2 Ответственность

Кеч


–Терпи. Потерпи ещё немного, он скоро будет.
  Девушка, лежащая передо мной на диване, слабо улыбнулась – скорее покривилась – и снова замерла. Кажется, она задерживает дыхание, чтобы не ощущать боли.
  Придурок я. Какой же я мудак. Одуревший от влюблённости идиот, не удосужившийся подумать перед тем…
  В комнате стало очень тихо. Просто оглушительно тихо. Меня прошиб холодный пот. Дёрнувшись, я затормошил девушку:
–Джей! Джей, не вздумай! Очнись!
  Она сморщилась. Вдохнула, чтобы ответить – вдох вышел хриплым.
–Тут я.
  Господи боже! Я уже думал, что…
  Раздался стук в дверь. Негромкий, но требовательный. Ещё ничего в своей жизни я не боялся и не ждал так сильно. Тот, кто стоял за дверью, с одинаковым успехом мог как спасти нас, так и уничтожить. И всё равно, едва услышав стук, я подскочил и помчался открывать.
  Я же даже не придумал, что скажу, как объяснюсь!
  А объясняться точно придётся. И хорошо, если я после этого доживу хотя бы до утра.
  Я открыл дверь.
  Он стоял на пороге. Собранный и непрошибаемо спокойный. Будто не бросил все дела и не приехал, услышав в телефоне моё "тут вопрос жизни и смерти".
–Тут… привет. Понимаешь… тут целая история…
  Сам позвал на помощь – и сам же теперь боюсь впускать внутрь. Просто маразм какой-то.
  Светловолосый перевёл взгляд вглубь квартиры за моей спиной, вслушиваясь. И только отметив это, я тоже услышал: едва различимые натужные хриплые вдохи. Молча обогнув меня, Серый – так его звали – прошёл через прихожую и остановился, едва шагнув за порог комнаты. Несколько секунд они с девушкой изучали друг друга взглядом, потом… Джей, будто подавившись очередным вдохом, зашлась кашлем и замерла с гримасой боли на лице.
  Серый повернулся.
–Я слушаю тебя очень внимательно.
  Ровный тон, без единой эмоции. Не страшный, не вызывающий, не угрожающий – совершенно бесцветный. Но я знал, что за ним кроется.
–Она… как бы, понимаешь… она как я, – Серый чуть прищурился, и я рассеянно дёрнул плечами, не зная, как ещё сформулировать. – Ну… она тоже пьёт кровь… принимает. Принимала…
  На лице Серого появилось плохо скрытое удивление.
  А мне очень захотелось сжаться в комок, стать меньше и незаметнее. Но страх перед неминуемой расправой исчез, стоило мне услышать очередной хриплый вздох со стороны дивана. Кажется, это всё-таки был тот единственный человек, за которого я переживал больше, чем за себя.
  Не дождавшись дальнейших комментариев, Серый отвернулся. Подошел к дивану, сел рядом на пол.
  Это странно, но смотрелся он тут, в моей берлоге, ничуть не менее гармонично, чем мог бы любой мой знакомый. И при этом меньше любого другого человека в мире подходил для того, чтобы находиться здесь.
  О чём я вообще? Он даже меньше человек, чем можно себе вообразить! Неведомая тварь из неведомых закоулков этого чёртова мира. Как оказалось, мира, населённого уймой подобных жутких хреновин. Бледный от кончиков ногтей до корней волос, способный одной левой переломить пополам фонарный столб. На моих глазах вырывавший позвоночник из живого тела, не моргнув глазом! Грёбаное сверхъестественное чудовище.
  И её единственное спасение.
  Серый погладил свернувшуюся клубком девушку по голове, будто хотел не утешить, а просто потрогать её волосы. Задумчиво и немного отстранённо. Мне невольно вспомнилось, что они очень мягкие, её волосы. Такие, что хочется прикасаться ещё и ещё.
–Слышишь меня? – тихо спросил он.
  Джей кивнула. Что-то отвратительно липкое шевельнулось у меня внутри.
–Хорошо. Расскажи мне всё. Как есть. Без утаек.
  "Без утаек". Я ощутил крупную дрожь. "Страх, выворачивающий наизнанку",  про такое говорят. Если она расскажет всё – действительно всё, – мы не доживём до утра. Да мы и пары минут не проживём.
