Angus Dei

В холодном замке лорда Ашер никого нету дома, кроме ветра и пронизывающих неприятных лунных лучей. Один за другим они падают на ступеньки лестницы, на двери и портреты, книги и бокалы; словно любая вещь отражает в них каждое произошедшее тут мгновение...

(Миг Шарля Ашер)
"У меня отчетливо одна и та же мысль – «дорогие» племянники. Вот прислало небо нахлебников! Но я им покажу!.. В глазах их видел одно - когда капитал станет их, мой капитал?.. Смешно!.. Меня бесят эти заискивающие глаза"!
Высокий блондин средних лет затягивает потуже бархатный тёмный халат и орет через залу:
"Завтрак, я сказал!!! Не выводи меня из себя!". Он наотмашь швыряет бокал оземь, нервно вытирая стекающую кровь. Его блуждающий взгляд останавливается на той, к кому была обращена фраза - маленькой девушке, съёжившейся от его голоса и торопливо накрывающей на стол.
"Проси! Как же я вас всех ненавижу!" - прорычал Шарль и хлопнул дверью своих покоев.
"Я им отравлю существование! Они мне заплатят за унижения их родни и то, как их отец на мне ездил!"
Внезапно его самоуслаждающий поток гнева сменяется примиряющим любопытством памяти. Он рисовал глаза и улыбку умершего отца племянников, приходившегося ему старшим братом, стараясь связать с ними положительные моменты, зов родства, как он сам это называл.
"Я буду хорош перед собой, если приму их порадушнее, в конце концов, кто знает, быть может, в старости они будут греть мою умирающую руку".
Он поднялся с кресла встречать гостей. "Ох, какой ты!" - поочередно он применял изумление к каждому брату - Луи Ашер, младший, круглолицый полноватый брюнет с карими мягкими глазами как-то сразу вызвал у него ассоциацию с пухлым любимым мишкой детства, которого хочется тискать и баловать искусственными конфетками. Карл Ашер, старший, на лицо выглядевший ещё более зрелым, чем дядя, с худощавым несколько лошадиным лицом, с небритыми показывающимися темными бакенбардами и со взглядом терпевшего вину, разгружал забитые до отказа саквояжи, чем вызвал одно впечатление: "мелочник".
Все оставшиеся мужчины рода Ашер пожали друг другу руки и раскланялись, дядя учтиво позвал молодых людей за стол.
- А, между прочим, мы к Вам с подарком! - мягко отметил Карл, доставая портрет Шарля в вырезной рамочке. - Я старался. - прибавил парень, потирая скромно порезы на руках.
- Карл, прелестно, но... Без предупреждения явиться! Без единой записки, Карл!!! - мужчина едва сдерживался от бешенства, всегда готового у него, выцеживая любезную улыбку.
- Да, забыл представить! - желая отвлечься и опутать их ещё больше своим гостеприимством. - Милен Ашер, моя воспитанница, помогает по хозяйству... - он подтолкнул девушку ближе.
"Смотри-ка на их лица! - обращался он к самому себе, отпивая вино, пока братья отвешивали комплименты и расспросы Милен. - Один сейчас на ней дыру глазами протрет... Ах, забавно, давно меня так не веселили! Я ещё с вами потягаюсь, мерзавчики!.." - неожиданная смесь жажды плести свой кислород - интриги; жадности и... странной ревности захлестнула его. - А второй смотрит на меня с укоризной - какого ты ей фамилию нашу отдал?! А со мной все не просто, мальчики, как и с вами, как погляжу!..".
Беседа прошла в милой сфере как дорога-в замке порядок эдакий-что там со светом-погодой; Шарль был готов петь самому себе дифирамбы за идеально сыгранную роль любящего дядюшки, вручая Луи и Карлу по милой безделушке, провожая их в жилые комнаты. Далее он вернулся в свой кабинет, изорвал подаренный портрет на куски, прокричав приглушённо в пустоту: "Ничего от вас не надо! Убирайтесь!!! Я вас сам выпровожу, мне никто не нужен!".
Вдруг ему показалось, что мимо кабинета прошла тень. "Пытаешься спасти свою мазню?" - подумал он о Карле, ни на миг не сомневаясь, что поступил верно - он не привык питать тёплые чувства по соображению долга и отдаляет все, что ему посылает неприятный человек (а несчастный старший племянник воспринимался именно так) из принципа. Хотя сам помладше Шарль оказывал благотворительные взносы бездомным и нуждающимся деятелям искусств и потому подаренную картину оставил б... не будь она от племянника. "Что за шум?!" "Успокойся!" "Безобразие!" "Дядя болеет, так что ж?.." - то и дело и доносилось из одной комнаты этажом выше. Слаще ссоры между братьями для него, казалось, не было звуков и он съел пирожное, празднуя свою победу.
Его воспитанница стояла рядом и не смела сказать, но обращалась к нему одними глазами: "Зачем Вы?".
- Они не нужны нам, Милен. А мне скучно... Пусть побранятся, я же такой человек, мне это нравится, ты же знаешь! - произнёс он, сажая её к себе на колени и ласково проводя по щеке ладонью. - Ты ведь любишь меня, правда? И поможешь мне их выпроводить отсюда? Только мы ещё придумаем, как с них успеть денюшки получить... Они рассчитывают на моё наследство… - повторил занозу в своём разуме Шарль и расхохотался ненормально-едко-веселым смехом, отпуская бледную, как смерть, девушку.
"Все пойдёт как надо, не пройдёт и недели, как я их обчищу и выставлю, они и сами захотят забыть дорогу ко мне!" - проговорил он установку, укрываясь с головой одеялом. Никогда глава дома Ашер не спал так крепко.
Следующее утро началось с ора. Шарль Ашер прекрасно знал его причину, отчего лишь нежась перевернулся на другой бок в постели; краем уха впиваясь во все, что слышал: "Двадцать тысяч, тысяч, Карл!!! Как можно было их потерять?! Ещё вчера они были у меня в тумбочке!!!". Видел бы дядя лицо Луи, исказившееся от злости, он пришёл бы в восторг. Брат божился, что не брал ничего, а подававшая завтрак девушка... Прятала лицо, тоже отлично зная, куда исчезли деньги. Послышался треск пощёчин и кулаков, ещё более яростная ругань, зловеще мелькающие тени и даже отблеск быстро исчезнувшей в проеме двери крови. Она не могла допустить столь горячей драки. Надо немедленно действовать.
Милен стремглав бросилась в спальню Шарля, а он... Лишь издевательски сладко потянулся и осведомился, хорошо ль она спала (его интрига только достигала своей кульминации).
"Но они... " - робко вставила служанка.
