Она боялась потерять друга

     «Она боялась потерять друга…»

     Одетта Сейфрид знает Мэттью Хоундри с детства. Они ходили в один и тот же садик, в одну и ту же группу. А теперь они учатся в одной и той же школе, в одном и том же классе.

      В их знакомстве нет ничего обычного, наверное… Их мамы познакомились в роддоме, очень сильно сдружившись, после чего и дети стали не разлей вода. Мадам Хоундри часто приходила с сыном в булочную-кондитерскую, разговаривая с подругой и вместе весело наблюдая за играющими детьми. Макс — добрая душа — всё угощал и угощал гостью круассанами, даже тогда, когда Хоундри вовсю отмахивалась, мол, не лезет. «Если не сейчас, то домой бери. Мужу, Мэттью…» — каждый раз, весело посмеиваясь, заканчивал Макс, протягивая аккуратную коробочку со вкусняшками. А мадам Хоундри ничего не оставалось, как принять вкусный подарок — сил не хватало отказать добрым глазам и улыбке мужчины.

      Традиция с круассанами до сих пор продолжается. Только теперь «жертва» гуманности не мадам Хоундри, а не кто иной, как ее сын — Мэттью, который, к слову, всегда желанный гость — впрочем, это и так понятно — семьи Сейфрид. Любовь к хлебобулочному кондитерскому изделию в форме полумесяца у юноши зародилась еще с раннего-раннего детства — а то и неудивительно. После гостей мама всегда приносила это лакомство, которое маленький Мэттью хищно поедал, боясь, что отберут и всё съедят. «Моё, никому не дам!» — жадно говорил мальчик, надув щеки и прижав к себе круассаны. Мадам Хоундри тихо посмеивалась, а после давала наставление сыну о том, что так нельзя, что плохо быть жадным.

      Мэттью всегда встречают с улыбкой и распростертыми объятиями, а Макс — и с коробкой круассанов. Помимо этого угощают чаем, где за столом Мэттью бурно ведет разговор с Сейфрид о видеоиграх, а иногда, признаться, и об Одетт.

      Одетта встречает друга уже у себя в комнате. Но если он, русоволосый гад, задерживается, то девушка неохотно спускается вниз, уводя парня за воротник рубашки к себе, что-то возмущенно бурча под нос. «Круассаны ешь, с папой болтаешь, а я, значит, ждать должна?!» — возмущается Одетта, сложив руки на поясе и глядя в голубые глаза юноши, ожидая ответа. Она не удивляется, когда в качестве ответа следует весёлое «прости» и задорно сияют небесные глаза. Сейфрид лишь обреченно вздыхает, усаживаясь за компьютер.

      Мэттью не надо приглашений — он и так ясно знает, что подруга хочет играть в видеоигры. Раньше Мэттью всегда выигрывал у Одетты, но в последнее время девушка весьма удачлива. Мэттью познает поражения с каждым днем, а на задиристые возгласы подруги отвечает, мол, «захворал, отвлекся, расслабился». Первое его поражение вышло весьма эпичным — Одетта набрала на сто пять баллов больше. Ох, надо было видеть её счастливое лицо и его удивленную моську с вылупленными глазами. Тогда парень и впрямь подумал, что уж сильно расслабился — но нет! Одетта перестала знать границы! Она крушит Мэттью, превращает его в прах, убивает на месте! Можно смело вручить ей значок профессионала!

      А Мэттью-то знает, кто виновник его поражений…

      — Ну я так не играю! — наиграно-обиженно говорит Хоундри, откидывая пульт в сторону. — Ты мне и шансов не дала! — складывает руки на груди, лицом отворачиваясь от подруги. Одетта смеется.

      — Ну ладно тебе, — сквозь смех говорит Одетта. Мэттью как маленький ребенок, ей-богу!

      — А вот и не ладно! — бубнит юноша, полностью отвернувшись от девушки. — Мне просто не повезло… в который раз…

      — Просто признай, что я лучше тебя, — забавно ухмыляется Одетта, чувствуя себя на вершине пьедестала.

      Хоундри лишь хмыкает. Сейфрид не нужно слов — она и так знает, что друг ее давно признал. Только не хочет говорить это в открытую — гордость не позволяет. Мальчики…

      Видеть счастливой подругу — радость для Мэттью. Одетта, казалось бы, никогда не унывает. Всегда идёт навстречу трудностям с гордо поднятой головой. И всегда побеждает в схватке. Хотя… Нет, бывают и исключения — эдакие черные полосы жизни не дают прохода ни в какую. Но даже от неудач Сейфрид не вянет, как цветок на лугу. Она всегда прекрасна. Всегда целеустремленна, радостна, сильна. «Что ни делается — все к лучшему» — жизненный девиз Одетты Сейфрид. «Сценарий моей жизни давно уже написан судьбой. Мне лишь надо идти по течению» — пожимает плечами, высовывая кончик языка.

