки, морщившейся от неотвратимо надвигавшейся на поток лекции по некрофилии.
- Легко заметить, что все некрофильские проявления можно четко разделить на две группы: вступление в сексуальные контакты с уже мертвым человеком (чаще – с женщиной) и убийство в этих же целях либо получение сексуального удовлетворения в процессе самого убийства, агонии жертвы, расчленения трупа, вырезания внутренностей, съедения отдельных кусков тела и т.д. Во втором случае потерпевшими выступают не только женщины, но и несовершеннолетние обоего пола. Вслед за Крафтом-Эбингом некрофилией вначале называли факты сексуальных посягательств на тех, кто умер не от рук некрофилов, большинство из которых являются психически больными людьми. Можно назвать данную парафилию (извращение) «истинной» некрофилией, другие же ее виды отличаются от нее, иногда резко. – лектор за пять минут втянул  аудиторию в свой рассказ, откровенно наслаждаясь им, говоря мечтательным тоном, уставившись неподвижным взглядом в стену. - Всегда будут существовать преступники, которые начинают с того, что сворачивают шеи цыплятам, убивают кроликов, любят смотреть на пожар, присутствовать при сценах насилия и пытках. Само происхождение таких пристрастий определить трудно. Сейчас, в общем-то, признано, что эти болезненные признаки носят, прежде всего, наследственный характер. Но и наследственность может осложняться нищетой, трудностями и горем, способными спровоцировать истерию.
«Но есть и такой момент: злоупотребления одинокими наслаждениями способствуют появлению мрачных мыслей, тревожной тоски и бессонницы, которые непременно развиваются на фоне умственной деградации. Сексуальная мания происходит скорее от пустоты в голове, чем от переизбытка гормонов», — мрачно заметил по этому поводу Ф.Бурдах.
И это соображение как нельзя лучше подходит к психопатам-садистам и некрофилам. Почти все они признавались, что перед тем, как выплеснуть избыток жизненных сил, страдали от головокружения, мигрени и звона в ушах, а кошмары также способствуют усилению тревожности.- Изредка останавливаясь или понижая голос, Соболев вовлекал слушателей все дальше в дебри некрофилии, прищурившись, как кот, караулящий воробьев. Расхаживая по аудитории, как дрессировщик между тиграми, он пару раз прошел мимо Лизы, она смогла мельком его разглядеть, на секунду отрываясь от бешеной скорописи. Сонька в начале пары шептала, что ему не меньше сорока с лишним, при ближайшем рассмотрении ему, похоже, не было и тридцати, правда он довольно сильно хромал, что не мешало ему быстро ходить от ряда к ряду, высматривая записи студентов. Смешки в аудитории давно стихли, народ шевельнуться боялся, чтобы не прервать лекцию, когда он давал им пару минут, чтобы успеть подредактировать свои записи, был слышен только шорох ручек по неровной бумаге.
-Английский психиатр Дж. Калмейль пишет: «Продолжая исследования в области помешательства, я встретился с одной мономанкой, у которой были налицо основные проявления вампиризма. Пока солнце стояло над горизонтом, у нее не замечалось ни болей, ни страхов. Но вечером, едва она засыпала, ей казалось, что обнаженный призрак садится ей на грудь и жадно сосет оттуда кровь. Она мгновенно просыпалась и, боясь повторения пытки, все время была настороже и изо всех сил старалась не уснуть снова…»- он явно свободно владел всеми источниками, то и дело небрежно бросаясь фамилиями, которые Лиза не успевала записывать на полях тетради.
-Неведомая, возможно, дьявольская, но всегда непобедимая сила заставляла этих людей действовать. Они, впрочем, никогда не сожалели и не раскаивались ни в одном своем поступке. В погоне — и какой опасной! — за этим чувственным успокоением Жиль де Рэ не останавливался перед святотатством. Бертран перебирался через ледяные реки, маньяк Ваше преодолевал огромные расстояния, а Ардиссон своими крючковатыми пальцами рыл землю на кладбищах, пишет Ролан Вильнев. Все они совершенно нечувствительны к боли, холоду и жаре. Кроме того, они часто лишены обоняния, что объясняет, как они могут с утилитарными целями или ради эстетического удовольствия подолгу сохранять головы или тела своих жертв.
И вот здесь выясняется, что в сексе царит еще большая неразбериха, и границы между «нормальным» поведением и привычками, выходящими за его пределы, до странности зыбки. Непреодолимое влечение к крови проявляется у самых разумных людей в эротических снах или поцелуях, которые иной раз напоминают садистские укусы. Между прочим, Новалис всегда задумывался над вопросом, не скрывается ли за половым влечением желание отведать человеческой плоти?
-По-вашему, нам не рано еще слушать про секс? – нагло спросил с высоты своего места Никита, лектор мрачно покосился на него.
-Если что,- скучным тоном протянул он,- мы сейчас говорим о некрофилии, если вы думаете, что она и секс одно и то же, мне остается вам только посочувствовать. Не слышны в мозгу даже шорохи, как говорится, но мы продолжим.- На верхних рядах послышалось вежливое ржание, Никитос нырнул под прикрытие ноутбука.
-«Что поделаешь, у каждого свои пристрастия. У меня это трупы», — заявил однажды Анри Бло ужаснувшимся судьям. Можно сколько угодно оплакивать чье-то трудное детство, но нет никаких определенных границ между этими категориями преступников (да и к тому же само это определение не всегда вполне точно), разве что одни обращают свою страсть на живых (расчленители и убивающие из сладострастия), тогда как эротизм других связан с осквернением трупов — некрофилы и некрофаги. Первые испытывают половое влечение к трупам, вторые — страсть к их пожиранию. Не буду травмировать детскую психику парня с ноутбуком окончательно, - при этом наверху вообще попадали на столы,- и тему некрофагов мы оставим на потом.
-Некрофилия, почти не изученная, располагается в области чего-то странного и абсолютно непонятного, представляя собой некую противоположность вампиризму: это кошмарное отражение в зеркале, для которого она является прочной и подлинной основой, По сути, это вывернутый наизнанку вампиризм, только вместо того, чтобы мертвый тревожил сон живых, желая предать их смерти, здесь живой нарушает покой могил, оскверняет и калечит трупы. – Гробовую тишину в аудитории нарушил прозвеневший где-то в коридоре звонок, Соболев невольно вздрогнул, очнувшись от своей темы, и молча умчался прочь.
-Что это было? – спросила Лиза у Соньки, торопливо исписывавшей шестой лист.
-Похоже, день спасен,- отозвалась та, - стоило пересидеть информатику с административкой.
Единственным человеком, которому лекция не понравилась, как и ожидалось, оказалась Светка, всю обратную дорогу расписывавшая Лизе стандарты образования, где запрещалось причинять обучаемым моральный и нравственный вред.
-Нет, зато теперь у меня появился смысл ходить в универ,- ответила Лиза. – ради вылезающих из-под земли трупов можно и в пять утра вставать.
-Кто их поймет, этих фанатов уголовного профиля? – задала Светка риторический вопрос серым небесам. Те ответили очередным порывом ветра, заставившим девушек побежать по сугробам, стуча зубами и проклиная слишком назойливую в этом году зиму.
3.
Лекции и счастливое время сна закончились через две недели, когда по календарю наступил март, а на улице продолжал бушевать гибрид октября и февраля, с дождями и метелями. Дороги развезло, грязные трамваи с дребезжащим визгом ползли сквозь черно-серый дым, заменявший в Индустриальном районе атмосферу, по городу гуляла эпидемия гриппа, власти даже хотели закрыть его для въезда. В общагах началась краснуха, три этажа попали в карантин, еще вчера только слегка шмыгавшая носом Светка проснулась в шесть утра с сорокоградусной температурой и сдавленно хрипела наверху до половины седьмого, пока озабоченная перспективой опоздания Лиза не ткнула пальцем в матрас, спрашивая, что происходит.
-Мы сегодня идем или как? – с соседней койки Дашка разразилась жутким кашлем, заболев еще на прошлой неделе, она забила на пары, отпаивая себя «Колдрексом», весьма слабо действовавшим. Светка свесилась вниз, глядя на Лизу мутными глазами.
-Слушай, у меня температура сорок, что делать, а? – жалобно спросила она.- Мне же на пару надо, сегодня же трудовое.
Лиза полезла под кровать в поисках халата, натянув его, она достала телефон и принялась листать журнал звонков.
-Что ты делаешь? – встревожено спросила Светка.
-«Скорую»  вызываю, второй раз за две недели,- пробормотала Ахметова себе под нос, - надоели вы со своими болезнями, еще меня заразите. Алло, вы можете приехать, у нас тут у девушки температура высокая.- Дашка хихикнула, Лизка смерила ее мрачным взглядом.- Нет, это в соседней комнате смех. Адрес, Индустриальный, 25 Северная улица, 47, комната 1003. – Прижав сотовый к плечу она зашипела на смеющуюся Дашку,- Хорошо, мы ждем. – трубка затихла.- Дашка,  черт возьми, сама визжала от укола четыре дня назад, я и тебе сейчас вызову кого-нибудь, например из дурдома!
-А что, никак без укола, а? – Света прямо побелела.
Минут через сорок приехала «скорая», дежурный врач, молодой парень, загнанный вторыми сутками работы, даже не сразу увидел больную.
-Что у вас так душно, окно откройте, - процедил он, усаживаясь за стол,- Не бойтесь меня, - обратился он к притихшей Светке,- что беспокоит?
-Ничего, вы мне только справку выпишите, пожалуйста, мне еще на пары идти,- взмолилась та, Лиза с Дашкой синхронно закатили глаза, Снегирева была помешана на учебе, сдвиг по фазе был виден за милю.
-Я могу только сигнальный лист выписать, - отозвался доктор, осмотрев Светку,- сначала надо вам укол поставить.- Дальше началась сцена из ужастика, Снегирева, обреченно посмотрев на медика, перевернулась на живот и зажмурилась, геройски перенеся укол без единого стона. Выписав какую-то смятую бумажку, парень сонно прищурился, встал, едва не вышел в окно, в последний момент сообразив, что в комнате есть дверь. Дашка заварила «Роллтон», Светка, едва дверь закрылась, села, скорчив страдальческую мину, и охала, держась за поясницу.
-Почему у меня все болит, что это значит?
-Что ты скоро умрешь,- саркастическим тоном отозвалась Лиза, уже стоя у двери.
-Ну или что у тебя температура сорок,- разрядила атмосферу Даша.
-Лиза, ты покажешь всем преподам мою справку? – переключилась на насущные проблемы мгновенно воскресшая из мертвых Светка.
-Куда я денусь,- отозвалась та,- кстати, там написано, что освобождением от работы листок не служит.
-А ты покажи так, чтобы этой надписи видно не было, ну пожалуйста, - захныкала Светка,- я тебе шоколадку куплю!
-Купи мне килограмм конфет и я покажу твою справку хоть ректору, - хмыкнула Лиза,- трудовик даже не заметит твоего отсутствия.
-Заметит, и не видать мне автомата,- продолжала давить на жалость Светка.
-Автомат по трудовому, в принципе, нереален,- философски заметила Даша,- так же, как по уголовному и юрпсихологии.
На семинаре по трудовому прогульщиков не было, жить всем хотелось. Когда в аудиторию влетела запыхавшаяся Лиза, препод, Игорь Витальевич, явно находившийся в своем обычном настроении, то есть злой как собака, приветствовал ее мрачным взглядом, не удостоив словом.
-Тут Света Снегирева заболела, просила справку передать,- выпалила Лиза, падая на первую парту, и сверяясь с часами на телефоне. Порядок, она опоздала на две минуты, за это не выгонит! Солончаков, вполне оправдывавший свою фамилию, смотрел на справку ровно две секунды, и, начав перекличку, все равно вызвал Снегиреву.- Она болеет, - терпеливо отозвалась Ахметова.
-Отлично, - проговорил Солончаков, водя ручкой по списку,- кто мне ответит оставшийся с прошлого семинара третий вопрос?
В воздух взметнулся лес рук, но вызвали как всегда двоечника Бехтерева, появлявшегося на семинарах по большим праздникам и доцент Солончаков полчаса гонял беднягу по судебной практике прекращения трудового договора по инициативе работника. Лизу тут обычно не спрашивали, зная, что она готова. Вот и сейчас, она тянула руку на задачу.
-Ахметова, имей совесть,- недовольно отрезал Солончаков,- мне еще отстающих спрашивать, нужна ты мне со своим всезнайством сто лет.- Лиза криво усмехнулась, покорно опуская руку. День, когда не удавалось ответить, можно было считать провальным. А у кафедры уже мялся с ноги на ногу Бахтинов, присутствовавший, в отличие от своего дружка, всегда, но молчавший, как рыба.
-Ну так как, мы сегодня услышим от тебя что-нибудь? – методично постукивал Солончаков ручкой по столу, что означало новый виток репрессий.
-Ставьте два,- выдохнул тот.
-Да я без тебя разберусь, что мне кому ставить,- хохотнул Солончаков, вытянув под столом длинные ноги,- так, спокойно, Игорь, ты обещал себе сегодня не нервничать! А что есть мои нервы? – наставительно спросил он, - Мои нервы – это ваши нервы на экзамене, и чем меньше вы их тратите, тем больше вероятность получения поощрений. Кто знает, может я улыбнусь, Ахметова, тебе, например, когда будешь тянуть билет и осчастливлю,- он довольно засмеялся, народ не расслаблялся, зная, чего стоит у Солончакова забыть о бдительности. В прошлом семестре кто-то из третьей группы зашел на семинаре в Контакт, с тех пор никто его больше не видел. – А может и нет. Четвертый вопрос ответит мне Сизова, давай, Аня, вперед, не позорь группу!
Сизова с обреченным видом потащилась к кафедре. Отмучившись положенные сорок минут, она уже вся тряслась от напряжения.
-Так, все, Сизову можно выносить, она сейчас в обморок хлопнется,- скомандовал Солончаков, глядя на часы.- удачи на уголовном, человечки!
Это он правильно рекомендовал, тем более, что сегодня с семинарами был полный аврал: три худших кошмара сошлись в один день, не знаешь, за кого и болеть. Трудовое отсидели, остались уголовка и юрпсихология, соревновавшиеся между собой по градусу ужастика. На одной обсуждали отличия изнасилования от насильственных действий сексуального характера с кучей судебной практики, на второй, едва отойдя от жутких фотографий некрофилов, окунулись в дебри химии и изучали свойства скополамина, как средства безошибочного определения лжи.  Доцент Соболев исполнил обещание и притащил с химфака пробирку со скополамином, и весь прошлый семинар сверлил недовольным взглядом двоечников, явно думая, на ком бы опробовать сыворотку правды. Пропускать юрпсихологию тоже было опасно, этот никаких справок и уважительных причин не принимал. В принципе, для Соболева даже смерть уважительной причиной не являлась, о чем он частенько повторял, выжимая из отвечающего у кафедры все соки.
Уголовку вела женщина, невесть как затесавшаяся в ряды мрачных доцентов. Анне Александровне Каменевой было лет тридцать, но по строгости она мало уступала Соболеву и Солончакову вместе взятым. Вот и сейчас она медленным шагом вплыла в аудиторию, стуча тонкими каблуками по выщербленным желтоватым плитам пола, испещренным  трещинами.
-Итак,- проговорила она приятным, немного высоким голосом,- мы остановились на характеристике исполнителя и мне обещали рассказать социально-психологические черты особо опасного убийцы, - она прямо промурлыкала это словосочетание, вызвав блаженную улыбку на лице Лизы, напрягшейся, чтобы сорваться с места и рассказать приготовленный доклад. Выждав удобный момент, она подняла руку.
- Причины убийств, совершенных с особой жестокостью, не раз становились предметом исследования отечественных криминологов. Например, М.Р. Табанов в диссертационном исследовании приходит к выводу, что убийство с особой жестокостью детерминируют такие факторы, как склонность к накоплению аффекта и эмоционального напряжения, агрессивность, повышенная возбудимость, нарушение социально- психологической адаптации, переживание личностью острых психотравмирующих событий в детстве и в процессе дальнейшей социализации, наличие психических аномалий, утрата социально полезных связей, деморализация, девальвация ценности жизни другого человека, а также ослабление внешнего социального контроля, анархия и хаос в обществе. – аудитория молча слушала, внимательно следя за мыслью Лизы, только изредка смотревшей на подготовленный конспект ответа.- Ю.М. Антонян, в первую очередь, выделяет социальные причины особой жестокости: высокий уровень тревожности в обществе, просчеты и упущения в семейном воспитании, обучении и лечении детей, слабость превентивной психоаналитической и психотерапевтической помощи и просчеты правоохранительных органов. Среди причин, коренящихся в человеке, он называет личностные противоречия, глубокие психические травмы и психические отклонения, а также такие личностные особенности, как застреваемость негативных эмоций, бесчувственность, ранимость и потребность в самоутверждении, доминировании над окружающими. Э.Э. Штемберг видит в качестве причин и условий убийства, совершаемого с особой жестокостью, совокупность конкретных жизненных обстоятельств, непосредственно предшествующих совершению преступления, негативно влияющих на человека и влекущих деформацию личностных качеств. Так, автор отводит главную роль в детерминации особо жестокого убийства конкретной жизненной ситуации. Думается, что для объяснения причин особой жестокости при убийстве нужно обратиться к «социобиологической теории деструктивности» Э.Фромма, сделавшего значительный шаг вперед в анализе проблемы агрессивности и жестокости. Наряду с оборонительной агрессией (биологически адаптивной, способствующей поддержанию жизни) Э.Фромм также выделял ее злокачественную форму - деструктивность. Он писал: «Только человек получает удовольствие от бессмысленного и беспричинного уничтожения живых существ». Злокачественная агрессия проявляется в виде садизма и некрофилии. Ученый обосновал мнение, что садизм представляет собой малую долю той огромной сферы, где это явление никак не связано с сексом. «Несексуальное садистское поведение проявляется в том, чтобы найти беспомощное и беззащитное существо (человека или животное) и доставить ему физические страдания вплоть до лишения его жизни». Сердцевину садизма «составляет страсть, или жажда власти, абсолютной и неограниченной власти над живым существом, будь то животное, ребенок, мужчина или женщина. Заставить кого- либо испытать боль и унижение, когда этот кто-то не имеет возможности защищаться, - это проявление абсолютного господства».
-Опять некрофилия,- протянул Андреев с задней парты, - я в универ хожу или на кладбище?
-Все возможно, Сергей,- с угрожающим спокойствием отозвалась Каменева, парень притих, поняв, что влетел.
-Между прочим, -ответила на вопрос Лиза, - саркастические высказывания и любовь к черному юмору тоже могут свидетельствовать об искаженном восприятии человеческой психикой окружающей действительности.