Шарль мигом заставил её умолкнуть, мягко взяв за подбородок.
"Ты успела в них влюбиться?.. Пока я не разрешу - не дразни мою ревность. Я займусь ими, ступай!" - и, купаясь в чувстве власти, он неспешно спустился к племянникам.
- Вы пробыли у меня так недолго, а уже успели повздорить? - с притворным огорчением воскликнул дядя, вставая между братьями и руками удерживая их на расстоянии друг от друга, - Вы огорчаете любящего вас дядюшку!
- Он украл деньги! - вскипел Луи.
- Не слушайте его, кто-то взял, видно пока я спал! - оправдывался несчастный обвиняемый, вытирая кровоподтёк.
Любуясь, теперь более мужественным лицом первого брата, Шарль неспешно вытирал платком лицо ему, явно подчёркивая любимца.
Вид парня словно смягчил его.
- Отныне, пока я с вами, у вас все общее и под моим присмотром. Неважно, чьи деньги пропали, дядя вас без них не оставит.
- Да, кстати! - он неспешно подошёл к книжному шкафу и взял в руки том. - Что вам скучать и дома сидеть? Езжайте развлечься после завтрака. Милен может составить вам компанию. Правда, дорогая?
Та, к кому он обращался, механически поспешно кивнула, предпочитая гильотину смелости отказать ему.
- Вот и славно, а сейчас - кушать, ребятки! - Шарль высыпал бравым жестом на обеденный стол кучу золотых монет и купюр.
После завтрака, сопроводив троицу до двери, своеобразный глава весьма небольшой семьи вернулся в свой кабинет, ещё раз пытаясь сосредоточиться над предстоящей гадостью, которой дразнило его воображение. Но не мог, в рассудке то и дело прокручивался сон, что не отпускал его сердце с момента пробуждения.
Ему пригрезилось, как он, в образе грека, прогуливался по берегу моря, уже собираясь уходить домой; но тут... Его глазам предстала прекрасная девушка, торопившаяся уплыть (до этого она плавала близко от его взора на животе); кромка воды была в пене и водорослях, весьма мутной к тому же.
Шарль не ощущал себя в роли кого-то, как это бывает со спящим, и уже хотел было пройти мимо незнакомки, так как был весьма равнодушен к девушкам, кроме одной... "Милен!" - ахнуло что-то внутри него её имя, в момент поворота к нему лица девушки - те же глаза, тот же полуоткрытый в испуге ротик и рассыпавшиеся по, дразняще открытым, плечам волосы. "Ух ты!" - игриво подумал мужчина, навострив взгляд, спускаясь им по открывающейся линии спины, не прикрытой ничем, кроме воды и морской пенистой растительности. Та, что до безумия напоминала ему служанку, все торопилась уплыть, но её ноги запутались в тине. Сжавшись в комок, скрестив на груди руки, она наблюдала его приближение. "Наконец ты моя!" - зарычал от предвкушения про себя Шарль, ловко перехватив девушку, просто делая вид, что заходит купаться. К его восторгу она, как он и подозревал, оказалась совершенно обнаженной, и пьяный от экстаза, Шарль торопился излить этот восторг, жадно прижимаясь к ней всем телом и целуя её, остро, так быстро, что она не успевала очнуться, в губы, шею, плечи, в талию и выше, и ниже... Её стоны были точно музыка для его ушей, боявшихся потерять их среди прерывистого и шумного дыхания их владельца, мгновения летели незаметно, и…
Шарль совсем не заметил, как к берегу с ором бежала толпа кого-то. "Вот черт!" - огрызнулся он в мыслях, сцепив от злости опущенные руки (точно копия Милен тем временем выскользнула из его объятий, нырнув в глубокую даль моря). Впрочем, и там его ждал сюрприз, в лице приближающихся кораблей и морских доисторических рептилий, высовывающихся из воды. У Шарля чуть сердце в пятки не ушло, с разочарованной тоской отметив быстрыми глазами своего хозяина пропажу прелестной девушки. "И вы тут!.. А ну вас!!!" - острое зрение мужчины, разрывавшего путы водорослей на приличной глубине, отметило...
Его племянников среди толпы, причём находившихся по разные стороны от него: с берега беспокойно бросал копьё, одетый в античного воина грека, Карл. Ошарашенный дядя нырнул, заслоняясь от копья, казалось, брошенного в него. Но оружие целилось в... Стрелявшего в Шарля и Карла, и вообще во всех, кого видел, Луи! Именно своего любимого племянника мужчина шокировано отмечал на втором, притаившемся за главным, корабле! Надо было срочно что-то делать... "Бежать!" - подсказал инстинкт трусости. "А как же Милен? Убежим вместе!" - прикинул Шарль, уж взбирающийся с крутого и скалистого берега вверх к мелькающим узким улицам города и повернул назад, терпя ссадины и ушибы. Однако, едва он, пригибаясь в пылу битвы к земле, уклоняясь от стрел, копий, мечей и толпы, вернулся к воде, радостно отметив снова показавшуюся головку девушки (она испуганно смотрела, казалось, умоляя уходить от опасности).
Но, повинуясь голосу все крепнувшей страсти к ней, Шарль побежал в воду, толкнув перед собой Карла, пытавшегося тоже увести его от, таинственного, скрытого, но приближающегося, зла. И в тот самый миг на беднягу, закрывшего собой одновременно дядю и девушку, набросился огромный лев, каменный, с алмазными сияющими глазами, и разорвал. "Карл!!! - ужаснулся Шарль, спасаясь бегством от свирепого зверя, бросившегося скоро за ним. - Проклятье!!!". Мужчина взял меч и пронзил льва, после ожесточённой борьбы, и что-то знакомое ему казалось в этих жалобных рыках хищника, в бегающих, в поисках скрытого шума, ушках... Да это ж... "Луи?!" - меч задел самого Шарля, так ему казалось, но на самом деле... Лев превратился в другого брата и, умирая, всадил ему нож в спину...
 Одна за другой поворачивались обратной стороной звезды, обдавая ужасом черного блеска оставшегося в пустоте мужчину (все растворялось) и в эту секунду он... Проснулся, обливаясь одновременно холодным и горячим потом, долго глядя в одну точку, как в гипнозе, борясь с противоречивыми впечатлениями.
