Ценность момента 2

 Прекрати. Ревность – это самое худшее чувство. Люблю я только тебя. Доверяй мне.
- Я доверяю тебе – говорит он, обнимая меня крепко-крепко.
Мы сидим за столом, среди полупустых бутылок из-под водки, пива, шампанского, беспорядочно валяющихся пластиковых стаканчиков, пустых коробок из-под пицц и роллов. На фоне играет громкая музыка, что-то из ныне современного и модного, но я ее не слышу.
Мой рассеянный, грустный взгляд падает на него, кудрявого рыжего мальчишку, сидящего в двух метрах от нас. Грустный, ото лжи, от невозможности сказать правду. Разве возможно сказать человеку, которого ты любишь, что он не единственный такой, что есть еще шесть людей помимо него, захватившие твое сердце. Ведь любовь – это вовсе не химическая реакция, это вечное теплое чувство к человеку, которое невозможно передать словами и нет ничего сродни этому чувству. И любовь не ограничивается ни одним, ни двумя и даже ни тремя людьми. За всю жизнь человек может полюбить хоть сто раз, хоть двести, главное, что он все это время будет испытывать это тёплое непередаваемое чувство. И ничто не должно поддерживать это чувство, ни привязанность, ни ревность. Оно должно идти изнутри.
И вот взгляд этого рыжего мальчишки, не менее грустный, уже изрядно выпивший, устремляется на меня. Мы смотрим друг на друга пару секунд, с такими выражениями лица, словно у нас есть всего лишь два пути – умереть прямо сейчас или закричать истошным воплем. Но мы не делаем ни того, ни другого и просто опускаем глаза.
Я понимаю, что мне становится нечем дышать:
- Я выйду на улицу, на пару минут, одна… - и я стремительно направляюсь в сторону выхода, накидываю на ходу чью-то куртку. Дверь. И вот я уже на улице.
Нервными рывками глотаю воздух и поднимаю голову. Звезды. Они так далеко, такие спокойные и умиротворенные. Я хочу быть среди вас…
Но тут что-то словно ударяет меня, и я начинаю быстрым шагом идти прочь от дома. Я хочу бежать, но не могу, скользко. Пытаясь понять паническая атака это или что-то другое, я пару раз поскальзываюсь, но умудряюсь держать равновесие и идти дальше.
Больше не в силах сдерживать истерику, я всхлипываю и слезы градом начинают лить из моих глаз.
Позади себя слышу:
- Юля!  Ты куда? Стой!
Но я лишь ускоряю шаг.
Меня хватают за руку и резким движением разворачивают и прижимают к себе. Знакомый запах. Это тот самый рыжий кудрявый мальчик. Я начинаю плакать сильней и сжимаю руки крепче.
- Юль, ну ты чего. Успокойся. Что случилось? Ну-ну. Все хорошо.
От этих слов мне становится только хуже. Ничего не хорошо.
Мы стоим посреди ночи, возле дороги. Время примерно два часа.  Тишину изредка нарушают проезжающие мимо нас машины и мои всхлипы.
Минуты текут то ли слишком быстро, то ли слишком медленно, так, что я не понимаю, сколько мы уже стоим вот так, обнявшись.
Я все никак не могу успокоиться, и он прижимается своим лбом к моему. Я готова стоять так всю ночь. Рядом с ним. Обнявшись. Будучи к нему так близко, что, чувствуя его дыхание и каждое содрогание от неожиданно проезжающей машины.
Но то ли трезвое осознание, то ли паническая атака или что-то другое заставляет меня еле произнести:
- Уйди, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты меня такой видел. Я вернусь в дом через 10 минут.
- Точно? Ты уверена? Далеко не уходи!
Постояв с пол минуты и посмотрев, как он уходит в дом, я пошла дальше, по направлению к городу. Но где-то уже через пятьдесят метров упала. Упала, не потому что поскользнулась или была настолько пьяна, что не смогла устоять на ногах, а просто, потому что захотела посмотреть на звезды.
- Вы такие прекрасные. Вы идеальные. Как же я хочу быть среди вас. Хочу быть одной из вас. Вас ничего не заботит, вы лишь находитесь в бесконечной полосе бездушного космоса. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Я слышу приближающиеся быстрые шаги.
- О господи, вот ты где! Все в порядке? Как же хорошо, что я решил всё-таки выйти за тобой! – его дрожащий от тревоги и растерянности голос все испортил.
Я не хочу видеть, слышать, чувствовать его. Я не хочу видеть, слышать, чувствовать себя. Единственного, кого мне хотелось бы ощущать – это того рыжего мальчишку.
Торопясь и задыхаясь, я пытаюсь успокоить пришедшего, уверить его, что все в порядке, что я скоро вернусь в дом, но он все не отстает и что-то говорит мне, говорит, говорит. А я его не слышу. Я слышу лишь пронзающую тишину звезд, которые ничего не говорят и ничего не хотят мне сказать. Они просто есть.
Но вот все-таки у меня получается отправить его в дом, и я снова лежу одна, на снегу, смотря на звезды.
- Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…