Приказ императрицы - 32

Накинув на плечи камзол, Владимир прогуливался в саду у дома Татьяны. То раннее утро ещё не совсем наступило. Рассвет был прохладным, слегка туманным. Розовые разливы на облаках опьяняли очарованием. Владимир невольно остановился, любуясь видом и показавшейся тропою звёзд.
Он на миг словно перенёсся туда, ввысь небес. Оторвавшись всей душой от земного, волнующего, Владимир дышал всё свободнее. Его сердце билось спокойнее, мирно,... желаннее... Такого покоя он не ощущал никогда и осознал резко, что именно этого и хочет. Его возвращение в реальность с новым чувством было таким же резким.
Услышав голоса слуг на дворе у дома, Владимир поправил белокурый парик, который соскользнул чуть назад. Он оставался стоять неподвижно, делая вид, что продолжает любоваться видом и ничего иного не замечать...
– А, – протянул один из слуг. – Это ж тот! Ну, как его,... который уезжал, или тот раненый?
– Так вроде раненый уезжал, не вышло у него сердце завоевать нашей Татьяны. А этот, поди, более удачлив, – смеялся другой слуга, после чего их голоса стихли, и о чём говорили – слышно не было.
Оглянувшись, Владимир увидел, как они скрылись за угол дома.
– Глупцы, – усмехнулся он...
Почему-то сразу захотелось вернуться в дом, что он и сделал. Пройдя в столовую, где в тот момент Татьяна распоряжалась насчёт завтрака, он дождался, когда служанка выйдет и закроет к ним дверь.
– Татьяна Алексеевна, – с неловкостью встал он перед улыбнувшейся хозяйкой дома и поцеловал её руки, взяв их в тёплый плен ладоней. – Великодушно прошу простить за всё.
– Вы уезжаете? – с удивлением посмотрела она.
– Вижу, плохо спали, – заметил он, стараясь быть нежнее, чтобы Татьяна не расчувствовалась совсем, но всё шло иначе.
– Я не спала. Я рыдала. Я, – здесь она резко повернулась спиной и схватила лежавший на краю стола кружевной платочек.
Татьяна не могла сдерживать начавшихся вновь слёз. Не вынося боли за неё, Владимир прикоснулся к плечам. Ничего не говоря, он повернул Татьяну к себе лицом, но она лишь мотала головой и пыталась осушить непослушные слёзы.
– Иван... Настя, – только и смогла проговорить она, как Владимир прикоснулся губами к её губам, долго целуя.
Подглядевшая в столовую служанка раскрыла широко глаза и скорее закрыла дверь. Услышав звук двери, Татьяна вздрогнула и отошла в сторону, высушивая слёзы вновь:
– Зачем?... Зачем вы сделали это?
– Простите, Татьяна Алексеевна, не смог сдержаться, – вновь смотрел он виновато.
– Не делайте больше этого... никогда, – умоляюще звучал её голос.

– Обещаю, – выполнил Владимир поклон.
Он стал смотреть за окно рядом, где солнце уже возвышалось над верхушками берёз, и тихо говорить:
– Исчезла твёрдость, справедливость, благородство, умеренность, родство, дружба, приятство, привязанность к божию и к гражданскому закону, и любовь к отечеству; а места сии начинали занимать презрение божественных и человеческих должностей, зависть, честолюбие, сребролюбие, пышность, уклонность, раболепность и лесть, чем каждый мнил своё состояние сделать и удовольствовать свои хотении*...
– Что вы... Вы не правы. Есть и дружба великая, и любовь, и благородство, – с удивлением взглянула Татьяна, видно успокаиваясь.
– Это сказал мой друг... Я познакомлю вас с ним при встрече, – улыбнулся Владимир. – Увы, как бы ни было грустно, он во многом прав, считаю я. Он кабинетный человек, пишет историю России. Образован, философ. С ним интересно вести беседу.
– Я бы с удовольствием пообщалась с ним, – удивилась Татьяна. – Только бы разрешилась вся эта история благополучно. Нельзя Настеньке такие переживания, понимаете?
– Я постараюсь всё исправить, – серьёзно ответил Владимир.
Они ещё некоторое время смотрели друг другу в глаза, но молчали. Только, как часы стали бить время, Владимир поспешил незамедлительно откланяться...


* – М. М. Щербатов, «О повреждении нравов в России.»



Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/11/1254