Но у него ничего не получалось (Шарль с детства был очень впечатлителен к снам, он даже вёл дневник снов, чтобы глубины его «я» никуда не терялись и могли радовать его снова, на страницах тетрадки, как только он соскучится по ним. Для него это было лишь забавой... Но сейчас впервые в жизни он не относился к сновидению, как к приятной игрушке и задался вопросом, торопливо записывая каждый миг сна: "Может, это что-то значит? Вдруг он сбудется, если я продолжу действовать в соответствии со своими планами?". Мужчина хотел уже порвать компрометирующее письмо, которое якобы прочтёт по возвращению с прогулок Карлу (и за что он его так не любит?). Вопрос остаётся риторическим, оттеняемым близстоящей бутылкой вина. Шарль поспешил налить себе бокал и залпом выпить.
В голове зашумело и знакомое отуманивающее в ней окутало ощущением вседозволенности и смелости. "А вот как раз так я и отучу вас нападать на меня сзади!" - обратился он в пустоту, наливая ещё.
Постепенно им овладевала пьяная расслабленность, дурман усиливался неотвязными воспоминаниями о мгновениях во сне с Милен (он откинулся в мягкое кресло и, нервно распрямив написанное, стал подделывать почерк девушки, рисуя в воображении, как потом разделается с ней за "её" подлость. Кончив писать, он смахнул это письмо под припасенный её платок и закурил, тешась фантазией о предстоящих круглых глазах братьев и их ссоре, к которой так подходила суровая непогода, последние сутки царившая над особняком.
Впрочем, она не помешала Луи, Милен и Карлу вернуться (младший брат поддерживал фарфоровую куколку, подаренную девушке, старший мигом приметил что-то на ковре).
- Я как чувствовал! - прочитав содержимое, вскрикнул он, махом руки выбив куколку из рук брата (их спутница не успела и глазом моргнуть, едва увернувшись от удара). Шарль стоял как вкопанный, прикидываясь возившимся с коллекционной бутылкой вина, краем глаза упиваясь видом жертв, как хищник, выжидающий зверя.
- Это я виноват, я знал, что тебе не понравится, когда подарю подарок не тебе. Прости! - попытался замять скандал Карл, закрывая собой служанку, осторожно вытолкнув её ближе к дяде, кинувшись спасать бедственно мелкие кусочки куколки. - Простите! - поднял он голову к ним, терпя прорезы от осколков.
- Ты что извиняешься?! - похоже, Луи заразился вспыльчивостью от родственника. - Она предала нас!!!
- Что ты говоришь, мой мальчик? - встрепенулся тот, охнув и шокировано выпучив глаза, - Это правда? - рыкнул он Милен, побледневшей, как полотно, от его взгляда.
- Помилуйте! О чем вы? - пискнула она, ошеломлённо тоже читая и видя почерк, похожий на её собственный (откуда это письмо взялось!?).
- Дядюшка, стойте! - заподозрив неладное, хотел было вмешаться сердобольный младший племянник.
- Он лучше знает эту змею! А мы с тобой позже поговорим! Марш в покои! - огрызнулся Луи.
- Я все узнаю, не ссорьтесь, мальчики! - медовым голосом заверил их Шарль и сильно взял за руку девушку.
Втолкнув её в свои покои и заперев дверь, он громко задвинул засов (точно рассчитывая на что-то).
- Это твоё? Отвечай! - грозно прокричал он, чтоб было слышно на весь замок, потряс письмом перед ней, скрестившей на груди руки и прижавшейся к двери.
- Это Ваша задумка! - догадалась девушка, перепуганным взглядом следя за его лицом.
- Не смей меня обманывать! - порвал в клочки письмо тот, чтобы освободившимися руками сжать её в объятиях. - Ты хотела оклеветать моих племянников, что им нужно лишь моё наследство?!
- Милорд, нет! - слабо пыталась вырваться Милен, отметив глазами тень (этот белобрысый интриган действительно привлёк внимание -  слышался шёпот Луи: "Она все врет! А дяде я верю как себе! Уйди!").
- Вы что творите?! - её голос едва пробивался сквозь стуки в дверь и... шумное дыхание вплотную приблизившегося Шарля (он резко рвал ей платье на плечах).
- Ты сознаешься в том, что воровала их деньги? - тоном инквизитора огласил он, только вместо каленого железа он прикладывался к её коже меткими и цепкими поцелуями.
- Нет, это Вы! - слабеющая девушка спрятала голову, не зная, куда ей деться.
- Кто тебе поверит? - прошептал он ей, шалея от близости её губ, одной рукой он принялся методично ласкать её талию, другой - держал её голову запрокинутой, лобызая ей шею, задыхаясь от стонов вместе с ней.
- Хватит! - сорвался её голосок, как раз когда за дверью попробовался другой (Карла) - "Он там сейчас ее убьёт, пусти, я сильнее!". Прочный гадкий засов держал дверь, хотя на неё наваливались телом двое мужчин.
- Сознавайся или нет, а тебе это не поможет! - увлечённо в полголоса бросил Шарль, продолжая пытать девушку чувственностью, яростно и с восторгом... Крам! - через миг-... третий дверь все-таки сорвалась с петель, и первый племянник ввалился в комнату (ловкий дядя не растерялся, быстро накинув на нагие плечи Милен шаль и поставил резко перед собой с торжествующим видом.
- Мы даже пытались скрыть письмо и порвать, - вдохновлённо сочинял он, кивком указывая на, не смеющую поднять глаза, Милен, неохотно выпуская её из хватких рук, - Но мы больше не будем!
Карл задержал руку брата, замахнувшуюся на несчастную, и подхватил её, почти без сознания падающую на руки. Луи шёл сзади и отчитывал все и всех, на чем свет стоит, похвалив дядю.
Шарль снова остался один, деловито... вынимая из нагрудного кармана те самые деньги, что пропали той ночью, заворачивая их в платок служанки (он никогда не издевался над кем-то вполсилы, словно темные силы придавали ему изощрённость ума на новые нечистые придумки). Однако Ашер это нисколько не смущало, а, напротив, доставляло удовольствие. И сейчас он даже зажмурился на мгновение, представляя реакцию на новый психологический свой фокус с племянниками.
- Ребятки, вы простите за вторжение... - снова заговорил он тем голосом, которому нельзя было не верить, тактично приоткрывая дверь покоев братьев.
Луи, завидев нечто, завернутое в ткань, тотчас велел Карлу (продолжавшему охать о том, что возможно, пришлось пережить наверняка невинной служанке) "заткнуться" и просиял приторной улыбкой, двинувшись к дяде.
- Ну как Вы можете помешать, дядюшка! Заходите, когда Вам будет угодно!.. - рефлекторно парень чуть вытянул в церемонном жесте руки вперёд.
Лорд Ашер незамедлительно этим воспользовался, мягко опустив на ладонь племянника ткань и отдернув её - деньги!
- Милен призналась, куда спрятала награбленное, и я мигом поспешил найти его, чтобы вернуть вам!