-Ну правильно, Лизка, ты себя сдала! – хохотнул Серега, группа легла на парты вместе с Каменевой. Громче всех смеялась сама Лиза, реально обожавшая всякие ужасы и наверняка именно поэтому не расстававшаяся с черными нарядами. – Подкол не удался!
-Так, все, следующий вопрос жаждет ответить Андреев, - оборвала смех Каменева. Сергей дико этого жаждал, это было заметно по его виду, пока он шел к кафедре, озираясь в поисках хоть какой-нибудь подсказки.- Поведай нам что-нибудь, в дополнение к сообщению Ахметовой, про неотработанный опыт насилия в детстве,   с уклоном в садизм.
Оставшиеся полчаса Серега Андреев доблестно уклонялся от  садизма и нападок Каменевой, терзавшей его судебной практикой, спасая группу, довольную, что гроза пронеслась мимо хотя бы сегодня. Уже под звонок ассистентка провела перекличку и ушла на свою кафедру, через дверь от их аудитории.
-Любители хардкора собрались в 314 аудитории, - презюмировал Бахтинов, неожиданно подавший голос, выйдя из единства с наушниками,- сейчас второй некрофил притащится.
-То ли дело гражданка, где спит весь поток,- Андреев последние пять минут пары выворачивал шею с целью увидеть свою отметку в журнале, а Каменева, как назло, закрыла заветную белую тетрадь учебником уголовного права. Учебник сей никто не читал, им можно было кого-нибудь запросто убить, такой он был толстый.
-Не скажи, меня Иванов по баллам зарезал,- отозвался Туликов, протирая свои ухоженные до предела очки. В прошлом семестре он воевал с преподом по гражданке, в итоге оставшись без автомата, единственный в группе, с тех пор любовь к сделкам и договорам у него заменилась на лютую ненависть. 
4.
Едва Лиза успела примчаться из буфета с нераспакованной пиццей, как прозвенел звонок.
-Прячь давай! – зашипела соседка по парте, Ленка Симонова.
-Да ладно, я успею,- Ахметова принялась торопливо поглощать холодную пиццу, черт, даже подогреть не могли. В аудиторию зашел Соболев с какой-то папкой, разговаривая по телефону, народ встал, тот только махнул рукой, продолжая с кем-то спорить.
-Нет, мне на эту конференцию нужен нормальный доклад, а не ваша отсебятина. Старайтесь сколько влезет, этого не хватает, в принципе, сделайте мне еще один вариант статьи и принесите сегодня вечером. Если у вас нет времени, не беспокойтесь, ваш поезд ушел, всего хорошего! Так,- он принялся пролистывать журнал,- это у меня вторая группа, да? Шушакова, можешь не кивать, это был риторический вопрос. Симонова, отвечай мне четвертый номер с прошлой темы.
Захваченная врасплох Ленка подскочила, молча уставившись на Соболева, тот недовольно прищурился.
-Симонова, не надо на меня смотреть, я не Мона Лиза и не стою кучу миллионов. Давай, стокгольмский синдром ждет тебя, вперед!
-А, секунду, - Ленка лихорадочно принялась листать распечатки,- вот, нашла.
-Ты до сих пор не в курсе, что мне ваши распечатки не нужны? – Соболев криво улыбнулся, что у него означало наступление ледникового периода.- Иди к кафедре и глаголь мне про синдром любви жертвы к мучителю!
Ленка на ватных ногах выползла к кафедре, народ пригнул головы, молясь, чтобы сегодня пронесло.
-Я,- она запнулась, растерявшись полностью.
-Ты учила? – ответа он не получил.- Да, удар по голове был нанесен чем-то тяжелым, предположительно вопросом. –Ленка невольно улыбнулась.- Ты еще не на экзамене, давай, я же знаю, ты отличная зубрила, учебник не мог пройти мимо тебя!
-В психологии стокгольмский синдром рассматривают как парадоксальный психологический феномен, проявляющийся в том, что заложники начинают выражать сочувствие и положительные чувства по отношению к своим похитителям. – выпалила Ленка, выжидающе глядя на доцента, тот отрешенно кивнул. - Эти иррациональные чувства, которые проявляют заложники в ситуации опасности и риска, возникают из-за ошибочного истолкования ими отсутствия злоупотреблений со стороны преступников как актов доброты. – постепенно она выправилась, вспомнив выученную накануне главу из учебника. Соболев, скрестив на груди руки, сверлил ее взглядом на предмет обнаружения мобильного, с которого она могла бы читать. Лиза дожевывала пиццу, надеясь, что он ее не засечет. Ухоженный, тщательно выглаженный черный костюм выдавал в нем педанта до мозга костей, хотя довольно давно нестриженные черные волосы, явно наспех расчесанные сегодня утром, эту картину портили. У него опять затрещал телефон, наигрывая, как ни странно, главную тему из «Пиратов Карибского моря», Ленка замолчала.
-Да? –прошипел Соболев в трубку, - Я вам еще раз говорю, у меня на руках нет документов, которые должны были быть вчера до обеда, мне они необходимы. Или вы хотите, чтобы куча приглашенных вами же экспертов прибыла на пепелище или схемы будут через сорок минут, когда у меня закончится пара! Что ты молчишь, Симонова, давай, жарь дальше, учебник ты цитируешь виртуозно.
-Ученые полагают, что стокгольмский синдром является не психическим расстройством (или синдромом), а скорее нормальной реакцией человека на ненормальные обстоятельства, сильно травмирующее психику событие и поэтому стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний.
Механизм психологической защиты в данном случае основан на надежде жертвы, что преступник проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований. Поэтому заложник старается продемонстрировать послушание, логически оправдать действия захватчика, вызвать его одобрение и покровительство. Зная, что преступники хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами преступники, заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против преступников, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны преступников.
-Так, все, Симонова, за пересказ я тебе отметку вывел, - Соболев откинулся на стуле,- а теперь поведай нам всем, как синдром проявляется в быту, ведь не каждый же день у нас ограбления и теракты. Ну,- протянул он,- хотя да, у нас каждый. Итак? Что ж ты меня так боишься, расслабься, ты это учила, про это в новостях часто говорят, вперед! Без паники, ты же не на «Титанике».
-Здесь, - Ленка оживилась, увлекшись темой,- примером бытового стокгольмского синдрома может быть муж-подкаблучник, когда жена унижает мужа, а он в свою очередь мало того, что не сопротивляется, так ещё и оправдывает её действия. Чаще же женщина терпит насилие со стороны мужа, испытывая к агрессору такую же странную симпатию, как и заложницы к захватчикам. Аналогичные отношения могут складываться между родителями и детьми. И даже между детьми, если родители потакали одному ребенку и гнобили другого. Как правило у жертв тирании формируется убеждение в том, что они – люди второго сорта, вечно притягивающие неприятности, не заслуживающие ничего хорошего. Поведение их основано на идее: чем меньше перечишь агрессору, тем меньше вспышек его гнева. Как правило, жертва не в состоянии не простить тирана, и ситуация повторяется бесконечное число раз.
-Вот, хоть услышу от тебя не пересказ учебника в переводе Гоблина, а естественное видение ситуации,- усмехнулся Соболев,- Кстати, Ахметова, приятного аппетита должен был я тебе сказать пятнадцать минут назад, но, извини, забыл. –Лизка покраснела, ощущая, как горят от стыда уши.- О, теперь и эта меня боится, народ, выходим из анабиоза, хватит трястись! Что ты там такое ела, что меня терзала жгучая зависть?
-Пиццу,- осторожно отозвалась Лиза, на самом деле испуганно глядя на Соболева. Тут нельзя было расслабляться, об этом сигнализировал взгляд абсолютно непредсказуемого препода, буровившего группу весьма редко улыбавшимися черными глазами.
-С чем? – очередной вопрос вывел ее из оцепенения.
-С ветчиной и сыром,- выпалила она, Соболев вздохнул, глядя на нее, и едва не облизываясь.
-Везет, человек хоть ел сегодня. Ты, Ахметова, при мне не вытаскивай еду, а то я постоянно голоден и очень злюсь, когда не могу до этой еды добраться, так что не искушай судьбу. Вернемся к любимой теме.  Как говорил Эрик Берн,  в этой игре даже жертва получает  свои "плюшки". Она хорошая, ответственная, заботливая, щедрая, миролюбивая. Это греет душу, дает сил выжить, это повод для гордости.

Отрезвление наступает, когда напоминаешь о собственных детях жертвы. Свои траты на патологическое общение жертва не считает потерей. Но вот детей обижать не хочется. Взглянуть на ситуацию другими глазами помогает предложение посчитать, а не ведется ли игра в одни ворота? Как бы это ужасно не звучало, составить бухгалтерский отчет - кто кому и сколько. Энергообмен при общении должен быть равноценным. Деньги - это та же энергия, как и благодарность, любовь, сострадание. Если все это дает одна сторона, а в ответ ничего, баланс не сошелся. Да и черт бы с ним, но страдает здоровье самой жертвы и рикошетом бьет по детям и мужьям.
Печально и то, что ничем неоплаченная энергия агрессора развращает, превращает в черную дыру. И тут страдают уже его дети. Они, выросшие на примере родителя, повзрослев. уйдут не оглядываясь. Уйдут, перешагнув через больных или малоимущих родителей. Не докричишься, не дозовешься. Осознание этого тоже отрезвляюще действует на жертву. Это трудно, но иногда, чтобы быть хорошим, нужно стать "плохим". И многие этого не выносят,- Соболев покосился на часы. –У нас есть еще двадцать минут, Сергей, Дима, поднимитесь к небожителям на пятый этаж, в 512, возьмите там проектор и наладьте, у меня тут небольшая подборка видео по парочке терактов, где синдром проявился в полной мере. И побыстрее, я могу и передумать, и закатить контрольную!
Парни сорвались с мест, проектор был готов через шесть минут, больших промедлений Соболев не допускал, при опоздании, например, просто выгоняя запыхавшихся в коридор с обязательной отработкой. А застать его на кафедре, о, проще было отыскать в универе портал в иной мир. Видео представляло собой нарезку документалистики про историю появления термина, про самые зрелищные эпизоды. Народ, в итоге, не заметил звонка, очнувшись только при появлении в дверях лохматой головы Лешки Демченко с четвертой группы.
-К следующей паре у меня на столе должны лежать эссе на тему «Проявления стокгольмского синдрома в быту и сравнительный анализ исследований данной темы у нас и за рубежом»,- невозмутимо заявил Соболев, не обращая внимания на тяжелые вздохи группы,- размер 4-5 страниц, можно больше. С одного сайта все не сдувать, на плагиат проверю обязательно, так что пишите сами. И всю следующую тему из методички жду  также. – Он уже собрался было уходить, но в дверях резко повернулся,- Кстати, кафедра объявила конкурс на лучшую студенческую работу, думаю, вас это тоже касается.
-Ну, Лен, пожелай мне удачи,- вскинула голову Лизка, - пойду покорять кафедру уголовки в трехсотый раз.
-Тебя еще не достали все эти конкурсы? – зевнула та в ответ, цепко следя за соседкой, конкуренцию за баллы на экзамене никто не отменял.
-Ну, это же мой любимый предмет, - пожала плечами Лиза, - надо попробовать.
Кафедра уголовного процесса и, в принципе, всего остального, находилась в конце полутемного коридора третьего этажа, забитого людьми. У самой кафедры стояли толпы пересдающих, отрабатывающих, сдающих и переделывающих курсовые и контрольные несчастных. Туда заходить можно было только в порядке очереди, поэтому, пробираясь сквозь ряды потных злобных тел Лиза кожей ощущала зреющее раздражение по поводу ее скромной персоны. На кафедру она вломилась, ища глазами стол Соболева, стоявший, как оказалось, у окна. Сюда бы Светку, знавшую все о каждом преподе, вплоть до цвета пальто, впрочем, тут Соболев не заморачивался, явно возведя черный в ранг любимого цвета. Стол, в принципе, был оформлен в соответствии с довольно строгим вкусом, куча аккуратно сложенных черных и серых папок, органайзер, в который было втиснуто все, что можно, начиная от ручек и заканчивая окаменевшей плиткой горького шоколада, с ума сойти! Лиза едва не улыбнулась.
-Ахметова, в чем дело? – вернул ее из небытия Соболев своим режущим слух стальным голосом. – Не помню, чтобы ты тут работала.
-Вы говорили про конкурс,- неожиданно Лиза поняла, что выглядит, вбежав сюда, растолкав всех, донельзя глупо и нелепо, а этого она терпеть не могла. И у нее опять начали дико гореть уши, хоть бы они были спрятаны под волосами! – я пришла узнать насчет темы и можно ли писать у вас?
-Ну да, конкурс, был такой прокол,- отозвался Соболев, доставая папку сверху,- на, бери. Четыре номинации, если хочешь писать у меня, меня интересует психология особо опасных убийц и их жертв, сможешь определиться с темой и подыскать первый материал к вечеру завтрашнего дня?
-Да, наверно,- выдохнула заинтересованная Лиза.
-Наверно, это не ответ,- отрезал Соболев,- Да или нет?
-Да. Смогу. Во сколько вы будете здесь?
-В семь вечера, мне зачет принимать у четвертого курса. Не опоздай!
-Хорошо,- Лиза сгребла папку в охапку и умчалась.  Соболев проводил ее слегка тоскливым,  настороженно-внимательным взглядом.
5.
-Ну только подожди у меня! – пробормотала Лиза, ворвавшись в комнату и с разбега швырнув на стол пакет с продуктами и лекарствами для Светки,- Прикинь, он согласился, чтобы я у него писала, гора сдвинулась с места! И все-таки он прелесть.
-Он меня заставит отрабатывать? – испуганно спросила Светка, еще изжелта-бледная, но уже сидящая на ахметовской койке, уплетая бутерброд и запивая его принесенным стоящей тут же Женькой соком. –А трудовик? Черт, что со мной будет?
-Ничего не будет,- флегматично отозвалась Лиза, уткнувшись в телефон,- никто даже не заметил твоего отсутствия. Шучу,- она ухмыльнулась растерянной Светкиной физиономии.- все в порядке! Жень, ты сегодня с нами?
-Нет,- томно протянула та, загадочно улыбаясь. Лиза перевела взгляд на их фильтр для воды, в котором, небрежно развалясь, стояло штук двадцать снежно-белых роз.
-Женя?!- Та захихикала, закутавшись в меховой платок.
-Ничего, если они тут пару дней побудут, я их потом заберу? – довольным голосом спросила она, торопливо расчесываясь. В комнату вошла как всегда погруженная в астрал Дашка, с  пакетом продуктов.
-Неужели у нас наконец-то порядок с едой? – она недоумевающее уставилась на заваленный хлебом, колбасой и соком стол, добавляя туда десяток пачек «Роллтона»,- Кстати, Жень, там твой у подъезда стоит, замерз весь.- В подтверждение ее слов Женькин телефон взорвался недовольной трелью, та сорвалась с места, еле успев надеть пальто.
-Любовь нечаянно нагрянула,- усмехнулась Лиза,- третий раз за полмесяца.
-А она еще говорит, что никогда не выйдет за него замуж,- хихикнула Светка, уже торчавшая у окна.
-Мне кажется или кто-то сегодня утром собирался себе гроб заказывать, а сейчас уже бегает тут,- Лиза недовольно уставилась на Светку, Дашка фыркнула, давно привыкнув к ежедневным разборкам в комнате.
Вечером Светка, в своем репертуаре, отправившись мыть посуду после ужина, заорала в коридоре секции, перепугав всех обитавших там тараканов, и влетела в комнату, вся мокрая, с растопыренными волосами.
-Ты взорвала общагу? – Лиза с Дашкой вылезли из-за экранов ноутбуков.
-Там, короче, кран,- задыхаясь от смеха, сообщила Светка,- сорвало!
В коридоре реально назревал потоп: сорванный кран плавал в быстро наполнявшейся раковине, в которой, после того, как в обед тут мыли кастрюлю после картошки с мясом, образовался засор, вода уже текла на плиточный пол, вымывая грязь и одинокого таракана, увидев которого Светка, побледнев от брезгливости, мигом вспомнила про свою болезнь и убежала в комнату. Лиза с обреченным видом постучалась в соседнюю дверь, там жили парни с четвертого курса, из-за двери раздался мат вперемешку с выраженными резкими криками просьбами не  мешать нормальным людям писать диплом. Даша философски взирала на растекающуюся у нее под ногами воду.
-Ну и что делать будем? – спросила она. В комнате напротив сейчас никого не было, жившие там третьекурсницы разъехались, боковая комната стояла на ремонте. Лиза крикнула через плечо.
-Свет, неси какую-нибудь тряпку, живо!
-Я за сантехником,- подав Ахметовой половую тряпку, Светка испарилась в лифте.
-Даша, выжмешь воду?-  вдвоем, промокнув за десять минут до костей, девчонки кое-как приладили кран на место, перемотав его тряпкой и закрепив скотчем. Скотч угрожающе быстро пропитывался водой, жить их непрочной конструкции оставалось весьма недолго, Дашка утянула Лизу и прибежавшую Светку в комнату, закрыв дверь на ключ.
-Короче, если будут ломиться, нас тут нет, и кран мы не срывали! – заговорщически проговорила она, как ни в чем не бывало, усаживаясь за комп, Светка с Лизой, хихикая, молча забились на свои койки. Кран, ясное дело, через полчаса сорвало опять, сантехник явился только к полуночи, когда в коридоре уже можно было заводить рыбу, полчаса кричал и стучал во все двери, потом затих и исчез. Утром кран протекал, но работал, впрочем, от греха подальше, умываться народ ломанулся в другую секцию, переругиваясь в длинной очереди.
В универе стоял такой же переполох, студенты столпились возле женского туалета на втором этаже, вытягивая шеи с риском их свернуть. Многие даже куртки в гардероб не сдали, торопясь на место событий. Придя в половине восьмого, практически раньше всех, Юлька Молчанова с пятой группы, закрылась в туалете, разбила свои очки и осколком стекла вскрыла себе вены, пришедшая к восьми уборщица позвала охранника выламывать дверь, теперь толпившиеся там же врачи со «Скорой» отхаживали бледную как полотно Юльку, злющий декан на двадцатый раз перечитывал оставленную Молчановой предсмертную записку, в которой она признавалась в любви Сашке Крючкову. Притащенный сюда же Крючков, о любви доселе не подозревавший или добросовестно лгавший на этот счет, жался к стене, пока Юльку на носилках спускали вниз, к машине, пара его приятелей торопливо делали фотографии, кто-то снимал видео. Заметив это, декан отобрал телефоны и ушел к себе, писать объяснительную. Поступок Молчановой стал главной темой новостей, Крючков сбежал после первой пары, замученный укоризненными взглядами, еще двое девушек отпросились с пар в больницу и Солончакову, после долгих уговоров, пришлось их отпустить с контрольной по трудовому праву. По такому случаю желанием навестить Молчанову загорелась вся группа, но сбежать с трудового было нереально. В итоге по универу разнесся новый слух: Солончакова взбесили, а значит, плохо будет всем. К счастью Лизы и явившейся в универ смертельно больной Светки трудового у них сегодня не было. Было избирательное право, на лекции по которому можно было выспаться и лишний раз поторчать в Контакте.
