Об Иване Ларионове. Путь сатирика и эпоха
Иван Михайлович ЛАРИОНОВ (07.07.1928-12.10.1999 гг.) - кадровый офицер внешней разведки СССР, писатель, переводчик, ученый-экономист, преподаватель, доцент Вологодского технического университета.
В молодости, в 1950-е гг. по окончании училища военных переводчиков в г. Канске на Дальнем Востоке (владел японским, английским, а также немецким языками), был направлен в Китайскую Народную Республику в город Харбин, известный уникальным сочетанием китайской и русской культур. В рамках советско-китайского сотрудничества занимался перехватом и расшифровкой информации вражеских спецслужб - Японии и США, разведывательной работой по выявлению внешних и внутренних угроз в молодом китайском государстве.
Заглядывая в историю, нелишним будет упомянуть и тот примечательный факт, что в начале 30-х гг. ХХ века резидентуру советской разведки в Китае до своего перевода в Японию возглавлял известный разведчик Рихард Зорге.
После масштабного сокращения Вооруженных Сил СССР при Н. Хрущеве И.М. Ларионов был демобилизован, однако быстро нашел себя в гражданской жизни: окончил экономический факультет Ленинградского государственного университета, многие годы работал на высших должностях в крупных предприятиях Вологодской области. И.М. Ларионов часто ездил по стране и досконально знал особенности жизни советского общества.
Более 20 лет – преподаватель Вологодского технического университета, ученый-экономист, доцент.
Автор трех сатирических романов, многих рассказов и повестей, а также книг и статей по социально-экономическим вопросам. Изданный в 1985 году сатирический роман «Поющие глухари» вызвал широкий общественный резонанс.
И.М. Ларионов тяжело переживал умышленный развал Советского Союза, и с глубочайшей горечью смотрел на то, что делали с его страной люди, которые по сознанию и духу стояли неизмеримо ниже того поколения, к которому принадлежал он. За рисуемыми им событиями проступает одно - не утихающая боль писателя за мир, который перевернулся. Его сатира – это слово патриота, сердцем переживающего за то, что творится с его родиной; негодование русского человека, который всегда был против тех диких экспериментов, что проводили над народом навязанные ему дилетанты, невежды и предатели.
Когда его спрашивали, почему он начал писать, да еще так поздно, отвечал: «От возмущения».
ПУТЬ САТИРИКА И ЭПОХА
очерк жизни и творчества И.М.Ларионова
1.ИСТОРИЯ «ГЛУХАРЕЙ»
Иван Михайлович ЛАРИОНОВ известен сатирическим романом «Поющие глухари» (Северо-Западное книжное издательство, 1985 г., Архангельск-Вологда). Роман этот, написанный в срединные годы так называемого советского «застоя» (1972 г.), прошедший множество мытарств, скитаний по издательствам и цензурных отказов, опубликованный лишь тринадцать лет спустя, изобличал и изобличает систему бюрократизма, лицемерия, лизоблюдства, и бесстыдного очковтирательства, которая начала складываться в стране в те годы, проникнув во многие институты общества. На страницах книги читатель встречает немало колоритных, нередко отталкивающих, но запоминающихся персонажей: разного рода карьеристов, приспособленцев, подхалимов, формалистов, профессиональных лжецов, чиновников - душителей любых свежих инициатив, то есть тех, кого автор определил, как особую касту общества той эпохи - «поющих глухарей». Негласный девиз многих из них - думать одно, говорить народу другое, а делать – третье. Их духовный предводитель, главный антигерой романа, почти «великий» Пупин, даже счел себя основоположником некоего эгоцентрического учения – «пупизма» (или «отвратительной умственной спекуляции», как позднее обозначат сей «изм» рецензенты). Увы, та эпоха, при намеренном отсутствии критики общественных явлений на каких-либо значимых уровнях, поставляла такой типаж в избытке (что и дало право автору как-то сказать: «Я ничего не выдумывал. Это не сатира, а реалистическая проза»). Разумеется, это фигура речи, потому что иронический взгляд автора никуда не денешь. Тем не менее, со сменой эпох тот типаж не исчез. Никуда не делись «поющие глухари», они лишь мимикрировали в более тонкие и одновременно более наглые, изворотливые, неведомые тому времени формы.
Пройдет всего лишь несколько лет, и персонажи, описанные в романе, давно сгнившие «сливки» партийной элиты, оторвавшиеся от народа и здравого смысла, расчухавшие, что вместо номенклатурной кормушки можно получить нечто гораздо более веское и значительное в виде зеленых дивидендов и лондонских замков, не дрогнув, легко сдадут недавние идеалы и коммунистическую (а вернее, христианскую) идею о справедливости и равенстве. А вместе с нею - и миллионы русских людей, и территорию страны, где тайные режиссеры немедленно насадят одиозные националистические режимы.
