Жизнь как дорога

   Избитое сравнение, но если поставить рядом ещё одно: дорога жизни, - то уже "теплее". Люблю эту игру, в слова, когда загадываешь любое и только через "теплее-холоднее" помогаешь отгадать.

   На днях вспомнила, что ещё один год на Прозе провела, но сейгод на Страстную седмицу пришлась очередная годовщина, и я отложила до Пасхи "промежуточный итог", успела подумать о том, о чём не успела за год написать.

    Два главных события: повидала новорожденную внучку и похоронила свою старенькую, 90-летнюю подружку, Прасковью Фёдоровну, - связаны между собой дорогой. О которой я написала меньше, чем хотела, не получилось сразу, а потом забывается.

   Уезжали мы к своим перед новым годом, в морозы, и Прасковья Фёдоровна очень за нас переживала. Я понесла ей перед отъездом новогодний подарок и, пока была у неё, пришла соцработница, потом родственница - и я уехала спокойная, зная, что она не одна.

   А вернулись - она совсем уже слабенькая была, в феврале на новомучеников ещё сидела на постели, ела мой шоколадный пирог с деревенскими яблоками, которые она же мне и дала, а на масленице уже увезли её в больницу.

   Я всё никак не могла к ней выбраться, сметали дети мои блины, а с пустыми руками не хотелось, так что в конце недели я приняла соломоново решение детей отправить на масленицу во Дворец металлургов, а сама поехала на свежевытащенном на Божий свет после зимы велике на гулянье на площадь и купила там стопку блинов, чтобы Прасковье Фёдоровне их завезти.

   Звоню-звоню в дверь - вышла соседка и сказала, что вчера увезли в больницу. Я помчалась в больницу, а подружка моя уже такая слабенькая, что не до блинов.

   На первой седмице поста причастилась в больнице, а через неделю, в хосписе уже, скончалась, 10 марта. Восьмого марта я приезжала к ней с мимозами, сестричка сказала, что она у них сейчас самая слабенькая. А 9-го, как обычно по четвергам, пришёл в хоспис батюшка и надел на неё крест, я и не видела, что нет у неё нательного креста. И на другой день отдала Богу душу моя подруженька.

   Родня (у неё живы ещё брат с сестрой и племянники, сама Прасковья Фёдоровна, младшая в семье, замуж после войны не вышла и досматривала родителей) долго ждать не стала, назначила на другой же день похороны.

   Поначалу я расстроилась, а как узнала, что тот же батюшка отпевал, что причастил её перед смертью, утешилась. Отпевание на кладбище прошло в её родной деревне, я туда не поехала, простилась у дома в городе: и холодно было, не пробегал бы день сам на улице ребёнок, и не хотела пустых разговоров, шёл пост, а у меня уже уши завяли от разговоров родни, пока ещё ждали гроб из хосписа.

    Одна разодетая в пух и прах племянница, владелица турагенства, всё костерила правительство и президента, "которых она кормит, а людям скоро не на что будет на отдых заграницу ездить". Красиво жить не запретишь, но когда на похоронах всё про свой бизнес и про себя, любимую, грустно становится на душе, деревенские товарки Прасковьи Фёдоровны как-то воспитаннее были, я встречала у неё некоторых, приезжали проведать её, но вряд ли родня пригласила их на похороны. Так что и я ушла.

    Может, выберусь на Радоницу или на Троицкую субботу на это деревенское кладбище, там недалеко и прабабушка моя похоронена, её дом в городе во время войны разбомбили, а в эвакуацию в начале войны она с детьми не поехала, перебралась к родне в деревню, там и умерла, и схоронили её.

   В десятом классе, помню, ходила я на предварительные прослушивания в минский театральный институт, проходили они ранней весной, и вместо комиссии один человек слушал желающих, в моём случае - аспирант, молодой парень. Сказал мне, что над дикцией надо будет поработать и дал контрамарку в театр.

 - Сходи, - говорит, - посмотри, сильный спектакль.

   И я и правда, обрыдалась. Спектакль был по "Последнему сроку" Распутина, кто играл старуху-мать, я не узнала, мне показалось, что и не актриса это вовсе, а одна из моих бабушек.

   А её пустые и суетные городские дети - это я. Деревенщиков я тогда не читала ещё, сюжета повести не знала, и для меня этот спектакль просто каким-то откровением стал, весной 1980-го года дело было.

   И вот с тех пор не раз наблюдала я на похоронах деревенских старух нарисованную Распутиным картину...

   Мир тебе, дорогая Прасковья Фёдоровна, мир вам, все мои дорогие старики.

   Христос воскресе!

   Одно время я в неофитской самонадеянности осуждала вас, почему, дескать, не воспитывали и не воспитали своих детей в вере, почему мне и братику моему, и другим моим ровесникам, внукам вашим, приходилось самим, взрослым уже, дров наломав,  пробивать дорогу к Богу.

   А теперь понимаю, что не так-то это просто - в вере детей воспитывать. Сейчас вроде и не запрещает никто, а результатов не видно, если среди моего поколения многие обратились к вере, то с детьми почти у всех проблемы: соблазнов на них навалилось много, а отмаливать их - плохие, видно, мы молитвенники.