-Прикол следует за приколом,- вещала за обедом в столовой Светка, после получасового стояния в очереди, еле перекрывая шум и смех- сначала у нас в общаге Алишер повесился, теперь Юлька. Скоро на вопрос, как жизнь в универе, буду отвечать: нормально, иногда люди умирают.
-Закрытая школа, выпускного не будет,- отозвалась Лиза. –А нам грядет конец света, прикинь, с понедельника будет по три гражданки и по три юрпсихологии в неделю, а потом, как сказали в третьей группе, Соболев загонит контрольную, будет телефоны отбирать.
-Блин! –Светкины планы спокойно закрыть сессию и отдыхать в мае резко  обрушивались на глазах. –То, что он нам дает, в учебниках не написано, где мы возьмем информацию?! Лекции хватит, что сказали в третьей группе?
-Прошлый курс сказал, что он, в принципе, не валит, если контроха застанет его в хорошем настроении,- обреченно отозвалась Лиза.
-Ага, когда это он бывает в хорошем настроении? Вечно дерет всех напропалую,- Светка шумно вздохнула.
-Кто там у вас кого дерет, Снегирева? – раздался у них над головами строгий голос нарисовавшегося из ниоткуда Соболева. Светка инстинктивно пригнулась, Лиза выразительно провела пальцем по шее.
-Андрей Григорьевич, а как вы здесь? – выпалила Светка первое, что пришло в голову, Ахметова закатила глаза.
-Долго же тебя не было, Снегирева, раз ты забыла, что я тут работаю,- усмехнулся тот.- Ну и надо же было последовать традиции Ахметовой обедать на рабочем месте. Так кто кого дерет?
-Нам старшекурсники сказали,- Лиза решила пойти напролом,- что у вас на контрольной списать сложно, вы телефоны отбираете. Говорят, шестнадцать телефонов отобрали в прошлом году.
-Уже шестнадцать? – черные глаза Соболева округлились.- Кто там меня сдает и каждый раз неверно? Скоро будут говорить, что я ограбил весь их курс, когда там было всего четыре телефона, и те лежали на самом видном месте и светились шпорами! Кто нагнетает обстановку, ты, Снегирева, что ли?
-Нет,- вступилась Лиза,- это мне сказали, а я передала.
-Ясно, мои репрессии не заставят себя долго ждать,- усмехнулся Соболев, садясь за соседний столик для преподавателей. –Я же тебя сегодня вызывал к себе в семь вечера, уже надумала с темой?
Светка, поняв, что гроза пронеслась, упорхнула, воспользовавшись прогремевшим звонком.
-До свидания,- пробормотала она.
-У вас сейчас есть пара? – Лиза невольно съежилась под выжидающим взглядом доцента.
-Нет, нам еще пару ждать, она в библиотеку удрала, - Ахметова вздохнула.
-И бросила вас на произвол судьбы. Подыскала материал?
-Да,- она кивнула, торопливо выуживая из объемистой сумки мультифору с распечатками. – вот, я хочу взять тему насилия в семье и появляющийся при этом стокгольмский синдром.
Соболев кивнул, бегло просматривая шесть листов ее статьи, над которой она корпела вчера до двух ночи. Черт, она ему явно не нравилась, ручка так и летала по немного помятым листам, чиркая и зачеркивая слова, и быстро подписывая там что-то мелким неровным почерком, Лиза мрачно смотрела, как ее работу разносят в пыль.
-На, забери свою статью,- он рывком подвинул к ней бумаги,- это не то. Не мой стиль. Будем делать работу, страниц на сорок примерно, а уже потом сожмем ее в статью, время до середины апреля есть. Ясно, без помощи ты не обойдешься, не того полета птица.- Лиза вспыхнула, ее глаза мгновенно остекленели от обиды. Ее оппонент криво улыбнулся, явно это заметив,  и спокойно продолжил- Смотри, ты пытаешься сначала дать определение семейного насилия,- он опять забрал у нее листы,- давай, садись ближе, не могу же я разговаривать с тобой через стол!  Домашнее насилие, также семейное или бытовое насилие — это повторяющееся насилие одного партнёра или родственника по отношению к другому, в первую очередь внутри семьи. Может выражаться в форме физического, психологического, сексуального и экономического насилия. Домашнее насилие часто сопровождается насилием над детьми и жестоким обращением с животными. – пока он это читал, его чуть ли не передергивало.- Это не то, слишком общее определение, от которого за милю несет Википедией! Там только выжимки, из чужих научных статей брать что-то бесполезно, неинтересно, нужно что-то новое, понимаешь?
Лиза  лихорадочно кивнула, загоревшись идеей.
-То есть, нужно сузить тему?
-Да, точно,- кивнул Соболев,- семейное насилие слишком многогранно, как любит выражаться твоя приятельница, Снегирева. Сюда можно включить родителей, детей, как ты сама пишешь, животных, в итоге ты просто уйдешь в дебри. Стокгольмский синдром в семье исследован неплохо, думай, Ахметова, думай, где он еще может проявиться? Он там практически нереален до абсурда, но и такое бывает, выдвини тезис, что он там возможен и попробуй доказать! Что к семье ближе всего, где ребенок проводит полжизни?
-Вы имеете в виду школу, школьное насилие? – выпалила Лиза, покраснев от волнения,- Но стокгольмский синдром появится, это же дети, там возможны теоретически любые формы жестокости, какое уж тут влечение?
-Вот именно,- Соболев удовлетворенно щелкнул пальцами.- Любые формы жестокости. Априори жестокость порождает жестокость, в том и состоит такое извращенное состояние психики, как стокгольмский синдром: жестокость порождает любовь. Такую же извращенную, как некрофилия, которую я никак не могу вдолбить в ваши перепуганные мифическими контрольными головы! Здесь работы ученых есть, найди их и покажи мне список, понятно? – Она быстро кивнула.- Я тебе дам список сайтов, где представлены самые яркие случаи, разграничишь мне психотипы агрессора и жертвы и попробуй найти обратный вариант синдрома.
-Агрессор чувствует влечение к жертве?
-В точку. Выдвини это как второй тезис и разверни. Когда моя следующая пара у вас?
-В понедельник.
-Сегодня что? Сегодня пятница, у тебя два дня на поиск материала, сначала найди мне общее описание психнасилия в школе плюс его физические проявления,- Лиза быстро черкала в блокноте тезисы работы,- на основе этого мы составим план твоей работы, если информация будет приемлемой, она пойдет за основу первой главы. Об остальном сообщу тебе после следующей пары, зайдешь в понедельник на кафедру.
-Хорошо,- Лиза сгребла измятые листы вместе с мультифорой обратно в сумку. –А если материала не будет или будет мало?
-Ты какой язык учишь? – недовольно спросил Соболев.
-Английский.
-Ну так поищи на англоязычных ресурсах, Мультитран тебе в помощь. В принципе, пока первая глава у тебя будет общая характеристика проявлений стокгольмского синдрома в школьном насилии, попробуем сделать оксюморон. Вторая глава будет про психологию архетипа жертвы, третья, соответственно, про агрессора, и на каждую главу сделаешь соцопрос, желательно и школьников и студентов.
-Будет сделано! – Оказавшись в любимой стихии, Лиза чувствовала себя наверху блаженства.
-Кстати,- окликнул ее Соболев, она обернулась,- передай вашим паникершам, Симоновой и Снегиревой, что их жуткая контрольная будет в конце марта, только для двоечников, это мой вариант промежуточной аттестации для допуска к экзамену. Не будет двоек, не будет контрольной, только и всего.
Лиза с трудом удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть на месте от радости. В библиотеку она влетела, чуть не наткнувшись на сидевшую у входа Светку, там недовольно вскинула голову.
-И где ты ходишь, пара начнется через пятнадцать минут?
-С Соболевым говорила по поводу работы,- глаза Светки вспыхнули завистливым огнем, но сразу погасли. Ее Лиза никак не могла разгадать, то ли она была совершенной лицемеркой, то ли на самом деле искренне желала Ахметовой добра и не намеревалась вставлять палки в колеса. Зацикленная на учебе не меньше Снегиревой, Лиза давно привыкла видеть в каждом новом человеке потенциального конкурента, а значит и врага. Впрочем, если можно верить словам Светки, она мечтает о гражданско-правовой специализации, пусть там и сидит, на здоровье!
-Прикольно,- вздохнула Светка.
-Кстати, контроха будет только для двоечников, он мне сам сказал,- гордо проговорила Лиза. –Так что можешь не париться.
-Нашла кому верить,- фыркнула Снегирева,- третий курс говорят, что сдать экзамен по юрпсихологии означает стать конченым психом, он вообще всех режет. У него это на лице написано. И с контрохой будет так же.
-Да ладно тебе,- обиженно пробормотала Лиза,- обычный препод, у нас все такие, зверь на звере, в зоопарк ходить не надо!
Светка упала на парту, трясясь от смеха, Лиза принялась ее расталкивать, чтобы сбежать из библиотеки побыстрее, пока на них не начали оглядываться.
6.
Выходные Лиза просидела за компьютером, собирая материал по своей работе, одновременно пытаясь сочинить длиннющее эссе по стокгольмскому синдрому и подобрать видео по нему же. Жизнь оказалась забита юрпсихологией.  Светка, ворочаясь на верхней койке и сотрясая двухъярусную кровать, монотонно бубнила себе под нос свою статью по английскому, в трехсотый раз внося в нее правки, от этого у Лизы с Дашкой головы шли кругом.
-Три часа подряд она шипит наверху какую-то абракадабру,- жаловалась стенке Лиза, пока Светка фыркала в ответ, сдерживая смех, но продолжала зубрить,- ощущение, что она нас посылает куда подальше, а мы не в теме.
Даша, в гробу видевшая все языки мира в принципе и английский в особенности, демонстративно открыла ноутбук и погрузилась в просмотр очередной серии «Ганнибала».
-Уж лучше доктор Лектер, чем ваша учеба,- пробормотала она, включив сериал про маньяка на полную громкость, в надежде, что это заглушит Светкино бормотание. В итоге через десять минут пришли парни с соседней комнаты с требованием заткнуть либо комп либо Светку, заткнули Светку и власть в комнате перешла к мерцающему экрану ноутбука. Обиженная Светка уткнулась в свой нетбук, искоса поглядывая на расхаживавшего по лаборатории на экране серийного убийцу.
К ночи план работы был у Лизы готов, утром она не могла дождаться пары по юрпсихологии, перед которой стояло трудовое право. Солончаков, устав терроризировать двоечников,  смерил оцепеневшую группу ехидным взглядом.
-Я сегодня добрый, но пользоваться этим не советую,- промурлыкал он, водя по списку в журнале карандашом.- Сейчас закрою глаза и ткну наугад, в кого попаду, уж извините, помучаю! Ничего личного.- Народ замер, глядя, как остро отточенный карандаш опускается на чью-то фамилию. Солончаков наклонился над списком.- Сорри, прицел сбит, не попал. Пойдем по второму кругу.- Светка уже переживала микроинфаркт, Андреев тихо проклинал невыученное сегодня трудовое право вместе с доцентом Солончаковым, черт бы его побрал с его якобы расшатанными нервами, о которых он неустанно напоминал им каждую пару. –Итак,- трубный глас Солончакова вывел группу из-под гипноза, - Ахметова, поздравляю, твоя рука изрядно мне докучает, вот я и решил осчастливить твою персону, как обещал. Ты мне ответишь интереснейший вопрос про увольнение в связи с утратой доверия.
Лиза, успевшая только пробежать глазами распечатку перед парой, резко встала и поплелась к кафедре, наспех собирая в голове все, что помнила про утрату доверия.
- Согласно п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. – на этом информация в голове закончилась, Ахметова обреченно замолчала, Солончаков повернулся к ней вместе со стулом.
-Неужели я дожил до того момента, когда на моей паре плохо отвечает неисправимая всезнайка? Ахметова, тебе двойки захотелось или как?
-Секунду подождите,- холодно отозвалась напрягшаяся Лиза,- мне нужно построить в голове план ответа.
-Блеф чистой воды,- хохотнул Солончаков,- ну давай, я послушаю.
Лиза поняла, что надо импровизировать и делать это быстро. Теорию она помнит, но лучше вылезти за счет судебной практики, о которой она вчера читала статью. Ее охватил привычный азарт ежедневной борьбы за баллы, за место под солнцем группы, она дерзко взглянула на Солончакова.
- В отношении работников, для которых увольнение на основании утраты доверия предусмотрено иными федеральными законами (гражданских служащих, сотрудников ОВД и других), следует учитывать основания, предусмотренные соответствующим законом. Так, ст. 59.2 Федерального закона от 27.07.2004 "О государственной гражданской службе Российской Федерации" предусмотрено, что гражданский служащий может быть уволен с гражданской службы в связи с утратой доверия в случае непринятия им мер по предотвращению и (или) урегулированию конфликта интересов, стороной которого он является, непредставления сведений о своих доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, участия на платной основе в деятельности органа управления коммерческой организацией, осуществления предпринимательской деятельности и прочего. Таким образом, при увольнении государственного служащего по ст. 59.2 указанного Закона следует доказать факт нарушения им запретов, связанных с гражданской службой, который влечет применение дисциплинарного взыскания в виде увольнения в связи с утратой доверия.
Отдельно стоит рассмотреть случаи увольнения, когда доверие к работнику утрачено на основании совершения им действий, не связанных с работой.- Ахметова торопливо перевела дух.- Вчера я нашла интересную практику о правомерности увольнения кассира по п. 7 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ на том основании, что в нерабочее время на праздновании Дня Победы он появился в общественном месте в форме офицера СС с соответствующей нацистской символикой, - в группе послышался смех. Усмехнулся даже Солончаков.
-Ну ты пример нашла, про какого-то идиота,- фыркнул он.
-Это подпадает под действие ст. 20.3 Кодекса РФ об административных правонарушениях и влечет административную ответственность за пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики. – невозмутимо продолжала Лиза - Естественно, что данный факт никаким образом не связан с выполняемыми работником трудовыми функциями и не может повлечь за собой утрату доверия работодателя по непосредственному обслуживанию денежных и товарных ценностей. В соответствии с п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" работники могут быть уволены по основанию утраты к ним доверия в случае, когда указанные действия не связаны с их работой, только при установлении в предусмотренном законом порядке факта совершения хищения, взяточничества и иных корыстных правонарушений. Сам факт привлечения работника к административной или уголовной ответственности не является основанием для увольнения такого работника в связи с утратой доверия. Тем не менее кассира уволили, что, как думается, бессмысленно и он должен быть восстановлен.
-Ладно, свое мнение ты будешь высказывать дома, перед зеркалом,- отозвался Солончаков.
-Ну так что, Игорь  Витальевич, - Лиза весело уставилась на доцента,- вы возьмете обратно свои слова про то, что я плохо отвечаю?
В группе повисла мертвая тишина, играть с огнем было опасно.
-Возьму,- ухмыльнулся Солончаков,- куда я денусь с подводной лодки. К следующей паре, Ахметова, с тебя доклад по нетипичной судебной практике по спорам в связи с совершением аморального проступка, может ты мне еще найдешь дело про воспитателя детсада, пришедшего на утренник в костюме зомби,- группа сдержанно засмеялась, глядя на Лизу, как на вернувшуюся с того света. – Кстати ладно, со среды снова спрашиваю по списку, ну его, этот метод тыка, вдруг у вас полгруппы как Ахметова.
Изнемогшие под бременем непрошибаемого трудового права студенты провожали Солончакова едва ли не аплодисментами, резко стихшими, когда бедняги вспомнили о следующей паре. Соболев, как обычно, заявился за минуту до звонка, с кучей листов в руках.
-Что, расслабились? – угрожающе-беспечным тоном спросил он.
-Нет, у нас трудовое было,- отрезала староста Шушакова, вызывая огонь на себя.
-Отлично. Как я вижу, сегодня здесь присутствуют все, даже Бехтерев, Юра, очень рад тебя видеть, ты пришел как раз вовремя. Что вы смотрите, убирайте все со столов, берите себе по два листа, по рядам три варианта пишут контрольную работу.- по группе прокатился молчаливый стон.-  Вы своей зубрежкой и тряской меня достали, хочу почитать вашу писанину по вопросам современной юрпсихологии. И может быть, это отучит вас прогуливать, это я к тем обращаюсь, кто вечно подводит группу. Чем больше пустых мест, тем больше будет контрольных, вам ясно?- группа торопливо закивала. Попробуй только не закивай, Соболев обожал расписывать в ярчайших красках, как он издевается в тишине кафедры над двоечниками и теми, кто его заденет. В принципе, плохо ответить на юрпсихологии означало автоматическое попадание в ад без права переписки и распыление в астрале. - Ну и хорошо. Первый вариант пишет мне сравнительный анализ некрофилии и некрофагии, изнасилования трупов и их пожирания, и поразмышляйте, почему первое распространено больше, чем второе. Второй вариант получает извращенный садизм, практика получения сексуального удовлетворения от отрезания конечностей и органов жертвы, для примера вспомните графиню Батори и Жиля де Рэ, если эти имена вам что-то говорят, и попробуйте объяснить, почему данные издевательства не указаны в нашем любимом уголовном кодексе и не попадают под насильственные действия сексуального характера. Третий ряд мучается над проявлениями стокгольмского синдрома в школе при насилии со стороны учителей. Да, и пусть Шушакова пройдется и соберет мне заданные в прошлый раз эссе. Сизова, Бахтинов, Бехтерев, Гришина, Смолякова, телефоны мне на стол, все парты должны содержать на своей поверхности только лист бумаги, ручку и студента. –Произнеся эту длиннющую для него речь, Соболев наконец сел за свой стол, вытянув ноги и внимательно глядя на студентов, строчивших прыгающим от волнения почерком ответы на вопросы. Минут через пять ему это надоело, он пошел по рядам, заглядывая через плечо и пугая и без того дезориентированных несчастных, откровенно наслаждаясь своей властью. Пока он искал шпоры у заднескамеечников, Ленка решила списать по-быстрому, попытавшись выхватить из сумки телефон и войти в Интернет.
-Симонова, спрячь свой «Самсунг», пока он не улетел в окно,- угрожающе прошипел Соболев,- и пиши, не что помнишь, а что ты об этом думаешь. Вы можете исчеркать ответ сколько угодно, мне важно получить ваше мнение по вопросам плюс ваши знания по ним же, минус слизанные статьи из Киберленинки, ставшей нынче самой популярной сетевой библиотекой. Эй, Андреев, я изъясняюсь китайской грамотой? Убрать телефон!
