Троянский кратер

 Троянский кратер

 Изучая коллекцию древних пергаментов, исследователь Карай наткнулся на фрагмент, который по стилю напоминал утраченные главы «Одиссеи». Сначала он принял странный рисунок на полях за курьез, но позже, увидев идентичное изображение на древнегреческом кратере в одном из турецких музеев, пересмотрел свои взгляды. На керамике с черно-фигурным рисунком был запечатлен не просто мифический сюжет, а некое подобие летательного аппарата. Карай предположил: фрагмент был намеренно изъят из поэмы в древней библиотеке, так как содержал сведения, которые античные авторы сочли слишком опасными для потомков.
    История, которую скрывали жрецы, началась с яблока раздора. Сцена изображена на другом старинном греческом кратере.  Парис, сын троянского царя Приама, волею судеб стал арбитром в споре богинь Геры, Афины и Афродиты, оспаривавших титул "Прекраснейшая". Выбрав Афродиту, юноша вручает ей Золотое яблоко с надписью "Прекраснейшей", от коварной богини раздора Эриды, юноша  получил в награду покровительство Афродиты и внимание Елены Прекрасной.  Воспылав страстью  к Елене Парис  похищает ее у царя Спарты Минелая, что  разожгло пламя Троянской  войны, растянувшейся на долгих десять лет. Гомеровская Иллиада подробно описывает последние месяцы десятилетней осады Трои.
Однажды на рассвете, после десятилетия осады, наблюдатели на стенах Трои заметили отплытие греческих судов.  На берегу, среди дымящихся руин покинутого лагеря, возвышалось нечто невероятное — исполинский конь, сработанный словно из белого мрамора и слоновой кости. Троянцы, охваченные эйфорией, хлынули к морю. Предостережения жреца Лаокоона и пророчицы Кассандры потонули в ликовании толпы. Под громогласные крики «победы» великана втащили за городские стены.
 В Трое развернулась атмосфера праздника: горожане, несмотря на скудные запасы, доставали вино и пищу для общих торжеств. Пока все поглощены весельем, Кассандра в отчаянии удалилась к святилищам Афродиты, где молитвенно искала защиты у богини.
   На балконе великолепного дворца, под восторженными возгласами толпы, предстал царь Приам Троянский, рядом с ним — обворожительная Елена и царевич Парис, которого все же удалось спасти его первой супруге — нимфе Эноне, а также ближайшие придворные. Слава всем богам, ужасные испытания войны остались позади. Празднование Победы продолжится в амфитеатре— провозгласил царь. Стар и млад, собравшись, потянулись к античным святилищам, заполняя огромную чашу театра.
   В царской ложе, сверкая драгоценностями, прекрасная Елена расположилась среди царевича Париса и царя Приама. Хор воспевал торжественные гимны, а артисты и музыканты, сменяя друг друга, показывали свои таланты. В разгар веселья
Кассандра, побледнев, сообщила о воле богов своему отцу.
   Город казался вымершим, лишь на берегу, у кромки воды, безжизненно застыли тела Лаокоона и его сыновей, задушенных морскими змеями. А за крепостными стенами освобожденный греческий лазутчик Синон уже разжигал сигнальный костер.
   В темных недрах огромного коня прятались отважные греческие герои во главе с Одиссеем, посланным обманутым мужем Елены, царем Менелаем, Одиссей едва сдерживал торжествующую улыбку, прикусив губу до крови. В глазах его товарищей, запертых в тесном чреве деревянного зверя, горел лихорадочный азарт. Всё шло по плану: в полночь, когда город казалось  погрузился в тяжелый сон, Одиссей откинул потайной люк и, спустившись по веревочной лестнице, первым коснулся троянской земли.
  Сопротивления не было. Греческий флот, дождавшись условного сигнала, бесшумно причалил к берегу. Тяжелые засовы Троянских ворот поддались дружному натиску, и отряды ахейцев хлынули в город, словно прорвавшая плотину вода. Одиссей первым ворвался во дворец Приама. С высокого балкона он смотрел, как по узким улочкам, залитым призрачным светом догорающих факелов, растекаются его воины, чьи мечи вспыхивали в темноте, подобно чешуе змей.
    Храбрый Одиссей направился в храм, где на алтаре все еще клубился дым от фимиама. Он был готов ко всему — к трудностям сражения и к коварству своих врагов, его не пугали ни страдания, ни болезненные раны. Но вот он столкнулся с тем, что вызвало в нем необъяснимый страх перед неизвестным.
    Город был пуст. Абсолютно. Ни криков, ни лязга оружия, ни стонов умирающих — лишь мертвая тишина, окутавшая даже огромную арену амфитеатра. Синон, обезумевший от пыток, не мог связать и двух слов. И лишь дух Лаокоона, вызванный прорицателем Калхантом, прошептал леденящую душу правду: жители Трои не погибли, Кассандра вымолила спасение, жителей забрали боги.
    В гневе греки принялись крушить город, но Одиссей знал, что его настоящая цель ускользнула. Он бросил всё, чтобы найти след беглецов, хотя вернувшиеся домой воины лишь твердили о кровавой резне, в которой пленных не брали, не выжил никто.
 Дух Лаокоона поведал иное: в разгар празднества над амфитеатром беззвучно завис Виман — исполинский аппарат богов, сияющий холодным, неземным светом. Троянцы замерли, завороженные величием зрелища. В их сознании, словно шепот самих небес, прозвучало: «Спасение близко». В тот же миг в корпусе корабля разверзлись проемы, и люди, словно ведомые невидимой волей, потянулись к ним. несколько мгновений — и гигантская машина, пронзив облака, унесла целый город на другой край света, открывая новую главу их истории.
    Десять долгих лет Одиссей скитался по морям, достигая самых дальних пределов мира, но так и не нашел следов троянцев. Седым и старым он вернулся на Итаку, так и не поняв, что сражался не с людьми, а с богами и самой судьбой, которая предпочла спасти побежденных, вознеся их выше смертных пределов,  превратив  великий город и его самого в миф, в недосягаемый призрак.
Спустя годы, сидя на каменистом берегу Итаки глядя на закат, Одиссей словно увидел как Парис  смеется, глядя на него с высоты. Троя не исчезла, где-то за горизонтом познания, их потомки строили новый мир, свободный от мечей, осад и проклятий олимпийцев.

Гомер продолжил в тиши внимая эху древних стен,
Мы слышим, как уходят корабли, оставив Трою встретить свой рассвет.
Снята осада, берег опустел, лишь конь из дерева — венец коварных дум.
Одиссей Хитроумный придумал, чей разум долго зрел,
Решил судьбу осады, чтобы покорить Иллион непокорный.
Троянцы, не вняв осторожным советам, втащили дар, не ведая беды:
«Бойтесь данайцев, приносящих дары!»,  Но глас пророков тонет в заблуждении.
Ночью, вскрыв нутро стального зверя. Отряд ворвался в спящий город.
Но пустота! Лишь тени, в них не веря, встречали воинов, среди улиц глухих.
Лишь дух Лаокоона в полумраке прошептал реальную правду:
Троянцы не пали в кровавой борьбе —их боги спасли, даровав избавление.
Кассандра молила — и небо вняло: Парис и Елена, забыв про раздор,
На колеснице, где солнце взошло, Умчались в небесный, незримый простор.
Напрасно Одиссей скитался по морям, ища беглецов средь соленых краёв.
Вернувшись в Итаку к родным берегам, Он понял: он бился с богами, а не людьми,
Среди пустоты и забытых слов, среди дальних краёв.