Год публикации романа – 1985 – может представляться сейчас некой оттепелью. Но это не совсем так. И даже вовсе не так. По цензурным соображениям (цензуру никто не отменял) сатира тогда негласно была под запретом, и публикации произведений такой направленности в то время – явление уникальное. (Помните разговор мужчины и женщины, двух дольщиков гаражного кооператива в известном в те годы художественном фильме «Гараж»: - «Чем вы занимаетесь?» - «Составляю антологию советской сатиры». – «Как можно составлять то, чего не существует?»)
Даже когда грянули послабления, и многие поняли необходимость перемен, директор Северо-Западного книжного издательства не рискнул брать на себя ответственность, и обратился в Москву в Государственный комитет по печати с просьбой «дать добро». Только тогда и вышла в свет эта книга.Позднее литературный консультант Вологодской писательской организации Александр Цыганов сообщил мне, что, тщательно изучая литературные процессы того времени и общаясь с коллегами, он пришел к выводу, что «Глухари» - единственный опубликованный сатирический роман в Советском Союзе в ту эпоху.
Вообще размышляя о том периоде истории, глядя на него издалека, начинаешь понимать, что вопиющая разница между словом и делом, достигшая тогда апогея, стала той последней каплей, которая предвосхитила появление острых сатирических и критических произведений. Это была благодатная почва именно для сатиры и критики, которыми общество неизбежно должно было разразиться, как созревший фурункул.
Напомню, что тогда появился роман Василия Ивановича Белова «Все впереди». Сколько желчной, заведомо несправедливой, порой оскорбительной хулы было вылито на голову широко известного писателя со страниц центральной прессы! Самым мягким было обвинение в «изначальной утопичности и ложности посылок» (П. Ульяшов). Как справедливо замечает И.Спиридонова (журнал «Север», №4, 1987 г.), «на скамье подсудимых автор оказался вместе со своими героями». А все почему? Да потому что Василий Иванович вышел на очень неудобную тему, показав истинное лицо «элиты», в которой «резче всего обозначилась автономность интеллекта от совести» - то есть та замечательная черта, которая позволила ей впоследствии не моргнув глазом предать и растащить великую державу в угоду своим ничтожным и омерзительным интересам. Как-то в разговоре со мной Василий Иванович с долей перегоревшего равнодушия посетовал на откровенное хамство критики, изрядно «взбодрившейся» именно после выхода этого романа.
Я вспомнил роман В.Белова, чтобы еще раз подчеркнуть: публикации такой направленности были уже предопределены, более того, стали возможны, но это отнюдь не гарантировало автору безоблачной жизни, даже такому широко известному и признанному мастеру, как Василий Белов.
Кстати, о Василии Ивановиче и «Глухарях». Он роман отца прочел еще в рукописи, вложил в него бумагу, где написал синим карандашом: «Я бы этот роман напечатал. Белов», и вернул папку в Союз писателей. Не знаю, где сейчас это лаконичное послание. Возможно, отец сдал его в госархив.
Обсуждение еще не изданного романа проходило на областном семинаре молодых литераторов в здании вологодского пединститута на Мальцева (Боже мой, в то время отец считался «молодым литератором»!..). Так случилось, что в перерыве он оказался позади Виктора Астафьева. Тот, размахивая руками, говорил кому-то: «Вот видишь, даже они стали что-то соображать». Кто - «они»?.. Кадровый офицер советской внешней разведки?(об этом, правда, в то время почти никто не знал). Главный экономист крупнейшего в области строительного треста? Освобожденный партийный секретарь завода ЖБИ в Вологде? Доцент Вологодского политеха?.. Ведь сразу стало понятно, о ком речь: об авторе, Иване Ларионове. Это уничижительное «даже они», конечно, отец счел оскорбительным, но не стал ввязываться в чужой разговор.
Впрочем, какой «политкорректности» можно было ждать от Астафьева? В 1993 году, когда палач и предатель Родины Ельцин уничтожил, по разным данным, до полутора тысяч человек при расстреле Дома Советов (трупы которых для заметания следов сжигали в крематориях и топили в реке), Виктор Астафьев в знак одобрения первым подписался под известным обращением «Писатели требуют от правительства решительных действий» («Известия», 5.10.1993 г.). Это едва ли не единственный этнический русский среди литераторов, одобривших кровавый указ Ельцина. Остальные подписанты – зоологические русофобы и худшие представители национальных меньшинств.
Но вернемся к «Поющим глухарям». Итак, система работала, исправно крутилось ее главное колесо и тяжелые инерционные маховики, не дававшие ему остановиться. Никто не знал, чем все это может закончиться. Потому, когда роман вышел, о нем печать не сообщила. Как воды в рот набрала. На всякий случай. О романе писалось – но за пределами области. Даже в разделе претендующего на информационность и объективность справочника того времени по Вологодчине, посвященного опубликованным книгам и их авторам, доброхоты посоветовали составителям изъять из него упоминание о «Глухарях». Ну и естественно, об авторе.
А все дело в том, что «глухари» узнали себя в этой книге, причем, совсем не с той стороны, с которой им бы хотелось войти в мировую историю. Да, о книге известного писателя ничего не сказать было бы нельзя. Неприлично. А если автора не знали, то нужно было поступить мудро: сделать вид, что такой книги нет.