Светка, попавшая на сексуальное извращение, при том, что краснела от любого намека на такую тему, смерила строчившую пятый лист по стокгольмскому синдрому Лизу уничтожающий взгляд, намекавший про то, как чертов Соболев надул их, сказав, что контры не будет. Хорошо, что Ахметовой в данный момент взгляды были безразличны, иначе от нее осталась бы кучка пепла. А вот Соболев перемигивания Светки уловил.
-Снегирева, хватит смотреть в спину Ахметовой, ты там дыру просверлишь! – Точно такой же взгляд достался и ему, чисто по инерции.- И не надо на меня глядеть, как на инквизитора, я вообще самая безобидная личность на вашем факультете,- он гордо вскинул голову,- жаль только справку из дурдома забыл для подтверждения. – Группа невольно захихикала, обстановка немного разрядилась.- Ну вот, хоть повеселели, а то хожу как по кладбищу.
Сорок минут спустя он сверился с часами.
-Поздравляю, отмучались,- удовлетворенно провозгласил доцент, народ, дописывавший по девятому-десятому листам, торопливо скреплял их вместе,- Шушакова, листы собрать и мне на стол. Сколько до конца пары?
-Десять минут,- отозвалась уличенная в госизмене Симонова, все еще красная как рак.
-Лена, а я тебе слова не давал, сдувать меньше надо,- фыркнул Соболев, - похоже начинать новую тему бесполезно. Давайте так, народ, кто еще не дописал или хочет закончить контрольный текст глубоконаучной мыслью, те сидят, а остальных я не знаю и здесь не видел, быстро ушли отсюда, тихо, как мыши!
Группу уговаривать второй раз не пришлось, через минуту в аудитории остались только Сизова с Бехтеревым, лихорадочно пытавшиеся хоть что-то придумать, и Лиза, стоявшая наготове позади соболевского стола с планом работы и наброском первой главы.
-Что стоишь над душой, Лиза? Давай сюда свои листы, я их посмотрю, пока эти двое пострадают.
Пока он проглядывал ее работу, Лиза и Анька Сизова сочувственно переглядывались, списать все равно было нельзя. Минут через пять, Соболев со стуком собрал листы в кучу.
-Значит, решила сделать упор на обоюдное насилие, и со стороны учителей, и со стороны учеников? Слишком много, возьми только учеников.
-А если я хочу больше про учителей? – резко спросила Лиза,- Просто уже много написано про агрессию в среде учеников, вторая сторона мало исследована.
Она сразу ощутила слабость аргумента, когда в нее впились острые черные глаза доцента.
-А может, просто боишься? – тихо спросил он.- Аня, Юра, сдавайте листы, больше вы там ничего не придумаете и испаряйтесь отсюда. – Дождавшись, пока они уйдут, он испытующе посмотрел на Лизу.
-С чего вы взяли? – сухо спросила она.- Или об этом пишут в учебнике по юрпсихологии?
-Взял с твоей реакции, приятно видеть ее естественную, а не заученную,- улыбнулся Соболев, Лиза похолодела. Что ему надо, черт его возьми? –Похоже, я поставил на правильную лошадь, знающую мою любимую тему так сказать, изнутри.
-А почему эта тема ваша любимая? – ухватилась за слова Лиза.
-Хороший удар,- тот щелкнул пальцами,- видно, что пройдена неплохая школа. По той же причине, если не догадалась. Итак, ты боишься писать про школьное насилие, сваливая проблему на учителей и предлагая мне жуткую статистику, лишь бы не задевать старые воспоминания?
-Это,- она запнулась,- это личное, я не хочу об этом говорить.
-А придется,- резкий голос Соболева ударил ей по ушам,- проблема достаточно глубоко засела в тебе , раз ты открылась с такой легкостью. Это парадокс, но чем больнее человек ранен, тем сильнее он жаждет поделиться хоть с кем-то своей болью. В принципе, жертву насилия угадать в тебе было легко, достаточно взглянуть сейчас в твои глаза, они озлоблены, но эта злоба зверя затравленного, а не нападающего. Плюс резкие движения, минус сарказм и цинизм.
-Тогда и на вас та же маска!- вспыхнула Лиза, машинально обдумывая, как она будет потом оправдываться в деканате за такую грубость. Псих до мозга костей, Соболев опять одним махом разрушил ее оборону, признав правильность выпада.
-Естественно, она самая удобная,- кивнул он в ответ.- Поэтому я и здесь, на уголовном праве, поэтому и занимаюсь психологией жертвы, чтобы изучить свою проблему досконально и избавиться от нее. А сейчас я предлагаю то же самое тебе, Лиза, только и всего.
-А вы не превышаете полномочия? – робко пролепетала Лиза, Соболев засмеялся.
-Что же ты так всего боишься, хоть и выглядишь как железная кнопка? – тут он резко посерьезнел.- Оставь в покое статистику про учителей, этот вид насилия ты будешь исследовать холодно, а хорошая работа получится  только в случае полной отдачи своему делу. Твой план мне, в принципе, понравился, первая глава общая, вторая и третья, соответственно, уточняющие. Только немного переправь названия, поуже, уходи от необъятности, которую так любишь. «Стокгольмский синдром как форма подчинения жертвы буллинга» и «Агрессор как носитель синдрома по отношению к жертве», этого достаточно. Вот список сайтов, пока тридцати достаточно, найдешь поинтереснее, мне покажешь. И не бойся писать, погружаясь в давно похороненные ощущения, они отнюдь тобой не забыты, так извлеки из них пользу для дела! Заниматься наукой – то же самое, что искусство, слизанные шаблоны тут тошнотворны. Перепиши мне первую главу, убери высказывания по лекалу, мы их потом вставим, когда будет готова основная канва. В первой главе ты даешь понятие насилия, разграничиваешь архетипы, это ты сделала, добавь сюда свое отношение.
-Но другие говорили мне, что научная работа должна быть сухой,- попыталась возразить Лиза.
-Вернее, она должна быть написана четким юридическим языком,- криво усмехнулся Соболев,- самому это клише надоело. Попытайся соединить в работе научные термины и живой стиль изложения, но не выходи в публицистику, газетных криков в работе не нужно. Вырази свое отношение к проблеме, пусть это займет один лист или десять, главное, чтобы это было. А теперь,- его голос неожиданно потеплел,- я, пожалуй, обнаглею и спрошу, ты свободна в пятницу вечером, после пар, они у вас заканчиваются в четыре?
-Да,- уже Лиза испытующе всматривалась в Соболева. К чему он клонит? Мало того, что он играючи вытащил из нее тщательно скрываемую тайну, так еще и сует свой длинный нос явно не в свое дело. Странно, но сопротивляться ей особо не хотелось.
-Отлично,  в кино я тебя не приглашу, не получится, но есть другой вариант. – он внимательно посмотрел на девушку.- У меня есть пара фильмов по выбранной тобою теме, в частности «Класс коррекции», предлагаю занять свободную аудиторию и проектор, и посмотреть его, потом расскажешь мне впечатления. Ну как?
-А, а можно? – испуганно спросила Лиза.
-Могу написать расписку, что с тобой ничего не случится,- ехидно отозвался Соболев. –Давай, пока я не передумал.
-Хорошо,- твердо ответила она, тряхнув головой.- Приходить сразу после пары?
-Да. – Соболев смерил девушку долгим взглядом. –Можешь идти, пока совсем не перетряслась от только что пережитого ужаса.
Лиза невольно тихонько засмеялась, уже закрывая за собой дверь.
7.
Три дня до пятницы Лиза ходила, как в тумане, Дашка окончательно записала ее в зомби-ботаники, а Светка никак не могла разозлить, что обычно ей удавалось весьма легко и быстро. Пара по юрпсихологии была в четверг, как и ожидалось, Соболев разнес в пыль все их с трудом написанные эссе, вместе с контрольными, читая вслух из каждой работы понравившиеся ему строчки, пока их авторы жмурились под насмешливыми взглядами соседей, довольных, что досталось не им. Пятерок по юрпсихологии оказалось две, у Лизы и Сереги Андреева, да и те, не веря своим ушам, слушали объявление оценок, четверок оказалось полно, многие не дотянули до порога буквально пару баллов и теперь дулись, укрывшись на задних рядах.  Безразличные ко всему троечники, спрятавшись за наваленными сзади куртками, резались в морской бой, пока остальным втолковывалась новая тема.
-Юра, ты думаешь, я не слышу твое шипение относительно позиции е-6, где Бахтинов потопил твой эсминец? – язвительно спросил Соболев, прервав беседу с отвечавшей Симоновой. Группа в полном составе легла на парты вместе с преподом, ухмылявшемся в глаза подскочившему Бехтереву. – Кстати, советую размещать эсминцы поближе к краю театра боевых действий, там их не сразу обнаруживают.- народ продолжил ржать, пока это позволялось. Дашка Крутьева, сидевшая в Контакте на задней парте, тонко улыбалась, ее еще не смог спалить ни один препод универа, даже когда она списывала у них под носом.
В пятницу, после пар, Лиза стояла у кафедры уголовного процесса, проклиная себя на чем свет стоит, что согласилась прийти. Ей было страшно, интересно, и непонятно одновременно. Черт, как жаль, что Светка улизнула с последней пары на экскурсию в городской музей прокуратуры, ни слова ей не сказав, и бросила ее тут. Универ заполнялся учившимися во вторую смену социологами, монотонно бубнившими себе под нос непонятные ей термины, с соседней кафедры избирательного права вышел их методист и закрыл кабинет, смерив ее недовольным взглядом. Минуты через три пришел Соболев, явно только что с лекции, которых он, по собственному признанию, терпеть не мог, одетый  в свитер и джинсы, с кипой папок в руках. Сколько она его видела, вечно он был завален то листами, то папками. Об увлечении хозяина работой свидетельствовал цветок непонятной породы, одиноко стоявший на подоконнике кабинета кафедры  и поливавшийся разве что по большим праздникам. 
-Долго пришлось ждать? – Лиза мотнула головой.- Сейчас, я только макулатуру выброшу и закрою кабинет.
Ахметова продолжала нерешительно переминаться с ноги на ногу, гадая, что ей делать и высматривая, можно ли удрать прямо сейчас. Как оказалось, скрыть ее состояние было нереально. Скрыть что-то от юрпсихолога, о да, это был сложный трюк, он замучил их своими рассказами об умении читать мысли жаждущих списать двоечников.
-Боишься? – с любопытством спросил Соболев, глядя на нее, наверно, как на тех двоечников, приходивших к нему на отработки.
-Боюсь,- дерзко отозвалась Лиза, решив импровизировать до конца. –А разве сейчас есть свободные аудитории?
-Есть, например вон та,- он махнул рукой в сторону закрытой, 308 аудитории, из которой пару минут назад вышли социологи, не поместившись в тесный отрезок пространства. –Заходи.- Лиза вошла, следом Соболев затащил проектор, пару минут его устанавливал, Лиза чувствовала себя героиней скверной пьесы.
-А зачем вы меня сюда позвали? – наконец спросила она.
-Считай, что пригласил на свидание,- быстро ответил он, закончив возиться с проектором. На стене появилось изображение включаемого фильма. –В кино было бы банально, тем более там не идет ничего хорошего, лучше так. Только времени нам отвели до шести, потом вахтерша пойдет по этажам, у социологов день сокращенный. А что, думаешь, я не имею права влюбиться в студентку? –тут он саркастически улыбнулся.
Очень мягко говоря ошарашенная Лиза молча села. Любовь свалилась на нее, как гром с ясного неба, не оставив путей к отступлению, похожая на удар током, вроде бы ничего не видно, а трясет.  И это покорило  с самого начала,  ведь нет ничего важнее, чем найти в этой жизни кого-то своего. А жизнь потому и прекрасна, что в любой момент её можно изменить. Кажется, для нее вдруг настал тот момент, когда ты совершенно случайно оказываешься в нужное время, в нужном месте, и миллионы дорог сходятся в одной точке.
 «Класс коррекции» оказался жесткой социальной драмой, как раз в ее духе, она втянулась сразу же, позабыв обо всем на свете.
-Черт, ну зачем он полез под поезд?! – невольно зашипела она, когда на экране решили пощекотать нервы.
-Чистая рисовка, понты перед друзьями,- отозвался Соболев,- согласись, на девчонку впечатления он не произвел.
-Точно, и вообще он слишком идеален, спорим, потом он ее предаст? Ой,- она осеклась, испуганно глядя на Соболева.
-Не знаю, только на прошлой неделе закачал, руки не доходили посмотреть. Что, ты опять боишься? – похоже ему доставляло удовольствие над ней подтрунивать.
-Ну, черт,- заулыбалась она,- я в кино редко вырываюсь и обычно хожу одна. Я привыкла, что, когда приходится решать проблемы, пусть даже мелкие, никого нет рядом,- скороговоркой выпалила Лиза.
-Значит, придется тебе отвыкнуть от этой привычки,- усмехнулся Соболев,- нет, ты только взгляни, -он даже остановил фильм, - до какой низости доводит месть, сжечь коляску у инвалида, потом еще и напасть на девчонку!
-А ее как понять? Она слишком распоясала себя, может быть потому, что долго была в одиночестве, не ходила в школу до одиннадцатого класса из-за болезни?
-Да,- он энергично закивал головой, -точно. Ее трудно воспринимать как цельную личность, она получила однобокое развитие, совсем не знает проявлений любви плюс мать ее гнобит и винит в уходе отца, плюс это увечье. Бросим весь внешний антураж и немедля перейдем к сердцевине. Символический мир картины вращается вокруг образа железной дороги. Под поездом подростки либо получают какое-то откровение, либо умирают. Уже первые кадры сопровождаются звуком стука колес. И впоследствии видно, что весь фильм именно о том, как выжить под несущимся локомотивом жизни.
Над главной героиней все время несется поезд. Ее все время прибивает к земле оглушающий стук «колес»: насмешки сверстников, бредовая истеричность и вспыльчивость всех «взрослых» вокруг, сплошное непонимание и неуважение и т. д. Этот шум и гул нарастает и все норовит разорвать что-то внутри.
- Фильм поднимает проблему полного равнодушия, - распалилась Лиза,-  Общество гниет. Уже поднимается тошнотворный запах. Не морщитесь. Мы гнием. Пора уже понять это и начинать, иногда, думать не только о себе, не только о том, что я «хочу», как бы больше украсть, заработать, забывая элементарно, как себя вести в метро в час пик. Разве это не страшно, когда тебе говорят: «Вашу дочь изнасиловали, приезжайте скорее». А родители отвечают: «Работа закончится, после шести приеду». Люди, вы себя слышите?
После таких слов нужно класть зубы на полку, брать простыню и искать себе место, на кладбище.
В фильме очень много страшных фраз, которые не поддаются адекватному объяснении, много поступков, не поддающихся какому-либо пониманию. Все мы, конечно, субъективны. Весь мир таков, но все же, существуют какие-то хоть примерные границы.
Просто знайте. «Если бы все люди сидели в своих квартирах, зла было бы намного меньше». Но ирония в том, что зло не может существовать без добра, а поэтому нам всем придется мириться, что мы производные зла и добра, мы производим неизбежно «зло» и «добро», только вот зла не в смысле «убийства», «насилия» или «кражи», это все земное и нами придуманное. А зла, которое рождается с нами, которое сидит глубоко в наших мозгах и сердцах, которое может вырваться наружу, когда мы сами этого не ожидаем. Будет оно таким гнилым и тухлым, будет кривляться перед нами и с отвратительной ухмылкой смотреть на нас. И нам придется однажды признать, что мир изменился. Он стал куда страшнее, чем нам кажется. А мы знаем, что нужно делать, когда «кажется».
-Получается, что весь мир превращается в класс коррекции,- Казалось бы, получается отличный расклад: человек с чистым сердцем и сильной волей находится среди отчаявшихся подростков, которым жизнью отведена роль «подальше от нормальных». В фильме есть сцена, где Лена возмущается наплевательским отношением одноклассников к смерти одного из них и горячо говорит им, что не всё потеряно, их жизнь — в их руках. И она не только говорит это — она доказывает своим поведением и самой собой, что она такая же, как и все. Она имеет право влюбляться, спать с парнем, учиться по подходящей для её возраста программе и спорить со старшими, если нужно будет. Дальше, логично было бы предположить, что её одноклассники одумаются и постараются что-то исправить в своей серой жизни.
Ага. Не тут-то было. Вместо того, чтобы последовать за Леной, подростки озлобились на неё и возненавидели, тут показателен пример ее парня, оказавшегося маменькиным сынком, не ставшим смотреть на расправу над девушкой по причине больных нервов. По сути, этим он участвовал в расправе, его поступок фактически подверг одноклассников на изнасилование, а она, после всего, еще его любит и продолжает звать!
-Идиотизм! –Лиза не знала, как выразить переполнявшее ее возмущение.
-Нет,- горячо возразил Соболев,- это хуже, это и есть тот стокгольмский синдром, о котором ты пишешь, понимаешь? Посмотри, как прекрасна сама по себе человеческая душа, и что с ней делают сами люди! С одной стороны издевательства, с другой любовь и из замкнутого круга не выбраться, вот суть фильма. Где выход, почему психика не может его найти, почему школа делает из нас такие извращенные формы, неприспособленные к обществу?
-Черт, это дико интересно! – Лиза жестко рассмеялась, любимая тема мгновенно воспламенила ее.
-Ну ничего, а! – Соболев едва по-детски не захлопал в ладоши,- Похоже я наконец нашел собеседника. Извини, я просто люблю кино, а обсудить его удается только с Локи.
-Боюсь представить, кто это,- фыркнула Лиза.
-Правильно, его надо бояться, это мой кот. Друг в армию уходил, просил за ним приглядеть, потом забыл, а выбрасывать жалко.  После работы опоздаю его покормить хоть на минуту, он разносит мне квартиру. Шучу, не беспокойся, он смирный,- Соболев весело смотрел на довольную Лизу.
-А я фильмы онлайн смотрю на ноутбуке, девчонки в общаге злятся, когда я заполночь сижу с полной громкостью.- проговорила Лиза.
-В общаге живешь?
-Да, с тараканами,- она снова усмехнулась.- мы им даже имена даем. Под тумбочкой у меня живет Аркаша, здоровенный рыжий, мы его иногда крошками подкармливаем.
-Хорошо люди живут в общаге,- с завистью отозвался Соболев,- в мое время там одни пауки были и китайцы.
-Китайцев и сейчас полно, как и в ваше время.- надо же было как-то его поддеть!
-Ладно тебе,- недовольно пробормотал он,- я тебя на девять лет старше всего, а не на двести.
-Сами сказали,- широко улыбнулась Лиза.
-Ну так что, будешь моей девушкой? – без предупреждения спросил Соболев, Лиза испытующе посмотрела на него.- Не бойся, в двадцатый раз говорю, я не кусаюсь, и когтей у меня тоже нет.
