РИЦА

ИДЕНТИЧНО НАТУРАЛЬНОМУ
{БЭЛА, ИЛИ  ЖИЗНЬ  И СМЕРТЬ  НАД  ОЗЕРОМ  РИЦА}
          Роман-блог
Записки подпольного (несистемного) литературоведа С.Касаткин
«И всё как будто под рукою, И всё как будто на века…» из городского романса «Я отсылаю больную любовь  на озеро Рица: Винца молодого попить, бараньей ногой подкрепиться…» из раннего
ВСТУПИТЕЛЬНОЕ  СЛОВО  ДОКЛАДЧИКА-ЛИТЕРАТУРОВЕДОкФИЛА
Уважаемые читатели! В преддверие завершающего аккорда работы над этой книгой – а именно, когда стая печатных машин сорвется в бешеный гон за белыми зайцами, и каждого будут звать Сидоров – я в растеренности перед тем, в какой форме печатать данный текст. А всё от того, что одни читатели хотят «глотать» мыльные пузыри романистики, другие, скрипя, если не сердцем, то зубами, готовы читать и блоги. А в добавок мне дорогу перешёл один патологический вундеркинд-читатель, который с нетерпением ждёт от меня появления новых блогов. Ну, и что мне делать с этим патологобуквоедом? Не отстреливать же?- И нет проблемы! Из маркетинговых соображений попытаемся учесть и эту «статистическую погрешность». Итак, возможны три различных способа напечатания данного текста. Первый: «всё подряд» - печатать главы по мере написания, то есть, так как существует в настоящее время. Второй: издать двумя «брошюрами» - и тогда «Первый читатель» купит только первую брошюру, т.е. «роман», а «Третий читатель», т.е. «патологобуквоед» приобретёт «блоги». А рядом на полке в книжном магазине будет лежать та же книжка, но в одном томе. И она, надеюсь, приглянётся «Второму» читателю – «скрипящему, если не сердцем…» Кстати, об опыте мировой литературы. Подобные формы расстановки материала предложены Хулио Картасаром в «Игре в классики» и Павичем в «Хазарском словаре»,- если я не прав – поправьте! Итак, я сбит с толку… Слово для голосования предоставляется читателям!!!!
ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ. СИДОРОВ, ТАНЬКА КУЗИЧКИНА И ДРУГИЕ
1                Двадцать второго июня я бегал по Главному зданию Университета с обходным листком: надо было везде проставить штампики «погашено». В начале километрового забега,- именуемого Двенадцатью Коллегиями, где я собирался финишировать в Университетской библиотеке,- на повороте столкнулся с кем-то. Чуть не лбами. О, господи! Андрей Сидоров! От неожиданности, то ли от сыпавшихся из глаз искр – как бы ни сжечь друг друга, мы повернули синхронно головы в одну сторону. - Вон, смотри! Парень сто лет сдаёт экзамен – сдать не может! - А ещё Плешатый! - Где ж его всепроникающий в прищуре взгляд? - Отводит от стыда! - А мы с тобой отстрелялись! - И не говори! Смех смехом, а за пять лет у меня не было минуты приглядеться к картине: - Наверно, Репин? Кто бы ещё смог живописать маслом во всю стену? Только гений «Заседания Государственного Совета»?! Андрей хватает меня за рукав: - Успеешь потом наглядеться! Беги в профком! И показывает другой рукой в окно на здание напротив – родильный домик поэта Блока. - Зачем? - В профкоме есть горящие путёвки в Сухуми. - Ты собираешься туда ехать? - А я на себя уже взял. Беги быстрей! Пока есть. Девчонки наши также едут … - А как же получение Диплома? Мы же должны первого собраться в Актовом зале! - Тебе обязательно нужно получить свой диплом из рук ректора? - Да нет, вроде. - Тогда в чём загвоздка твоего непомерного нравственного выбора? - Ну, как же! Все будут получать, а мы отколемся. - «Все» как раз будут на юге – все, кто вписался. А кто не успел – будет локти кусать. - А с диплом ничто не случится? - Получишь через месяц в деканате у секретаря. Забронировав в профкоме для выкупа путёвочку, побежал домой за деньгами.
По уговору мы встретились с Андреем в очереди у касс Аэрофлота на Невском. Присуседился к очереди ещё один нашенский – Шумелко. На рейс до Сухуми билетов не было – купили до Сочи. - А что мы будём делать в Сочи? - Нормалёк! Там автобус рейсовый, Сухумский, под рейс нашего самолёта подлажен.
2
Сидя в автобусе, не верилось неожиданным поворотам в своей судьбе. Впрочем, и на поворотах шоссе открывались виды «лагун Сорренто», достойных воспевания песней «Джамайка» в исполнении пубертатного вундеркинда. Я пучил глаза, высматривая пальмы «в натуре», а не как у нас в кадки высаженные. И не находил слов-названий заморским агавам-гуаявам. Через час я стал равнодушен ко всяким гуано-гуанако: сомлел в самолёте, от жары югоокраинной. Так что разбудили меня уже на месте: - Выходим! Не пробуровив глаз, но высунув язык, как пьяница: - Что? Уже Сухуми? - Нет. Нижняя Эшера. И река Гумиста. Здесь университетский лагерь. На прощание автобус газанул, послав нам последний привет цивилизации. Посёлок стлался вдоль шоссе. Домики в один ряд и по одну сторону, прятавшиеся в посадках культурных насаждений, держали оборону за эфемерную границу-шоссе: горы, как я понял, «местные» никому не сдадут! Ладно, у нас виды на море! И мы пошли в другую сторону, мимо Почты, в которой в скором времени я стал «своим». Дорога сразу закончилась. Дальше шла уже тропка. И по левую руку (была бы она подлиннее – окунул) в десяти шагах до рези в глазах блистала рыбьей чешуёй речушка.
3
В Лагере было несколько дощатых домиков, в которые быстренько определились  девчонки. А нам и в палатке хорошо! Забронировали мы себе одну на троих как раз напротив столовой. И очень остались этим довольны. Хозяйство добротное. Железные кровати – основательно дело поставлено: не какие-то там спальные мешки – стоят на дощатом настиле. Андрей занял кровать напротив выхода, а мы с Шумелко по бокам. Парень он мелкий, костистый с резкой мимикой на лице. Мне в нём лишь одно не нравится: смолит он напрополую, от того и кепку свою не перерос. Он единственный из парней, курящих а Андреевой группе; а в нашей, беловороный – Веселовский. Тоже под мамолетку смахивает.