–Тот, кто давал ей кровь, он… он перестал, и…
  Серый поднял на меня взгляд, и мне захотелось не то что заткнуться – мне захотелось раствориться в воздухе. Исчезнуть из этой комнаты. А лучше – с этой планеты. Потому что я сильно сомневался, что на ней есть место, откуда эта тварь не сможет меня достать.
–Мне очень больно, – шёпотом ответила Джей. – Говорить. Даже дышать.
  Серый повернулся к ней, снова погладил по волосам.
–Потому что ты умираешь.
–Да.
  Ничего в этом "да" смиренного не было. Зато было столько обиды, что в пору завыть.
–Дальше станет хуже.
–Ты поможешь?
–Я не спасу тебе жизнь.
–Я не хочу умирать.
–Конечно не хочешь.
  Сейчас я ненавидел его за этот их диалог так же сильно, как ненавидел самого себя за всё, что натворил. Хотелось орать. Во всю глотку, во всю силу лёгких. Хотелось схватить его за грудки, поднять и заорать прямо в его белую циничную рожу, что если он не спасёт её, не поможет, то…
  А что – "то"? Я же ничего не могу! Я не могу даже пальцем его тронуть. И никто из тех, кого я знаю, не может.
  Я ничего не могу…
–Помоги мне, – прошептала девушка. Её глаза покраснели – то ли от слёз, то ли от замучившего её кашля. – Пожалуйста. Я не хочу умереть.
–У тебя почти отказали лёгкие.
–Помоги мне, – Джей попыталась вдохнуть поглубже, сдержала кашель. – Я всё сделаю. Скажи, что – я сделаю. Только не бросай меня. – Она наконец заплакала. – Пожалуйста.
  Серый помолчал. И пока он молчал, я молился всем силам, имена которых помнил. Никогда в жизни не испытывал такого дикого отчаяния. Готов был принести любые жертвы, убить кого угодно, сделать что угодно.
–Не брошу, – вдруг произнёс он. – Скоро всё прекратится.
  Джей замерла. Нахмурилась – недоверчиво, немножко сердито, совсем как до… совсем как до всего этого.
–Нет, – она замотала головой, сбрасывая его руку, даже попыталась приподняться, но слишком ослабла. – Нет, нет, не так, нет.
–Тогда ты продолжишь задыхаться. Кашлять, выплёвывая собственные лёгкие. Захлёбываться кровью. А итог будет тот же. Это не страшнее?
  Из глаз её градом покатились слёзы. Даже не подозревал, что у неё остались на это силы. Она плакала беззвучно, боясь сделать лишний вдох.
  Придурок. Осёл. Мудак последний!
  Серый нахмурился. Несколько долгих секунд он молчал – на краткий миг мне даже почудилось, что он не уверен в себе. Но затем он обнял девушку. Притянул к себе, взяв на руки как ребёнка. Она уткнулась лицом в его плечо. Он что-то шептал ей, едва заметно укачивая, пока она затихала, постепенно успокаиваясь. И пытаясь уловить хоть слово, я не заметил движения. Только услышал тихий отчётливый щелчок.
  Девушка обмякла. Серый аккуратно положил её назад на диван. Спокойную, будто во сне. Не верилось, что последние несколько дней она горела в жуткой агонии. Сколько я готов был отдать, чтобы увидеть такое умиротворение на её лице, пока она ещё дышала.
  Серый поднялся на ноги. Кажется, он собирался просто уйти. И я прекрасно знал, что следует заткнуться, замереть и не подавать признаков жизни, пока он не уйдёт отсюда как можно дальше. Но я пребывал в слишком сильном шоке. И осмелился подать голос.
–Ты же мог её спасти.
  Следующее движение я тоже не заметил. Осознал, что произошло, уже когда обнаружил себя вдавленным в стену. Перед глазами поплыло. Ворот майки до боли сдавливал шею.
–Ты думал, я настолько тупой, что ничего не пойму? Откуда она брала кровь, сколько времени пила её, кто её подсадил.
  Я хотел – честно хотел! – ему ответить. Начать оправдываться, искать какие-то аргументы, но смог выдавить из себя только нечленораздельное мычание.
–И ты имел наглость позвать меня сюда, решать за тебя созданную тобой же проблему. Больше того – посмел мне что-то предъявить.