-А я вас не боюсь,- вскинула голову Лиза.- И я согласна. – Если бросаться в омут, пронеслось в голове, так с музыкой! Мысль – материальна, и самые невероятные желания – исполнимы…
-Я знал, что ты согласишься,- отозвался довольный Соболев.
-Откуда?
-Зря что ли преподаю вам юрпсихологию? –Лиза засмеялась. В дверь постучали.
-Все, пора бежать, это вахтерша.- Соболев резко распахнул дверь,- Анна Витальевна, у меня была консультация по поводу научной работы, мы уже уходим. – Вахтерша кивнула и ушла. – Доберешься или тебя добросить?
Лиза посмотрела в темное окно коридора.
-Спасибо, я дойду, тут близко.
-Это был риторический вопрос,- невозмутимо отозвался Соболев,- и хватит мне выкать, кстати говоря. Бери куртку из гардероба, он еще работает, я тебя жду у входа.
Март в очередной раз устроил оттепель, на улице было плюс два градуса, подтаявшие за день улицы покрылись тонким льдом, превратившись в каток. Дул сильный ветер, обещавший к утру принести метель в город, далекие и невидимые в черно-коричневой темноте мокрые от дождя скалы уже присыпало снегом. С гор надвигалась зимняя гроза, далекий гром смешивался с шумом неторопливо ехавшего по переулку автомобиля, освещавшего сугробы желтым светом фар. Снег уже заваливал дорогу, мимо проплывали красные и оранжевые огни, сливаясь в бешеный коридор неонового света, фонари горели сквозь пелену танцующих снежинок, на льду машину заносило, но Лиза твердо знала, что здесь и сейчас она в безопасности, пока умеющие быть такими холодными, как в эту минуту, глаза Соболева всматриваются в темноту.
-И где тебя носило? – пробормотала Светка, когда раскрасневшаяся Лиза влетела в комнату, забыв снять сапоги. Ахметова в ответ закружилась по комнате, раскинув руки, потом, смеющаяся и обессиленная, рухнула на койку.
-Ты все равно ни за что не поверишь! – выдохнула она. – Тут самой бы поверить!
-Похоже, нашу снежную королеву кто-то завоевал,- констатировала Дашка, Лиза в ответ только засмеялась.
-Пока нет.- ее голос прозвучал столь нерешительно, что Светка с Дашкой захихикали в голос.
-Мы это видим!
-Да ладно вам, вы даже не знаете, о чем говорите! – обиженно отозвалась Лиза.
Светка тихо засмеялась.
-Первый раз вижу, что ты такая счастливая,- Лиза только отмахнулась, включая комп и погружаясь в Контакт.
8.
Конец марта означал свалившийся с неба и продержавшийся полторы недели тридцатирадусный мороз. Только начавший подтаивать снег быстро отвоевал позиции, город погрузился в пелену непроглядного тумана вперемешку со смогом, с гор начали сходить лавины, сотрясая ближайшие к окраине дома глухими ударами и толчками. Улицы по вечерам вставали, раздраженные гудки автомобилей соединялись с дребезжанием обледенелых трамваев, ползших в мутном тумане, грипп разгулялся с новой силой, как и аварии. Несколько улиц перекрыли из-за крупного столкновения на федеральной трассе, потом газеты пару дней писали о пожаре на угольном комбинате, унесшем восемь жизней. В городе объявили траур, на комбинате в это же время открыли новый цех, из двух городских ТЭЦ в нормальном режиме работала одна, вторую закрыли по аварийности, половина Северного микрорайона сидела без отопления. Выезд из города тоже перекрыли, народ оказался затертым между скалами и тундрой, соединенным с миром только железной дорогой. Несколько дней назад с рельсов сошло пять вагонов-цистерн с нефтью, зарево пожара осветило полувырубленную тайгу на многие километры, несколько заводов приостановили работу пока шли проверки. С окраин приходили вести о подбиравшихся к домам волках, озверевших в пустой тундре от голода, пошли прошения в администрацию открыть сезон охоты раньше времени, дело резко сдвинулось, когда нескольких первоклассников загрызла в ущелье волчья стая, окрестные скалы наводнили внедорожники охотников.
В универ из больницы вернулась похудевшая и осунувшаяся Юлька Молчанова, ни с кем не разговаривая, она неподвижно отсиживалась на задней парте, на семинарах ее не трогали. Женька Шишкин с пятой группы рассказал, что когда ее на гражданском праве попытался вызвать Иванов, она закатила дикий скандал с истерикой, и бедняга доцент лично извинялся перед ней, пытаясь хоть как-то утихомирить. Крючкову едва не объявили бойкот всем универом за Юльку, он практически не появлялся на парах. В аудиториях стоял жуткий холод, гардероб не работал, деканат тоже, декан уехал в командировку, а его заместители, похоже, решили забить на работу и сбежать. Лекционные громадные аудитории были немногим теплее морга, студенты нашли лишнюю причину не ходить к скучным преподам, те, кто лекции все же посещал, чихали и кашляли, ходили с пакетами  использованных бумажных салфеток и красными больными глазами. В универе проходил форум, делегации из Мурманска и Воркуты встречали полуживые зомби, даже не собиравшиеся улыбаться, зрителей на форуме не было, никто не пришел даже под письменным приказом главы студадминистрации, его  послали к черту.
Холод стоял и в общаге, даже тараканы куда-то делись, вместе с китайцами. В один прекрасный день дверь просто примерзла, ночью прорвало трубу, утром к подъезду нельзя было подойти и выйти из него тоже, было как-то неудобно звонить приятелям и объяснять причину своего отсутствия морозом. Дверь отогревали полдня, в общаге обитало две трети второй группы, в итоге на пару явилось пять человек из городских, живших довольно близко и соблаговоливших приехать.
-А где народ? – недоуменно спросил доцент Иванов, обреченный сегодня рассказывать гражданку стенам, пятеро несчастных только пожали плечами.- Ну вы же понимаете, пара все равно будет,- он развел руками. Катька Шушакова и Серега Андреев заговорщически перемигнулись, пока он отмечал в журнале отсутствующих.
-Сергей Владимирович, можно выйти? – спросила Даша Крутьева, блондинка, но, вопреки расхожему мнению, далеко не дура. – Мне звонят.
-Да, конечно,- рассеянно отозвался Иванов. Даша легким шагом прошла мимо тяжело вздохнувших остающихся, покачивая завитыми светлыми волосами. Едва она вышла, в коридоре раздалось ритмичное постукивание ее каблуков. Когда через двадцать минут Иванов наконец спросил, где обретается Крутьева, ему ответили только сдавленным фырканьем. Он невозмутимо довел пару, рассказав пару любопытных фактов о сделках, совершенных под влиянием обмана, стенам и партам, и тихо исчез. Студенты переглянулись.
-Долой уголовку! –клич старосты Шушаковой был услышан, через минуту аудитория сверкала девственной пустотой, о студентах напоминали только грязные следы на пороге. Пришедшая на пару Каменева вернулась на кафедру через минуту.
-Что, все уже, что ли? – удивленно спросил завкафедры, Дмитрий Сергеевич Звонков, дотошный и щепетильный до предела, гроза четвертого курса.
-Вторая группа на пару не явилась,- сухо ответила Анна Александровна, усаживаясь за свой стол.- у меня сегодня пар больше нет, я тоже куда-нибудь уйду,- мечтательно протянула она.
-Точно, Дмитрий Сергеевич, все равно полкафедры дома отсиживается,- встрял Соболев, строчивший что-то в блокноте,- раз в жизни последуем примеру студентов, а потом Анька им всем двойки поставит.
-А как я им, по-твоему, объясню, почему им двойки, а мне отдых? – насмешливо отозвалась Каменева, по совместительству бывшая одногруппница Соболева. Давние друзья переглянулись, про Лизу знала вся кафедра, кроме заведующего.
-Ты не объясняй, ты же юрист, а мы ничего не объясняем,- тут уже фыркнул даже сам Звонков.
-Люди, пусть нас всего трое на этой кафедре,- замогильным тоном произнес он,- мы все равно будем честно и добросовестно нести свой крест, так что работайте.
В дверь заглянул методист соседней кафедры избирательного права, Павел Анатольевич Воронов, из того же выпуска.
-Вы что тут сидите, наши все ушли,- Соболев со страдальческим видом обернулся к Звонкову.
-Дмитрий Сергеевич, даже декана нет, мы одни в универе,- протянула Каменева, незаметно под столом показывая большой палец Воронову за дезинформацию.
-Ладно,- сдался Звонков,- уходим, пока не засекли. –Народ как ветром сдуло, даром что преподаватели.
Юрфак так мотало почти неделю, нормальных пар не было, факультет социологии вообще закрыли на карантин, из главного корпуса приходили слухи, что карантин может охватить весь университет, о чем втайне мечтали студенты и не факт, что не мечтали ассистенты и доценты. Общагу разморозили к вечеру, на пары все равно забили, три последующих дня вторая группа присутствовала в усеченном составе, четвертая и пятая группы сгинули в охватившем Норильск тумане и смоге, третья группа, одурев от скуки, сорвала у Иванова две пары подряд, после чего вести у них гражданское право явился сам декан, только вернувшийся из командировки, сразу устроил контрольную и зарезал половину отличников. По слухам Иванов заболел и теперь декан должен был вести у всех групп, что автоматически можно было считать концом света, ведь гражданку учили человек пять со всего курса и то перед зачетом. Декан, Евгений Александрович Долгих, заявился во вторую группу на последней неделе марта, паникерша Симонова тяжело вздохнула.
-Что за вздохи? – Симонова под взглядом Долгих теперь даже шелохнуться боялась, липовые отличники по гражданке сидели как на иголках. –Снегирева, к кафедре, отвечаешь вопрос о правовом статусе гаражного кооператива.
Светка, знавшая о статусе гаражного кооператива только то, что он как-то связан с гаражами, тоскливо улыбнулась, идя к доске на подгибающихся ногах.
-Тяни время! – истошно прошипел ей вслед Андреев.
-В настоящее время осуществляется активное  строительство  гаражей,  оформляются  права  на  них. И эти вопросы  являются актуальными. Однако существуют проблемы,  касающиеся  трудностей оформления  прав  на  объекты  гаражного  строительства,  а  также  деятельности гаражных  объединений.  Эти  проблемы  связаны  с  отсутствием  комплексного нормативного  правового  регулирования  вопросов  участия  данных  объектов  в гражданском обороте,  правового положения гаражных (гаражно-строительных) кооперативов, а также прав и  обязанностей их членов. – выпалила Светка, отчаянно пытаясь придумать, что сказать дальше.
-И это все? – саркастическим тоном спросил Долгих. Ему было лет сорок пять, а выглядел он на триста с лишним, весь какой-то помятый и поломанный, но явно злой, после всех проверок и карантинов. – Общие вопросы я и без вас знаю, хоть законодательную базу мне скажите!
Группа лихорадочно полезла в телефоны, пытаясь за пять секунд найти хоть что-то.
-Закон «О кооперативах» - выкрикнула Ленка Симонова первое, что пришло в голову.
-Да ладно, нет такого закона, и не было! – декан смотрел на группу как удав на кроликов. – А где же наши отличники? Или у вас так же, как в других группах, да? Я услышу вразумительный ответ или как?
-Я отличница,- робко пролепетала Светка, декан молча прострелил ее взглядом насквозь.
-Название закона! – ткнув пальцем в воздух, Долгих попал в Ахметову, та вздрогнула от неожиданности.
-Гражданский кодекс,- быстро ответила она, по группе прокатился смех.
-Хорошо, что хоть помните, на какой вы паре.- С этими словами декан закатил контрольную, красноречиво пообещав группе, что теперь по гражданскому праву они из двоек не выберутся. – И если сейчас доцент Иванов выйдет на работу, вы ко мне все равно придете на четвертом курсе, а я никого не забываю!
Следующей парой была административка, если бы вместо Сенцовой появился кто другой, группа бы сбежала в окна в полном составе, к счастью, тут все было как всегда, и можно было неплохо выспаться.
В четверг, после юрпсихологии, Лиза уже ждала Соболева у двери.
-Принесла?
-Да, вот первая глава,- он сгреб ее листы в кучу, открывая перед ней дверь.
 – Подожди десять минут,- Десять минут Лиза откровенно изучала юрпсихолога, гадая, насмехался он тогда над ней или нет. На кафедре была куча народу,  проходила сессия у заочников, подтягивались сдающие курсовые работы и спешащие на отработку прогульщики.
-Ну вот, можешь, когда хочешь,- вывел ее из задумчивости довольный голос Соболева, она подняла голову.- наконец- то я вижу твое отношение к проблеме, и здесь сразу стали уместны и определения, и оценка, которую ты даешь. Считай, что по первой главе вопросы отпали, теперь будешь также пять раз переписывать мне вторую! – Лиза весело улыбнулась. – У тебя пара есть?
-Нет,- быстро пробормотала она.
-Отлично, согласишься подождать меня пять минут? И учти, отрицательный ответ не принимается!
-Не вопрос,- Лиза вылетела из кабинета. Каменева ехидно уставилась на бывшего одногруппника.
-Что, Соболь, надоело кантоваться в одиночестве?
-А ты не завидуй, Анна Александровна,- отозвался тот, торопливо одеваясь,- сиди со своим уголовным правом и не возникай.
-Ты меня обидишь, я тебя на свадьбу не позову, так и знай!- Каменева вернулась к бумагам.
-Уже пятый год зовешь, переживу,- усмехнулся тот, выбегая за дверь.  Лиза уже ждала его у ступеней крыльца,  сторонясь тащившихся мимо студентов. С неба опять сыпался снег, на сей раз мягкий и пушистый, ветра почти не было, эта часть города была в низине, горы закрывали дома от бушевавших на равнине смерчей. Серые цвета скрашивала только яркая зелено-оранжевая реклама пиццерии напротив, рядом с тюрьмой и заброшкой, пешеходный переход обледенел, оранжевые фонари моргали, словно в конвульсиях, светофор давно ломался и мерцал вечным, полувыбитым, красным глазом. Лиза осторожно уселась на переднее сиденье черной, ухоженной «Тойоты», Соболев включил магнитолу.
-Какую музыку любишь? – мимоходом спросил он, пока разворачивал машину с импровизированной универской парковки, забитой «инфинити» и «маздами» платников из четвертой и пятой групп.
-Рок,- пробормотала она,- только русский, мне не нравится, когда я не понимаю смысл песни.
-Кипелов устроит? Есть только он, недавно выкинул все имевшиеся песни, надоели.
-Да, а «Возьми мою душу» есть? – Лиза устроилась поудобнее, поправляя сбившийся набок капюшон куртки.
-Секунду,- он прокрутил пару песен, в магнитоле раздались резкие аккорды ее любимой, она блаженно слегка прикрыла глаза. – Ты была когда-нибудь в собачьем приюте?
-Нет, - она замялась,- я, честно говоря, почти нигде не была, только по учебе. – Соболев недовольно защелкал пальцами.
-Никуда не годится, у тебя полчаса, пока мы доедем по пробкам на тот конец города, можешь спрашивать о чем угодно. Только не про то, можно ли говорить,- он приглушенно засмеялся,- а то я чувствую себя людоедом, утащившим красивую девушку.
Лиза засмеялась в голос, раскрасневшись от волнения, он весело посмотрел на нее в ответ.
-Обожаю, когда ты улыбаешься,- проговорил он, слегка затормаживая на скользкой трассе.
-Значит, можно спрашивать обо всем, - Лиза задумчиво улыбнулась, - а почему вы, ой, почему ты хромаешь? Или если нельзя, я замолчу. – испуганно добавила она.
-Не отступай, иди до конца,- он усмехнулся, поймав ее укоризненный взгляд,- ладно, не буду лезть с наставлениями. Нога хромая, мне в нее нож всадили, это давно было,- скучным тоном прибавил он.
-А почему? – осторожно решила она прощупать почву.
-Не пользовался популярностью в классе, дрался постоянно. После той драки парень, разгуливавший с перочинным ножом, отмазался, отец его в юрконторе работал, а я уже нормально бить не мог, - сухо и быстро ответил он,- ногу волочил. Не знаю, наверно, скоро отвалится, - добавил Соболев с наигранной веселостью. – А у тебя откуда нервный тик, почему глаз дергается?
-И как ты только заметил,- недовольно прошептала она, он только фыркнул, явно решив лишний раз ее подколоть по поводу своего великолепного знания человеческой психологии,- мне тоже в школе доставали, правда не физически, больше скандалили. А когда у тебя каждый день, как схватка,  с шестого класса, да еще ты отличница,- она вздохнула,- что угодно начнет дергаться.
-Словом, встретились двое калек,- хохотнул он, - сбежавших из ближайшей психушки.  Ну а что, изменить то, что уже прошло – невозможно, только остается жить и помнить.
Лобовое стекло забивал подтаявший, падавший крупными белыми хлопьями снег, приходилось поминутно включать дворники. Сквозь завесу мелькали рыжие сигнальные огни светофоров, фары встречных машин, сквозь поток лавировали пешеходы, уворачиваясь от сильного бокового ветра. Иногда из-за мутной завесы проглядывали кольцом окружавшие город горы, в сером небе поблескивали снежные пики острых, похожих на иглы, скал. Дорога шла в гору, с гребня открылся вид на половину города, здесь железная дорога шла прямо через автомагистраль, узлы и трубы пролегали на поверхности, черно-серые, залитые мокрыми потеками снега, чуть в стороне грузили товарняки, переваливая черно-оранжевыми пыльными  эскаваторами  уголь в вагоны. Множество труб выдыхали в серый туман плотный черный дым, воздух словно пропитался угольной грязью, тяжелый и вязкий, он заполнил каждый уголок салона «Тойоты». У общаги Лизы воздух был такой же, липкий и сырой, только ветра было побольше, здесь его не было вовсе, даже на вершине горы.
-Красиво? – задумчиво спросил Соболев, пока машина пробиралась сквозь очередную пробку.
-У меня в городе такого нет,- отозвалась она.
-А откуда ты?
-С Каменска, я знаю, что ты не в курсе, где это,- быстро прибавила она, - поэтому он на Урале, крошечный городок под Челябинском.
-Почему тогда учишься здесь, а не в Челябинске? – удивленно спросил он,- Норильск далековато от Урала, хотя горы там  тоже есть.
-Мать умерла, и мы с сестрой переехали, все равно мне уже надо было поступать, а иногородним давали общагу. Сестра как раз замуж вышла,- зачем-то договорила Лиза.
-Ясно. В принципе, сейчас лучшее время, чтобы начать новую жизнь, все вокруг как чистый лист бумаги.
-Не совсем чистый, учитывая угольную пыль,- усмехнулась Лиза. – Я больше люблю  лес, вечером, заваленный снегом, прикинь, как здорово там оказаться!