      Аманда Стоун известна своим острым языком — жалит, как пчела. Сколько пролитых слез от её до жути обидных слов или действий. Если что-то пойдёт не по её величественному хотенью, звонит богатому папаше, который не в силах отказать своей единственной дочурке, несправедливо наказывая «провинившихся» людей. Любимая «жертва» Аманды — Одетта. Что только блондинка ни делает, лишь бы задеть, обидеть, заставить страдать. Но она, похоже, не понимает, что становится сама жертвой интриг, колкостей, скандалов — Сейфрид без опаски дает отпор Пчелке. И как бы ни пыталась Аманда ее запугать — все тщетно.

      Одетта всегда помогает людям, не дожидаясь от них просьб о помощи. Всегда встанет стеной за человека, и не важно, что до этого они были врагами, каких еще мир не видывал.

      Этим всем и восхищается Мэттью Хоундри. Нет, не так — это все является причиной, почему Мэттью Хоундри восхищается подругой.

     Мэттью Хоундри и Одетта Сейфрид лучшие друзья с детства. Одетта всегда поддерживает своего товарища, как и он — её. Ох, надо только видеть, как вся изводится девушка, крича на всю аудиторию слова поддержи, ведь у Мэттью-то соревнования по фехтованию. Нет, юноше, несомненно, приятно, очень, но и изредка краснеть приходится — настолько необдуманные слова иногда кидает Одетта. Интересно, как только она сама этого не замечает? Настолько увлекается своим делом? При победе Сейфрид радостно накидывается на друга, чуть не свалив того с ног. Но в случае поражения, которое, к слову сказать, редко происходит, девушка обнимает Мэттью даже с большей силой.

      Парочке частенько говорят незнакомые, да и знакомые, в общем-то, тоже, что их отношения прям как у влюбленных. Одетта с Мэттью переглядываются. Сейфрид то ли удивленно, то ли как-то даже непонятно для собеседника пожимает плечами. «Мы просто лучшие друзья с детства. Верно, Мэтти?» — говорит девушка, а потом улыбается, глядя на друга. Ответом всегда служит слово из двух букв, но Одетта никогда не замечает грустных ноток в голосе друга. Лучшие друзья, да?

      А знаете, как может быть больно, когда любимый человек захлебывается на твоих глазах слезами. А причина тому — любовь. Одетта безумно влюбилась в одноклассника-танцора, который смотрит на нее лишь как на друга. Это видно по его глазам, по манере общения и по его действиям. Мэттью всегда узнает новости Одетты первым. Также и о влюбленности он узнал сразу же: Одетта, чересчур веселая и в тоже время задумчивая, рассказала со всеми подробностями свою то ли проблему, то ли радость. Признаться, это был удар для Мэттью, но он, как истинный лучший друг порадовался, поддержал и решил помочь. Одетта подойти к однокласснику, поговорить и позвать погулять стеснялась, очень стеснялась. Краснела, разворачивалась и убегала прочь. На День Святого Валентина написала стих — долго мучилась над ним. Но сколько бы она ни пыталась отдать валентинку с творением — так и не смогла. Получатель не получил признание.

      Видеть всю в слезах, рыдающую и страдающую Одетту для Мэттью впервой. Нет, он видел её слезы и не один раз. Например, при их масштабных ссорах. Но настолько убивающуюся Сейфрид видеть было невыносимо больно. Она в порыве горя говорила что-то настолько несусветное, что Мэттью просто хотелось ее придушить. Одетта билась в истерике, продолжала лепить из слов что-то непонятно-бредовое, а Хоундри лишь подошел, потянул девушку на себя и обнял. Обнял так сильно и так крепко, что Одетта на минуту утихла. «И черт с ним!» — говорит Мэттью, а Сейфрид, поджав губы, всхлипывает — вся истерика куда-то мигом исчезла.

      «И черт с ним! — сказал тогда Хоундри, а в мыслях добавил: — У тебя всегда есть я…»

      Минуло дня два. Одетта веселая, словно ничего и не случилось недавно. Верить, что любовь к танцору сошла на нет, трудно. Но то, что Сейфрид снова чувствует себя счастливой — вполне. Мэттью, увидев подругу прежней, может поклясться, что душа весело пляшет; на лице невольно появилась улыбка.

      — И как давно? — любопытно задает вопрос Кларк, глазами указывая на разговаривающую с подругой Сейфрид. Девушки смеются, изредка поглядывая то на парней, то куда-то в другую сторону.

      — Всегда, — отвечает Мэттью, не сводя своего взгляда от подруги детства. Друг удивляется, а потом как-то грустно вздыхает. Долго страдает Мэттью. Чертовски долго…

«Она боялась потерять друга…»

      — Мэтти, не надо! — взволнованно кричит Одетта, подбегая к другу. Но тот ее будто не слышит. Мэттью в гневе и не может его сдерживать. Руки чешутся — так и хочется кулаком ударить по смазливому лицу хулигана. Поднимать руку на девушку ой как некрасиво со стороны парня. — Остановись, Хоундри! Он того не стоит! — пытается утихомирить вскипевшего друга Сейфрид.