На лагерном построении («Слушай,- толкаю я Сидорова Андрюху,- всё как в пионерском лагере!») начальник, этакий лобастый физик-альпинист в очках объявил: - Ребята, отдыхайте в своё удовольствие! Единственный обязательный пункт распорядка дня – это утреннее построение в восемь-ноль-ноль. Оно необходимо для проверки «наличия-отсутствия». Как вы понимаете, мы, администрация и я, несём ответственность за вашу безопасность. А теперь: удачного вам отдыха! Да, и просьба необременительного характера: кто бы хотел быть почтальоном, приносить письма с Почты. Относить наши в поселок. Дело на двадцать минут. Я локтём Андрея в бок: - Ты же староста! - Мне эта лямка во как надоела!- И он рубанул ладонью, как ножом, поперёк горла. Ряды молчали – все приехали «загорать». - Тогда я «согласен».- И поднимаю руку из-за спины впереди стоящего. - Вот, спасибо! Всех выручил! Черт меня дёрнул руку поднять? Придурок! Что мне больше всех надо?!  Ну, да ладно! Со скуки помрёшь: загорать двадцать четыре часа в сутки.
4
Сейчас мне, наверное, придётся разочаровать моего случайного читателя. Я так и вижу его себе: какой-нибудь стоматолог-офтальмолог высшей категории шестого разряда, ростом-габаритами со Шварценегера-владимира-витальевича-кличко,- удивительно ловок в мелкой моторике высверливания лазерным пучком  дупельных дырок. Вот он расшуровал канал и намотал мой несчастный нерв на свою нанолазерную иглу. И, пока мой канал отпотевает от криогелиозаморозки, этот кличко кликнул по интернетному запросу: Абхазия, пляж, купальники. И вездесущий интернет предложил кабинетному читателю мою рождающуюся прозу. А, вот, фигушки вам! Не будет вам ни пляжа, ни девушек выходящих, как Афродита, из пены морского прибоя; ни купальников, прилипающих к выпуклостям живота и груди; ни провожающих взглядов юнцов, причмокиванием оценивающих работающую машину тазопопия. Вместо этого на экран дисплея я кликнул картинку дождя, далее усугубил её видеорядом развёртывающегося тропического ливня, обложившего весь замечательный морской горизонт; потом сгустил теней фотошопом и заказал «бога-из-машины»: и тут же Зевс ударил огненным трезубцем по колыхающему дородному мясу Нептуна; тот забился в конвульсиях-муках, и глаза его испустили фосфор-флюоресцируещее сияние. Но мне, неугомонно-бестыжему, и этого мало, и я для товарища кличко пригнал от «ненужного мне берега турецкого» тропический шторм. Пусть он раскатает, как городошная бита, своим девятым валом последнего купающегося на берегу. Страшная картина буйства дикой природы: «тираны мира, трепещите» в преддверии приближающихся президентских выборов! Кликал-кликал дед золотую рыбку, то есть стучал я, стучал по клавише «он-лайн», вызывая на связь читателя кличко, но не снизошёл он до общения с г-ном Сочинителем. А по сему, прочь тучи с горизонта! На календаре путёвочно-отдыхающего: второй день.
5
Утром меня разбудил Андрей: - Поднимайся! Побежали! - Куда побежали?- голос  мой задрожал. - Вчера уговор был: утро начинаем с пробежки и купания. Будем закаляться-укрепляться! Я и забыл совсем. Думал так: поговорили и забросили под лавку. - А этого чего не будишь? Буди – пусть справедливость торжествует! - С этим поздно бороться – он насквозь проспиртован никотином. Мы-то с Андреем активно занимались укрепляющей физкультурой: ходили пару-три курса на плавание в университетский бассейн. Прихватив полотенца и сменные плавки, мы побежали. Мимо домиков и палаток лагеря прошли шагом. А потом рванули. Сперва по правую руку за сеткой мелькнул теннисный корт. Потом и вовсе приличный стадиончик. - Не для нашего брата все эти гимнастические прибамбасы?- спрашиваю Андрея, притормозившего у нервно колеблющейся кромки бескрайнего бассейна. - За стадионом находится база Спорткомитета. Сюда приезжает олимпийский резерв тренироваться. - Круто! - А слева, почти у воды длинная загородь – это стрельбище. Вода горячо охолодила наши тела, а, главное, прояснила голову. В наших глазах рождение дня. - Постой, не уходи! И я ещё на секунду задержал взгляд на загадочной линии схождения неба и моря.
6
День прекрасный во всех отношениях ожидал нас. Мы отправились на знакомство со столичным городом солнечной Абхазии Сухуми. Повсюду на транспорантах и прочих средствах массовой агитации попадало на глаза столь понятное русскому сердцу слово АПСНЫ. Родное наше, с похмелья: с заиканием-икотой «а» на подъёме дыхания, и на выдохе, с чихающим придыханием «псны». Оказалось, что это самоназвание здешним народом своей страны. И мы с этим внутренне согласились: видимо, были основания для принятия такого решения. Всё-таки виноградодароносная республика. ///
7
Десантировались мы в центре города. Я да Андрей, да Шумелко. Взору явилось сердцу родное. Пришибленный уездно-губернский Курско-Уржум освежался налётом южной романтики Новороссийских Сочей в виде сталинских башенок по углам домов. Сразу остро встал вопрос времяпровождения. Культурного. В Городе в обязательном порядке должен быть Театр. Но это выбор для снобов, существующих в сумеречное время между волком и собакой: для них театр необходим как прелюдия для посещения ресторана. Остаётся только догадываться: что для них является волком, а кто подопытной собакой? - Может, в кинотеатр сходим? Предложение достаточно нейтральное для мужской компании. - А что мы там забыли? Дома что-ли не насмотрелся кина? Всё тоже самое идёт: «Экипаж» да «Вокзал для двоих». Второй пункт  программы также был начисто отметён. - Здесь обезьянник есть! Всех туристов туда ведут! - Был я там. Зловоние смердит – не продохнуть. Нет, слишком сильно надо любить братьев наших неменьших (гориллы и погабаритнее будут), чтобы терпеть такое ущемление своих органов чувств. - Дендрарий ещё есть. Ботанический сад. Пальмы да лиандры с олеандрами. - Я всех гостей вожу на Петроградскую сторону, в теплицы тропические. Трудно меня чем либо удивить в открытом саду.- Это уже я встрял в дискуссию. - Ну, тогда остаётся непременный базар и Набережная. Говорить о фруктах, о витаминной зарядке организма негласно считается среди нас бабской меркантильностью. Поэтому робкий вопрос: - Это, должно быть, восточный базар: шум и гам, зазывалы, хватание за рукава! Был осмеен бескомпромиссно: - Да, брось ты! Тот же колхозный рынок. Так мы оказались на набережной.