-Замерзнуть в компании волков,- подхватил Андрей,- сгинуть в каком-нибудь сугробе, бр-р-р. Уж лучше тут:  шум, грохот, поезда, уносящиеся вдаль, в тундру, черный дым, смог, бешеный ритм, -вот что круто. Скорость, сжигающая жизнь скорость. Скорость — это наркотик. Стоит к ней привыкнуть и жить по-другому уже невозможно.. Особенно, если ты один на всем белом свете и воспитан норильским детдомом.
-Да уж,- фыркнула Лиза. –Я тебя умоляю, только не начинай про насилие во всех видах, это слишком скучно, только для работы и годится! – Угораздило же встретиться двух маньяков, зацикленных на работе и ужастиках.
Вписавшись в очередной поворот, машина выехала к ржавым воротам приюта. Серое обшарпанное здание скорее походило на склад, «Тойота» уверенно подъехала к грязному шлагбауму, тот сразу же поднялся. Лизу оглушила волна звуков, даже в паре сотен метров от железной дороги и химкомбината, глушивших визг машин по льду, слышался многоголосый лай собак, скребущих когтями стены. Их там было полно, ободранных, грязных, худых и облезлых дворняг, среди которых затесалось несколько породистых, но трехногих или тяжело больных зверей. На прутьях каждой клетки была прибита табличка с именем собаки и краткой биографией.
-Когда собака умирает, - без выражения проговорил Андрей,- они прибивают эту табличку на камень, а тела увозят на свалку или по-быстрому закапывают в снег. Не боишься?
-Нет, - она немного смутилась,- черт, как же жаль, что в общагу нельзя брать собак. Слушай,- она вскинула голову, - а можно сделать, чтобы одна из них стала нашей, мы бы ее подкармливали? Куда смотрят наши волонтеры?
-Не сюда, это точно. Мне тоже некуда деть собаку в квартире, так что твоя идея будет оптимальным вариантом. Тебе точно нравится, а то я лезу со своей любовью к животным?
-Порядок, хотя у меня дома всегда были только вечно умиравшие рыбки. – Лиза быстро прошла по коридору, большинство собак скользнули по ней безразличными взглядами, пара повисли на железных прутьях. Большой, темно-серый зверь ее сразил, пронзив насквозь влажными карими глазами. Она резко повернулась к Соболеву.- Давай возьмем его, а? Пожалуйста! Буду за ним ухаживать, он же прелесть!
Андрей пошел за смотрителем, минут десять оформляли на собаку документы, и наконец пса осторожно вывели из клетки, в машину он запрыгнул сам.
-Надеюсь, он машин не боится, - Андрей завел двигатель, собака на руках у Лизы беспокойно дернулась, но быстро затихла, прикрыв глаза. –Как назовем?
-Локи уже есть, пусть будет Тор,- невозмутимо отозвалась она.- в духе «Мстителей»,- Соболев лег на руль от смеха. Подобные поступки были как раз в его духе, как впрочем, и для самой Лизы. Собаку он забрал себе, выводя целые теоремы по поводу того, что истинная дрессировка женщине неподвластна, Ахметова в ответ только ухмылялась, обожал-то пес ее, и точка.
9.
Апрель решил поменяться местам с декабрем, мороз опустился до минус сорока, начальные классы отсиживались дома, зато эпидемии закончились, и студентов исправно гоняли на учебу. Лиза еле успевала заскочить в магазин за хлебом и сосисками, спеша в общагу, дописывать сразу несколько статей, которые надо было еще отправить на конференции. Светка подала на грант, ухитрившись его выиграть, и теперь жила в ожидании свалившейся с неба кучи денег, гадая, куда она их потратит. Даша окончательно отправила учебу к черту, по вечерам разыгрывая для соседок гитарные концерты в компании живущего этажом выше Вани Субботина, с химфака. Парень третью неделю пытался вскружить Зиминой голову, удавалось ему скверно, и над ним, в итоге, смеялась вся комната. Женьку давно не видели, впрочем в Инстаграме регулярно появлялись ее фото с Вовчиком, превратившемся в подкаблучника. Этажом выше пришедшая из полиции проверка наконец разгромила прибежище десятков китайцев и киргизов, комнату, рассчитанную по документам на пятерых, дело было ночью, поспать не дали никому. Ко всему прочему в секции в очередной раз сломалась плита, что было странно, хотя бы потому, что там никто не готовил, а раковину засорили намертво. Вызванный сантехник нагло заявил, дыша Алинке Дужкиной, старосте, вечно пропадавшей на волонтерских сборах,  в лицо перегаром, что, пока вода из раковины не исчезнет, чистить засор он не будет. По причине крайней брезгливости и не менее крайней лени обитателей секции, грязно-желтая вода с плавающими в ней кусками пригоревшего мяса, собственно и вызвавшего засор, простояла полторы недели, и стояла бы себе дальше, не нарисуйся на горизонте комендант. После этого воды стало меньше наполовину, Алинка пригрозила репрессиями и по-быстрому улетела в Индию с отрядом. Потеряв терпение, комендант заявился в комнату девчонок, с требованием вычистить наконец проклятую раковину, обладавшая  даром плести интриги Дашка подбила всех на коварный план, сообщив о вечернем визите начальства. Лиза добыла в магазине тушь и краски, Светка лежала на койке и охала, больше они от нее ничего не добились, в итоге, пришедшему коменданту были продемонстрированы  наспех нарисованные Лизой воспаленные, посиневшие, опухшие и кровоточащие мозоли на руках, кровавые раны на ногах и ссадины даже на пальцах. Знаменитый Фредди Крюгер не смог бы нанести подобные увечья и нервно курил в сторонке, перепуганному коменданту несчастные жертвы объяснили, что сие есть результат того, как нещадно их загоняют на физкультуре, как плохо на практике. Светка слабеющим голосом простонала сверху, что у нее, пока она добирается до общаги, отваливаются ноги, она просто не в состоянии работать и просит о помощи пацанов с соседней комнаты, куда и был отправлен комендант. Едва он вышел, умирающая от мозолей и ссадин Лиза одним прыжком оказалась у двери, закрыв ее на два оборота ключа, следом за ней вся комната, щурясь от блаженства, прислушивалась к крикам коменданта, разносившего обленившихся парней. Часам к десяти вечера раковина сверкала, словно только что привезенная с завода, а девчонки, трясясь от беззвучного смеха, торопливо стирали влажными салфетками свои увечья. Сильно притворяться не пришлось самой Лизе, у которой из-за ежедневной беготни по сбору материала для исследования, ноги действительно еле крепились к телу. Хорошо, что комендант не знал об отсутствии физкультуры на втором курсе юрфака.
Наутро она увлеченно рассказывала о надувательстве коменданта рыдающему в папку Соболеву, изо всех сил пытавшемуся сохранить хотя бы нейтральный вид. Времени на рассказ было мало, десять минут перемены, и то в кабинет заглянула Каменева.
-Сюда идет Звонков, уходите, он сегодня не в духе!- скороговоркой прошипела она, невозмутимо усаживаясь за свой стол.
-Ну и пусть, мало ли студенток бывает на кафедре,- отозвался Андрей, подмигивая Лизе. Сидевший в дальнем углу доцент Лазарев, стращавший третий курс особенной частью уголовного права, молча умирал от смеха, закрыв лицо руками. –Серега, тебя здесь не было!
-Считай, что я предмет мебели,- философски заметил Лазарев. Лиза умчалась на пару по избирательному праву.
Как и все предметы конституционного цикла, избирательное право означало сон и чудовищную скуку. Сидевшие на первой парте фанаты уголовного профиля, Лиза с Ленкой откровенно не вылезали из Контакта, пробубнив для приличия пару слизанных с распечаток заумных выражений, которых доценту Воронову было достаточно. Здесь властелинами были Андреев с Шушаковой, верные телом и душой государственно-правовой специализации, они уводили бедного доцента в дебри философских рассуждений до того, что у него ум заходил за разум. Тот же прием научились использовать Светка с Лизой на гражданском праве, превратившемся теперь в апокалипсис. Доцента Иванова с их группы перевели в четвертую и пятую, первые три отхватил себе декан, увеличивший себе ставку специально, чтобы над ними лишний раз поиздеваться. Но Лиза быстро просекла, что Долгих фанат гражданки, а значит, надо бить его же оружием. Ночью они со Светкой распечатывали пару статей о нетипичных случаях практики или проблемных вопросах темы, делили очередь, что Лизе не нравилось, и она  благополучно загребала место себе, первая выбрасывая вверх тонкую руку, пока Светка доставала листы из помятых мультифор. Заданный в начале пары вопрос, особенно если он был лихо закручен, уводил декана в размышления на полтора часа, пока он разговаривал с исправно кивавшей с умным видом Лизой, в это же время лайкавшей посты в Контакте, группа внимала Инстаграму, забыв про существование универа, декана, гражданского права и прочей скучной ерунды. С некоторых пор контрольные прекратились. Если бы также можно было обезвредить непрошибаемую троицу в лице Солончакова, Соболева и Каменевой, учеба превратилась бы в блаженство, но этих вопросами было не отвлечь. Солончаков едва ли не одновременно с Лизой понял опасность проблемных вопросов и бесцеремонно затыкал Снегиреву с Ахметовой, не давая им на семинарах и слова сказать, и усердно продолжал выбивать дурь из голов двоечников и троечников, предоставив отличников самих себе. Соболев предпочитал сам задавать вопросы, превращая семинар в поле боя между различными точками зрения, притаскивая на пары красочные альбомы фотографий трупов, с места происшествия, разбавленные лицами маньяков и серийных убийц, и предлагал проверить на практике теорию Ломброзо, по которой убийцу видно по лицу. Студенты вымеряли черно-белые фото циркулями, выискивая закономерности, пока не расстававшийся со своим любимым длинным черным пиджаком доцент разгуливал между рядами, вчитываясь в писанину группы, напоминая собой гигантскую летучую мышь. Не иначе как по его примеру, Каменева отвечала вопросом на вопрос, и с неизменной учтивостью советовала учить подготовленное к уроку, а не выискивать загадки уголовного права. В один прекрасный момент она вообще устроила контрольную по всем проблемам теории уголовщины, которые ей задавали, а она, как оказалось, усердно записывала.
-Так, статья мне нравится,- отчитывал Лизу Соболев, после того как двадцать раз по электронной почте заставил переделывать статью про особенности поведения латентных наркоманов,- отправишь ее на конференцию в Архангельске, заочно поучаствуешь. Успевай, сроки проходят через неделю. Работа по стокгольмскому синдрому, в принципе, готова, немного рыхлая, ладно, это я устраню. Вот положение о  городском конкурсе по психологии, нужно будет пройтись по отделам полиции.
-Меня уже хорошо знают в Комиссии по делам несовершеннолетних, можно взять статистику там,- отозвалась Лиза, пробежав информационное письмо глазами,- и убойный отдел тоже выдал мне разрешение, хотя и без допуска к информации.
-Чтобы получить допуск, там надо работать,- усмехнулся Андрей. –что глаза красные, болеешь?
-Да, хотела предупредить, завтра на паре меня не будет, но я возьму задание и приду на отработку.
-Придешь, куда ты денешься,- фыркнул Соболев, по привычке грызя ручку. Лиза, ехидно ухмыляясь, попыталась ее отобрать.
-Эй, ну ты чего? – с притворной обидой отозвался он,- Дай человеку нервы успокоить.
-Как там Тор?
-Ты за неделю тридцатый раз спрашиваешь, за полдня ничего не изменилось,- пробормотал он, - кто бы обо мне так волновался.
-Тебя я чаще вижу,- засмеялась Лиза.
-Ага, мне теперь домой ехать страшно, кот с псом не ладят.
-Он же совсем слабый был, такой грустный, это Локи виноват,- вступилась Лиза за собаку.
-Он ест больше нас с Локи, вместе взятых,- возразил Андрей,- лоснится весь, лает так, что не заткнешь, и изо всех сил радуется жизни под стук по трубам моих соседей. Вот так всегда, только купишь квартиру, уже выселяют!
-Ну не злись, ты же его обожаешь,- не унималась Лиза.
-Да, чуть не забыл. – теперь была его очередь ехидно смотреть.- мне в мае ехать выступать с докладом в Лондон, мне нужен ассистент, со вторым докладом, как ты на это смотришь? Лиза, ау,- он помахал рукой перед ней,- Поедешь? Я вообще не знаю Лондон, потеряешь меня там.
-Конечно поеду, ты еще спрашиваешь! – Лиза довольно заулыбалась. – Разрешите идти лечиться?
-Ой, ты же у меня больная на голову, лечение безнадежно,- сострил Соболев.
-В психушку вместе пойдем, не отвертишься, - парировала Лиза, выскальзывая из кабинета.   
Она слегла с гриппом, последняя из комнаты, проснувшись утром, Светка, едва увидев соседку, воспылала манией лечения и, не спрашивая, вызвала «Скорую». В дверях появился все тот же дежурный врач, ставивший укол Светке, она даже отшатнулась. С Лизой было прозаичнее, он прослушал ее минут пять, поставил укол, запретив неделю посещать универ, выписал сигнальный лист и испарился. Ахметова вытянулась на кровати, голова болела, работать не было возможности.
-Свет, предупреди всех, что я болею,- проговорила она.
-Теперь эта стонет, очередная ботаничка,- тоскливо протянула переболевшая раньше всех Дашка, Лиза недовольно сморщилась. На пару минут возникла Женька, забрала пачку бумаги для принтера и исчезла, мимоходом пожелав Ахметовой удачи.
Второй парой, после информатики, стояла юрпсихология. Соболев заявился, злой как собака, и после переклички слишком уж явно намеревался устроить репрессии. Светка молча подала ему сигнальный лист.
-Лиза Ахметова заболела, ее сегодня не будет.
-Второй день болеет, что там с ней? – нетерпеливо спросил Соболев, Шушакова переглянулась с Симоновой, - Ира, если ты хочешь прочесть в глазах Лены ответы на вопросы теста, то их там нет,- оборвал он поединок взглядами.- Снегирева, раздай листы, у вас полчаса, дальше будет новая тема. –Телефоны уже никто и не думал вытаскивать, в принципе, несмотря на вспыльчивость и сарказм, Соболева обожали, таскались за ним на кафедру толпами, рассказывая потом, как легко он принимает отработки. Хотя третий курс продолжал нагнетать обстановку песнями про массовые завалы на экзамене, на прошлой неделе Шушакова осмелилась прямо спросить доцента об этом. Тот в ответ воззрился на нее удивленными глазами и невинно осведомился, кто ей сказал такую чушь. Для проверки Ирка сдала Пашку Терентьева с третьего курса, все равно Соболев у них не вел, репрессий не последовало, однако Терентьева больше в универе не видели.
Пока группа разбиралась с принципами теории Ломброзо, Соболев, вопреки обыкновению выуживать списывальщиков, застыл на месте, молча глядя в окно, в котором, впервые за полтора месяца, было яркое солнце, а не мутная взвесь. Анька Сизова, отложив в сторону лист бумаги с гарантированной и тщательно выученной тройкой, тоже уставилась вдаль, изучая обледенелые многоэтажки, сверкающие на бело-желтом солнце. Весной и не пахло, даром что тринадцатое апреля на календаре, желтый круг светил, как лампочка в холодильнике. Побитые в пробках машины нестройно мчались по расчищенной трассе, даже угольный дым стал серым, смешавшись с белыми выхлопами из труб химкомбината. Возле торчавшей напротив корпуса заброшки маячил красный башенный кран, застройщик снова нашел инвестора, оставалось надеяться, что он не сбежит, как предыдущий. Анна мечтательно прищурилась и расслаблялась, пока неугомонному Соболеву не наскучил городской пейзаж, и он не соизволил вернуться в реальность, ожидаемо обрушившись на сидящую в безделье Аньку.
-Но я же уже написала,- лепетала Сизова, пока остальные взглядами умоляли ее заткнуться. Самые предприимчивые, пока одногруппницу стирали в порошок, молниеносно списывали из тетрадей, все равно в Интернете найти что-то, не знакомое Соболеву было нереально.
-Ты же можешь на четверку, так пошевели мозгами и сотвори мне что-то еще, кроме слизанного определения и пары точек зрения ученых, о которых лично ты понятия не имеешь! – прошипел в ответ Соболев. Анька покорно замолчала, надувшись на задней парте. Соболев в отместку сразу же устроил разбор контрольной, на ходу проверяя работы притихших студентов.
-Андреев, это абсолютный бред! – резкий металлический голос доцента пилил по ушам, не давая спрятаться. Серега сухо кивнул. – Посмотри мнение Антоняна по данному вопросу, может хоть что-то поймешь. Шушакова, уголовное право только выиграет, если ты его не выберешь, твой ответ совершенно не согласован с теорией, это, по сути, набор слов! Снегирева, ты меня разочаровала, эта писанина с трудом натягивает на тройку. Сизова, в этой аудитории только я имею право заниматься на семинаре иными делами, кроме вопросов из методички, получай двойку и не претендуй на большее!
Ирка ответила ему мрачным взглядом. Прозвенел звонок, группа схватила сумки и вылетела вон из аудитории. Проходя мимо неподвижно сидящего Соболева, Ирка с Анькой негромко переговаривались.
-Ань, не парься по поводу двойки, - проговорила Шушакова,- он сегодня вообще оборзел, Лизки нет, только и всего. К следующей паре это пройдет, а пока не злись.
Когда они ушли, Соболев резко вскинул голову, мрачно глядя в стену, потом сорвался с места и умчался прочь. Яркое солнце в окне погасло, ветер с гор принес снег с дождем, на город неудержимо наваливались сумерки.
Раздосадованная тройкой Светка открыла дверь в комнату с ноги, впервые в жизни. Еще бледная, но уже работающая над статьей на публикацию Лиза удивленно смотрела на метания Снегиревой по комнате, та выпила фильтр с водой чуть не залпом, а потом рухнула на пустующую Женькину кровать, вытянув ноги и поставив их на Лизину койку.
-Рассказывай, что там у тебя,- пробормотала заинтригованная Лиза,- четверку получила?
-Тройку,- простонала Светка, грызя плитку жутко горького черного шоколада, который в обычное время терпеть не могла.- Чертов Соболев, хорошо, что тебя не было, он как с цепи сорвался! Ни с того, ни с сего загнал тест, чуть не прибил Аньку даже не за списывание – она просто тупо в окно смотрела! Псих, блин, мне тройку вкатил, даже еле прочитал.
-А ты ему сказала, что я болею? Вдруг не отметит?- торопливо спросила Лиза.
-Сказала,- фыркнула Светка,- он и взбесился сразу же. –Лиза покачала головой, кутаясь в плед, нерасчесанные утром волосы сбились набок, заслонив лихорадочно блестящие темные глаза. В коридоре послышались тяжелые шаги и перебранка, кажется, охранник гнался за кем-то, Светка отмахнулась, прикрыла дверь и собралась ставить чайник. Дверь распахнули пинком, на пороге возник Соболев, в пальто, мокром от хлеставшего снаружи принесенного с гор дождя, следом замаячил охранник, доцент развернулся и хлопнул несчастной дверью у охранника под носом, побарабанив для приличия кулаком, тот ушел. Андрей, не раздеваясь, прошел к Лизе, Светка застыла вместе с чайником.
