День добрых дел...

Странная вещь совесть... Профессиональная соня. Обычно спит годами, уютно свернувшись калачиком где-то там глубоко внутри нас. Не тревожа, не раздражая, словно бы понимая: ну чего нервировать человека, у него и без того проблем выше крыши. Да и смысл? Ну пришла, ну разбередила — так ведь этих самых проблем ещё больше становится и, зачастую, неразрешимых. Зачем тогда суетиться?.. Но всё же случаются изредка эти хронические приступы, как приступы подагры, этой болезни королей, и ничего не поделаешь, тут только надо крепче стиснуть зубы и перетерпеть, переболеть и жить дальше, желательно спокойно, если, конечно, получится...
Он вышел из магазина, таща в руках четыре полных пакета снеди, и перебежками, словно партизан, начал оттаскивать всё это к своей машине. Правду говорят умные люди: за покупками надо ходить на полный желудок, а то получается просто беда – глазами вот это бы съел, и вот это, и вот это, а через пару минут внезапно обнаруживаешь себя с трудом толкающим переполненную тележку-бруствер, жалобно прикидывая, может, что-нибудь всё-таки выложить? А тут ещё вездесущая жадность, одна из самых неистребимых смертных грехов, ярая помощница по собиранию богатств этого мира в одном месте, возле себя любимого, превращающая твою жизнь в помойку. Только ты и мусор, вселенная мусора, девяносто девять процентов которого в жизнь не пригодится и который зачастую берёшь в руки один раз — в день покупки…
Рядом с его машиной стоял какой-то помятый алкоголем прохожий и бабулька с палочкой и нелепым джинсовым рюкзачком за плечами. На нём был изображён очкарик, смутно похожий на Джона Леннона, и вышито довольно спорное для её возраста утверждение «Sex save peace!». Из разговора было понятно, что старушка ищет отдел соцзащиты, который, как он помнил, располагался где-то на этой улице. Прохожий был молод, не совсем трезв и с трудом улавливал нить разговора, периодически теряя её. Его мозг, видать по всему, определился со сверхзадачей — поиском спиртного — и отвлекаться на постороннее упорно не хотел. Выяснив приблизительное направление и отмахнувшись от настойчивого призыва помочь болеющему организму, старушка выдала что-то вроде «меньше надо пить» и поковыляла к предмету своих поисков.
Он кое-как загрузил пакеты с покупками в багажник и, кряхтя, устроился на водительском сиденье. Ожившее радио бодро сообщило номер телефона, на который надо срочно перевести деньги для очередного болеющего мальчика. Что за страна, — мелькнуло у него в голове. — Воруют миллиардами, а из каждой подворотни — дай, дай, дай. Старая песня о главном. И что они со всем этим делают? Ну не нужно человеку больше пяти дач, десяти яхт, пары десятков машин, сотни женщин и двух тонн коньяка! Руки две, рот один и пенис тоже. Да и не главное это! Любить надо людей, а не вещи. Вещами надо пользоваться, по необходимости. А у нас всё с точностью до наоборот. Потому и бардак!
Он включил габариты. Панорамное зеркало отразило еле плетущуюся старушку, и что-то неудобное, похожее на совесть, зашевелилось где-то в глубине души. Как не вовремя! Он почему-то вспомнил, как сам пару лет назад месяца два хромал с такой же тростью. Удобства ещё те. Планирование маршрута от скамейки до скамейки и ясное понимание, что быстрее никак нельзя.
Ладно! Он развернулся и решил догнать бабульку. Довезу! А она скажет: «Ой, спасибо, милый!» А я: «Да не за что!» — и от денег откажусь… Воображение услужливо нарисовало душещипательную картину аттракциона невиданного благородства. Впору было доставать платок, просморкаться и пустить слезу. Он довольно крякнул и открыл пассажирское окно, подъезжая к бабульке.
— Мамаша, давайте довезу!.. Куда надо… Абсолютно бесплатно!..
Бабка удивлённо развернулась к окну остановившейся машины.
— Не, мне это не надо… Я и пешком хорошо дойду!..
Он что-то опять начал говорить, но старушка была непреклонна:
— Ты давай, мил человек, езжай с Богом!.. Сказала ведь — не надо!..
То ли звёзды в тот день сошлись неудачно, то ли, услышав магическое слово «бесплатно», бабка решила, что хорошего тут не жди, и вспомнила про замученных маньяками старушек и бегающих по городу в поисках лёгкой добычи чёрных риелторов, но отказ был решительным, и она даже попробовала запомнить номер отъезжающей машины…
— Вот, старая карга, в душу наплевала! — он раздражённо включил погромче радио, где крутили Цоя.
«…И вроде жив и здоров, и вроде жить не тужить.
Так откуда взялась печаль...»
М-м-да… Вот так: соберёшься сделать доброе дело, а народ сам не хочет твоей безвозмездной доброты! Категорически!.. И ведь, правда, печалька…
Он ещё раз взглянул в зеркало заднего вида, в котором удалялась вредная старуха… И в голове почему-то мелькнуло: а ведь может, и правда, не хотят Высшие силы этих наших специальных добрых дел. Сегодня ты, значит, хороший и добрый, а завтра — нет. Не ваш день, товарищи нуждающиеся, приходите завтра после шести... Добрые дела должны быть спонтанными, не подготовленными. По зову души и сердца, так сказать. А как ты понял, что сделал доброе дело, возгордился, понятное дело, — то и всё… Не считается это… Не зачёт… Давай снова на пересдачу… Двоечник...
Старушка, между тем, смотрела на удаляющуюся машину и думала: «И чего это я, дура старая, отказалась? Что на меня нашло? Кому это я нужна? Ну не маньяк же и не насильник. А теперь вот переться неизвестно куда и сколько времени. Да и о человеке плохо подумала, а он, может быть, от чистого сердца предложил подвезти. Бог, говорят, один раз предлагает — значит, надо брать, не капризничать! Да и судить плохо о других — грех… Большой грех!..»
Она расстроенно вздохнула...
А где-то на карнизе третьего этажа блочного дома сидел белоснежный молоденький ангел и грустно смотрел на всю эту картину. Странные всё же существа эти люди. Жизнь и так тяжела и запутана, а они усложняют её всё больше и больше. И не важно, мужчина это или женщина, и сколько им лет — тоже не важно. Обжёгшись раз на молоке, будут всю жизнь коситься и дуть на воду. Им проще увидеть во встречном плохое, чем хорошее, а на все предложения Бога важно сказать собственное громкое «нет»… Хотя… — он взглянул на целующуюся внизу парочку и довольно улыбнулся. — Здесь тоже бывают исключения…

Москва, 2017 г.