- О, дражайший! - с трепетом перебирая бумажки, блестел глазами старший брат, бросаясь обнимать Шарля. - Мы стольким обязаны Вам.
- Не стоит, ведь это поступок по побуждению сердца! - уклонился чуть его собеседник, его рука положила в карман Луи дорогую брошь для воротника. Потом он ушёл, ликующе отметив сзади восторженный взгляд брюнета и ещё один - растерянный, не в силах ничего поправить, принадлежавший его брату.
Хмель все бродил в организме мужчины, наполняя тело тяжестью и дремотой (тянуло спать). И он поспешил исполнить каприз своего холёного существа, снова забираясь в высокую кровать, до отказа наполненную нежащими пуховыми одеялами, подушками и перинами, с плотным балдахином, прибавляющим убаюкивающего тепла и темноты, торопясь к новым снам (очевидно в поисках новой гаденькой идеи).
Но вместо этого он увидел себя, блуждающим в лесу. Приятные светлячки и паутинки, точно сотканные из лунного света, словно упрашивали всякого, кто оказался среди них, не покидать лес. В глубинах темно-синих листьев мелькали глазки нестрашных сказочных созданий, и опадали алые листья, напоминающие по размеру лепестки, кажущиеся мягкими и ласковыми. Он протянул одну руку, ловя листок - и будто резкое лезвие прошлось по нему, моментально оставляя глубокий кровавый след. Шарль закричал от боли, ища глазами, куда спрятаться. Однако отовсюду, все быстрее и быстрее падали ложные приветливостью листья...
Мужчина, прижимая белые руки к животу, судорожно обматывая платками, образованными из порванных пышных манжеток его рубашки, бросился к... Как ему почудилось, крошечной беседке, надежно укрытой и не пропускающей листья.
- Шарль... - раздался голос позади, который он не спутает ни с чьим.
Оглянувшись, он действительно обнаружил круглолицего юношу с гладко зачёсанными черными волосами. Луи был особенно красив в темно-синих тонах, на которых проливался свет луны, оттеняемый звёздами падающих алых листьев.
- Тебе холодно? - необычным голосом вопрошал племянник дядю, плавными движениями медленно снимая пиджак. Ашер почувствовал знакомую дрожь.
- Луи, не провоцируй меня! - вскрикнул Шарль, с расширенными зрачками наблюдая, как племянник расстегивает свой мундир.
- Не стесняйся, Шарль, мы одни! - повторяя медовые интонации, говорит тот, ласково обводя рукой стан дяди и выразительно заглядывая в глаза. "Ты же влюблён в меня" - читалось в этом взгляде. Шарль ошарашенно открыл рот, невольно его руки тоже потянулись обнять юношу. Карие глаза гипнотизировали... И Шарль, трясущейся от возбуждения рукой, стал стягивать рубашку с себя и Луи, осторожно-ошеломлённо ловя глазами крутые показавшиеся плечи племянника, к которым так и хотелось прикоснуться...
- Да, не медли! - голос Луи просился куда-то в подсознание, мужчина по его команде с размаху впился щекой, закрыв глаза, в сгиб шеи и плеча юноши, как в забытьи ощущая мягкие и тёплые, чуть влажные их очертания... Он упал на одно колено, теряя равновесие...
Резкое ощущение... больно пронзило его, вынудив открыть глаза и инстинктивно схватиться за сердце. По руке бежала кровь, юноша исчез, сжимая в руках рубашку Шарля, из-под которых выглядывали драгоценности и деньги.
"Нет!" - внутри разлилось эхо, и его руки облепляли острые листья все больше... Он вскочил, чуть не задохнувшись в беспокойно спутавшихся и навалившихся одеялах с постели.
Но размышлять о случившемся было некогда - перед глазами... с виновато-испуганным выражением стояла фигура Карла.
- Вам дурно спалось? - всхлипнул он, подавая халат на коленях. Экзальтация и страх сна живо ушли вглубь Шарля, где-то на затворках рассудка снова незаметно пленяя все мысли; при одном виде на прохудевшие бакенбарды второго брата. "О, небо! Никак к нему привыкнуть не могу!.. Какой же ты неприятный! - бессознательно что-то ядовито кольнуло в разум дяди, скрывавшего своё замешательство деловитым одеванием и осведомлением о том, подали ли ужин (краем глаза отметил, что время пролетело быстро и клонилось к лунной поре суток).
- Я пришёл Вам признаться! Мой брат просто втирается к Вам в доверие. Он Вас не любит! - прорыдал сухими сдержанными слезами Карл, сжав рано поседевшие виски руками, упав на колени с кроватью родственника.
"Может... - шепнуло внутри Ашер, - но... Пусть! - отрезал он, вспоминая красоту его брата, и полуобнажённого Луи, укрывавшего жаркими объятиями и тянувшегося за поцелуем к нему во сне, - Пусть!..".
- Милый Карл, я не верю тебе! - со смешком изящно ускользнул от разговора Шарль, возвращаясь вопросами к банальностям, вроде "что написано в газете", "подала ли служанка десерт к вечеру?".
Он отпустил второго племянника ни с чем и, запершись в спальне, заходил по комнате, задумавшись....

Мемуары Милен Ашер

Он думает обо мне, сидя за несколько комнат от меня. До дрожи пугает эта мысль, что угадываю его. Гляжу в окно, некстати отражающее прорезы, обрамляющие лицо и длинную прядь седины среди черных волос. Я настоящий монстр, за что он смотрит на меня?
Задумываюсь и глажу кроху Шер (это белое пушистое чудо с мокрым носиком и бусинками чёрных глаз). Даю ей конфетку, наблюдаю, как беспечные зубки собачки пробуют шоколад. Мне пора подавать десерт с ужином. Сервис такой же как и у сестры-богачки. Я... устала разбираться в том, что я чувствую к воспоминаниям о ней: перед мысленными глазами её богатое платье, укладка рыжих волос и подведённое косметикой кукольное личико, как она гладит избалованного рыжего терьера, вечно обижавшего Шер, а она точно радуется этому.
Впрочем, хватит убегать за эту занавеску противоборства любимцами: я ревную Шарля к ней; ведь она постоянно угощала его, дарила подарки, говорила комплименты, какие я знаю наизусть (они сказаны не одному десятку холостых дворян). Иду по лестнице с подносом, со сжимающимся сердцем всматриваясь в узоры на перилах (точь-в-точь завитушки люстры, её дома). Белоснежные лапки Шер играют с паутинкой...