-Светлана, сделай одолжение,- через плечо прошипел Соболев,- сгинь!- Та шмыгнула за дверь, было слышно, как она тормозит входящую в секцию Дашку, Лиза невольно усмехнулась. Андрей молча сгреб ее в объятия, сверля беспокойным взглядом острых черных глаз.
-Как тебя впустили? –смеялась Лиза, робко дотрагиваясь до него, тот вместо ответа перехватил ее руку, прижав к своей щеке.
-Горячая, ты совсем больна, хоть бы позвонила,- скороговоркой выпалил он.- Впустили, куда бы они делись! Пришлось, правда, перекричать вашу вахтершу, она вызвала охранника, мы играли в догонялки на лестнице, сшибли какого-то китайца или киргиза, я не знаю, впрочем это не важно. –Он постоянно пытался поймать ее взгляд, она наконец перестала бояться, доверчиво прижавшись к нему, забыв про плед и про дождь, и про сидящих в комнате у Алинки соседок. Можно было сидеть и до бесконечности наматывать на пальцы его черные волосы, не боясь, что он встанет и уйдет, можно было теребить его за плечи, заставляя снять насквозь промокшее пальто и ботинки, залившие подтаявшим снегом Светкин любимый ковер. Велев ей не шевелиться, Андрей принялся искать в комнате чайник, потом «Колдрекс», она смеялась до слез, не привыкшая и не ожидавшая такой заботы.
-Я даже не думала, что ты будешь волноваться, говорила же, что болею и не приду на пару. – взволнованно проговорила Лиза.
-Твоя Светка дала мне сигнальный лист, тебе «скорую» вызывали, горе ты мое! – Соболев наконец вспомнил про пальто и выкинул его куда-то в направлении вешалки. – Я тебе лимонов привез,- уже с заметным сарказмом прибавил он, - надо же тебя лечить. Лучше не вылезай из постели, я тебе потом тему объясню, хотя ну ее к черту, эту тему. Извини,- он смерил ее долгим пронзительным взглядом,- просто когда я на тебя смотрю, у меня крыша едет, мозги вообще отключаются! Тебе повезло, что ты такая бледная и слабая, а то я бы тебя закружил до смерти, пытаясь куда-нибудь девать энергию!
-И как ты сам выживал в общаге? – насмешливо отозвалась Лиза.- Все, я здорова, уже начинаю острить.- опровергнув собственные слова, она надолго закашлялась, Андрей вынужден был уложить ее, отобрал ноутбук и вырубил, невзирая на ее протесты.
-Нормально выживал, только раз болел,- гордо отозвался он,- зато сразу в больницу загремел на полгода, с тех пор черта с два врачи меня получат! Эй, твой шоколад? – Он схватил Светкину начатую плитку, в секунду ее уничтожив. Лиза весело смотрела, как Соболев, не моргнув глазом, поглощал горький до ужаса шоколад, плотоядно облизываясь при этом.
-Вообще это Светы, - улыбнулась она.
-Еще купит, а эту я возьму, - остатки шоколада он спрятал в карман пиджака.- Ну не мог я тебя не увидеть, никак! Смотри на  меня тогда, когда я меньше всего этого заслуживаю, потому что в этот момент это то, что мне безумно необходимо. – Чайник вскипел, он заварил ей «Колдрекс» и потом, тихо улыбаясь, неотрывно смотрел на нее.
-Можно подумать, на мне свет клином сошелся,- усмехнулась она, убирая лезшие на лоб волосы,- тебе же работать нужно, у тебя же пара сейчас, думаешь, я твое расписание не знаю?
-Не потому что клином белый свет сошелся, а потому что мне других не надо.- невозмутимо отозвался Соболев,- а пара, пошла она к черту. Ваша четвертая группа будет в восторге от моего отсутствия, я уверен. – она протянула ему кружку, он укутал ее пледом полностью, снаружи торчал только нос, Лизу разбирал смех, кажется, она была счастлива, хоть и больна. В принципе, иногда это одно и то же.
-Ты не уйдешь? –вдруг испуганно спросила она.
-Не бойся, я посижу с тобой, пока ты не уснешь, - Андрей сжал ее тонкую ладонь, осторожно поглаживая, она постепенно проваливалась в сон, не хотела этого, и время от времени выдергивала себя из сна,  проверяя, здесь ли он. И всякий раз Соболев в ответ кивал ей, и она засыпала, уверенная, что он никуда не денется хотя бы на эти минуты. Как только она уснула, он тихо встал, и открыл дверь. На кухне секции, на подоконнике обиженно восседали изгнанные Дашка со Светкой, увидев его, они невольно подскочили.
-Только попробуйте ее разбудить! – с притворной угрозой заявил Соболев, повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Светка, добравшись до комнаты, ошарашено посмотрела на безмятежно сопевшую под пледом Лизу. В окно мерно стучался  апрельский дождь. И если бы Лизу спросили, как она относится к Андрею, то, отсмеявшись над столь глупым вопросом она, наверно, ответила бы: Он. Любимый. Самый лучший. Часто улыбающийся. Черноглазый. Нежный. Иногда грубый. Иногда глупый. Иногда холодный. Солнечный. Весенний…Но главное, что он мой. Больной на голову и сумбурный до невозможности, но мой.
10.
Через два дня Лиза уже пришла на пары, старательно уворачиваясь от Светкиных взглядов и пряча лицо в распечатки. Пока Ахметова болела, Светка с невозмутимым видом сидела рядом, но любому было видно, как ее распирает от любопытства, Дашка учила гражданку на верхней койке, изредка фыркая. На парах все было без перемен, правда, административщица наконец взбесилась на прогульщиков и подложила всем свинью. В один прекрасный день она запретила отвечать с распечаток, что, в особых случаях позволялось даже на уголовке. Административное право, по юрфаковской традиции, не учили вообще, а тут грянул такой гром, когда Сенцова вызвала к кафедре отличницу Шушакову, считавшуюся знатоком госпрофиля. Ирка мялась перед группой полчаса, тянула время изо всех сил, заработала тройку, Сенцову возненавидело автоматически тридцать восемь человек. Теперь на административку не ходили из принципа, аудитории зияли звенящей пустотой, а препод мучила гиперответственных Светку с Лизой, отдувавшихся за группу. Подлиза Серега Андреев, пользуясь наступлением ежегодной апрельской конференции, подмазывался к Сенцовой, в поисках подходящей темы. Эта рокировка была известна всем, ведь за победой на конференции следовал практически гарантированный автомат. Впрочем, смотря у кого, например, писавшая у Солончакова Светка не могла рассчитывать даже на его улыбку на экзамене, которым он застращал несчастных студентов вконец. У Каменевой писали Березкин и Симонова, молившиеся на автомат. Соболев брал для работы только студентов с высшим баллом, лишний раз с ним не связывались, зная, сколько нервов и переделанных статей это будет стоить, но зато, его студенты третий год благополучно забирали на секции криминалистики и юрпсихологии все места. Лиза забила доцента себе, методист кафедры уголовного процесса устал гонять ее, торчавшую у двери кабинета до восьми вечера. Сам Соболев заставлял ее переписывать очередную статью про ее любимый стокгольмский синдром в норильских школах раз десять, выискивать очевидцев, проводить кучу опросов в десятке школ, обивать пороги районной комиссии по делам несовершеннолетних и кабинетов школьных психологов. Они сидели допоздна, выправляя ее доклад, выбирая информацию для презентации, дотошный доцент заставил Лизу вызубрить всю имевшуюся у нее информацию, пообещав завалить ее на конференции вопросами, и пересказывать перед ним, чтобы уложиться в жесткий пятиминутный регламент.
-Я же не впервые выступаю, - оправдывалась выдохшаяся Лиза,- уже который раз, и все было нормально.
-Я на тебя поставил, мне неохота проиграть в этом году,- спокойно отозвался Соболев,- к тому же, ты должна досконально знать свою тему.
-Пятая работа по стокгольмскому синдрому, я по нему буду кандидатскую писать,- фыркнула Лиза, с тоской глядя в быстро темнеющее небо за окном. –Хотя, мне так и надо, можно прогнать еще разок, я не совсем поняла тактику поведения агрессора, под действием синдрома, по отношению к жертве.
-Сейчас объясню,- кивнул Соболев,- давай, вставай, и рассказывай еще раз, не отвлекайся.
Словом, выгнать двух трудоголиков из универа удавалось только вахтерше, проклинавшей на чем свет стоит кафедру уголовного процесса и всех ее сотрудников.
Апрельскую конференцию принимал универ, преподы ходили злые, на многих секциях был недобор, студентов насильно загоняли на семейное, экологическое, земельное право, требуя от них хоть пары слов по теме. Препод по экологическому праву просто поймал Бехтерева в коридоре, испортив тому редкий день пребывания в универе, и заставил писать статью по загрязнению тундровой зоны вокруг города. Бехтерев с присущим ему спокойствием пообещал предоставить работу в срок, мило улыбнулся преподу и в универе больше не появлялся, свалив вместе с дружком Бахтиновым аж в Мурманск, на соревнования по дзюдо, где был, кстати, КМС. У кафедры трудового, земельного права и гражданского процесса отчаявшийся методист вывесил объявление о наборе студентов на секцию, игнорировавшееся всеми и каждым. Размеренный поток студентов поступал на секции избирательного, конституционного, международного права, тут все было спокойно, десяток человек пришел и на административное право. Валом шли на гражданку, здесь собирались те, кто мог хоть что-то понять в таинствах сделок, ценных бумаг, договоров и прочей китайской грамоты, щедро разбавленной латинскими названиями, оставшимися с набившего всем оскомину на первом курсе римского права. И, как обычно, аврал стоял на секциях уголовного профиля, студенты расхватывали преподов общей и особенной частей, криминалистики, криминологии, профэтики, по квоте один препод мог брать шесть человек как научный руководитель, на некоторых вешалось человек по двадцать, методисты не успевали подправлять ведомости. Каменева, под началом которой писали восемь человек, не вылезала с кафедры, Соболев путем естественного отбора отхватил себе двадцать пять отличников и мрачно жаловался стенам и занавескам на кафедре, что скоро притащит сюда раскладушку, холодильник и телевизор, и оформит в универе себе прописку.  Кафедру атаковала толпа жаждущих получить заветную тему для работы, и каждого свихнувшийся на работе юрпсихолог проверял и перепроверял до одури, успевая еще при этом утром заезжать за Лизой в общагу и подбрасывать ее до универа, а вечером отвозить обратно. Он взялся за нее по-настоящему, гонял по куче инстанций, за полтора месяца она успела опубликоваться в семи научных журналах, с головой уйдя в работу, забывая даже про сон. Встречаясь, они до хрипоты спорили по любому вопросу, даже выгуливая лоснящегося от сытости Тора, оказавшегося, несмотря на солидный размер, веселым и шаловливым псом, совершенно не защищавшим их. Пес до изнеможения гонялся за палками, ластился к хозяевам, на встречных прохожих внимания не обращал абсолютно, ел все подряд, и обожал загонять соболевского кота на окрестные деревья, пока стоявшая внизу Лиза умирала от смеха. Лезть на дерево спасать Локи Соболев отказывался, как мог, приводя мыслимые и немыслимые аргументы в свою защиту. Поддавшись на уговоры Лизы, записавшейся в автошколу, он доверил ей свою «Тойоту» и надо было видеть, как бедняга трясся, едва машину подкидывало на ухабе.
-Господи, дай мне доехать вон до того столба,- с притворным ужасом молил Андрей всех богов сразу, мрачно глядя на ухмыляющуюся Лизу,- я уволюсь из универа, уеду отсюда, только не давай вот этой вот получить права!
Лиза заливалась смехом, в итоге машина в который раз задевала бордюр. Снова услышав царапанье и тупой удар об подтаявший почерневший сугроб, Соболев перехватил руль и остановил машину.
-Слушай,- простонал он,- тут же сугроб, тут ограда, она специально выкрашена в красный цвет, ну как можно ее не видеть, ответь мне?!
-Ты меня смешишь,- невозмутимо ответила Лиза, насмешливо глядя на него,- я не могу сосредоточиться. Не было там ограды, ее не рассмотреть под снегом.
-А светофор на перекрестке тоже был под снегом, да? – съязвил Соболев -Когда у тебя экзамен?
-В июне, время еще есть.
-Нет, я не доживу,- фыркнул Андрей, выгоняя ее с водительского сиденья и возвращаясь за руль.- я на эту машину полжизни копил, хватит тратить мне последние нервы!  Смотри, если ты сейчас не сможешь нормально проехать двести метров до перекрестка, я тебя за руль больше не пущу, обещаю.
Она проехала почти все расстояние, только немного сбившись в конце, он в отместку заставил ее мотать автомобиль вперед-назад на отрезке дороги три часа, хорошо, что тут других машин не было, только пешеходы шарахались в разные стороны. Только к семи вечера он позволил ей самостоятельно вырулить на дорогу и доехать до ближайшего кафе, где клевавшая носом Лиза заворожено смотрела на мелькающие за окном огни бесконечной вереницы машин, рекламы и больших, белых фонарей. До комнаты она добиралась, как во сне.
-Лиза,- разбудил ее довольный голос Светки.- может ты нам хоть что-нибудь расскажешь? А то там уже свадьбу готовят, а нам, лучшим подругам, между прочим,- обиженно ввернула она,- ни слова!
-Кстати да,- подала голос сверху Дашка. – мы требуем объяснений, нас который раз гоняют из общаги, мне идти некуда, пожалейте меня!
-Где ты вчера была? – задыхаясь от любопытства спросила Светка.
-В кино,- отрезала Лиза,- меня пригласили. И не надо меня ни за кого выдавать замуж, это смешно!
-Да, конечно,- ехидно заметила Дашка,- а кто в универ на машине ездит? Тебе привет от Женьки, они с Вовчиком заходили распечатки взять.
-Что у них? – попыталась переключить тему Лиза.
-С ними все ясно,- пресекла ее попытки Светка,- давай, рассказывай, как ты подмяла под себя самого непробиваемого препода универа! И теперь ты от меня не отвертишься так легко!
Сбежать от расспросов Лизе не удалось, девчонки ржали до поздней ночи, запершись в комнате, освещенной только красными отсветами мелькающих снаружи огней. Бывают же такие случаи, когда ты не можешь поступать ответственно, не можешь вести себя как взрослый, разумный человек, ты просто вынужден делать то, что тебе вдруг пришло в голову, и в итоге исполняются самые нереальные и невозможные желания.
Неделю универ лихорадило, пока шла конференция, всюду носились толпы приглашенных, участников, зрителей, волонтеров, черт знает кого еще. Столовая, и та, с ног сбилась, пытаясь накормить лишние полторы тысячи ртов, все подъезды к универу заблокировали машины, огни горели с утра до ночи, пока проводили форумы,  круглые столы, заседания секций. Дни молодежной науки прошли с размахом, тут участвовал весь город, пользуясь случаем увильнуть от надоевшей работы. Криминалистика и юрпсихология отстреливались во второй день, дрожащая от волнения Лиза сама примчалась в универ затемно, уже в половине восьмого утра она сидела возле еще закрытой двери аудитории.
-Боишься? – ехидно спросил возникший из темного коридора Соболев,- ты выступаешь третьей, ты все знаешь, так что порви их всех, только и всего!
-Тебе легко говорить,- недовольно отозвалась Лиза,- ты в жюри сидишь, а не выступаешь.
-Готовь ответы на вопросы,- усмехнулся он, открывая дверь,- докажи им, чего ты стоишь.
В аудитории было жарко и душно, но она замерзла и вспотела в считанные минуты, ее руки оледенели, ей пришлось закутаться плотнее в свой черный пиджак. Народу набилось полно, еле разместили, руководитель жюри Звонков сказал пару слов, и работа закипела. Пока проводили перекличку, ей удалось кое-как справиться с волнением и войти в происходящее. Когда объявили ее имя, она резко встала и пошла к кафедре, слегка пошатываясь, руки опять дрожали, как же она не любила в себе эту черту! Соболев молча что-то писал, не глядя на нее, но Лиза знала, что и он сидит, напрягшись, как струна, и ждет только звука ее голоса. Она ясно понимала,  что ей нельзя его подвести сегодня. Оставалось только верить в свои силы и сражаться за победу. 