Именно обстоятельства сознательного умолчания романа заставили Авенира Петровича Борисова, друга известного вологодского поэта Александра Яшина, написать: «…Когда вверху не будет «глухариных» песен, то все нижние ступени будут приведены в соответствие с верхней. Хорошо то, что книги такие стали появляться. Критика пока молчит, так как Белинского у нас нет, а имеющиеся критики ждут, кто выступит первый» (из книги Алексея Павлова «Моя судьба - в судьбе Отечества», под редакцией проф. В.В. Судакова, издательский центр Вологодского института развития образования, Вологда, 2006 г.)
Кстати, Алексей Павлов приводит следующие выдержки из писем читателей по поводу романа.
Николай Трескин, 6.05.1986 г.: «Глухари» занесены в «Красную книгу», которая называется номенклатурой. Теперь запоговаривали о том, что открыта охота на них. Но не знаю… Долго проработавшие с такими «глухарями» едва ли будут открывать рты против этих «птиц». Вся надежда на молодежь».
Алексей Тельминов, 4.06.1986 г: «Внимательно прочитал книгу и думаю, что издательству надо дать орден за храбрость. А Иван Ларионов заслуживает орден тем более! Между лесными и этими (трибунными) глухарями – большая разница. Лесного красавца можно во время пения легко сбить, а трибунного - почти невозможно. Ах, если бы наоборот!..»
А вот небольшая выдержка из письма Авенира Борисова Алексею Павлову: «На днях закончил чтение книги Ивана Ларионова «Поющие глухари». Что Вам сказать об этой книге? Лет пять тому назад, а может и меньше, она вообще бы не могла появиться. Автора немедленно обвинили бы в искажении нашей социалистической действительности, нашего образа жизни развитого общества зрелого социализма…» (А. Борисов, «Воспоминания, проза», Вологда, 2019 г.).
А.П. Борисов знал, что говорил. Он хорошо помнил совершенно безобидную по современным понятиям повесть Александра Яшина «Вологодская свадьба», за которую маститый поэт подвергся многолетней травле. Так что на подобном фоне ничто не удивляет.
Что же касается разговоров о книге за «рюмкой чая», то их было предостаточно, в том числе и в разных творческих коллективах. Прозвища и клички из романа твердо входили в лексикон читателей. Помню, как известный поэт Виктор Коротаев, влиятельный во властных структурах, как-то сказал отцу: «Ходил сегодня к Говорило-Байко, да кроме трепа и отговорок никакого толку. Разве еще до «самого» Пупина добраться?» (фамилии персонажей романа). Кстати, изначально роман назывался «Георг Пупин» - по фамилии главного антигероя.
Персонажи эти действительно надолго оставались в памяти. Вот Абрашкин – пустозвон, не видящий и не слышащий ничего реального, подобно токующему глухарю. В стремлении исполнить любое указание сверху он превзошел всех. А вот один из «мэтров» Лев Борисович Говорило-Байко. «Рубежей не знаете! Рубежей не можете определить! – гремит он. – Без рубежей вы все завалите. Вот сейчас позвоню Пупину, что он там на вас смотрит?!»
А вот и сам великий и непогрешимый Георг Пупин, тщеславный и надменный, изворотливый и хитрый, спокойно шагающий по костям сослуживцев к верхам Олимпа власти над людьми.
Впрочем, пауза умолчания не слишком затянулась. Два года спустя журнал «Север», выходивший тогда 20-тысячным тиражом, опубликовал, наконец, обстоятельную статью члена Союза писателей СССР Владимира Степанова «Реальность гротеска». («Север», №6, 1987 г.). «В книге Ивана Ларионова, а это сатирический роман «Поющие глухари», выставлен напоказ, на всеобщее порицание сегодняшний карьерист и бюрократ, - писал Владимир Степанов. – Рельефно изображена в нем и сложная механика нынешнего управления промышленным производством. Эти две основные линии как бы определяют идейно-художественное лицо книги. Однако произведение не лишено и социально-психологической окраски, что придает ему большую объемность… Ироническая манера авторского восприятия и изложения, напоминающая Салтыкова-Щедрина, уже прорезалась… Выпукло поданы автором «герои» из ближайшего окружения Георга Пупина. Главный инженер и теоретик Ермолай Пузырев, начальник отдела кадров Адольф Олегович Нутрочерный, занимавшийся ранее охраной государственной собственности, и словно бы двойник, его референт Олег Адольфович Протокорва, в фамилии которого одну букву «о» сослуживцы заменили на «у». Несомненной удачей автора надо признать образ секретарши Пупина Ирины Ведьманской. Ее внутренний мир вырисован глубоко и четко. Это неординарная и вовсе не глупая прислуживающая… Естественно, в конфликт с Пупиным вступают люди трезвомыслящие и честные, действительно болеющие за дело, и в первую очередь начальник технического отдела Андрей Уваров. Он явно противостоит «пупизму», хотя и не кругом положительный… Но едва Уваров, еще не очень уверенно, начал протестовать против методов Пупина, как к нему применяется зловещая «паук-система» шельмования, очень удобная. Когда «кадров много и много законов». Уварова снимают с работы, грозятся отдать под суд, против него устраиваются грязные провокации… Правило у Пупина простое: ищи и бей «козла отпущения», тащи его через все органы; крупных работников снимай силой общественного мнения, мнимой, конечно; мелких – своей рукой. Пупин и пупинцы животно боятся потерять власть и посты. Поэтому идут на все... «Поющих глухарей» можно назвать романом подлинно сатирическим и своевременным, злободневным, каковой и должна быть сатира. Да, «пупизм» не исчезнет сразу, даже если «Поющих глухарей» прочтут и разглядят в героях романа себя все наши нынешние бюрократы и карьеристы».