Она тоненькими клеточками, изящно переплетающимися в дырочки, напоминает фату (когда-то он назвал меня своей невестой). И порою, как сейчас, невольно представляю себя, идущей в белом платье под руку с ним, а сестра зеленеет от зависти, услышав: "Шарль и Милен Ашер). Глупые детские мечты, дать свою фамилию - лишь каприз, мы никогда не будем вместе... Он слишком поглощён своей игрой с племянниками... И все, что он говорил - неправда, все это был обман!..
Торопливо вытираю слезы и говорю своей единственной, пушистой подружке, что все хорошо (пусть хоть она не грустит).
- Стой, ты плачешь? - моментально сочувствующий голос доносится за спиной. Он? От волнения и страха, мигом ставлю поднос и сжимаюсь в комок, кутаясь в шаль (я все не могу забыть его прикосновения).
- Скажи, что он с тобой сделал? - тот же голос.
Отползаю в угол и оборачиваюсь - высокий и рано покрывшийся морщинами парень с неопрятными, но как будто остановившимися в росте бакенбардами.
Карл Ашер, только не это! Он так похож на Шарля, незримым чем-то, что я не выдержу этого сходства и во всем признаюсь, а мне нельзя (он приказал молчать).
- Вернись к сестре! - смахнул слезу юноша, поднимая меня, комкая... мои листики с дневником (как подло!).
Делаю невидящий взгляд и отнимаю у племянника Шарля руку.
- Я знаю, виноват - говорит любимую фразу тот. - Но я все возьму на себя, скажу, что я помогал твоему хозяину во всех планах. Пусть меня посадят или повесят, чем ты будешь страдать...
Он влюблён в меня? С чего он так переживает? Готов признать, что помогал воровать у брата, что сам жаждал прибрать капитал этого дома к рукам... Бред, однако, сейчас не об этом... Карл предлагает вернуться к сестре, преданную собачку подвергнуть тирании её рыжего питомца, в этот сверкающий и тёплый особняк... Где не будет Шарля...
Точно лентой проносится вся моя недолгая жизнь в доме Ашер (он взял меня за неделю до приезда его племянников: крики, грубые шутки, мелочные требования и педантизм в сочетании с семью пятницами на неделе; но... Его голос, серые глаза и аристократичный овал лица, обрамлённый светло-русыми, золотистого оттенка, волосами, бархатные красные наряды с кружевными манжетами, каким-то образом помогали в любой ситуации вспомнить лишь одно, что он мне шепнул, сажая в коляску, покидая со мной дом сестры: "Ты моя невеста".
Я чувствую, что с каждым шагом к двери, куда меня мягко, но настойчиво, тащил Карл, постоянно оглядываясь по сторонам, взаимное ощущение, что Шарль - мой жених, крепло и впитывалось каждой клеточкой; я... не могу уйти!
- Нет! - тихо, но твёрдо говорю, вырываясь и давая Карлу пощечину, с мерзостью ощущая его руки на моей талии.
Не могу сдерживать рыдания, заперевшись у себя в комнате, глядя на отражение - худые плечи с шрамами, с которых упала шаль, куцее и бедное платье с чермными кружевами. Шер прыгает, стараясь лизнуть розовым мокрым язычком с утешающим "ав". Спасибо, мой четвероногий малыш!
Утомленная, я незаметно погружаюсь во что-то мокрое и глубокое, подо мной зияет чёрная темнота, тянущая щупальца. От страха пытаюсь кричать, но едва не захлебываюсь (это море). Плыву замедленно к поверхности, на которой испуганно барахталась Шер, перебирая лапками и тявкая; что-то не пускает, осторожно оглядываюсь - длинные, душащие водоросли, обжигающие порезы. Одна за другой по ним падают жемчужинки, завораживающие мелодией и лучами переливающие буквы непонятного языка, складывающие слова...
Не знаю почему, но я их начинаю понимать: "Уходи ко мне". Это Шарль? Внутри поднимается последние его проступки, которые можно счесть за предательства, и комок тяжелых воспоминаний парадоксально освобождает ноги; плыву, точно летаю... Надо мной оказывается красивое небо, усыпанное звёздами, впереди лестница; голос, который зовёт (его голос?). Выбираюсь из моря, сама не понимая, откуда на мне то платье с верхом, порванным на плечах. Мои шаги гулко раздаются в тишине, умиротворяюще прерываемой песенкой светлячков.
Вдруг раздаётся знакомый лай - крошка Шер с радостным повизгиванием кинулась мне под ноги, облизывая язычком туфли и осторожно кусая подол платья, оттягивая в сторону, словно зовёт. Внутри чувствую, что иду не туда, куда надо, но вспоминаю: "Уходи ко мне" (те же слова прошептал мне Шарль, когда встретил в первый раз у сестры). Надежда, что это он, цепко въедается в сердце и ускоряет шаги в невысокое здание с ветхой аркой. Отдёрнувших занавес, я... Не могу удержаться от вскрика - Луи Ашер! Он медленно приближался, распахивая свой жутковатый огромный плащ.
- Милен! - тихо протянул он (я никогда не слышала такого тона из его уст о себе). Утыкаюсь лицом в его плечо, вежливо чуть приобняв и собираясь уйти...
Внезапно ощущаю окутавшее чувство тепла и какого-то сильного живого трепещущего потока, окружившего талию, сквозь темноту плаща пробую поднять глаза (не могу! Это все неправильно, отчего я даю ему себя обнимать? Шарль не простит, если узнает... Ощущаю себя дешевой пьяницей, не понимающей, что она глотает в очередной раз и почему она это делает, до сковывающего удушающего стыда неловко, хочется исчезнуть).
И в то же время спокойное тепло плеча Луи, умиротворяюще-оцепенявшее, куда-то отбрасывает мой страх и боль; и, казалось, я всегда ждала этих объятий, ведь мне хорошо, как никогда... О нет, почему? Шарль!.. С чуть слышными всхлипами пробую ещё больше спрятать лицо.
- Не надо, Милен! Ты же меня знаешь... - гипнотизирующий голос Луи отуманивает разум; что случилось со мной сегодня? Судорожно пытаюсь найти логическое объяснение... О нет!.. Как пронзительной затягивающей ниточкой потянулся ко мне тонкий ветерок, точно как штришками мягко касающийся кожи плеча... Пусти! Второй раз легонько шевелюсь в объятиях Луи, чтобы не потерять сознание. Я сама себя не понимаю, но.... Это должно быть неправильно! Разве ты не понимаешь? Голос исчез в глаза, которые, преодолев робость, посмотрели в карий тёплый взгляд.