   И тогда следующая мысль: а нас-то кто отмолил? Так ли уж сами по себе пришли мы в церковь?.. У одной моей прабабушки, Елены, четыре сына не вернулись с войны, один только. А у другой, Елизаветы, в самом начале войны попал сын Павел в плен, кавалеристом был, лошадь убило, его самого контузило.

   И всю войну пробыл в плену, выжил, дома ещё в лагере посидел два года, работал на Горьковском автозаводе, но всё-таки вернулся при жизни матери в родную Орликовку. Точнее, она его дождалась, вымолила ото всех напастей - и только тогда умерла.

   И вот, вспоминая что деда Павла с женушкой его, бабушкой с казавшимся нам в детстве забавным именем Кулюша (Акулина), что других повоевавших стариков и молившихся за них их жён и матерей, понимаешь, что сама-то и в подмётки им не годишься со всеми своими аспирантурами и богословскими институтами.

   Их-то дорога жизни намного труднее нашей была: а они не роптали, молча свой крест несли и молились за нас, непутёвых.

   Вчера пришёл из школы сын и говорит, что классный час у них был Пасхе посвящён.

  - И о чём же вы говорили?

  - Сначала о том, кто как Пасху провёл, классная попросила написать на листочках.

  - И что же ты написал?

  - Да вот, прочти. " Я встал, поел и побежал на улицу". Точка.

  - Да, - говорю, - писатель из тебя неважный. Мог бы для полноты картины дописать: "Где и бегал до вечера. Гонялся за аистом (сфотографировать). Упал в лужу (нечаянно). Потерял шапку (искали потом с мамой - не нашли). Извазюкал футбольный мяч в луже. Но мама по случаю Пасхи не ругалась, мяч помыла, одежду постирала, накормила куличами таких же моих чумазых друзей. Сказала, что слава Богу, ключи целы, а то на прошлую Пасху я и ключи от дома потерял, пришлось ходить искать их, не нашли".

    Он всё это мимо ушей пропустил и добавил:

 - А ещё про Радоницу классная сказала, что это Пасха мёртвых и будет четыре выходных, а за понедельник потом в субботу будем учиться. Прямо как каникулы!

  Я выразила робкую надежду, что к этим миниканикулам хотя бы часть луж подсохнет. А также желание заглянуть в дневник. В дневнике оказалось целых три двойки по белорусскому языку с литературой, и на мою отпавшую челюсть ребёнок прореагировал тем, что заревел и признался, что вообще-то он давно потерял учебник, но боялся мне признаться - поэтому и не делал домашку.

   В тетради обнаружилось ещё несколько двоек. При очевидном старании, во всяком случае "i" он выводил регулярно, при этом ни в зуб ногой при "перакладе на мову", просто ставил эту самую i, а также побольше твёрдых гласных после согласных во все русские слова, считая тем самым, что этого достаточно.

   Ан нет, слова-то тоже другие. Не "художэственая литаратура", а "мастацкая", не "изабражаюць", а "малююць", и пошло-поехало...

   Купила ему недавно толстый словарь - не может без меня там ничего найти, а чаще просто дома его забывает. Ищу за него перевод, прошу повторить несколько раз - ничего не помогает, в одно ухо влетело, в другое вылетело.

   Звонила директору школы, может, освободят его от мовы, всё-таки гражданин России, год там проучился, пропустил. Не положено, если бы два года пропустил - тогда да. Прямо хоть собирайся и поезжай ещё на год.

   У меня этой проблемы вообще не было, учила мову как все, читала, писала, а чтоб заставляли нас с русского на белорусский переводить - таких, по-моему, просто не было тогда заданий...

   А у Прасковьи Фёдоровны сегодня сороковой день, Царствие ей Небесное! В посту я читала в двадцатке Псалтирь, поминала её ежедневно, и заранее радовалась, что на Пасху сороковины - вот и мне бы так. Не ожидала, конечно, что впридачу притащит мне полный портфель двоек сынок, но жизнь - это же дорога, где какая на ней яма или, не дай Бог, полынья, ибо иногда я думаю, что движемся мы по всё более тающему льду - заранее не увидишь.

   Пора бежать в школу с учительницей по-белорусскому поговорить, второй учебник-то я вчера кое-как раздобыла в школьной библиотеке, сначала требовали взамен свежий учебник, "Минск, 2016-й год", но поскольку во всём городе таковых в магазинах не оказалось, выдали под расписку съездить в Минск и купить.

   Придётся съездить.

   И спасибо администрации Прозы и всем читателям, не пожалевшим пары минут для того, чтобы прочесть этот или другие мои здешние тексты. Не очень представляю, что и как считает здешний счётчик на моей странице, только вижу, что за год на нём прибавилось более 5 тысяч читателей.

   Спасибо каждому!
   


Рецензии
Упокой, Господи, со святыми души наших старичков, отошедших к Тебе!

Франк Де Сауза   22.04.2017 20:16     Заявить о нарушении
Наталья, спасибо. Очень многие Ваши мысли - и мои тоже.

Елена Вознесенская   16.05.2019 21:33   Заявить о нарушении