8
Если столь уважаемый мной читатель смотрел худо-фильм «Дуэль» шестьдесят первого года по одноимённой повести первостатейного классика русской литературы А.П.Чехова, то он может себе представить Набережную. За истекшие семьдесят-восемьдесят курортных сезонов она не претерпела никаких существенных изменений. Впрочем, если этот фильм к эпохе забронзовевшего брежневизма устарел, как «Программа построения коммунизма к восьмидесятому году»,- принятая в том же шестьдесят первом году,- то уж фильм с Олегом Далем и Владимиром Высоцким по Чеховской «Дуэли» смотрели все. Даже я вчера. «Плохой хороший человек». Что это было за время! Когда на кухне мы собирались за чашкой чая для обсуждения нравственных поступков героев просмотренного фильма. А между чашек – ещё один собеседник: «Литературная газета», вопиющая резонансной статьёй.
9
И, вот, сидим мы в кафе за стаканчиком сушняка, прямо как Даль с Папановым. Все, правда, сами за себя платят. Не то, что «Даль» - мелкий акцизный чиновник, задолжавший во все лавочки. За него платит «Папанов» - генерал от медицины. Подходит к нашему столику местный абориген со своим стаканчиком: - Можно с вами посидеть? - Садитесь, пожалуйста! - Милости просим!- показывает каждый на свободный стул. - Интересуюсь: откуда приехали молодые люди? Мы рассказали о себе без утайки: - К вам приехали отдыхать дипломированные специалисты. Только что окончили Ленинградский университет имени верного соратника вождя народов А-А-Жданова. Мы как в воду глядели – здесь Сталина помнят: - Спасибо, что храните память об Иосифе Виссарионовиче. И тут же достаёт фотографии генераллисимуса, раскрашенные красным и зелёным фламастером. - Вот, можно приобрести. Совсем не дорого, три рубля штука. Мы засмущались: - Нет, спасибо! - Мы приехали любоваться видами моря и вашего города. - Красивая у вас набережная!- задабриваю я подпольного коммерсанта. Не хотелось вступать в контакт в теневым цеховиком: все мы наслышаны об уголовной наказуемости не только изготовления, но и приобретения с рук подобных товаров. Кажется, наш фотограф-рисовальщик не очень расстроился. Зато как он меня расстроил: - Да, Набережная у нас красивая! А раньше мрачно выглядела. Когда крепость стояла. Старая. Турецкая. Этим сообщением он меня здорово заинтересовал: - Как «стояла»? И куда же она провалилась? - А снесли её, чтобы детишек не пугала. В пятьдесят шестом году. Я, мальчишкой, всю её излазал. -И не на что посмотреть? - Почему. Построили на её месте бальнеологический пансионат и здравницу общевосстановительного профиля. Всё для детей у нас в стране!
10
Я схватился за голову: - В пятьдесят шестом году, говорите? Немного, старушка до меня не дожила! Не дотерпела. Помогли ей, сволочи! Спасибо тебе, дорогой Никита Сергеевич! Святая простота! Лучше б ты из шахты не выходил, из своего забоя! Вагонеткой бы тебя! Сокодавильной! - Ребята, нет, вы представляете!- повернулся я к товарищам. - А что такого? - Как это что! Это всё равно, как, если бы этот «волюнтарист» снёс у нас Петропавловскую крепость. Всё во благо детишек, говоришь?! И понастроили бы на Заячьем острове санаториев. Чтоб детишки омывали ноги в проточной невской воде. А что? Шесть метров толщины бастионы. Декабристов пытали в этих застенках. Народовольцы-морозовцы сходили с ума «в темнице сырой», бились об стенку лбом. Некрасиво это! Запёкшаяся кровь, размазанная мозговая слизь; выдавленное глазное яблоко закатилось под кровать. Так давайте вычеркнем бяку самодержавия из нашей памяти! А главное: с глаз долой! А в сердце своё детишек милых поселим! После печального известия такая плесень равнодушия к этому городу, к Новой набережной легла на мою душу,- что мне захотелось прочь бежать: из сердца вон!
11                А как Эту Набережную описал Первоисточник? В школе  «Дуэли» не было в Программе, поэтому я читал только Хамелеона и Унтера Пришибеева. Давайте, хоть сейчас откроем классика! Так. Вот. Военный врач Самойленко, просивший других называть его «ваше превосходительство», хотя по чину был только статский советник, говорил, глядя на море: - Удивительно великолепный вид! Про город, набережную не хочет говорить. Да и как ему верить, если он «не был в России восемьнадцать лет», как сам признаётся: «забыл уж, как там. По-моему, великолепнее Кавказа и края нет.» Видимо, он увлечён местной природой, дикостью, не возделанной цивилизационной лопатой. А что говорит его оппонент? Казенный финансист Лаевский, после двух лет пребывания в здешних местах: - У Верещагина есть картина: на дне глубочайшего колодца томятся приговорённые к смерти. Таким вот точно колодцем представляется мне твой великолепный Кавказ. Если бы мне предложили что-нибудь из двух: быть трубочистом в Петербурге или быть здешним князем, то я бы взял место трубочиста. Удивительно, как это Чехова потянуло на сравнения «достопримечательных видов» с казематами. Я вот тоже пожалел сердцем сырые-серые казематы Петропавловки. Хотел слямзить у классика пару красивостей города, набережной, моря,- но, увы, он скуп. Так что, дорогой мой «он-лайн» читатель стоматолог-офтальмолог кличко, ничем вас порадовать не могу: и рад бы, но не правомочен перевирать Первоисточник.