  Его голос превратился в тихое низкое рычание. Я уже слышал такое раньше. Никто из тех, к кому оно было обращено, не остался цел.
  Голова закружилась, стало трудно дышать. Бывает, когда передавят кровоток.
–Я не предъявляю… я же… ч-чёрт!
  Я попытался вывернуться, но, естественно, не смог. И меня всё-таки прорвало. Из глаз сами собой брызнули слёзы. Я, матерясь, забился как  птица, пытаясь вырваться из тисков. И только через несколько минут бессмысленной борьбы я затих, стараясь просто не разрыдаться в голос.
  Бесполезно что-то доказывать этому типу, этому… существу. Твари! Он не думает как человек и не чувствует как человек. И я знаю его достаточно долго, чтобы уяснить: он просто не способен ни привязываться, ни испытывать симпатию к кому бы то ни было. Иногда мне кажется, даже дикие звери более человечны.
  Внезапно я ощутил, что свободен.
  Серый по-прежнему стоял очень близко, но больше не держал меня за ворот.
–Ты можешь влюбляться в них. Ты можешь сходиться с ними. Гулять, спать, любить, ненавидеть, уважать, жить рядом или делать что-то ещё. Но за все косяки, что ты допустишь, пока ты это с ними делаешь, отвечать тебе придётся самому. Ты – больше не они. А они – больше не ты. И равными вы уже не станете.
  Тон его стал более ровным, и я тоже немного пришёл в себя
–Я же не отказываюсь… Но ты ведь мог. Мог же!
–Зачем?
  Зачем. Зачем спасать того, кто оказался в беде? Зачем помогать, когда это в твоих силах? Затем, что ты можешь! Затем, что так ты проявляешь свою силу, власть, если хочешь. Затем, в конце концов, что это первый за долгие годы раз, когда я попросил за кого-то другого. Затем, что эта жизнь заслуживала быть спасённой.
  Совершенно бесполезные доводы. И я это знал – ещё до того, как он появился в этой комнате. Он просто не счёл нужным её спасать. Она стала бы новой обузой. Нежеланной и неоправданной навязанной ответственностью.
–Она болела, – пробормотал я.
–Чем?
–Тем, что в больницах не лечат.
–Кровь тоже не исцеляет неизлечимое. Она пожирает изнутри. Убивает слабых.
–Ты мог просто поделиться с ней, дать совсем немного. Ей стало бы лучше.
–Мне это не было нужно.
  Именно. Вот единственная настоящая причина.
  Почему же ты такая бесчеловечная тварь? Откуда такие вообще берутся?
–Но суть даже не в этом, – продолжал он. – Получи она мою кровь – ей стало бы легче. На время. А что после?
–Мы разобрались бы сами.
–Вы уже попытались.
–Я не учёл всего…
–Не учёл. Я месяц подбирал дозу индивидуально под твой организм. Такую, чтобы ты не погиб – по той или иной причине. А её ты поил без малейшего понимания, что именно вытворяешь. Подвергая риску сразу обоих. И в итоге ей пришлось мучиться. Гнить заживо. И всё лишь потому, что ты вообразил себя всемогущим. Решил поиграть в Спасителя.
–Я не играл…
–…не тронь ты её, не вручи ей первую дозу – и, возможно, через время нашлось бы настоящее лекарство. И она бы, – Серый шагнул в сторону, давая мне увидеть тело на диване, – могла прожить гораздо дольше.
  Внутри снова зажгло. Захотелось ногтями выскрести ноющий комок у себя из-под рёбер. Кажется, я даже схватился за живот, будто это могло унять боль.
–Надеюсь, объяснять, что с тобой будет, если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, не надо.
  Он отвернулся и направился к двери.
  Никогда ещё не ощущал себя настолько разбитым.
–Серый.
  Он приостановился.
–Что мне делать?
–Избавиться от тела.
  Жестоко. Но это самое мягкое наказание, на которое я мог рассчитывать. Если бы я не позвонил сегодня, он пришёл бы завтра. Завтра – крайний срок. День, когда я получал единственный наркотик, на котором теперь – и до конца жизни – сижу. Интересно, что было бы тогда? Что бы он тут обнаружил?
–Когда ты теперь появишься?
  Он оглянулся. Без усмешки, без издевки или иронии, просто окинул меня взглядом.
–Когда сочту нужным.


Рецензии