Часовщик

  Когда я был маленьким со временем  не общался. Мне было не до него.
И, если бы, не дни рождения – а именно, подарки на дни рождения, то я бы не считал: ни минуты, ни часы и ни года. Ну не дружил я в детстве со временем, пока не попал в дом, где оно жило, ходило, разговаривало и пело. Все стены его были увешены часами. Все они ходили в этом замкнутом пространстве, а некоторые отставали от других и шли медленно, другие все торопились куда - то и бежали. И все эти часы маячили перед глазами: туда - сюда, тик - так, тик - так... И порой часы начинали возмущаться: почему в этом домике столько никому ненужного времени.
И часы начинали громко отбивать время, играть мелодии, куковать...

 Идем мы по лесу и слышим крик: -  Ку-ку, ку-ку, ку-ку - ... Далеко разносилось кукушкино кукование. Соло кукушки в лесу, таинственное и завораживающее.
   - Кукушка, кукушка! – наперебой спрашивали мы у птицы. – Сколько лет нам жить. Детьми были, потому и спрашивали.
   - Ку-ку – ку-ку, -  крикнет в ответ птица и улетит.
   - Ну и кукуй кукушка! Весь век свой прокукуешь – в досаде ворчали мы.
   …Кукушка и гнезда своего не вьет, и детушек сама не выращивает. В чужие гнезда их подбрасывает. И птица она демоническая и песен веселых не поет.
   Кукушка кукует – наши думы волнует. Всего – то: ку-ку – ку-ку...

 Но это в лесу кукушка кукует, а представьте - что вся эта какофония происходит ночью! Это мы спим, а у времени бессонница, оно вечно считает: тик - так, тик - так... Но время не только аккуратное и педантичное, оно еще и сумасшедшим бывает.
Время - оно разное, и  к нему снисходительно и неуважительно не относятся.
 Однако же, счастливые влюбленные время не замечают. Но на них и время не обижается. Оно бы и вовсе не засчитывало эти счастливые мгновения в их жизнь. А может время так и делает, и не считает минуты у влюбленных...

   … И сколько же мне стукнуло лет, когда я был в гостях у времени? Нет, время в детстве не стучит – оно тикает. И сколько мне тикнуло тогда лет?
Восемь, десять? Не помню. Вот так, тик – так, мы в детстве со временем:
год – сюда, год – туда… Что нам время в детстве – его много. Мало его в старости– его начинают беречь, стеречь, считать, пересчитывать. А оно в ладошках умещается, и на глазах –  как вода вытекает между пальцев. И времени мало и руки не крепки, уже не удержишь и время не остановишь. Это часы можно остановить – тронул рукой маятник – остановились часы, – тихо. Прислушаешься – тоскливо становится и не хватает его – времени   то.
   Я не знаю: время живет само -  по себе, или у времени есть хозяин. В том домике, из моего детства, где скопилось  много времени – хозяин был. И он представлял собой обыкновенного дедушку. Дедушку с плешью на голове, которую обрамляли пепельного цвета волосы. В лохматых бровях прятались светлые, веселые глаза. Нос у деда был картошкой, а под ним торчали жесткие усы. И на подбородке сидела, как ежик, борода, которую старичок частенько поглаживал рукою, явно не без удовольствия, и это вошло у него уже в привычку.
Так вот, когда дедушка вошел, часы на миг притихли, а потом, наперебой стали с ним здороваться, поднимая шум небывалый. Некоторые часы отставали, некоторые шли вперед, и от того, и те и другие начинали виновато шуметь.
   - Так – так, - говорил дедушка.
   - Не так – не так! – спорили часы.
   - Так – так! – повторял дедушка и снова ладошкой приглаживал свою бородку.
И часы перестали шуметь. Может от того, что на них прикрикнули самые большие часы, которые стояли на полу, и загудели басом:
   - Не перебивайте мастера, он поставит стрелки как нужно!
И те часы, что спешили, и те -  что опаздывали, пытались оправдываться:
   - Мы и не спорим, мы просто так: тик – так, тик – так...
   А дедушка? А дедушка был хозяином над часами. Он подводил стрелки часов, заводил их механизмы, толкал рукой маятники, и приводил время в порядок.
   Порой дедушка склонялся над столом, где лежали разобранные часы, и он колдовал над ними, при этом нашептывал свое заклинание: - Так -  так…
   А мы, дети  раскручивали пальцами шестеренки часов и отпускали их на стол. И они кружились в танце друг с другом.
   Мне дедушка казался волшебником, он был хозяином времени, и время его слушалось. И дедушка просыпался раньше времени. Он просыпался раньше петуха, а петух просыпался раньше солнышка. Петух будил солнышко. Он так громко кукарекал, что солнышко нехотя вставало из -  за горизонта, где оно нежилось в мягких, пушистых облаках.
   - Дедушка, - спрашивали мы. – Ты просыпаешься раньше всех, и даже время тебя слушается. Значит ты волшебник и хозяин времени?
   И дедушка отвечал, теребя бородку:
   - Я старый часовщик и никакой не волшебник. Я плохо вижу и уже скоро не смогу чинить часы, заводить их, подводить стрелки, и часы не будут мне подчиняться.
   Я представил домик, в котором все часы остановились! И на каждом циферблате стрелки показывают разное время, и все эти часы в пыли и паутине. Время остановилось…
  - Я не знаю, есть ли над временем  хозяин, - продолжал говорить дедушка. -  Но кто-то завел эти вселенские часы и толкнул их маятник. И идут они исправно и без сбоя, видно хороший часовых дел мастер. А я просыпаюсь рано, потому что со временем дружу. Оно идет: - Тик – так, тик – так…
И я иду со временем рядом в такт: Так – так, так – так…
   Дружить со временем, это значит уважать его, - закончил свою речь дедушка.
Взял шестеренку от часов крутанул ее и поставил на стол. А пока она кружилась, дедушка смотрел на нас с еле заметной улыбкой на лице.

   Да, надо дружить со временем. И проклинать его не надо и подгонять. И почему – то, вспоминая домик, где жило время, где из всех часов мне больше всего запомнились – часы с кукушкой. Я не помню часов, из которых бы пел соловей, или петух кукарекал. Но не спросишь, как в детстве,  у кукушки из часов: сколь ко лет тебе жить. По - разному они поют: кукушка в часах и кукушка в лесах.
 "Ку - ку - ку - ку!" Какой простой звук. А сколько грусти, сколько тайны...

                2015 г.