Рецензент прав, ведь только внешние обстоятельства быстро меняются у нас на глазах, но на эволюцию сознания творца этих обстоятельств природе придется потратить еще много лет.
Отца радовало, что читатели его роман встретили горячо, а это дорогого стоило. Самому писателю запомнился такой эпизод. По работе пришлось ему оказаться на областной партийной конференции. Он, к изумлению своему, увидел в руках у многих сидящих в зале только что поступивший в продажу роман «Поющие глухари». Более того, вместо того, чтоб слушать казенные речи, участники конференции роман его читали! Автора в лицо не знали, и он слышал, как одни восхищались и хвалили написанное, а кто-то громыхал: «Да его (автора) садить давно пора!»
Не обошлось и без курьезов. Как-то случайно встретив отца в центре Вологды, первая жена народного художника России Владимира Корбакова спросила:
-А вы, Иван Михайлович, не охотник?
-С чего вы взяли?
-Так вы же книгу про глухарей написали…
-Ну, в некотором роде можно сказать, и охотник… за литературными персонажами.
Понятно, что женщина прочла только название на обложке. Но это было исключение, а не правило.
Кстати, я однажды познакомил Корбакова с отцом, при каких обстоятельствах, уже не помню. Отношения у них сложились очень добрые. И вот странность – они виделись друг с другом чаще, чем я с Владимиром Николаевичем. А все потому, что отец ежедневно ходил на работу в политех мимо Дома художника, иногда водился с младшей внучкой в этом районе. Корбаков же, бывало, выбирался из своей "кельи" на улицу «подышать». Встретятся – и Владимир Николаевич подробно расспрашивает отца об экономической ситуации в стране, о том, какие перспективы ждать от рыночной экономики, навязанной народу… А когда я с ним увижусь, обязательно поинтересуется: «Как папа живет? Привет ему передавай!» Деликатный был человек Владимир Николаевич…
... Так вот, в целом роман был встречен читателем с искренним интересом. Однако ни читатели, ни автор тогда еще не предполагали, что действительность в скором времени превзойдет самые серьезные разоблачения сатирика.
Пропагандист творчества вологодских писателей, краевед, учитель из Никольского района Алексей Павлов закупил десятки экземпляров книги и разослал их как своим друзьям-литераторам, так и в учреждения, которые страдали болезнью бюрократизма, описанной в «Поющих глухарях» (последним в качестве назидания). Об этом он позднее вспоминал в ряде статей, как в своих книгах, так и в газетах, в частности, в «Уездных новостях», статья «Поющие глухари» Ивана Ларионова» (3.02.2005 г.). Алексей Павлов приводит мнение известного критика Игоря Дедкова (автора монографии о творчестве Федора Абрамова): «В романе Ивана Ларионова действительно много схвачено метко и язвительно. И есть страницы замечательные. Если я выполню свой замысел написать статью о книгах сатирического направления, то там будут и «Глухари».
Здесь же А. Павлов цитирует строки из письма читателя Аркадия Никитина: «Книга Ларионова появилась как раз тогда, когда необходимо многим задуматься… сколько чинуш занимают кресла, за которые цепляются любой ценой, не думая об интересах народа и страны. Более того: подчас воображают себя необходимыми людьми. Недаром автор назвал своего главного героя Пупиным… Чиновничество и методы его управления хозяйством стали национальным бедствием номер один. И это, возможно, понимают те, от кого зависит судьба наша… Каждый номер «Правды» приносит весть одна другой примечательней о вреде «пупизма», и это в какой-то степени защитит Ларионова от официальных гонений!
Прочитав «Поющих глухарей» взахлеб, я немедленно послал запросы в магазины Архангельской и Вологодской областей с просьбой выслать роман Ларионова наложенным платежом. Уж очень хотелось, чтобы книга «работала» и у других!»
Что касается истории написания романа, то он родился из отдельных рассказов, впоследствии переработанных и скрепленных единым сюжетом. У персонажей были реальные прототипы, и многие из них себя узнали после выхода книги в свет. Повторюсь: автор, услышав от издателей и критиков, что роман является сатирическим, несколько удивился: он его таковым не задумывал, считал обычной реалистической прозой. Лишь позднее написанные два романа сознательно писались, как сатирические антиутопии.
