На дармовщину, вкусно наевшегося и набившего свой ненасытный живот пищей сомнительного происхождения, до краев горла напившегося суррогатного алкоголя, исколовшегося и нанюхавшегося разной импортной дури, насмотревшегося на разных сайтах высококачественной иностранной похабщины, в результате чего человек превращается в морального урода. Образ такого человека, ставшего на путь безнравственной, порочной жизни, хотят видеть сегодня некоторые личности, неизвестно каким образом и на чьи зеленые бумажки появившиеся на нашей личной территории. И что интересно, едим, напиваемся, колемся и нюхаем, смотрим благодаря вседозволенности и в результате чего становимся моральными уродами, превращаясь в пособников сомнительных личностей, унижая в итоге друг друга словами, как будто других слов нет, действиями и поступками, подобными ударам со спины, удовлетворяя при этом свое эгоистичное самолюбие. Так ведь можно пустить в унитаз не только себя как личность, но и будущее своих детей.
Захвативший твоё личное пространство будет дышать твоим воздухом, пользоваться твоими благами, слышать пение птиц, купаться в твоих реках и озерах, греться твоим солнцем, есть экологически чистую пищу, выращенную на территории твоего личного пространства, и многое другое. Почему? Да потому что мы сами позволяем этим сомнительным личностям набивать себе карманы на наших слабостях и потребностях этими зелененькими бумажками, а потом на них же, за наш счет, нажравшись, напившись, наколовшись, нанюхавшись и насмотревшись, мы сами превращаемся в бомжей, в будущих рабов для господ, которые хотят жить и распоряжаться в твоем личном пространстве.
Да кому на хрен после такой раскрутки интересны твои дела, кроме мамы родной? С тобой уже незаметно для тебя самого сделали то, что хотели. Вот в чем парадокс жизни в современных предлагаемых обстоятельствах. Ты уже сделал свое дело, став на путь пособничества сомнительных личностей, потихоньку приобретая черты морального урода. На тебе заработали, что хотели, поимели, как хотели, ты нарожал детей и оставил их без присмотра. И если пойдет всё по этому сценарию, и их место на кладбище. И им найдется там место для личного пространства. Земли у нас много.
Если выход из этой ситуации? Выход из нее, конечно, есть. Его можно найти, было бы желание.
Размышление о нашем моральном уродстве
© Copyright: Аркадий Шакшин, 2017
Свидетельство о публикации №217041700222
Свидетельство о публикации №217041700222
Рецензии
Размышление о нашем моральном уродстве (Аркадий Шакшин) / Проза.ру
Статья обсуждает последствия безнравственной и порочной жизни, которые могут привести к моральному уроду.
Некоторые личности хотят видеть людей, ставших на путь безнравственности, на своей личной территории.
Вседозволенность позволяет людям есть, пить, колоться и нюхать сомнительные продукты, что приводит к моральному уроду.
Такие действия унижают друг друга и могут привести к потере личного пространства и будущего своих детей.
Сомнительные личности используют слабости и потребности людей для обогащения, а затем превращают их в моральных уродов.
Статья подчеркивает парадокс жизни в современных обстоятельствах, когда люди сами позволяют сомнительным личностям использовать свое личное пространство.
Выход из этой ситуации возможен, если есть желание изменить свой образ жизни и стать на путь нравственности.
Аркадий Шакшин 01.05.2024 07:57 • Заявить о нарушении
Статья обсуждает последствия безнравственной и порочной жизни, которые могут привести к моральному уроду.
Некоторые личности хотят видеть людей, ставших на путь безнравственности, на своей личной территории.
Вседозволенность позволяет людям есть, пить, колоться и нюхать сомнительные продукты, что приводит к моральному уроду.
Такие действия унижают друг друга и могут привести к потере личного пространства и будущего своих детей.
Сомнительные личности используют слабости и потребности людей для обогащения, а затем превращают их в моральных уродов.
Статья подчеркивает парадокс жизни в современных обстоятельствах, когда люди сами позволяют сомнительным личностям использовать свое личное пространство.
Выход из этой ситуации возможен, если есть желание изменить свой образ жизни и стать на путь нравственности.