12
Утро следующего дня – после построений, завтраков и т.п.- я начал с исполнения своих прямых обязанностей. Пошёл на почту, к открытию, к десяти часам. В посёлок ведёт, оказывается, прекрасная гравийная дорожка. Ой! Да от неё отходят –отбегают не одна, ни две! Всё чистенько, гравием посыпано. Парочка клумб попалось. Да! Чувствуется: рука ленинградского садовода приложилась к здешним пенатам – окультурила-взрыхлила первозданную почву. На почте мне сказали, чтобы я не приходил так рано: - Приходите через двадцать минут! - Хорошо. А сейчас я подожду? И я остался. Затарившись присланными новостями частного характера, направился к домику начальника лагеря – отдать письма.
У одной из палаток меня остановила барышня с копной извивающихся гидр на голове: вылитая Афина-Паллада! Жуть! А что, если эти гидры сорвутся с мирного обрамления чела? Ринутся на меня? Не даром, взгляд её прищуренных (хотя , может, и от солнца) глаз был смешливо-дурашливый: - Вы почтальон Печкин? - Нет, у меня другая фамилия. Хотя, я да, носильщик писем. - Не посмотрите? Нет ли письма на имя Щелкуновой Наталии? Я порылся в негустой стопке, и вынужден был её разочаровать.
Начальник лагеря посоветовал письма сразу относить в столовую: - И сразу рассортировывай по ячейкам в ящике при входе!
13
На следующий день уже весьма ожиданно меня встречала у своей палатки Гидра Щелкунова: - Ну, что посмотрим? Как, говорите, ваше имя? - Наташа. - А фамилие, данное при рождении? Или вы его уже поменяли? - Нет, пока не выбрала, достойное смены. А фамилия у меня княжеская, Щелкунова. Наталия Щелкунова, надо сказать, девушка выдающихся форм – есть на что посмотреть. И одеваться она умеет: на ней платье, которое, как я заметил ещё в Ленинграде, хитует в этом сезоне. Нарядное, наверное: трёхцветное, в три горизонтальных полосы – красное, зелёное… Хотя, по мне: попугайное. Но зато ведь броско-вызывающе! И всё-таки: «пестро-пестро-пестро!»,- как порицали гоголевские мёртводушные губернские кумушки какую-там уездную провинциалку. Выглянула из палатки ещё одна девушка, в скромном ситцевом платьице в синий цветочек – без всяких тебе рюшечек и оборочек, как у первой. На вид она бледная. Может, от того, что волосы у неё светлые. - А вас как зовут? Она назвалась. Но я про себя поправил её, дав ей имя Бэла, в честь печёринской героини. Такой у неё был грустный вид. А глаза её полны полноводных северных рек. - Вы, наверное, не любите загорать? - В общем, да. Ко мне загар пристаёт плохо и болезненно. Овальное лицо Бэлы выдавало её славянскую породу и совсем не соотносилось с новым наречённым мной именем. Нет, с именем Бэла я связал её глаза, их замутнённую несдешность. Где она витала в своих грёзах? Бохвесть. Фигурка у неё стройная. Хотя не скажешь, что чересчур тонкая. Но из-за белизны кожи она кажется стройнее. Почти хрупкой, как мраморная статуэтка. Алебастровая – изнеженно тонкая. Вон, у неё вены под кожей светятся.
14
Но я вернусь в предыдущий день. К двенадцати часам небо заволокло сперва ватой, а потом грязными половыми тряпками. И, когда Начальник Небесной канцелярии распорядился выжать их, по нашим головам стало хлестать  ливневыми плётками. Мы поспешили скрыться в своей палатке. Благо ошивались рядом - изучали опыт товарищей: наши соседи  попивали местное вино. Вот и мы напросились на стаканчик: - И легко его здесь купить? - Многие продают белое вино. Рубль – литр стоит. Я взял в руки стакан с желто-зелёной жидкостью. Поднёс к носу. Бадяжно разит: уксус. Но, переборов себя, сделал глоток. Я не стал задерживать его в основании языка, как тому нас учили в дегустационном баре «Нектар» у Техноложки. Не тот случай, когда надо кайф ловить. Больше того, я туда же послал ещё пару глотков – и они встретились там, в желудке, даже не радуясь друг другу. Ни эстетики тебе, ни гастрономии. Одна сплошная технология помутнения мозгов. Но я лично, если и хотел винца попить, то не для того, чтобы нажраться. Эту мысль развил угощавший нас товарищ: - Гонят местные из винограда чачу, сдешний самогон. Так вот он семьдесят градусов выгоняет. С ног валит! И горит при этом, как спирт. А… с этого вина не забуреешь… И тут как хлынет!
15
Врываемся мы в свою палатку, торопя-толкая друг друга. А там Ноев потоп. А ковчег наш оказался дырявым, к небесным плаваньям не приспособленным. Больше всего не повезло Андрею Сидорову. Какой-то писающий мальчик, пристроившийся на пологу палатки, пускал струйку сверху прямо на середину сидоровского одеяла. Пикантно, мда. Бросились мы к своим кроватям – отодвигать от стенки. Андрей аж на полметра двинул – в притык к нашим кроватям, сколько место позволяло,- может, даже на метр. Боковые кровати мы тоже сдвинули к середине: в общем, кроватный муравейник тебе. И Андрей сидит на моей. Потому как свою сушить надо. «И грустная дума объяла чело». «Приплыли!»- картина маслом. В авторстве члена Товарищества Передвижных выстовок. Илья Ефимович, ау! Короче, на демонстрации солидарности трудящихся мы на троих несём транспорант: «Репин с нами!» - Это дело на самотёк оставлять нельзя! И вот сидим мы, три нахохлика-воробышка и решаем-пытаем своё житьё-бытьё: - Одно развлечение осталось: сходить в столовую да пожрать. - А телевизор не в счёт? - Да, ну его! Вот, когда футбол начнётся, чемпионат мира показывать будут… - А пока надо идти по проторенной дорожке?! - Куда же? - Время надо проводить культурно! Сходим в поселок: хорошего вина поищем. Надо бы красного попытать счастья найти! Пусть дороже будет… - Чего денег жалеть?! На том и сошлись. В столовке запаслись тремя трёхлитровиками с полиэтиленовыми крышками. Завтра идём в разведку!