К глубокому сожалению, в опубликованном виде роман подвергся серьезным цензурным изъятиям. На многочисленные редакторские переделки и неумелые сокращения, которые нанесли урон художественной целостности произведения, обратили внимание те, кому роман был знаком по рукописи. Кроме того, о многих вещах автору вообще нельзя было говорить открыто. В романе нет ни слова о партийном руководстве, а я хорошо знаю, что именно его (а не рядовых партийцев) и имел в виду отец, описывая перевертышей и мерзавцев, тех беспринципных властолюбцев, кто впоследствии спокойно пустил страну с молотка. Персонаж Олег Нутрочерный - отнюдь не бывший обэхэсэсник, а бывший провокатор-гэбист, и на новом посту кадровика крупного предприятия продолжавший по привычке формировать «черные списки» из неугодных. Отец, приходя с работы, рассказывал о кознях реально существовавшего человека, грозясь, что обязательно «вставит» его в роман. А для меня до сих пор загадка: что ж при неисчислимости тех самых «черных списков» на простых людей и легенде о своем всемогуществе они не обеспечили главного - исполнения воли тех самых простых людей, представляющих трехсотмиллионный советский народ; воли, изъявленной на Всесоюзном референдуме - о сохранении целостности Союза ССР и неприкосновенности его границ? О незыблемости государственного устройства? Почему они не защищали Конституцию, которую никто не отменял? Почему не схватили за руку преступников, свершивших тягчайшие преступления против государства, расстрелявших законную власть? Почему сделали то, что не смог сделать Гитлер? Почему преступники вместо нового Нюрнбергского приговора получили роскошное паразитирование на теле преданного ими народа? Не безопасность, а антибезопасность получается. Кстати, именно так и назвал ее И. Ларионов в другом своем романе «Ротонда». Безопасность, успешно защитившая высокопоставленную шайку от собственного народа.
Кроме меня, никто не знает, что означает в романе странное словосочетание «синий энсусиасмус». В переводе с эзопова это - «социалистическое соревнование». Даже такое благородное дело, но в сатирическом ключе, нельзя было «пускать» в роман. Вот вам и «перестройка» (это к моим словам насчет «оттепели» средины 80-х). И если поискать, в тексте можно обнаружить еще немало подобных вещей.
Я перечитал роман отца уже зрелым человеком, когда давно закончились и социализм, и «перестройка». И он оставил в моем сознании неподдельно сильное впечатление. Это покажется странным – не сатирическим типажом, о чем говорили и писали, не убийственностью фактов, когда «не знаешь, хохотать ли, скрежетать ли зубами» (В. Степанов). Но чем-то иным, более глубоким – силой душевного переживания, скрытого за маской сатиры, и той горькой правдой, которую нельзя придумать ни при каких обстоятельствах, если не испытаешь ее сам.
Незадолго до смерти И.М. Ларионова стараниями Натальи Батуриной, заведующей литературным музеем Игоря Северянина «Усадьба Владимировка», в Череповецком музейном объединении создана экспозиция, посвященная жизни и творчеству писателя. Мы познакомились с Натальей Трофимовной летом 1998 года во Владимировке, а это родные места отца. Сидели на берегу Суды, разговорились. «У нас о вашем творчестве знают, читали. А я теперь вот и лично с вами познакомилась», - сказала она отцу. По ее предложению он передал музею некоторые свои рукописи, фотографии, документы. Потом она мне призналась: «Знаете, Иван Михайлович очень напомнил мне моего отца – прямодушный, искренний, с юмором. Но при этом люди их закалки никогда не церемонились с теми, кто вредил России».
…Да, юмора ему было не занимать. На мой вопрос, что его потянуло на старости к литературе, ответил: «Ну ты же с детства что-то сочиняешь. Вот я и решил выяснить, откуда у тебя способности к писательству. Проверил. Оказалось – от меня».
Как-то я укорил его: «Папа, тебе на восьмой десяток, а ты очередной договор о работе в политехе заключаешь». «Я умру стоя», - кратко ответил он.
Он почти не писал лирических рассказов. Всегда обращался к сатире, где сразу чувствовалась хватка человека, знающего что есть что. Но незадолго до ухода почему-то вручил мне листок бумаги с миниатюрой «Космические глаза». И еще пару рассказиков. Не знаю, что это, зарисовки, этюды, мысли?.. Суть не в этом. Просто в них сквозит боль поколения, которое когда-то, отстояв великую страну, не по своей воле потеряло ее.
2. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ
Иван Михайлович ЛАРИОНОВ родился 7 июля 1928 года в дер. Данилково Кадуйского р-на Вологодской области (ныне не существует). Местечко это расположено неподалеку от поселка Хохлово и деревни Владимировки, где находится бывшая усадьба знаменитого «короля поэтов» Игоря Северянина. Умер 12 октября 1999 г. в Вологде, где прожил большую часть жизни.