- Луи, мы не должны... Я ведь была его невестой, а ты его любимый племянник и друг! - торопливо сказала, боясь расстаться с картинкой в сердце, где меня целует Шарль (я знаю, что, возможно это просто часть его игры; но... Не могу, не хочу забывать эти мгновения... Боюсь их забывать, чтобы не попасть под колыбель этого ветерка, объятий и глаз Луи… Что угодно, я… не могу иначе... Эти разрывы с собой высасывают меня; больше не могу!!! Со стоном души тихонько льются бусинки слез, стараясь убежать от взгляда Луи.
- Не прячь лицо, тебе не нужно меня стесняться, ведь я... - только не продолжай, кажется, я больше не выношу слов: "Я тебя люблю!".
- Мы просто запутались! - отчаянно бросаю и медленно отступаю назад.
- Пусть... - неожиданно слышу в ответ; Вдруг Луи крепче сжимает меня в объятиях, но как-то вокруг все меняется и темно-сизые, сверкающие тучи туманом охватывают мою голову. Что со мной? Мне страшно! Где-то вдали испуганно пищит собачка. Я совсем забыла о ней, о, наверное, что-то большое и противное хочет напугать моего бедного пёсика! Скорее к ней!
Однако снова, по неясным причинам, вернулось пространство темной глубины и жестких водорослей, и чувствуя, как умираю, из последних сил, терпя ссадины и капающую кровь, протягиваю руки к, смешащему ко мне любимцу.
- Шеееер!!! - не узнаю свой голос, с отчаянием наблюдая, как... Появившийся из пустоты Шарль со смехом похищает моего питомца. Не могу в это поверить! Он не мог! Мотаю головой, проверяя, не обман ли это зрения. Ай! - знакомые руки в бархате красных перчаток проводят мне петлей лески по шее... Последнее, что вижу - Жалостливо склонившееся надо мной лицо... Луи и виноватое выражение... выпускавшего из рук леску Карла.
- Не плачь, Милен, я любил тебя! - улетают в забытьё нотки Луи.
Стенающий Карл укладывает меня на подушки с чёрной обивкой. Вижу себя умирающей... Удаляющаяся Тень Шарля и Шер... Прости, я люблю тебя!
Бжим, блямс! - и все проясняется: я снова в своей комнате, белоснежная кроха жизнерадостно тычется носиком в ладошки; внизу стоит... битье посуды и орущие голоса Луи и Шарля, изредка прерываемые, наверняка разнимающим их, Карлом; вмиг снимающее всю жутковато-...пленительную загадочность сна (ох, дурдом!).
Поправляюсь и мигом спускаюсь, на всякий случай, прижимая к себе собачку, сгорая от любопытства и... страха, гадая, что там стряслось вновь...
То, что я увидела произвело состояние подкошенных коленок и побелевшего до цвета полотна лица - троица суетилась вокруг подожженного комода; причём после недавней драки (здесь хранились документы на дом).
- Я вас держу на свете, кормлю и одеваю, а вы!!! - кричал, задыхаясь от ярости Шарль, прибивая тряпкой пламя и охотно задевая ею братьев.
- Тут уже горело, когда я подошёл! - складывал мысли в проверенную тактику оправдывания Карл; - Подожди, так это ты? - охнул он в сторону бьющего посуду Луи (что с ним?! Раньше он пылинки сдувал с дядюшкиного имущества).
- Пустые бездушные подлецы, вы меня достали!!! - заорал взбешённый хозяин так, что потолок осыпался и... Самолично бросился поджигать вновь злосчастную мебель, так, точно собирался поджечь себя вместе с ней.
- Нет! Нет! Нет! - задрожал от страха за него младший брат и, оттолкнув в безопасную сторону Луи, пнул ногой шкаф в баррикаду, дабы отгородить от огня. Закончив это, он самоотверженно ринулся за дядей.
Внезапно... Меня накрыло оглушающей волной и вспышкой, от удара неведомой силы я упала, инстинктивно закрыв за пазухой Шер (все произошло так быстро, что не успела ничего сделать). Визг и царапок - бедняжечка здорово перепугалась; выпускаю собачку подальше и осматриваюсь, тяжело поднимаясь среди... Обломков шкафа, неподалёку бессильно откинулась рука... О нет! Это Шарль? Собираю силы, нещадно невидимо похищаемые шоком и ползу к нему... Вернее, собираюсь, так как сзади чувствую тяжесть на поясе.
- Ты куда? - нахмуренные брови Луи Ашер склонились надо мной, руки цепко держали талию. Торжествующий вид его говорил об удовлетворенности выполненным планом. Он решил устроить погром!
- Бежать отсюда надо!.. - ядовито покосившись в сторону теней, мелькавших в битве с огнём, он потащил меня к потаённому выходу.
- Ты бросишь брата? И не спасёшь деньги? - наивно сопротивляюсь бессмысленными разговорами, точно меня схватил преступник.
- Зачем мне деньги и брат, если они предали меня и служат Шарлю?! Этому интригану...
- Не смей! - мое сердце, до сих пор, неясно отчего, частичкой не желавшее насовсем отрекаться от чувств к упомянутому мужчине, возмутилось (как упоительна, эта самообманывающая ниточка долга).
Луи не отвечал, он молча продвинулся вместе со мной в проход, где уже лежал саквояж.
- Я никуда с тобой не пойду! - боясь оказаться правой в собственных догадках, осторожно пробую пробраться к выходу.
- Ты так ничего и не поняла? - вдруг мягко заговорил он, точь-в-точь, как во сне, бережно угощая моего питомца сухариком. Грозный взгляд пропал. Он опустил голову.
- Мне не нужно наследство Ашер, как думают все, мне нужна ты!
Не верю. Мой взгляд остекленевает, а тело холодеет, когда он вновь приблизился с объятиями.
- Зачем ты не хочешь отпустить прошлое? Он в прошлом, Милен. А мы здесь и сейчас. Я скрыл от него пожиток, на него я смогу прокормить нас...
Безразлично поднимаю на него глаза. Взгляд его молил: "Я тебя всегда буду любить, я хочу растить с тобой ребёнка! Идём!..".
И знакомое тепло и мягкость, как во сне, опять окутывают, в них правда можно утонуть; но слишком много но... В той мелочи, что когда-то... Шарль говорил мне те же самые слова и так же обнимал... Я не знаю, чему верить... Тупо смотрю на него, когда он мягко вручает мне в руки саквояж и ведёт к выходу из замка. Мимо проносятся тёмные, укрытые паутиной и светом едва горящих факелов коридоры; портреты и лестницы, доспехи и статуи, утихающие тени и шаги... И покинуть все это, ради Луи? Шер тихо спит за пазухой, прижимаясь лапками к груди и не ведая про тучи вопросов, охватившие голову... И как ответить?
