Бахчисарай

  Поездка в Бахчисарай была почти случайной. Мы проснулись поздно и стали решать куда же сегодня держать путь. Погода была не из лучших, поэтому мы выбрали ближайший маршрут не обещавший ничего особенного. Какой-то почти разрушенный дворец какого-то давно забытого хана Гирея в горах. Добрались быстро на маршрутке до поселка и дальше несколько остановок на местном пазике до ханского дворца.

В это время года посетителей не много и мы конечно не попали ни в какую группу с экскурсоводом и бродили сами по руинам некогда большого дврца хана Гирея по гаремной его части. Мы бродили по двору, заглядывали сквозь прорехи в толстых каменных стенах на кладбище и даже забрались по ступеням близь стоящего здания, чтобы посмотреть подробнее на захоронения сверху. В этом было что-то таинственное и захватывающее дух, но абсолютно не было обычного страха перед кладбищем. Скорее трепет и желание постичь что-то неведомое.

Вскоре появилась небольшая группа туристов и мы с удовольствием к ней примкнули. Прошли вслед за экскурсоводом по остаткам гарема, по восстановленным комнатам и дворцовой площади, постояли у "фонтана слез" слушая красивую легенду о том, как сие городище посещал Пушкин после чего появилась в течении трех лет его знаменитая поэма "Бахчисарайский фонтан".

И снова в который уже раз меня преследовала мысль о том, что я здесь был и слышал цокот копыт о булыжную мостовую центральной площади дворца и самого города, я слышал уже протяжное пение со стен минарета, и смех женщин за рещетками восточных окон гарема, и изнывал от жары пытаясь омыть лицо под струями фонтанов. Я явственно слышал голоса людей, непонятную мне речь и чувствовал чарующий запах востока.

А потом Пушкин и эта легенда о Зареме и Марие и "фонтан слез", фонтан мужской скорби о убитой ревностью любви. Я стоял завороженный ловя и слушая капли фонтановых слез и смотрел зачумленно на мертвые искуственные цветы возложенные на фонтане. Зачем? Зачем они здесь? Так глупо и искуственно они здесь лежат, так не живО.
Я вдруг почувствовал себя в многократном повторении зеркал и в каждом повторении искажение, исчезновение сути. Картинка уходила в даль до полного её растворения и та картинка в которой был я всего лишь одна из многих. Пройдет какое-то время и никто не вспомнит ни о Гирее, ни о Марие с Заремой, ни о Пушкине потрясенном этой красивой сказкой родившей "Фонтан слез".

А потом всё было обыденно просто - мы ели татарские пельмени, которых должно умещаться в сыром виде до пятнадцати штук в столовой ложке, в местном ресторанчике под восточную музыку и пили коньяк. Мы пробовали восточные сладости и молча думали каждый о своём.
Восток - дело тонкое? Восток - дело сложное и нам его никогда не понять.

***Никифор***