Как вспоминал сам писатель, его «детским и юношеским миром стал разъезд Комариха (Кадуйский район), окруженный сосновыми борами, болотами, реками, озерами. Необычайно живописные места эти упоминает русский поэт Игорь Северянин в поэме «Роса оранжевого часа», который сам жил здесь до эмиграции. Это реки Суда, Андога, Петух, Кемза, Колпь, поселки Кадуй, Сойволовское, Владимировка, Хохлово. Проходящие и останавливающиеся на разъезде поезда как бы составляли часть жизни страны: они везли грузы, пассажиров, а порой затянутые „колючкой” товарные вагоны с заключенными; позднее – военные эшелоны с солдатами и тяжелыми орудиями, раненых, обессилевших блокадников из Ленинграда и их замерзшие трупы… Чтобы добраться до школы и обратно, приходилось делать по двадцать километров ежедневно. Тренировка помогла в армии».
И.М. Ларионов пытался уйти на фронт, писал заявление в военкомат, но по возрасту его не взяли. Тогда он поступает в училище военных переводчиков в г. Канске (Дальний Восток), а затем направляется для прохождения службы в Китай. После демобилизации остановился в г. Вологде. В 1958 закончил экономический факультет Ленинградского университета.
Работал главным экономистом треста «Облмежколхозстрой», освобожденным партсекретарем завода ЖБИ в Вологде, преподавателем экономики в Вологодском техническом университете.
***
Его отец, Ларионов Михаил Михайлович (21.11.1904 - 27.10.1972), работник Северной железной дороги. За особые заслуги в области социалистического строительства и обороны Союза ССР, самоотверженный труд Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 августа 1953 г. награжден Орденом Трудового Красного Знамени, а также медалями СССР «За трудовую доблесть СССР», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
Мать - Евдокия Ивановна Ларионова, в девичестве Першина (08.07.1904-27.12.1986).
Чтобы выжить в тяжелые военные и послевоенные годы, в многодетной семье занимались рыболовством, собирательством, держали скот, вели подсобное хозяйство.
В семье Ларионовых было трое сыновей и дочь. Иван был старшим из детей, средний брат Александр (25.10.1931-18.11.1995), младший брат Николай (03.10.1939-12.08.1957), сестра Зинаида (07.10.1937-03.08.1957). Николай и Зинаида трагически погибли в юном возрасте с разницей в несколько дней.
В 1990-е годы, когда вследствие горбачевской «перестройки» в продовольственных магазинах ничего не оставалось, кроме пустых прилавков, а денежные вклады граждан сгорели «благодаря» младореформаторам, И. Ларионов с иронией заметил: «Я родился при голоде, и умирать буду при голоде».
***
В конце 1950-х годов И.М. Ларионов женился. Жена - Маргарита Ильинична Ларионова (в девичестве Егорова, 08.05.1931 – 12.01.1988), коренная вологжанка, окончила научно-исследовательский Всесоюзный институт метрологии им. Д.И. Менделеева в Ленинграде, была руководителем производственных подразделений на крупных предприятиях Вологды (заводы ГПЗ-23 и «Северный коммунар»).
Сыновья: Олег Ларионов, 26.04.1959 г.р., писатель, публицист; Юрий Ларионов, 04.08.1965 г.р., предприниматель. Внучки Юлия Олеговна, Марина Олеговна, Татьяна Юрьевна Ларионовы, внук Михаил Юрьевич Ларионов, правнук Иван Ларионов, правнучки Василина и Ангелина Ларионовы.
Все потомки сохранили за собой фамилию деда, прадеда и прапрадеда.
3. В КИТАЕ. УЧЕНИК СТРУГАЦКОГО
В жизни Ивана Михайловича Ларионова было много неординарных событий и встреч. Семнадцатилетним юношей он написал заявление в военкомат, чтоб добровольцем идти на фронт. Но его по возрасту не взяли. Тогда он уезжает на Дальний Восток и поступает в военное училище. Впоследствии, получив офицерское звание, служит в военной разведке в Сибири, на Дальнем Востоке, в Китае – в качестве переводчика японского и английского языков. На вопрос, почему именно японский язык привлек его, он с улыбкой вспоминал: «Выстроили нас, будущих курсантов, в одну шеренгу, приказали рассчитаться на первый-второй-третий. Первые стали изучать японский, вторые китайский, третьи корейский. Ну а английский – для всех. Я оказался первым. Обучали быстро, но так основательно, что и через многие годы знания не стерлись из памяти…Уже после демобилизации едем с сослуживцем в московском метро, болтаем по-японски, не без фривольностей – благо, думаем, что нас все равно никто не понимает. Вижу, женщина прислушивается к нашему разговору и улыбается. И потом вдруг произносит на чистейшем японском языке: «Ребята, вы прекрасно владеете японским, но не всегда приличные вещи говорите». Оказалось, профессор института восточных языков».
