Приказ императрицы - 54

На следующий день государыня пригласила Татьяну и Настю вновь провести время вместе. На этот раз они собрались все в парке у мольбертов с красками. Чувствуя себя неловко от того, что рисовать не умеет, Настя смутилась, когда Императрица вложила ей в руку кисть...
– Не бойся, милая, – улыбнулась она. – Не для художества пригласила, а для плана. Придумываю новые наряды для придворных дам. Хочется уже нечто новое, свежее, чего никто ещё не придумал, а втроём может родится великое творение! Будешь смотреть на нас и повторять, а потом обсудим, кто что бы хотел добавить или какие удобства лучше. Ты платья всякие мерила, толк знаешь.
– Благодарю, Ваше Величество, – улыбнулась Настя.
Она смотрела, как государыня и Татьяна рисуют на листе формы платья и стала повторять. Не получалось у неё с самого начала нарисовать правильную форму. Пугаясь, но продолжая, Настя всё же нарисовала то, что её больше удовлетворило.
Взглянув вместе с нею на нарисованную форму платья, Императрица улыбнулась с умилением. Она не сказала ничего. Погладив нежно по волосам, распустила Насте косу. Волосы сразу подхватил ветер. Он развивал их в такой свободе, словно того и ждал, о том мечтал – играть именно с ними и сейчас...
Чувствуя дуновение ветра в лицо, свободу волос, Настя облегчённо вздохнула, сама не понимая пока почему.
– Вот так и рисуй, – наблюдала за нею довольная Императрица. – Свободно...
– Ваше Величество, – подошёл с докладом слуга, отчего государыня сразу выдохнула:
– Ох, ну нет отдыха...
– Посол прибыл французский, – несмело сообщил слуга.
– Зови сюда, – отошла к своему мольберту Императрица. – Нарисуйте пока свои идеи, потом выслушаю. Пусть посол выговорится сначала.
Татьяна и Настя поняли просьбу государыни. Они с улыбкой переглянулись, продолжив рисование, и прибывший посол не отвлёк их внимание. Каждая из них будто унеслась в свой мир на откуда-то появившихся крыльях фантазии и мечтаний...
Бросив на них мимолётный взгляд, молодой посол поклонился перед Императрицей:

– Ваше Величество...
– Как там наш братец Гу? – улыбнулась она, продолжая рисовать и будто думать над своим творением.
– Безумен, безумен, Ваше Величество. Из-за него как раз волнения, слышу, среди народа... Некоторые бегут, – качал головой тот.
– Знаю, – улыбнулась Императрица.
– Мне кажется, убаюканный обманчивыми мечтами шведский король вообразил, что он уже выиграл три большие баталии против Вашего Величества, – продолжал говорить посол, на что та спокойно ответила:
– Даже если он выиграет три большие баталии, господин граф, даже если он станет хозяином Санкт-Петербурга и Москвы, я сумею показать ему, что может совершить твёрдая характером женщина... Женщина, стоящая во главе мужественного и преданного народа, даже на обломках великой империи.
– Он же уверяет, что даст в Петергофе бал для придворных дам, что прикажет отслужить благодарственный молебен в Петропавловском соборе и сбросит с пьедестала статую Петра Великого. Народ в панике. Мне было трудно не увидеть сего волнения, – удивлялся посол.
– Я никого не удерживаю! Пусть бегут, раз хотят, – смотрела совершенно спокойно Императрица и улыбнулась. – Да, надо признать, Пётр наш построил столицу уж очень близко от Швеции! Однако мне, продолжательнице его дела, не подобает склонить голову перед теми самыми шведами, которых он разбил под Полтавой!
Услышав беседу государыни с французским послом, Татьяна отложила кисть и медленно ушла. Она остановилась у деревьев и, будто потеряв силы идти дальше, облокотилась на один из стволов...

– Что с тобой? – подошла следом за нею Настя. – Неужто предчувствие худого исхода войны?
– Нет, я верю в победу нашу, – глядя  вдаль, сказала она. – Этот Сегюр волнуется слишком. Он ещё не раз приедет к государыне с вопросами. Я думаю об ином... Забыть не могу вину свою перед... Антонием...
– Капитаном Ванечки? – озарилось улыбкой лицо Насти, но взглянувшая на неё Татьяна не была так радостна:
– Да... Почему, почему забыть его не могу? Почему всё, что ни случается, думы о нём, как он, где, с кем, не покидают? Сама прогнала, сама не захотела, а забыть не могу... Теперь война... а он там... Да и в заговоре, вот, подозревает сама государыня.
– Любишь, – еле слышно вздохнула Настя, опустив взгляд к земле. – А он был всё время один. Я однажды спросила Ванечку, когда мы на корабле были, есть ли кто у капитана, он сказал, что нет и более не ведает. Держит в себе Антоний всё, занимаясь исключительно капитанством.
– Пусть... Всё пустое, – махнула рукой Татьяна и медленно вернулась к рисованию.
Настя, переживая за неё, тоже вернулась к своему мольберту, но рисовать не было желания. Что в ней, что в Татьяне тоску заметила и беседующая с послом Императрица. Желания придумывать новые наряды у них явно не было. Переглядываясь друг с дружкой, подруги молчали, словно терпеливо ждали какого-то времени.
Отправившись с послом прогуляться вокруг, Императрица несколько раз оглянулась на них и улыбнулась, о чём-то задумавшись...



Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/21/1298