16
Вышли мы за Почтой на шоссе и двинулись куда глаза глядят: а именно в сторону Сухуми. Подходим к одному забору: - А что, хозяин?! Нельзя ли у вас вина купить? - Рубль – литр. - А красное не продаёте? - У самих нет. После нескольких безуспешных попыток глаза у моих ребят потускнели: - Придётся белое квасить… Вижу: одиноко ходячая бабулька! Бросился перегородить ей тропинку. Ребята правильно меня поняли: обступили мы бабульку со всех сторон - с трёх, понятное дело. Жёстко получилось, а что поделаешь? Но и обратный ход – будем честными - у неё был в запасе. Я умоляюще затараторил: - Подскажите, пожалуйста! На вас вся надежда! Где у вас можно вина хорошего купить? И неожиданно для себя же выдаю: -  У нас у товарища сегодня день рождения! И, кажется, сработало: - Хорошо, мальчики! Я вам скажу! Но, только вы меня не выдавайте! Скажите: сами на них вышли. Так, вот, хорошее красное вино есть только в доме сто восемнадцатом по шоссе. - Спасибо вам! - Огромное спасибо!- рассыпались мы в благодарностях. - Чур! Ни в коем случае меня не выдавать! Но мы уже от неё спешно удалялись: - Спасибо!- оглянулся я, прижимая руку к сердцу. Судьба подкинула нам «адрес»…
17
Сквозь невнятный космический фон, за которым нам мерещатся мириады заселённых разумными существами планет,- мне почудились различимые разумные позывные. Ура! Кто-то выходит на связь? - Уважаемый господин Сочинитель… Э-э. Разгадка внеземного разума откладывается на потом. Это наш, сдешний тип отозвался. Ну, тоже рыба, хоть и рак! Это стоматолог-офтальмолог нашёл меня в межзвёздном пространстве: - Уважаемый господин Сочинитель, я со вниманием слежу  за развитием сюжета. И стараюсь предугадать развитие намеченных линий. Хотя вы нас не часто балуете своей писаниной… - Так ведь тяжело тащить лямку писательской судьбы. Голова пухнет от раздумий «о судьбах моей родины»; а ещё эти обязательные пьянки-презентации: «как не впасть мне в отчаянье», когда не находишь дрожащей рукой бутылки кавказского нарзана… - Видимо, ваш нынешний образ жизни обусловлен прошлым опытом, в том числе и тем летом, проведённым в Абхазии после студенческой скамьи? - Ну, вы всё прекрасно понимаете: писатели – это ещё тот контингент! - Скажите, я вас правильно понял, что имя Бэла вы дали своей героине не случайно? Наверняка, вы её украдете в порыве страстной любви – что-нибудь в духе «Кавказской пленницы». Или убежите с ней в горы и весь лагерь будет вас неделю искать. И, только, когда к поискам подключатся пограничники-вертолётчики, ваши сплетённые-обнажённые тела опознают среди ящериц на голой скале. - Очень интересно! Замечательный видеоряд! - И то, что вы читателя именем Бэла ассоциативно отсылаете к «Герою нашего времени», даёт основание предполагать, что случится какая-то «дуэль». И второй «Грушницкий» будет убит – само название вашего произведения выдаёт: «Жизнь и смерть над озером Рица». Страшная тайна до поры до времени витает над этим озером… - Любите вы туману наводить! - Не скажите! Несчасную Чеховскую «Дуэль» вы уже трижды спрягали почём зря: что-то выдернули из начала. А ещё обе киноверсии вплели лыком в строку. Нет, это всё не зря! - Ну, хорошо! Не убивайтесь! Пусть будет «не зря!» Я, как Вася Васин, на всё согласен! - Значит, всё-таки будет  дуэль, или нечто ей равнозначное? Но я уже ушёл со связи…
18
Подошли мы к «адресу». Перед угадываемым забором, овитым виноградными лианами, стоял микроавтобус-рафик. Мы обменялись взглядами, и я толкнул калитку с жестяной табличкой номера дома. Ребята меня напутствовали: - Ты это здорово про день рождения приплёл! - Гони в том же духе! И вот что перед нами предстало, скрываемое зелёной изгородью. Перед внушительным домом стояла белая волга. За столом сидели двое мужчин, познавших жизнь и получающих радость на её излёте. Поскольку приятели мои полностью мне передоверились, я шёл на шаг впереди их и вглядывался в лица сидящих, пытаясь определить: кто из них хозяин, а кто гость? Первом делом, решил я, надо извиниться за вторжение: - Здравствуйте! Извините нас, пожалуйста! Мы вас побеспокоили! Один из сидящих остался напряженным, но другой чуть кивнул одобрительно головой – и я понял, что он хозяин этого дома. И тогда свою тираду я обратил к нему: - Мы пришли к вам из университетского лагеря. Мы представляем университетскую сборную по плаванию. И я рукой махнул на своих ребят. - Мы все трое показывали отличные результаты. И нас отблагодарили путёвками к морю, к вам. Соревновательный процесс и здесь продолжается. Но сегодня у нашего товарища выдался день рождения. И мы бы хотели чествовать его полагающимся для такого случая хорошим вином. - И у кого из вас сегодня день рождения? - Вообще-то, у меня.- потупил я глаза. - Молодец, не теряешься!- хозяин меня подбодрил.
19
- Хорошо! Это вино делается из винограда сорта изабелла. Я дам вам его поробовать. Если оно вам понравится, то, пожалуйста, берите! Потрясающе! Нас ещё и вином угощают! «Если вам понравится?» Мне, так, уже нравится. Всё. Симпатичные мужики, эти грузины. Хозяин взял резиновый шланг, конец которого был опущен в бочонок, и стал подсасывать-причмокивать. Когда внутренние воды бочонка стали подпирать, добродушный грузин опустил конец шланга в стакан, и и в нём забурлило. Спустя мгновение он также резко поднял шланг и поднялся, протягивая мне потяжелевший стакан с гранатовой влагой. Я сделал два глотка побыстрее. Про науку дегустационного бара я в эту минуту забыл – люди ждут и на тебя смотрят. Посмотрев на стакан, я решил, что отпил от него треть, и протянул его Андрею. Протестующий возглас  хозяина меня огорошил: - Нет-нет! Пей до дна! Это всё тебе! Ребятам также налью! Теперь я уже не торопился. Эх, до чего хорошее вино! Именно, что вкусное! - Такое вино нужно пить в праздник?- спрашивает меня хозяин. - У вас очень вкусное вино! Я никогда в жизни не пил такого! - Ну, а теперь твои друзья! И настала очередь ребят опустошать стакан. А я занялся своими ощущениями. Никогда от вина,- которое мы в Городе покупали в бутылках (и хорошее, надо сказать, марочное: грузинское, крымское),- у меня так не яснела голова. Наоборот, совела. Ну, приятно, конечно. А тут: словно алмазный кристалл вставили в мозг. «Легкость мыслей необыкновенная». И видишь всё с такой четкостью, ровно только сейчас родился: вот малиновая капелька стекает по внешней грани стакана. И почудится вдруг, что ты просёк суть бытия – так обычно пишут в книжках. На самом деле, я  вам скажу, эта «суть» - чушь придуманная.  А на деле: ты видишь предметы окружения и людей в гармонии с собой – а вот это примиряет меня с миром. Может, и горькие пьяницы ищут того же? Как знать? Лишь одно неудобство я испытал: ноги стали как ватные – я и перестал их чувствовать. Больше того, они стали подкашиваться. И я внутренние усилия сосредоточил на том, как  удержаться на ногах.
