Сентябрь

Я и Она снова встретились на страницах осени моего дневника, тысячелетие страниц спустя. Едва войдя в наполовину заполненный автобус, Я сразу увидел Ее лицо, обращенное ко Мне. По странному стечению обстоятельств, лишь одно единственное место - в аккурат напротив Ее - оказалось не занятым. Я присел. Наши глаза вмиг оказались на одном уровне. Она попросила Меня снять очки. Я шутливо повиновался. Одновременно между нами завязался диалог.
Как дела? Чем живёшь? Работаешь? Нет? А Вы разве еще не должны быть в отпуске? Мое лето закончилось с окончанием августовских холодов.
Это был весьма короткий диалог, ибо давался Ему довольно сложно. Разговор резко оборвался.
Их головы, синхронно направленные под углом в 45 градусов в противоположные стороны, руки и ноги создавали два антипода. Я смотрел в окно, замечая беспрерывное мелькание  деревьев на обочине шоссе, окаменевшую жвачку, приклеенную к задней двери, грязные подтеки, в которые были опоясаны все стекла автобуса, брызги, особо выделявшиеся в свете лучей утреннего солнца. Две разные жизни. Две разные истории. Ноги которых, в порыве кратковременной отроческой любви, сблизились в эту минуту в пределах 1 квадратного метра задней площадки автобуса. И, будто по взмаху волшебной палочки, в Их сердцах пробудилось то самое чувство, которое вызывает нежнейший трепет внизу живота, и наполнившее сладостной негой Их жилы и мышцы.
Я не отрывал взгляд от мелькавшего за окном лесного пейзажа. Она напротив периодически пыталась поймать Мой взгляд, стараясь перевести его на себя и, возможно, продолжить разговор. Безусловно, Я догадывался об этом, но в этот момент мое тело было неподвластно Мне Самому. Проще всего было вернуть очки на прежнее место, дабы создать вид дремлющего человека. Не хотелось бы выдать Себя. Она была расстроена, что было скрыть невозможно: искренностью Боги от рождения одарили Ее теплые, живые глаза.
Мысли Их были совсем близко, рядом, на расстоянии вытянутой руки, в отличии от, казалось бы, безнадежно разбросанных тел. Где-то, глубоко в душе, бледно-маячивший огонек надежды и вовсе потух. Они были уже давно не Те, которыми планировали стать когда-то ранее. Она уже вовсе не Та девочка-студентка, с которой он познакомился шесть лет назад. Она - Женщина, Хранительница Домашнего Очага и Мать. Он - одинокий Мужчина, у которого есть сын, вполовину младше ее утровласой дочурки, столь же лучезарной, что и ее Мама.
Каждый думал о своем. Вспоминал свое. В такт качались наши руки, направляемые силой инерции везущего нас транспортного средства.
Выйдя из салона автобуса, Я подал Ей руку. Она с благодарностью приняла ее. Наши ноги, казалось, создают определенный ритм движений. Два, близкие по духу, человека двигались в унисон собственным шагам.
Звук расстегивающихся на сумках молний. Одновременно - в руках каждого возникает пачка сигарет. Вверх параллельно взметнулись, замерев во рту, белые трубочки папиросной бумаги. Чиркнув кремнями, вспыхнули и зажглись пара Cricket'ов. Затянувшись, с легким потрескиванием, сигареты начали быстро тлеть. Приоткрытые губы выпустили, освобождая легкие, клубы табачного дыма. Две тени. Два одиночества. Трепет, волнение, некий страх напомнили о том, что Он и Она не виделись три долгих, безвозвратно ушедших года Их тревожной молодости. Предательски свело в желудке.
Наконец, Он нашел в себе силы заговорить вновь. Знаешь, Я так счастлив видеть тебя, Веснушка... Спасибо, и я очень рада, Мир!.. Вечность прошла с того момента, когда Я в последний раз погрузился в лазурь небеснооких глубин Твоих!.. Знаешь, я давно понял, что сама Ярь Вселенская помолвила Нас. Всё это время Я ждал Тебя... И Я ждала, и надеялась. Мир, а ведь ты для меня давно стал целым миром!..
Пауза. Две улыбки, благословлённые ласковыми лучами сентябрьского Солнца. Два светила. Одной Вселенной.