-В различных исследованиях по теме насилия нередко возникает вопрос, касающийся своеобразия его жертв и виновников. Предметом анализа чаще всего становятся их свойства: пол, уровень физического развития, успехи в учёбе или известность и акцептация в группе сверстников. Основываясь на их результатах, можно создать портрет типичной жертвы и агрессора. Проведенные нами исследования тоже подтверждают тезис о том, что как жертвы, так и виновники насилия ; это особые подростки.- С первой минуты выступления Лиза забыла об аудитории, смешках, тихих разговорах, о жюри, полностью окунувшись в тему. Голоса в кабинете стихли, остался только ее звонкий голос. Выступление перед зрителями похоже на игру, либо удается подчинить толпу себе, либо нет, и сейчас она поняла, что ей удалось:  слушатели неотрывно следили за ней, а она смотрела только в черные гипнотизирующие глаза Соболева, сидевшего прямо напротив нее. Она всем телом ощущала его поддержку, за несколько секунд расслабилась и продолжала уже более спокойно и свободно,- В соответствии с информацией, полученной от учеников, типичный виновник насилия чаще всего лицо мужского пола, так считают 78,06% респондентов. Однако всё чаще агрессорами становятся и девушки (как утверждают 16,03% учеников). Традиционно они совершают насилие психического характера, но в последнее время прибегают также и к физическим нападениям. Виновник насилия, по мнению жертв, не принадлежит к категории «выдающихся» учеников. Он обычно достигает слабых (45,15%) или средних (24,47%) успехов в учёбе, хотя около 1/4 респондентов считают, что уровень дидактических достижений не имеет связи с характеристикой совершающего насилие. Самое существенное свойство насильника, по мнению респондентов, это его общественное положение в классе (1,27% учащихся считают, что оно безразличное). Агрессоры принадлежат к ученикам «изгоям» (33,34%), или их поведение одобряется в собственном узком круге (27%). Их доминирующие свойства: вульгарность, склонность к провоцирующим и вызывающим формам поведения, неадекватные эмоциональные реакции, доминирование, навязывание силой своего мнения, демонстрация своего превосходства и эгоизм. – говорила она, войдя в свой доклад и забывшись, но, в то же время четко следя за регламентом.- Жертвой насилия, так же как и его виновником, чаще всего является лицо мужского пола, так утверждают 64,14% респондентов.- Она снова впилась глазами в Андрея, собиравшего информацию вместе с ней, тот сухо кивнул, явно сейчас уйдя в астрал и вспоминая ужасы собственных воспоминаний, подобные тем, что он заставил вспомнить ее в этой работе. Да, необходимо было признать, что с ним впасть в депрессию оказалось невозможно. -  Её успехи в учёбе могут быть довольно дифференцированные. По мнению учеников, жертвами насилия становятся часто ребята, имеющие слабую успеваемость (37,56%) или хорошие и отличные оценки (28,69%). Среди жертв насилия относительно немного так называемых средних учеников (15,61%). Результаты исследования подтверждают тезис, что жертвами становятся чаще всего лица, в какой-то мере нетипичные, отличающиеся от своих сверстников. В свою очередь, «неудачники» провоцируют презрение, которое выражается иногда в форме открытой враждебности. Большинство учеников утверждают, что жертвы насилия не принадлежат к лицам, популярным и известным в классном коллективе. В группе сверстников они более часто изолированы (38,82%), следовательно, одиноки, их тоже иногда отвергают (18,14%), хотя не так часто, как агрессоров. Однако жертвы насилия реже, чем агрессоры, вызывают симпатии у ровесников (в случае идентификации агрессоров 11,81% учеников признают, что они лица симпатичные и популярные в классе, в отношении жертв этот процент составляет 8,86%). Среди жертв насилия можно выделить: 1. Лиц, которые ведут себя агрессивно, провоцируют агрессоров, нередко соперничают с ними. Они проявляют свойства, похожие на те, которые характерны для виновников насилия. 2. Учеников робких, чувствующих неуверенность и боязнь в общественных контактах, подвергнутых атакам виновников, которые применяют насилие, но избегают риска. Такая жертва бывает атакована агрессором из-за своего пристрастия и неспособности к противостоянию и самозащите. 3. Неформальные ученики, отличающиеся от ровесников своими интересами, взглядами или другими свойствами, которые молодые люди считают показателем принадлежности к так называемой «культуре молодого поколения». Группа сверстников, которая признаёт субкультурные ценности, делает всё, чтобы остальные ученики стали похожими на её членов (конформизм). 4. Лица, находящиеся в конфликте с учителями. В этом случае насилие является последствием тоталитарного характера школьной среды, в которой сталкиваются две враждебные группы: учеников и учителей. Слишком хорошие взаимоотношения с последними могут быть признаны товарищами как измена, "переход на сторону врага" и поэтому строго наказываются с применением насилия.- Она слегка перевела дух, следящая за регламентом Надя Колесниченко уже подняла лист, где черным шрифтом было написано «Осталась одна минута», Лиза кивнула и перешла к выводам, - На наш взгляд, выявленная связь стокгольмского синдрома и опыта жертвы насилия может быть использована для психологической диагностики актуального психологического статуса жертв насильственного удержания и для выбора более адекватных стратегии, тактики, методического инструментария в работе с этой категорией клиентов, для которых, вероятно, проблематика пережитого жестокого обращения в анамнезе оказалась неисчерпанной, и, следовательно, без дополнительной профессиональной психологической помощи по поводу этого горького опыта опрометчиво было бы ожидать высокой эффективности даже самой грамотной работы специалистов. Ведь самое добросовестное лечение, например, ангины при недиагностированном запущенном онкологическом заболевании навряд ли приведет к долгосрочному позитивному эффекту от терапии только симптомов ангины - в лучшем случае оно будет иметь паллиативный характер. В работе с жертвами насилия любого рода следует непременно соблюдать преемственность, учитывая более широкий контекст их жизненного пути.
Она вспомнила о существовании аудитории только услышав сдержанные аплодисменты. А потом начались вопросы, на которые она едва успевала ответить.
-Сколько респондентов было опрошено?- подняла руку Колесниченко.
-Около восьмисот человек,- скороговоркой выпалила она.
-Продемонстрируйте нам данные комиссии по делам несовершеннолетних,- отрывисто проговорил Соболев, рисуя какие-то цифры у себя в блокноте. Лиза молча вывела фотографии и сканы протоколов на экран, вопросы посыпались снова, ее держали у кафедры минут двадцать, пока сам Звонков не прервал дискуссию, сославшись на кучу ожидающих своей очереди. Напряжение, сковывавшее ее, схлынуло, она почти спокойно прошла к своему месту. Соболев, пока выступала следующая студентка, обернулся, довольно ухмыляясь.
Секция работала шесть часов кряду, но свое первое место Лиза получила. Остальные места, как и ожидалось, ушли к другим соболевским студентам.
-Ну скажи, было страшно? – спросил Андрей, усаживая ее в машину, она принужденно рассмеялась, еще не до конца придя в себя от волнения.
-Слушай,- вдруг проговорила она,- можешь обнять меня так же сильно, как любишь?
-Нет,- засмеялся он,- я тебя просто задушу и переломаю тебе все кости!

11.
Научная работа привлекала Лизу, она готова была сидеть над исследованиями с утра до вечера, строча на ноутбуке длинные отрывки статей, отсылаемые потом Андрею на проверку. А он подкалывал ее тем, что она до сих пор не нашла его в Контакте и не добавилась в друзья, теперь она этого не делала уже из принципа. За весну они написали в соавторстве еще восемь работ, обожавший принимать решения спонтанно Соболев огорошил ее в конце апреля, продемонстрировав купленные билеты на поезд до Петербурга, где уже была утверждена программа ее выступления на конференции, глаза Лизы загорелись темной радостью. Много вещей брать она не любила, но пришлось.  Андрей оформил себе в деканате командировку, на кафедре внезапному отъезду никто не удивился, там уже делали ставки, сколько еще продержится Ахметова под таким натиском. В группе свои ставки делали на Соболева, гадая, с какой фамилией Лиза придет на следующий курс, на все подколы и смех Лиза отвечала молчанием, загадочно улыбаясь. Узнав про Петербург Светка только рот открыла, особенно когда в общагу заявился Соболев, сгреб ахметовские сумки и еду, затем саму Лизу, и молча исчез в темноте утренних сумерек, пока Светка с Дашкой протирали заспанные в пять утра глаза. В поезде можно было расслабиться, довольная Лиза завалилась досыпать на нижнюю полку, загнав ворчащего Андрея наверх, где тот изгибался в три погибели, не зная, куда деть свои длинные ноги. Проснувшись часов в восемь, она невольно захихикала, посмотрев вверх и увидев спящего на животе Андрея, чьи волосы спадали ему на лоб, полностью закрывая глаза, левая рука ожидаемо свешивалась вниз и механически раскачивалась в такт движению поезда, а на ноги были навалены их сумки, которым не хватило места под койками. Лизе пришла в голову гениальная идея, она, улыбнувшись себе, достала телефон и сняла это зрелище, с заговорщическим видом предоставив фотографию проснувшемуся через полчаса Соболеву.
-Так нечестно,- сонно запротестовал он,- убери этот компромат, еще шантажировать будешь, - пробормотав эту тираду, он повернулся к окну спать дальше. Лиза вставила в уши наушники и принялась смотреть на пробегающий за окном однообразный пейзаж под протяжные песни «Агаты Кристи». Мимо тянулась тундра, столбы линии  электропередач ныряли в сугробы и появлялись вновь, взбираясь на каменистые пригорки, изредка появлялись полуразрушенные деревни, в воздух вздымались клубы дыма построенных в степи заводов, окно заволокла черная мгла, рассеявшаяся уже к вечеру. Темно-синее вверху и желто-красное книзу закатное небо расцветилось мелкими белыми звездами, снаружи явно было холодно, стекло слегка запотело. Андрей, спустившись с верхней койки к ней, с меланхоличным видом смотрел в окно, машинально сжимая в руке горячий стакан с чаем, и, похоже, ничего не видел в быстро темнеющем квадрате окна, уйдя в себя. Такое с ним случалось довольно часто, Лиза в такие минуты к нему не лезла, просто сидя рядом. В темноте утонули огни редких станций, небо протыкали деревья, начинался лес, за ним шли многокилометровые заборы пригородов большого города. Впереди была еще ночь до Петербурга, вернувшись из небытия Соболев, сверкая в темноте горящими глазами, бесцеремонно отобрал у нее один наушник и забрал себе, явно не собираясь в ближайшее время лезть к себе наверх. В отличие от него, проспавшего полдня, уставшая от вынужденного поездного безделья Лиза уже клевала носом, прижавшись к его плечу. Так ей нравилось больше всего, прижаться и не отпускать. Он в ответ приобнял ее, одновременно листая музыку в ее телефоне, подыскивая себе что-нибудь потяжелее. Не найдя, он полез к себе в куртку за телефоном, Лиза сонно пробормотала что-то, пока над ее ухом тихо погромыхивали аккорды хард-рока.
На конференции ей пришлось здорово перетрястись, но доклад свое дело сделал, тем более, что выступали они вместе, а вопросы сыпались на Соболева, что было весьма кстати. Диплом за первое место уехал вместе с ними в Норильск, до поезда оставалось еще пять часов, Андрей умыкнул ее с вокзала и предложил пройтись по городу. Тут весна была в разгаре, многие деревья уже покрылись маленькими нежно-зелеными листочками, снега не было и в помине, сотрясавший город ветер улегся, и  вечернее солнце спокойно светило на слегка подмерзшую к вечеру брусчатку старинных улиц, сделанную словно из потемневшей от времени бронзы. Заряд телефонов быстро ушел на фотографии, Лиза снимала каждый уголок окрасившегося в охру города, где постепенно зажигались огни. Машин было мало, люди неторопливо шли по мокрому асфальту, растворяясь в многочисленных подворотнях и переулках, скамейки в крохотных сквериках обледенели и почернели, стоя в одиночестве под пожухлыми и еще не оттаявшими до конца тополями и липами. Несмотря на свою величину, Петербург не давил, не напоминал высокомерно о себе, не заглушал людские голоса автомобильными выхлопами и шумом множества заводских труб. Гуляя по сверкающим бульварам черт знает где, потерявшись и заблудившись в лабиринте искрящихся серебристыми огнями улиц, Лиза невольно ощущала смутную тоску по своему Норильску, грязному, черному от угольной пыли, холодному и продуваемому всеми ветрами, окруженному кольцом безымянных рыже-черных гор, и все же своему.
-Скучно здесь, согласись? – окликнул ее Андрей,- бешеной скорости нет.
-Ты прямо мысли читаешь,- удивленно воззрилась на него Лиза.- даже не думала, что буду скучать по нашему грязно-серому снегу и стаям ворон на деревьях у моей общаги.
-А мне грохота заводского не хватает, я живу почти у металлургической фабрики, в час-пик в квартире даже стекла звенят от напряжения. Здесь спокойно, тихо. – Андрей вскинул голову, разглядывая далекие звезды, рассыпавшиеся по склону неба. –Как там в «Бойцовском клубе»: если ты хоть раз посмотрел на звезды, ты пропал!
-У меня дома, в Каменске, звезд почти не видно было, особенно утром,- глухо проговорила Лиза,- сплошные тучи. И куча тупых зверей кругом, - она невольно поежилась.
-Опять думаешь о прошлом? – усмехнулся Андрей.-  Не живи воспоминаниями! У тебя вся старость на это. Делай воспоминания. А потом, после смерти, мы попадем в рай, и нас выгонят оттуда со словами: извините, у нас тут приличные люди!
-Да,- подхватила Лиза,- а в аду скажут: добро пожаловать, наши господа! Это ты меня научил черному юмору,- она весело ткнула его в плечо. – я боюсь стать циничной эгоисткой!
-Ерунда, у тебя силенок не хватит,- тут он случайно взглянул на часы,- черт, полчаса до отхода поезда!
В отличие от Норильска, такси в Петербурге полно, и приезжают они довольно быстро, так что на поезд они успели вовремя.
Люди, проводящие долгое время вместе, действительно, становятся похожи друг на друга, потому что когда человек тебе нравится, ты заражаешься его привычками, его причудами, его сумасшествием. Можно мотаться, быть усталым, измотанным, иметь серьезные проблемы, быть простуженным, и при этом быть абсолютно счастливым, как бы смешно и банально это не звучало. Возвращаясь домой, Лиза была счастлива, поезд тихо покачивался, изредка постукивая колесами, а она спала, уютно прижавшись к Андрею, и изредка улыбаясь во сне, когда его волосы начинали щекотать ей нос. Тогда он вздрагивал и просыпался, настороженно вглядываясь в темноту упрямыми черными глазами, словно из тумана могло возникнуть что-то, способное отнять ее у него.
 На самом деле, так редко можно встретить человека, с которым хорошо во всех смыслах. Слушать, смотреть, даже просто молчать. К которому не страшно повернуться спиной и понимать - удара не будет. С которым легко и просто, и не нужно изображать из себя непонятно что. Когда можно быть самим собой и понимать, что это чувство взаимно. Этот парадокс так прост, и так сложен одновременно. Дай миру лучшее, что есть в тебе, - и к тебе вернется лучшее, что есть в мире.
В середине мая Андрей, как и обещал, увел Лизу в Лондон на конференцию. Она, как ребенок, радовалась громадному белому самолету, взмывающему в блистающие закатные небеса. Оранжево-белое солнце било ей в глаза, проникая в мерно гудящий самолет, синие, сиреневые, фиолетовые, подсвеченные желтым огнем облака казались морем, прозрачным и бездонным. Внизу простирались далекие и неизвестные горы, мелькали огни больших городов, телевизоры в салоне транслировали маршрут по спутниковой карте, но она все равно понятия не имела, где они находятся. Соболев обожал ее подкалывать на этот счет, уверяя, что она единственный человек, способный заблудиться по дороге из универа до общаги, прямому и ровному отрезку пространства, где даже поворотов нет. В ответ она, ехидно улыбаясь, припоминала ему, как он может закатить истерику от одной мысли о походе в магазин, и сколько наставлений по этому поводу ему надо давать.
-Ну да, и меня упрекает человек, который берет в магазине одно и то же, хлеб, сыр и колбасу,- пробормотал в ответ Андрей, вернувшись из нирваны плеера. По музыке он откровенно сох, оторвать его от нее было нереально, особенно в поездках. То же самое он испытывал к кино, соревнуясь тут с Лизой. Круче всего было, когда он бесцеремонно забирал ее на выходные из общаги, и по полдня смотрел вместе с ней сплошные ужастики и триллеры. Это у него называлось снятием стресса: валяться на диване в компании Тора, предсказывать любые сюжеты и стонать, что ему мало галлонов крови зомби, растекавшейся по экрану. Лизу он тоже сманил на хардкор, зомби и бесконечный сарказм, уже она подсыпала ему в обожаемые беднягой конфеты тараканов, которых он боялся, как атомной войны, запрыгивая чуть ли не на потолок и вереща оттуда на весь дом. В отместку, пытаясь победить в их вечном соревновании, он запихивал ее в машину и гонял по городу до утра, врубив магнитолу на полную громкость. 
-Зато я не куплю девять упаковок майонеза только потому, что в списке сей продукт был указан под девятым номером, - ввернула Лиза, уплетая купленные им конфеты. Жутким сладкоежкой был он, она обчищала пакеты со сладостями якобы за компанию.
На конференции ей пришлось экстренно вспоминать английский язык, отвечать на кучу вопросов и постоянно улыбаться, чего она, в принципе, терпеть не могла. Хитрец Соболев представил ее как свою ассистентку и соавтора, благополучно отойдя в сторонку и предоставив лаврам сыпаться на нее. В итоге им вручили сборник работ с их совместной статьей, дипломы и символические сувениры, Лиза была на седьмом небе. Принимающий универ утроил им экскурсию по городу, а в Лондоне было интересно сфотать каждый угол замшелых от речной сырости и старости зданий. На колесо обозрения их не пустили,  зато набережная, кинотеатры, просто театры – за три дня можно было облазить полгорода, что они и делали. Теперь она сама предлагала пройтись по столице, задымленной и бешеной, словно из дома не уезжал.  Проблема была в том, что неясно было, куда именно пройтись, Андрей, знавший в Лондоне только набережную, утащил ее туда, где фотографировал на любом булыжнике.
-Я люблю, когда ты стоишь, прислонившись к камню или дереву,- втолковывал он ей, пока она заливалась смехом, еле держась за очередную липу. – стой и не двигайся!
-Не забудь про реку, если что, кроме меня тут еще Темза есть,- отозвалась Лиза,  поудобнее перехватывая сумочку, чтобы не помять светло-бежевый жакет. Соболев только отмахнулся.
-Город, река, наука дела второстепенные,- важно изрек он,- они никуда не денутся. Ну что, еще не надоело быть девушкой полного психа? – затягивать эту песню он обожал неимоверно, выставляя себя самой сумасшедшей личностью в мире. В целом, Лиза была согласна с этим определением, одна она ни за что бы не смогла вот так просто сорваться с места и умчаться в Питер, Лондон, прогулять пару юрпсихологии, пока якобы болевший гриппом доцент Соболев водил ее в кино на очередной ужастик, который не мог смотреть без смеха. – Я могу, конечно, вести себя нормально, но это же скучно, так что привыкай!
-Соболев,- заинтригованно спросила она,- а зачем ты меня сюда привел? Тебя же достопримечательности интересуют в последнюю очередь, а до самолета два часа. Давай, колись!
-Ну ты посмотри, как все подготовлено,- гордо заявил Андрей,- вечер, звезды, Тауэрский мост, до которого, правда, еще четверть мили надо плестись, а переходов я не вижу, ну да ладно. Река, Лондон, победа на конференции, короче, тебе нравится?
-Он еще спрашивает,- захлопала в ладоши Лиза.
-Отлично, и пусть я не люблю банальщины,- тут Соболев резко подскочил к ней, обняв за плечи,- но тем не менее. Ты стала для меня лучшей девушкой, Лиза, может продлим очарование, и ты станешь мне женой?
Лиза молча уткнулась ему в плечо, кивая головой, как заведенная. Тут же ей пришлось подскочить, вздрогнуть и угореть от смеха, потому что подговоренные Соболевым его приятели с конференции, прятавшиеся в кустах у дороги, по его сигналу запустили салют, взорвавшийся тысячью радужных брызг над ее головой. Над Темзой разводили громадные каменные мосты, случайный знакомый вез их в аэропорт, самолет улетал через пятнадцать минут,  а в машине гремела музыка. Весна неудержимо накатывалась на них, как ревущий морской прибой, поздняя и ветреная, холодная и солнечная, дождливая и туманная,  украшенная ландышами северная весна. Впереди лежал далекий, на краткий миг очищенный от смога Норильск и огни родного дома.  Наверно, так и выглядит счастье.
Автоматов по юрпсихологии в этом году было три, у Лизы, Светки и Ирки Шушаковой, в конце мая Лиза съехала с общаги, перебравшись к Андрею. В ставках победил Бехтерев, когда в новом  списке группы под фамилией Ахметова Лиза уже не значилась.





Счастлив не тот, у кого все есть, а тот, кому больше ничего не надо…