20
- Мои дети тоже учатся в институтах…- начал беседу хозяин. - В Тбилиси, наверное?- поддержал его я. Он сделал огорчительное лицо: - Зачем Тбилиси?! Я своих детей в Россию отправил. Дочку - в Москву. Парня – в Днепропетровск. На строителя учится. - Далеко от родителей ваши питомцы. Были бы ближе – легче было бы помочь, если что? - А какая им помощь нужна? Всё у них есть. Я им по машине сделал. Третья, как верная собака, у моего колена затаилась. Я понял, что у меня никогда не будет такого папы. Ну, и машины тоже. - Неужели на вине вы столько зарабатываете?!- вырвалось из меня нескромно восхитительное. Я тут же устыдился своих слов: у нас в России не принято говорить о деньгах, о заработанном – это слишком уж приземлённая материя. Но Хозяин оказался не таковским – его эта тема не смутила. Наоборот, он кажется загордился: - Нет, вино я делаю для собственного употребления. Я его не продаю. А деньги я зарабатыаю на мандаринах. У меня плантация мандариновых деревьев по склону горы. - Вы их возите продавать зимой?- догадка осенила меня. Как он тут возмутился: - Я – не торговец! Мы, абхазцы,- гордая нация. Вы нас спутали с грузинами. Это грузины стоят на всех рынках русских городов и торгуют нашими фруктами. - А как же вы деньги получаете за мандарины? - Я мандарины сдаю государству по восемьдесят копеек. А оно продаёт их в ваших городах по рубль двадцать за килограмм. - Спасибо! Когда я дома буду покупать мандарины, я буду вспоминать вас с благодарностью! - Вряд ли… В этом году была исключительно холодная зима – у меня вымерзли мандаринники. И у всех наших – также. Мы, конечно, заложили новые плантации мандаринников, но теперь надо двенадцать лет ждать, пока они станут плодоносить. Ужас! Как же они, абхазы, теперь на двенадцать лет остались без заработка? Разорятся и по миру пойдут? Но такой вопрос мне было задать неудобно: что бы хозяин обо мне подумал? А, вот, государство о нас точно подумает – голодным не оставит, и без фруктов, я думаю, тоже. Навезут из закаспийских Персий – не в одной же Абхазии мандарины ростят?
(Когда я приехал в Город, я отметил про себя неприятную новость: мандарины, да и вообще все цитрусовые вместе с апельсинами и грейпами подорожали – стали стоить два рубля за кило.)
Стараясь отвлечь хозяина от печальных обстоятельств, я спросил: - А сколько живёт мандариновое дерево? - Человеческую жизнь! Семьдесят пять лет.
21
- Классного винца купили! - Да, уж! Мужик замечательный! Видно, что интересный человек! - Вот тебе и мандаринчики! - Нет, что ни говори, а мандарины – это здорово! Вроде как новогодние семечки. В детстве под ёлкой найдёшь кулёк – через пять минут полкулька шелушек. - А моя мама брала мандарины в театр. В антракте по конфетке выдавала и по паре мандаринчиков. - Вы будете с меня смеяться, ребята,- воткнулся Шумелко,- но при слове «мандарины» я вспоминаю трех ушлых ворюг. Брат у меня в милиции работает. Так они неделю-две эту банду ловили. - Давай тогда рассказывай! Не тяни! - Ну, ходила эта компания по домам, обрядившись Дедом Морозом и Снегурочкой. И был с ними третий – Гномик: маленький, незаметный. Позвонят они в квартиру: «Мы пришли по вызову вашего ребёнка поздравлять!»  «А у нас нет ребёнка!» «Извините, неувязочка!» Звонят в другую. А там им говорят: «А мы своему Мишутке не вызывали!» «Ничего, у нас подарков не убудет! Держи, Мишутка, мандаринчики!» И, пока Дед с Внучкой обхаживали хозяев, Гномик этот чистил хату…
22
Пока мы шли в лагерь, на меня слетел дух моего стоматолога-офтальмолога Шварценеггера Владимира-Витальевича-Кличко: - Всё-таки досадно мне, что вы не описали прекрасных видов Сухуми, не живописали красочностью красок буйство южной природы… Вот и сейчас: что мы имеем? «Сходили по адресу», «затарились винищем»… Ну, не этого от вас я ожидал! А то, как вы опишите вычурную грациозность виноградной лозы, оплетающей калитку. Что, у вас не хватило бы воображения придумать ту же снесённую турецкую крепость? Нарисовали бы по новой! Я вслушивался в слова Виталия-Владимировича, и меня озарило: насколько же он прав! Если бы Чехов «живописал» турецкую крепость, вместо того, чтобы «забыть» её замыленным взглядом аристократишки, «ненужного человека потерянного поколения восьмидесятых»- Лаевский в отношении себя самокритичен;- то историческая реликвия бы уцелела от всёсокрушающего молоха пятьдесят шестого года: уцелела для меня любимого, взыскующего всяческих поэтических-романтических байронизмов.Так и вам бы, то есть я хотел сказать: нам всем бы отвалило-привалило счастье. Вот она сила напечатанной строчки! Классиков у нас чтут; и лелеют аллею, по которой ступала туфелька его возлюбленной. Один росчерк пера: «твоих оград узор чугунный» - и всё! Попробуй после этого выломать штакетину из забора Летнего Сада! Как бы не так! Впаяют тебе по полной, как мелкохулиганистому дисседенту-шкоднику.