Японскому языку обучал отца один из знаменитых братьев-фантастов – Аркадий Стругацкий, который в то время преподавал в военном училище в городе Канске. «За элегантность и популярность у женщин курсанты дали ему прозвище Красавчик», - рассказывал Иван Михайлович в кругу близких (см. статью Михаила Кубенского «Двое из таинственной школы», вологодская областная газета «Красный Север», 10.12.1994 г., №233). Много лет спустя они обменялись друг с другом письмами о делах литературных.
Как кадровый офицер внешней разведки, И.М. Ларионов, в частности, занимался радиоперехватом эфира вероятного противника – Японии и США. Однажды он рассказал такую вещь. Был у него приятель, служивший в секретной части. Начальник на некоторое время вышел, приятель затаскивает его в секретку («у нас полминутки»), достает пухлое досье на отца и показывает одну из страниц. Тот читает: «И. Ларионов может выпить много, пьянеет медленно, самоконтроль остается на высоком уровне, интеллект сохраняется…»
«Это ж какая сволочь и где за мной наблюдала!? - отец пришел в ярость. – Это ведь кто-то из своих же парней накатал!..»
«Лишь потом я немного успокоился, - рассказывал мне отец. – Все-таки мы служили в разведке на одном из передовых рубежей и находились под тщательным наблюдением контрразведки».
Впоследствии отец часто вспоминал службу в Китае, много говорил о братских чувствах, которые испытывали китайцы к русским, восхищался удивительной китайской культурой.
Мне запомнились некоторые его истории. Вот одна из них, поведанная им вместе с его однополчанином Владимиром Сивцовым (подробности – в статье Михаила Кубенского «Двое из таинственной школы»).
Из гарнизонной конюшни выбежали лошади, устремившись на городские улицы, многих китайцев покалечили. Вечером к командиру пришла делегация китайцев – но не жаловаться. Они пришли заступиться за русского солдата, отвечавшего за лошадей, понимая, что по суровым законам того времени его может ждать очень серьезное наказание – в городе пронесся слух, что солдата расстреляют. «Он не виноват, что так случилось, - сказали китайцы. – Да и наши все живы».
А однажды у офицера пропали наручные часы. Узнав об этом, китайцы прочесали кварталы, и в тот же день, найдя вора, вернули часы, долго извиняясь. «Вообще воровства практически не было, - рассказывал отец. – Можно было утром на платформе вокзала поставить кожаный чемодан, как я это делал однажды, а вечером вернуться и забрать его».
Кстати, советским офицерам категорически было запрещено пользоваться извозом рикш. Это считалось эксплуатацией человеческого труда и публичным унижением человеческого достоинства. А вот блюда в ресторанах китайцы для наших военных готовили исключительно из русской кухни.
Природа Китая тоже не оставила молодого человека равнодушным, особенно красоты теплого Желтого моря. Во время океанского отлива на морском дне открывался поразительный мир неведомых морских обитателей. Однажды он так увлекся его изучением, что не заметил, как далеко отошел от берега. Внезапно начался бурный прилив, едва не стоивший ему жизни.
Однополчанином и другом И.М. Ларионова, как уже упоминалось, был вологжанин Владимир Николаевич Сивцов, военный переводчик китайского языка, который, выйдя на пенсию, увлекся «наивным искусством» и стал художником, известным на Вологодчине представителем этого направления.
Судьба разбросала товарищей, и они вновь встретились лишь долгие годы спустя (о творчестве В. Сивцова см. статью О.И. Ларионова «На пути в Братиславу», вологодская областная газета «Русский огонек», 1.05.1996 г., №16).
***
После демобилизации И.М. Ларионов остановился в Благовещенске, откуда планировал вылететь на родину. Но с погодой не повезло, воздушные рейсы откладывали. Тогда он сел в поезд и двенадцать суток ехал через всю бескрайнюю Россию. Когда поезд пересек границу Вологодской области, задумался. Билет у него был куплен до станции Комариха под Череповцом, там жили родители. «Я представил себе забытую деревеньку, где ничего, кроме разъездных путей, нет, одноэтажные домики барачного типа, вековой лес и… такая тоска меня взяла», - вспоминал потом отец. И, взяв большой кожаный чемодан, он вышел на перроне незнакомого города, каковым была для него в то время Вологда. Направился в военкомат. Изучив его документы, дежурный лишь воскликнул в сердцах: «Какими кадрами бросаются!..»
И.М. Ларионову немедленно выделили жилье. Сначала комнату в коммуналке, где прошло мое раннее детство, а позднее квартиру.
Ну а потом И.М. Ларионов закончил экономический факультет Ленинградского государственного университета. Он досконально знал многие пласты жизни советского общества: десять лет работал главным экономистом в одной из крупнейших строительных организаций области - «Облмежколхозстрое», был освобожденным секретарем партийной организации Вологодского завода железобетонных изделий, много ездил по стране, затем более двадцати лет преподавал экономику в Вологодском техническом университете. Автор более ста научных работ по экономике, опубликованных в центральной печати. Ему было присвоено ученое звание «доцент».