Надо быстренько представить себе радужные моменты в будущем - вот кроха Шер лежит на пуфике в зале какого-то неизвестного дворца, я просыпаюсь от того, что меня обнимает Луи, целый день и целая ночь будут овеяны воздухом свободы и конных прогулок, подруг и пирожных, балов и восторженных взглядов супруга; что, казалось, бы я могла желать? Однако... Прошлое будет все дальше и все туманней (а ведь там наша с Шарлем любовь)...
Шарль! Он жив? Вдруг его уже нет?!.. Что-то сладостно толкает меня затаиться у темной стены и, отстав от Луи, побежать назад, к горящему комоду...
Собачки рядом нет, её по пути, вынул Луи (что ж, пусть будет напоминание обо мне). Все чувства обострились и закричали, что нельзя, ни в коем случае нельзя двигаться дальше этого странного обертка, из-под которого выглядывала рука в красном бархате, но я слышу слабые стоны... О, мой Шарль! Я иду к тебе...
Ай-ааа! Пробираясь к обертку, падаю, поскользнувшись и задеваю ткань рукой, механически стараясь удержаться, краем глаза вижу, как сверху к моей шее пробирается восьмерка из острой лески, внизу пропасть... Больно, но я выберусь, обязательно выберусь к Ш...
В глазах темнеет и остывает ощущение медленно бегущей крови, но уже мягко и спокойно, точно, где-то в неведомой невидимой стране меня вновь встречают тёплые глаза Ш...ер... Ты вновь со мной... Моя кроха...

Момент Луи Ашера

Смерть Милен больно ударила по тебе, Карл, не так ли? Ты любил её, мерзавец, и тебе всегда было плевать на меня; ты задушил ее, чтобы она не досталась нашему дяде...
Шарль, а ты... У меня вообще нет слов, что ты мог променять меня на такую пустышку!..
Впрочем, почему я себя считаю вправе осуждать тебя, может, я лишь придумал, что ты тоже меня любишь? Я вас... Убью, обоих!!!
Так, успокаиваемся, вы мне оба, впрочем, слишком нужны, чтобы кончать вас вот так; раз я не могу сделаться вашим любовником, стану подлецом и приберу твой капитал, Шарль, монета хоть в постели не греет, но купит чувства кого угодно; рано ли поздно я заставлю вас себя обожать!!!..
Так, время позднее, Карл что-то лепечет про то, что пора платить по счетам дяде за проживание (ну ловко они придумали, нечего сказать, это он сжёг завещание!). Как же я тебя ненавижу!.. Сил моих нет! Что ж братик, возведу-ка я на тебя за это напраслину...
Уже представляю, как это будет: "Дядюшка, это Карл подложил письмо, в котором умолял Милен повеситься". "Как он?" "Он, я выследил его!" "Пошёл вон из замка, Карл, видеть тебя не желаю!". О, это будет чудесно!..
Было б чудесно! Не срослось! Этот тощий пройдоха бухнул в ноги Шарлю и признался, что убил его драгоценную шлюху.
"Я хотел спасти её!" - рыдал он, вырывая себе свои седые жидкие волосы.
Пойду ему хоть морду набью!..
Что тут поднялось! Клац!-Бзинь! А сервант совсем треснул, вместе со своим перебитым содержимым, Шарль принялся орать и называть нас "кровопийцами".
"Да сколько можно?!.. Мы так с вами никогда не проживем!" - грозно охал он, оттаскивая руки моего братца от... его горла (малодушный трус! Надумал с собой покончить!). Не, я ему этого удовольствия не доставлю! Я докажу, что он виноват во всем, в чем подозреваю его! Потому с матами выталкиваю его за шиворот из покоев Ашера-старшего, заклиная не попадаться мне на глаза в течение ближайшего часа, если у него хоть что-то осталось в башке...
Мне надо выпить и уснуть (Шарль заразил меня этой привычкой), они меня оба доконают, я это чувствую, каким-то внутренним гаденьким ощущением, но я просто так не дамся. Я их уговаривать не буду, чтоб я им в следующий раз не дал по роже, как бы не пытался простить и продолжать любить их... Так как же я к ним отношусь? Я… устал от этого, устал от своей болезни (ведь порою мне кажется, что я просто несчастный, с искалеченной душой, человек, забивающий гвозди в гробы брата, дяди и той бедной девушки)...
Кажется, ты хотел её избить, Карл, чтобы она хоть немного потеряла свою красоту и перестала нас всех терзать своим укалыванием наших проклятых инстинктов? Я тебя опередил, недавно, как приехали, сразу понял, как она смотрит на дядю, и как он - на неё; и сама собою ревность сжала мне кулаки, прокравшись к ней в комнату, я накинулся на неё и лупил от души, до полусмерти (чтобы она не кричала, я надел на неё плотную маску... Не знаю, что меня удержало оставить её в живых; наверное то, что это была ваша любимая игрушка, а я все же ценю ваши интересы, хоть и своеобразно)
И ничегошеньки б ты от неё не добился, поскольку я пригрозил Милен, если она пожалуется, оставить её на ночь в кабинете Шарля и закрыть их (уж он б её научил б держать язык за зубами)...
Карл, Карл, Карл, не смотри ты на меня незримо укоряющим взглядом, это одна забава, что осталась мне в моей жизни - натравливать всех на всех; ведь... Всем вам я не угодил, все вы меня в чем-то подозреваете!..
Я просто плачу вам тем же. Только б продержаться, достичь сокровищ дома, ради этого молчаливого вселюбимого друга со стальным телом и сердцем, я готов подставить себя под ваши удары...
Только проснулся, мне снился странный сон, словно мы снова были в детстве брат, и ты все убиваешься по кукле-мальчику, с ним ты всегда играл и его одного любил, а на меня не обращал внимания (и не слушал моих утешений, лишь обнимал это холодное механическое существо размером с человека)...
Ты наверное думаешь, что я эгоист и не имею сердца; но мне было жаль тебя и искренне, и кажется, даже слезы покатились по подушке... Но это был лишь миг, просто сон, и больше этого не будет!!!...

Мгновение Карла Ашер

...Я не знаю, почему, я не знаю как... Как я всё ещё живу или мне это лишь снится (черная луна постучала в один миг в окно моего сердца и с тех пор холодными крыльями какой-то затуманивающей безразличием отстраненной тяжести грусти) . Шарль и Луи в один голос назвали мою откровенность притворством, говорили, что я сам себе лгу (пусть так, хочу им верить...
Лишь бы не слышать голос памяти и разбитых снов, в которых не было мне места... Даже там не было мне места; так забудьтесь же, мои маленькие укатившиеся хрупкие и потускневшие от грусти солнышки надежд, я больше не позову вас нитью надежды, не бойтесь)...Нитей стало слишком много, в последнее время, найденных, распутанных, и лучше б я никогда не знал, что их можно осветить и смягчить яркость слухов в них.