23                - Вы молчите? Значит, вы согласны со мной, что, если этой злосчасной крепости нет, то воображение писателя могло бы её и нарисо… - Эврика!- перебиваю я своего миражированного собеседника: - Чехов прекрасно видел эту турецкую крепость. Она нависала над всей береговой картиной, стопоря взгляд обливающегося потом обывателя. А, если Чехов её не хочет замечать глазами Лаевского, значит, он хочет этим сказать о душевном раздрае героя?! То есть, два года назад по приезде сюда из Петербурга вместе с совращённой чужой женой Лаевский находился в романтически возвышенном настроении – и тогда он «впечетлялся» и морем, и горами, и ставшей притчей во языцех Крепостью. Но, вот, по прошествии двух лет свою гражданскую жену он разлюбил и придумывает «благородный повод» её бросить. За эти два года его впечатлительная, но легковесная натура надломилась  от суровости гор и неохватности взглядом моря. Пока кровь в нем бурлила от любви, он любовался дикой природой юга: возможно, глазами Байрона и Пушкина ( периода южной ссылки). А сейчас он читает «Анну Каренину» и видит «только фальш» в отношениях мужчины и женщины. И природа созвучна этому чувству. Когда кто-либо начинает превозносить «открывающиеся виды» (будь то «генерал» Самойленко или «дама из гувернаток» Марья Константиновна), Лаевский на их трафаретные фразы светского разговора: «Ах, как красиво!» «Очаровательно!» только бросает: «Ах, проклятые горы, как они мне надоели!» И далее Чехов устами Лаевского ставит проблему двадцатого столетия, второй его половины (читай повести Сэлинджера): заштамповонность сознания цивилизованного человека, который, когда его подводят к видовой площадке, должен обязательно сказать какую-нибудь вежливую пошлость: «Какой удивительно красивый вид!» Вот почему Лаевский на просьбу Марьи Констаниновны: «Иван Андреич, опишите этот вид!»- для моих детей - возмущается: «Зачем? Впечатление лучше всякого описания. Это богатство красок и звуков, какое всякий получает от природы путём впечатлений, писатели выбалтывают в безобразном, неузнаваемом виде.»
24
- Вы, наверное, недолюбливаете героя Чеховской повести Лаевского? Что вы на него всё время наезжаете со своими претензиями? - Ну, почему наезжаю?!  Проблемы Лаевского – это его проблемы. А не мои. Не ваши? Не наши, короче. Хотя, как сказать? Лаевский – тонко сконструированная машина, которая,- вместо того чтобы давать феноменальный результат на любом из поприщ: семьи, творчества, службы и влияния на общественную среду,- во всех вышеупомянутых сферах производит разрушение и деградацию. И сам он изнывает , от того, что иначе у  него не получается; и как-то надо разорвать порочный круг: «надо бежать на север, в Россию…» Не правда ли, что это звучит как антиромантический призыв – те всё больше к югу стремились, порывались душой. А Чехов «работает» с проблемами Лаевского, многие из которых если и не решены, то научно объяснены только в двадцать первом веке. К примеру, проблема «двух лет любви». Буквально новость науки: любовным парочкам даётся порядка двух лет, а точнее год и девять месяцев, чтобы решить юридические  проблемы и притереться друг к другу – чисто по житейски – и сойтись в духовных сферах и нравственных принципах. А почему это так насущно необходимо? А потому, отвечает наука новейших открытий, что в «эти два условных года» в мозгу вырабатывается  гормон эндорфин, схожий по действию и ощущению с морфином. По сути, организм вырабатывает внутренний наркотик, чтобы половой партёр с его недостатками внешности и поведения не казался таким уж страшненьким. Народная мудрость: «любовь зла – полюбишь и козла».  Кстати, у беременных женщин вырабатывается тот же эндорфин: чтобы они легче переносили тяготы. Жена рассказывала: весь период беременности «летала на небесах». А после родов эндорфин прекращает вырабатываться и у женщин наступает  известная ломка и депрессия. - Очень интересные факты вы приводите! И что же после происходит? - А по прошествии пресловутых двух лет в организме вместо эндорфина начинает вырабатываться другой гормон, окситоцин, действующий раслабляюще: придаёт семейной жизни теплоту и умиротворение. - Так почему у Лаевского этого не происходит? - Учёные говорят: у некоторых людей окситоцин не вырабатывается в должной мере. То есть они не виноваты: раз от рождение ущербные люди. Лаевский – наглядный пример человека с комплексом Дон Жуана. Они должны раз за разом влюбляться – хотя бы раз в полтора-два года, чтобы по новой получать дозу эндорфина, без которой жизнь теряет смысл себя. - Получается, что люди собой не владеют? - Отчасти, да. Мудрость природы в том, что она подарила нам гормон романтической любви эндорфин и гормон привязанности окситоцин.
«Я женат,- говорил Серпуховской Вронскому,- и поверь, что, узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех женщин, чем если бы ты знал их тысячи.»
