Мать Мария и маленькая часовня

Я называю ее Елизаветой Кузьминой-Караваевой, потому что зацепилась за это имя, живя в городе Бад Наугейме, интересуясь жизнью и творчеством Александра Блока. И ничего не поделать с разумом, который внутри меня называет Блока Сашурой...Приезжал он в курортный городок Бад Наугейм с мамой и тетей, скучал здесь порой, но и встретил свою К.С, Ксению Садовскую, без которой не родились бы прекрасные поэтические строки...Бедная Ксения, которая была почти на 20 лет старше Саши...Она умерла нищей в больнице Одессы, и персонал с удивлением обнаружил у старухи блоковские письма после смерти.
А Любу Менделееву Сашура так и не свозил на воды в Бад Наугейм. Вмешалась Первая Мировая Война.
Обо всем этом много написано...Мне же нравилось представлять, гуляя по городу и его паркам, как Сашура то с мамой, то с тетей, то с К.С. прогуливались по тем же маршрутам, и старые дома, и даже деревья помнят их, как помнят теперь меня...Я должна была вскоре родить четвертого ребенка, когда проездом в БН заехал друг по переписке, завязавшейся из-за общего интереса к Блоку, из Екатеринбурга. Будучи компьюторщиком, он написал огромную работу, посвященную поэту, и Блок нас подружил и объединил в редкую компанию, в которой можно было вдохновенно прогуляться по домам, в которых жил поэт, во время своих трех пребываний в БН. Конечно, прогуливаясь втроем(в животе толкалась моя дочка, а сыновья были в школах), мы разыскали и дом, в котором останавливалась Караваева. Грешным делом немного подтрунивали над ней - не зло, а как над своей хорошей знакомой чудачкой. Все-таки ее отношение к Блоку носило забавный характер и было, кажется, ей самой непонятно.
Конечно, я уже бывала рядом с маленькой капеллой вблизи с Оксштадтом, до которой совсем недалеко от Бад Наугейма, но дойти до нее в тот раз сил у меня не было, а у друга не было времени. Эту маленькую церковку упоминает Елизавета Караваева в своем письме из БН Блоку.
И вот, спустя 13 лет - ровно столько, сколько я не живу в БН - с мужем и подругой мы оказались рядом с Hollarkapelle...
Летели в Германию и были не до конца уверены. что попадем на цветение черешни в Оксштадте - городишке, расположенном рядом с Бад Наугеймом и Фридбергом. Повезло! Мало того, совершенно случайно вырвали у погоды удачный день и насладились садами сполна. Оксштадт живет этими садами, плавно перетекающими от домиков в низине на невысокие холмы(вернее, все наоборот - сады перетекают с горы на город). Деревья строго культивируются. У каждого молодого или старого дерева есть хозяин. Тут и там окучивается, прививается, поливается, удобряется, подстригается, и все равно можно утонуть с ощущением уединенности и первозданности в пенном благоухающем море черешневого цветения. Конечно, встречаются и яблоньки, и груши, и вишни...Въезд в Оксштадт раньше "украшал" уникальный дорожный знак - проезд на танках запрещен. О да, это была зона послевоенной американской оккупации, о чем напоминают рвы, странные сооружения и неожиданно широкая асфальтовая дорога по верху горы, искореженная тяжелыми гусеницами танков. Это воспоминание из прошлого все больше стирается с Черешневой горы, но до конца никогда не будет забыто. А в бывших американских военных поселениях теперь живут беженцы, и, кстати, для того, кто дочитал до этого места, должна заметить, что мои знакомые немцы исключительно благодушно и с состраданием относятся к новым соседям, и это очень подкупает и вызывает уважение.
Но вернусь к Елизавете Караваевой...Я могла бы пересказать историю ее жизни, но если у вас есть интерес, вы и без меня прочитаете все в интернете. Погибла она в газовой камере концлагеря Равенсбрюка в 1945 году, не дождавшись одной недели до освобождения лагеря советскими солдатами. Поэт, богослов, монахиня...Удивительная, многогранная женщина с милой доброй улыбкой...
Наконец приведу ее письмо из БН Блоку. Написано оно в 1912 году. Так уж совпало, что мы оказались в тех же местах в описываемое время года, апрельские дни. Поэтому я смело проиллюстрирую письмо своими фотографиями, которые, к сожалению, не втиснуть в формат этого сайта и которые сильно страдают от сплющивания. Но ничего иного я предложить не могу.
  Россия. Петербург
М. Монетная, 9, кв. 27
Александру Александровичу Блоку
Привет из Наугейма (Германия)
Елизавета Кузьмина-Караваева
Мне хочется написать Вам, что в Наугейме сейчас на каштанах цветы, как свечи, зажглись, что около градинеру воздух морем пахнет, что тишина здесь ни о жизни, ни о смерти не знает: даже больные в курзалах забыли обо всем. Я сидела целый час на башне во Фридберге. Меня там запер садовник, чтобы я могла много рисовать. Мне кажется, что много в Ваших стихах я люблю еще больше, чем раньше любила; думала об этом и смотрела с Иоганнисберга на город; на старое кладбище и буро-красные крыши около него, на парк и серые крыши вилл. Знаете ли Вы здесь потерянную среди полей и яблонь Hollur’s Karell’у? Я ее нашла и обрадовалась. Кажется, что тишина, как облако, неподвижна, и в мыслях моих неподвижными крыльями облако распласталось. И не верю, что этому конец будет. И усталость, которая была, и которая есть, только радует, как радует туман иногда. Я думаю, что полюбила здесь, может быть, путь, что Вы нашли и полюбили, но во всяком случае рада, что полюбила и что могу Вам это написать. Если смогу, то хотела бы Вас порадовать, написав о том, что Вы здесь знаете: как оно живет и старится. Если смогу ответить, то спросите. На озере лебеди плавают. А на маленьком острове на яйцах белая птица сидит и при мне лебедят выведет. Мое окно выходит на Иоганнисберг, и по ночам там белые фонари горят, а внизу каштаны свечами мерцают. Я не верю, что в Петербурге нет каштанов, и красных крыш, и душного, сырого воздуха, и серых дорожек, и белых с черными ветками яблонь. Тишина звенит; и покой как колокол вечерний. Во Фридберге,- знаю,- был кто-то печальный и тихий и взбирался на башню, где всегда ветренно, и где полосы озимей внизу дугами сплетаются.
Очень, очень хочу порадовать Вас, прислать Вам привет от того, что Вы любили. Не знаю, увижу ли это за тем, что уже увидала и полюбила. Если захотите спросить и поверите, что смогу дать ответ, напишите.
Мой адрес: Bad Nauheim. Britaniestrasse. Villa Fontana.
Привет. Елиз. Кузьмина-Караваева (1912)