Мой брат и дядя, что же вы наделали, когда влюблялись в Милен?! Та рыжая гордячка - подкидыш, что хотел приноровиться к богатству и фамилии нашего несчастного павшего дома!..
А она - как раз наша сестра, пропавшая и перепутанная ещё малышкой и потому подброшенная сердобольным дедом сначала к той хамке-приживалке! О, услышим ли мы... себя друг в друге - эта девушка, что к раняще-обжигающей-сладкой катастрофе, опьянила и мое сердце имеет со мной одну кровь!
Конечно я узнал это из письма "доброжелателей"-опекунов, обьявившихся черт знает откуда и весьма "кстати", подкрепивших нотариусом педантично требование к нашей доли, за надуманные услуги по отношению к ней, а значит и к нам, по праву родства с ней, и всем все равно, что замок Ашер в это время все больше погружается в бездну (я не про архитектурную ветхость, готически-загадочно холеную мраком, дождем, туманом и лесом на отшибе близ мутного озерца рядом).
Именно этим письмом я и поджёг потом все клеветнические писульки Луи (дрянь такая, я души в нем не чаял, а он сочинял про то, что Милен лишил невинности даже не его проклятый "дядюшка", которого я старался принимать снисходительно изо всех сил, а "отчим", любовник той рыжей ведьмы, его собственный побратим). Я не выдержал и разбавил ещё все это вином Шарля (этот пропойца, погребающий свою душу и тело заранее, впадает в последнее время в настоящее бешенство, стоит ему пустой бокал взять, кажется).
За что получил от них обоих, с отнятыми последними грошами и... порванными документами).Слишком много пыли и шума вокруг этой, затягивающей формальностью и иллюзорной вседозволенностью, грязи, мрак и холод не спасает от их зеркала, порезы которого отражают словно...
Изумительно-необычные и приятные шрамы Милен (о нет, я отчего-то внезапно снова ее вижу! Не могу... Не смотреть, не идти как можно ближе к ней! Между нами стена и только маленькая скважина в двери, к которой нет ключа, сон это или бред моего истерзанного сознания... - мне плевать, я снова хочу к ней, чувствовать ее хотя б на расстоянии!..
Лунная ночь осторожно опускает робко-тонкий лучик на ее скромное платье, медленно, как в забытьи, томно приопускающееся на чуть ниже нежных плеч, так, что показались две стыдливые дышащие жемчужинки, чуть, до середины (я так хочу, чтобы мои глаза расстроились в лучике, что освещает ее дразнящий изгиб шеи, приоткрытых манящих губ, она словно шепотом зовёт во сне, невольно тоже подойдя к двери ближе (Милен, скажи, молю, что то имя - мое! Пусть оно отразится незримым поцелуем на моих щеках!).

Едва дыша я бессильно снова пробую открыть дверь и... Замираю - платье ее опускается ещё ниже, высвободив все... Все даже чуть ниже пупка, Милен с закрытыми глазами и дрожащим дыханием будто продолжала... отдаваться моим незримым ласкам (я мысленно и ветром гладил ее чувственные волосы, сцеловывал отражение звёзд на ресницах, поводил в безумных грёзах руками по ее талии и водил в страстных фантазиях языком по животу, впивался в каждый сантиметр ее тела дыханьем и глазами, кожей и губами, дрожа от ее дыхания и стона, эхом отдающимися во мне) как вдруг...
Словно догадавшись, что за ней смотрит мужчина, девушка... быстро отвернулась, оставляя все же приоткрытыми теперь сбоку соблазнительные контуры, словно отдавая мне взаимность касанием не то лепестков, не то перышек, не то капелек чего-то навек уходящего и прощавшегося, и прощавшего...Однако я никогда не прощу им всем твоей боли, моя Милен, даже если нам просто приснилось, что мы можем любить друг друга, и, конечно же, я отрекусь забвением от всех и от себя самого за то проклятье нашего дома, что течет в венах моих.
Они стучат от ужаса и блаженства одновременно, как бьющаяся в клетке птица, испугавшаяся... свободы, ты сводишь с ума, ты пронзаешь рассудок несбыточной мечтой, ты - сама точно дуновение луны и сна, иди ко мне (я найду тебя и не отдам никому, даже если мы обречены!)...
Брожу сейчас как в полудрёме в поисках забытых запрещенных рецептов, чтобы исполнить клятву, известную только нам двоим (Ашер и Луи наконец найдут друг друга в достойной схватке, помяни мое слово!) и расстерянно-отчаянно продолжаю искать твой след...Его я жажду его сохранить хоть немного, в твоих контурах на моих рисунках украдкой (просто изумительно, как его ещё не стащил мой братец), в строках моих записок тебе (очень странно, что их не украл наш дядя), в маленькой статуэтке и куколке, что напоминали тебя.
В детстве мне все время казалось, что есть у меня личный ангел, просто мыслями о котором я могу отдохнуть и воскреснуть, и это не мои единственные родственники мужского пола, несмотря на подарки, кормление и подушки с книжками (они меня не любили, просто питали мной тщеславие). Мое оскорбленное самолюбие само собой придумало им урон, от которого они не оправятся (после визита "опекунов" вычеркнул наш адрес отовсюду через тайных и личных агентов, на которых истратил последнюю заначку (никто больше не узнает, где мы были).
Никто кроме нас не услышит истошный ор Луи ("Изыйди, бес!"), пронзившего второпях Шарля (напиток, что я им предложил в последнюю попытку примирения, превратили Ашера-старшего в глазах моего брата в немного невидимое, чуть полупрозрачное склизкое без массы существо, с мордочкой искаженного его самого, слившиеся с противоположным обличьем его заклятого друга!
Шарль шокированно-яростно закричал: "Я придушу тебя, мразь!".
Когда он опомнился, племянник был пронзен в пылу сражения собственной шпагой, и он упал замертво.(Я и сам все это видел, это наш с тобой секрет, любовь моя).
Не бойся, я тебя не выдам и выброшу это из окна... Вместе с собой, ведь слабею... Черная луна все ближе и холоднее, все тяжелее и мои руки не выдерживают рамы, а ноги подкашиваются об парапет, глядя на высокую даль глубины, в сердце постучался сильнее твой шепот вновь и уже навек...)

Никого не будет дома в замке Ашер, кроме ветра, листьями улетают оттуда точно усталые сломанные и смерзшиеся навсегда, потерянные переплетения тех мгновений страхов, желаний и слез...