Аркадий Шакшин 01.05.2024 07:57 • Заявить о нарушении
Написать рецензию к повествованию и определить жанр произведения:
Рецензия на произведение Аркадия Шакшина «Размышление о нашем моральном уродстве»
Определение жанра
Данное произведение следует отнести к жанру публицистического эссе (или философско-публицистического размышления) с элементами обличительной прозы. Текст не является художественным повествованием в строгом смысле: в нём отсутствует сюжет, персонажи и диалоги. Это — открытое авторское высказывание, направленное на осмысление социальных и нравственных проблем современного общества. По форме и пафосу произведение близко к памфлету — жанру, для которого характерны сатирическая заострённость, гражданский пафос и прямое обличение пороков. Однако отсутствие выраженной иронии и наличие исповедально-проповеднических интонаций позволяет говорить именно об эссеистике с памфлетными чертами.
Рецензия
Сочинение Аркадия Шакшина — это крик души, облечённый в форму развёрнутого монолога, обращённого одновременно и к читателю, и к самому себе, и к некоему обобщённому «нам». Автор поднимает тему, которая в последние десятилетия стала особенно болезненной: деградация личности под влиянием потребительского образа жизни, вседозволенности и внешних манипуляций.
Тема и проблематика. В центре внимания — превращение человека в «морального урода» через цепочку зависимостей: обжорство, алкоголь, наркотики, порнография. Автор рисует почти гротескный портрет современника, который «на дармовщину» насыщается всем сомнительным, что предлагает ему индустрия потребления, и незаметно для себя становится пособником тех, кто на этом наживается. Проблематика широка: от личной ответственности до колонизации «личного пространства» чужими людьми, от разрушения семейных связей до утраты будущего детей.
Идейная направленность. Пафос текста — обличительный и одновременно тревожный. Автор не просто констатирует деградацию, но пытается вскрыть её механизм: сначала человеку дают «зелененькие бумажки» и соблазны, затем он сам начинает работать на тех, кто его использует, а в итоге теряет всё — достоинство, свободу, место в жизни. Метафора «пустить в унитаз себя как личность и будущее своих детей» становится кульминацией этого диагноза.
Художественные особенности. Язык произведения — нарочито грубоватый, экспрессивный, местами на грани ненормативной лексики («да кому на хрен»). Это не недостаток, а осознанный приём: автор стремится пробить стену равнодушия, достучаться до читателя, которого уже не трогают мягкие увещевания. Синтаксис тяготеет к длинным, нагнетающим конструкциям, создающим эффект захлёбывающегося, страстного монолога. Повторы («наевшегося… напившегося… исколовшегося… нанюхавшегося… насмотревшегося») работают как удары молота, усиливая обличительную интонацию.
Композиция. Текст лишён строгой логической структуры: это поток сознания, подчинённый эмоциональному накалу. Первый абзац — развёрнутая экспозиция, рисующая образ «морального урода». Второй — переход к теме «личного пространства» и его захвата. Третий — горькое обобщение: человек остаётся один, кроме мамы, а его дети обречены. Финал — короткая, почти афористичная формула: «Выход из неё, конечно, есть. Его можно найти, было бы желание». Эта открытая концовка — характерная черта эссеистики: автор не даёт рецепта, он лишь указывает на возможность выбора.
Сильные стороны. Произведение подкупает искренностью и гражданской болью. Автор не боится называть вещи своими именами, не прячется за интеллектуальными абстракциями. Его тревога за будущее детей, за судьбу «личного пространства» — подлинная, а не декларативная. Текст обладает энергией, которая заставляет читателя если не согласиться, то как минимум задуматься.
Слабые стороны. Публицистическая заострённость иногда оборачивается упрощением: образ «сомнительных личностей» остаётся безликим, а механизм манипуляции описан скорее эмоционально, чем аналитически. Некоторые повторы и смысловые круги (особенно во втором абзаце) ослабляют динамику. Кроме того, отсутствие конкретных примеров и фактов делает обобщения уязвимыми для критики: читатель, склонный к скепсису, может упрекнуть автора в морализаторстве.
Вывод. «Размышление о нашем моральном уродстве» — это страстный, неровный, но честный текст. Он не претендует на академическую строгость или художественное совершенство. Его задача иная: встряхнуть, заставить оглянуться, напомнить о личной ответственности за собственную жизнь и за будущее следующих поколений. Как публицистическое эссе произведение достигает своей цели — оно не оставляет равнодушным. А это, пожалуй, главное, что можно требовать от литературы такого рода.