      Обидчик Одетты ухмыляется, и это еще больше добавляет масла в огонь. Сжав руку в кулак, Мэттью со всей силы ударил взбесившего его юношу. Кажется, разбил ему нос. «Ах ты ублюдок!» — сквернословит юноша, держась за кровоточащий нос.

      Драка. Мэттью не смеет сдерживать силы. Не смеет сдерживать свой гнев. Плевать на вытекающие после всего этого проблемы, плевать. Один удар за усмешку на лице. Второй — за гнилую душу. Третий — за обиженную душу. Четвертый — за его девушку.

      — Ты идиот, Мэттью! — находясь уже у себя дома, грубо говорит Одетта, разбираясь с полученными ранами друга. Драку остановил вдруг из ниоткуда появившийся учитель, сделав выговор и отправив парочку друзей, как и обидчиков, по домам.

      — Ауч! — жмуря глаза, произносит Мэттью, не обращая внимания на слова подруги.

      — Не ной, терпи, — хмурится Одетта. — Нечего было лезть в драку!

      — Ага…

      — Что «ага»?! — возмущенно произносит девушка, прижигая перекисью рану на лбу. Мэттью готов был заорать от неожиданной боли — всё-таки Одетта резко и чересчур сильно приложила ватку. — Тебе обязательно надо было встревать? Не ударил бы он меня… Ну даже если бы и ударил… Я сама бы разобралась… — В голосе явная неуверенность, которую Сейфрид всеми силами пытается скрыть.

      — Представь себе, да, обязательно! — похоже, Хоундри снова начинает злиться. Скоро начнет кипятиться, как чайник, а из ушей повалит пар. — Я не позволю какой-то там мрази дотронуться до моей девушки, не говоря уже о том, чтобы ударить! — Одетта смотрит в голубые глаза друга, в которых пляшут чертики гнева. До девушки не сразу доходит смысл слов, а как только она их поняла, то на лице изобразилась удивленная гримаса. Сейфрид хочет что-то сказать, но Мэттью опережает, похоже, поняв, о чем пойдёт сейчас речь. — Я люблю тебя, Одетта.

«Она боялась потерять друга…»

      Одетта краснеет и чертовски смущается. Неожиданные слова, но как же греют душу. И почему же она так рада слышать их? Ведь она любит одноклассника-танцора, разве нет?

      Нет. Всё-таки нет. Какой же она была все это время дурочкой. Она давно знала, что истинные её чувства принадлежат этому вспыльчивому парнишке, но отрицала, запихивая их куда-то далеко-далеко. Вообразила, что влюбилась в танцора, «нарисовала» эти чувства к нему, приняв за реальные. Страдала. А всё просто оттого, что боялась. Она боялась потерять друга. Боялась потерять эти дружеские отношения, которые уже долгие годы связывают её с Мэттью. Если позволить дружеским чувствам перерасти в нечто большее, то от них после не останется и следа. Любовь сойдёт на нет, и потом останется лишь пустота. Гнетущая пустота.

      Она и до сих пор боится.

      — Ч-что ты такое говоришь? — смущённо проговаривает Одетта, стараясь взять себя в руки. — Так, давай продолжим лечен… — Мэттью хватает девушку за руку, притягивая её к себе. Их лица так близки, где-то на миллиметр друг от друга. Сейфрид, невольно прикусив губу, чувствует, как щеки заливает алый румянец.

      — Ответь мне, Одетта! — требовательным тоном говорит Мэттью, глядя в любимые зелёные глаза, будто что-то ища в них. Но Одетта смущенно отводит взгляд.

      — И-и… Я тоже… тебя люблю…

      Хоундри улыбается, поворачивая лицо уже своей девушки к себе, прильнув к давно желанным алым губам. Одетта не сопротивляется. Мэттью давно, очень давно желал этого. Одетта Сейфрид единственный человек, который ему нужен. Никакие другие девушки не сравнятся с ней. С её улыбкой. С её глазами. С её смехом. С её душой…

      Воздуха начинает не хватать, но отрываться от губ так не хочется. Мэттью смотрит на девушку. Та, вся покрасневшая, смущенно поджала губы.

      — Я так рад, Одетта, — говорит Хоундри, прижав к себе Сейфрид, обнимая её.

      — Я тоже, — улыбается Одетта, прикрывая глаза.

      Она позволила себе перейти дорогу от дружбы к большему. Теперь обратного пути нет. Но она ни о чем не жалеет. Она счастлива. Но до сих пор боится. Боится потерять свою любовь…

Она боялась потерять друга. А теперь боится потерять свою любовь…