Кроме «Поющих глухарей» Иван Ларионов написал повести «На новом перевале» (Вологда, «ВОМЗ», 1994 г.), «Оглянись назад» и два сатирических романа-антиутопии – «Чудеса на реке Глумянке» и «Ротонда», которые так и остались неизданными (главы последнего из них печатались в некоторых вологодских газетах). Что ж, путь сатирика розами не был усыпан: этим жанром скорее можно нажить себе влиятельных врагов, нежели приобрести земные блага – причем, в любых политических системах и социумах. В этом смысле сатирики чем-то схожи с прорицателями при высоких дворах. Только последних надолго заточали в тюрьму или казнили за пророчества, которые не хотели слышать, а с сатириками, и вообще с критически мыслящими людьми, называющими вещи своими именами, в цивилизованные времена поступают гораздо проще – об их «неудобном» творчестве молчат, желая жить спокойно, и иногда вспоминают - после смерти и смены поколений. Но между тем и как бы то ни было, именно такой взгляд на окружающее и стремление отразить правду, способны, в конечном итоге, двигать общественный прогресс. И именно такая позиция, а не своекорыстная конъюнктурщина и позорный конформизм, вызывает уважение.
Реалии сатирических произведений Ивана Ларионова хорошо узнаваемы и по сей день. «Вершители судеб» предстают на страницах романов в обличье упырей и прочей «нечистой силы» – образов, рожденных вековым протестным сознанием русского народа, а оружием сатирика остается беспощадный гротеск и сознание, что «не в силе Бог, но в правде».
Олег ЛАРИОНОВ, заслуженный писатель России,
золотой лауреат национальной премии «Писатель года»
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИЗДАНИЯ. ПУБЛИКАЦИИ О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ И.М. ЛАРИОНОВА
Иван Ларионов. «Поющие глухари». Сатирический роман. Северо-Западное книжное издательство, Вологодское отделение. Архангельск; Вологда, 1985 г.
Иван Ларионов. «На новом перевале». Повесть. Олег Ларионов. “Крысиный рай”. Рассказ. Совместный сборник. Портр. Вологда, 1994 год. АО ВОМЗ.
Иван Ларионов. Романы-антиутопии «Чудеса на реке Глумянке» и «Ротонда», повесть «Оглянись назад». Машинопись. Госархив Вологодской области, фонд № Р-5014.
Журнал «Север», №6, 1987 г. В. Степанов, «Реальность гротеска», о романе И.М. Ларионова «Поющие глухари».
Алексей Павлов. «Моя судьба – в судьбе Отечества», кн. 3-я. Г. Никольск, 2002 г. МРИУ «Редакция газеты «Авангард». Очерк «Поющие глухари» Ивана Ларионова», с. 17.
Алексей Павлов. «Моя судьба – в судьбе Отечества». Г. Вологда, 2006 г. Издательский центр Вологодского института развития образования. Очерк «Номенклатурные «глухари» (о романе И. Ларионова «Поющие глухари»), с. 163.
Авенир Борисов. Воспоминания, проза, стихи, письма. Вологда, 2019 г. ISBN 978-5-906945-35-8. Письмо от 29.01.1986 г. (о романе И. Ларионова «Поющие глухари»), с.118.
Журнал «Вологодский лад», №1, 2009 г. «Путь сатирика и эпоха». Очерк жизни и творчества И.М. Ларионова. Фотографии. Рассказы И.М. Ларионова «Растление», «Ветка малины», «Космические глаза».
Журнал «Отечеству на пользу». Ежегодное издание Клуба деловых людей вологодского землячества в Москве. М., 2019, №8. с.128. «Сатирик и эпоха». Очерк жизни и творчества И.М. Ларионова. Фотографии. К 90-летию со дня рождения.
Вологодская областная газета «Красный Север», 10.12.1994 г., №233. Очерк Михаила Кубенского «Двое из таинственной школы» (об Иване Ларионове и его сослуживце Владимире Сивцове).
Вологодская областная газета «Русский огонек», 1.05.1996 г., №16, «На пути в Братиславу» (статья об Иване Ларионове и его сослуживце Владимире Сивцове).
«Рожденные Вологодчиной». Энциклопедический словарь биографий. Вологда, 2005 г., 784 стр. с илл. ISBN 5-86302-145-8. Биография И.М. Ларионова, портр., илл. на с.360.
http://proza.ru/2017/05/01/1454
КАУ ВО «Государственный архив Вологодской области». Фонд № Р-5014. Ларионов Иван Михайлович. Рукописи, документы научной деятельности.
Череповецкое музейное объединение (ЧерМО). Фонд № 54, И.М. Ларионов. Рукописи.
http://proza.ru/2017/05/01/1454
Не изданные произведения:
И.М. Ларионов. «Ротонда». Сатирический роман-антиутопия.
И.М. Ларионов. «Чудеса на реке Глумянке». Сатирический роман.
И.М. Ларионов. Рассказы, этюды, наброски.
Рецензии ряда авторов на произведения И.М. Ларионова.
Свидетельство о публикации №217050101454