Аркадий Шакшин 27.09.2026 19:48 Заявить о нарушении
Рецензия на произведение Аркадия Шакшина «Размышление о нашем моральном уродстве»
Определение жанра
Данное произведение следует отнести к жанру публицистического эссе (или философско-публицистического размышления) с элементами обличительной прозы. Текст не является художественным повествованием в строгом смысле: в нём отсутствует сюжет, персонажи и диалоги. Это — открытое авторское высказывание, направленное на осмысление социальных и нравственных проблем современного общества. По форме и пафосу произведение близко к памфлету — жанру, для которого характерны сатирическая заострённость, гражданский пафос и прямое обличение пороков. Однако отсутствие выраженной иронии и наличие исповедально-проповеднических интонаций позволяет говорить именно об эссеистике с памфлетными чертами.
Рецензия
Сочинение Аркадия Шакшина — это крик души, облечённый в форму развёрнутого монолога, обращённого одновременно и к читателю, и к самому себе, и к некоему обобщённому «нам». Автор поднимает тему, которая в последние десятилетия стала особенно болезненной: деградация личности под влиянием потребительского образа жизни, вседозволенности и внешних манипуляций.
Тема и проблематика. В центре внимания — превращение человека в «морального урода» через цепочку зависимостей: обжорство, алкоголь, наркотики, порнография. Автор рисует почти гротескный портрет современника, который «на дармовщину» насыщается всем сомнительным, что предлагает ему индустрия потребления, и незаметно для себя становится пособником тех, кто на этом наживается. Проблематика широка: от личной ответственности до колонизации «личного пространства» чужими людьми, от разрушения семейных связей до утраты будущего детей.
Идейная направленность. Пафос текста — обличительный и одновременно тревожный. Автор не просто констатирует деградацию, но пытается вскрыть её механизм: сначала человеку дают «зелененькие бумажки» и соблазны, затем он сам начинает работать на тех, кто его использует, а в итоге теряет всё — достоинство, свободу, место в жизни. Метафора «пустить в унитаз себя как личность и будущее своих детей» становится кульминацией этого диагноза.
Художественные особенности. Язык произведения — нарочито грубоватый, экспрессивный, местами на грани ненормативной лексики («да кому на хрен»). Это не недостаток, а осознанный приём: автор стремится пробить стену равнодушия, достучаться до читателя, которого уже не трогают мягкие увещевания. Синтаксис тяготеет к длинным, нагнетающим конструкциям, создающим эффект захлёбывающегося, страстного монолога. Повторы («наевшегося… напившегося… исколовшегося… нанюхавшегося… насмотревшегося») работают как удары молота, усиливая обличительную интонацию.
Композиция. Текст лишён строгой логической структуры: это поток сознания, подчинённый эмоциональному накалу. Первый абзац — развёрнутая экспозиция, рисующая образ «морального урода». Второй — переход к теме «личного пространства» и его захвата. Третий — горькое обобщение: человек остаётся один, кроме мамы, а его дети обречены. Финал — короткая, почти афористичная формула: «Выход из неё, конечно, есть. Его можно найти, было бы желание». Эта открытая концовка — характерная черта эссеистики: автор не даёт рецепта, он лишь указывает на возможность выбора.
Сильные стороны. Произведение подкупает искренностью и гражданской болью. Автор не боится называть вещи своими именами, не прячется за интеллектуальными абстракциями. Его тревога за будущее детей, за судьбу «личного пространства» — подлинная, а не декларативная. Текст обладает энергией, которая заставляет читателя если не согласиться, то как минимум задуматься.
Слабые стороны. Публицистическая заострённость иногда оборачивается упрощением: образ «сомнительных личностей» остаётся безликим, а механизм манипуляции описан скорее эмоционально, чем аналитически. Некоторые повторы и смысловые круги (особенно во втором абзаце) ослабляют динамику. Кроме того, отсутствие конкретных примеров и фактов делает обобщения уязвимыми для критики: читатель, склонный к скепсису, может упрекнуть автора в морализаторстве.
Вывод. «Размышление о нашем моральном уродстве» — это страстный, неровный, но честный текст. Он не претендует на академическую строгость или художественное совершенство. Его задача иная: встряхнуть, заставить оглянуться, напомнить о личной ответственности за собственную жизнь и за будущее следующих поколений. Как публицистическое эссе произведение достигает своей цели — оно не оставляет равнодушным. А это, пожалуй, главное, что можно требовать от литературы такого рода.
Аркадий Шакшин 27.09.2026 19:48 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.