25
- А как же извечно русское: «среда заела»? - Ну, это социологический бред всех народовольствующих критиканов. Гораздо интереснее Чехов ставит проблему «климатического фактора», природной среды. В 1942 году опубликована повесть Альбера Камю «Посторонний», то есть через 50 лет после Чеховской «Дуэли»(1891). В ней герой-француз попадает в раскалённый жарой Алжир. По нашему говоря, «крыша у него едет»: от непрекращающегося ни на минуту пекла – день за днём. В поисках спасения, он ищет тень куста у родника, на пляже. Но место занято зловредным арабом – и тогда он его убивает из револьвера. Испытывая при этом: «Солнце жгло мне щёки, на брови каплями стекал пот. Вот так же солнце жгло, когда я хоронил маму, и, как в тот день, мучительней всего ломило лоб и стучало в висках.» Человек дуреет от жары, а суд-обвинитель и присяжные считают , что он «выслеживал» и настиг-пригвоздил соперника из ревности.  Именно «бесчувственность» героя на похоронах матери - то, что он не лил общепринятых светскими нормами слёз – сыграло роковую роль: присяжные сочли его моральным отщепенцем. Это читатель видит из исповеди героя: он «приличный мальчик из культурной семьи». Но на него сошло наваждение, вызванное непереносимостью организмом жары. Скорее он достоин сочувствия, а не поношения… У Чехова в «Дуэли» столпом морали выступает зоолог фон Корен. И, когда другие, дьякон, к примеру, жалуются: «жарковато»,- записной моралист взрывается: «Всё вздор. И к жаре можно привыкнуть, и без дьяконицы можно привыкнуть. Не следует баловаться. Надо себя в руках держать… Заняться вам надо. Надо работать, дьякон. Так нельзя.» Лаевского неумолимая жара вводит в депрессию, иссушая всяческие «живые чувства»: «Пустынный берег моря, неутолимый зной и однообразие лиловатых гор, вечно одинаковых и молчаливых, вечно одиноких, нагоняли на него тоску и, как казалось, усыпляли и обкрадывали его. Быть может, если бы со всех сторон его не замыкали море и горы, из него вышел бы превосходный земский деятель, государственный человек, оратор, публицист, подвижник. Кто знает!» То есть, все задатки значительной будущности, свою даровитость Лаевский ощущает. А, вот, «неутолимый зной» подвигает его к аморальным выводам: «Если так, то не глупо ли толковать, често это или нечестно, если даровитый и полезный человек, например, музыкант или художник, чтобы бежать из плена, ломает стену и обманывает своих тюремщиков? В положении такого человека всё честно.» Ну, разумеется, бросить гражданскую жену без средств существования – это «обмануть тюремщика»…
26
Мы уверенно-довольные двигаемся по обочине шоссе. У каждого в правой руке верёвочная авоська, словно девичье платье облегающая полный трёхлитровик красного вина. Я думаю: такое «платье» может гордиться, если не фигуристой хозяйкой-банкой, так хотя бы содержимым её – смачно плещущейся венозной кровью. Сейчас мы её примем на грудь! И пусть пришлая кровь перемешается с местной и улучшит её в качественных показателях: ухарства-геройства, гемоглобинизации всего организма.                Моя родная Почта… Свернули к лагерю… Останавливаюсь перед лавочкой: - Посидим, ребята! Ноги подкашиваются! - Я уже хорош! - Ну, по глоточку! И мы ещё раз прилично приложились. - Кто пойдёт за хлебом? Надо закусон раздобыть! - В обед возьмём сколько надо?! - Неверно рассуждаешь! Не мы одни такие. Все тырят хлеб по карманам – вечером чаи распивают. - Правильно! Противника надо упреждать на два хода вперёд,- говорю я, как шахматист со стажем. - Эх! Надо было раздобыть сумки-маскировочно-халатные. Как сейчас пойдём по лагерю? Вопросов не оберёшься. - А кто знал, что операция провернётся?
Банки мы благополучно донесли-занесли в палатку – никто слова не сказал: народ шатался кто-где. Спустились по наклонной к столовой. Как зайдёшь, слева – хозблок, мы - туда. Там нас хоть и не ждали, но и не погнали: пташка,«серенький мотылёк»отрезала полбатона и полбуханки кирпича.
27
К обеду , как по заказу, небо затянуло набрякшими половыми тряпками. И, когда мы,  откушав рыбного меню, встали, чтобы идти к себе домой, небесная купель опрокинулась. Я ещё процесс подзатянул – пошёл за добавкой: больно хороша рыбка! Заявляю на раздаче: - А мне, пожалста, три вторых! - А корень из минус двух не хочешь?- съехидничала раздатчица: видать, она была с матмеха. Но полхвоста и пюре положила. А ребята меня дожидались при этом. Теперь костерили: - В библии напечатано жирным шрифтом: жадность – порок. - А в УК РСФСР ха-а-ро-шие статьи прописаны для таких! Да, ладно! Тридцать метров пробежать до своей хаты. Переодевшись – а вымокнуть мы успели до нитки – стали думать о культурном времяпровождении: - Раз такое дело, чего оставлять на вечер! Доставай емкости! Из динамика лезли вездесущие итальянцы. - Придется квасить под легковесное диско? - Да, я бы предпочёл кофе под Элвиса Пресли. - Делать выбор удел философов. Ешь, что дают! - Понеслись!
28
Опрокинуть стакан в горло – дело нехитрое: выпили мы и «за новоселье», и «за открытие охотничьего сезона» - и все думали в одном направлении: пора выходить на охоту на особей противоположного пола. Хотя бы ради спортивного интереса: «баб-слей» - иноязычное название этому виду спорта. У женщин он называется «флиртинг». В любом случае, действуя на встречных галсах обе стороны повышают иммунитет в мелких стычках взглядов и пикировки колкостями. Хлеб-булка – это хорошо, на ура пошли. И всё же хотелось видового разнообразия, аристократических изысков, что-ли. А-то, хлеб да винище валит с ног. Вот, если бы что-нибудь культурное: колбаска, к примеру? Или, скажем, женский элемент в программе. Политика чему учит? А тому, что должна существовать система противовесов, эскалация напряжённости и последующая разрядка с дрыганьем расслабленных членов. Короче, остро встал вопрос: кто приведёт девчонок? - Хорошо! Я беру всё на себя! Попробую договориться с двумя девчонками. Присмотрел я здесь в одном шалаше. - Чего на потом откладывать?! Веди их сейчас!- взбуянил Шумелко. - Отложим на следующий раз! Тут вина – всего ничего осталось в последней банке. Да и не прилично пьяными врываться к ним,- Андрей парировал резонной тирадой. А я загорлопанил: Шумелко – мышь: деревья гнул он. И ночью спать нам не давал. Одну возлюбленную пару Хотел создать он до утра. Андрюха гогочет – он-то всё разобрал. Но, вот, и до Шумелки дошло – и он полез на меня с кулаками. - Шутка! Шуток, что-ли не понимаешь? - Ребята, без бузы!- разнимает нас «профессиональный староста», второй Калинин: - А-то завтра улетите на север! И никто не хотел быть виноватым без вина.
29
- Будем вести себя культурно! Во втором отделении нашего концерта выступит всемирно известная группа The Beatles! И Адрей вытаскивает из-под кровати гитару: - Взял на вечерок! - Сильный ход! - Давай! Андрей – известный битломан. Знает, наверное, весь репертуар Ливерпульской четвёрки. Исполнил и Yestoday, и Let it be! Проникновенно –душу дерёт. - Андрюша, а повеселее? Mammonia`ю можешь сыграть? Я прусь от неё! - Почему, нет?! И он меня порадовал. А я подпевал. Заводит она меня. - А «Машину времени» лабать не слабо?!- подзаковырнул я. - «Капитана»? - Да. И «Поворот»! Пока Андрюша подстраивал гитару да вспоминал аккорды песен Макаревича, я рассказал, как пару с лишним лет назад –ходили зимой, что-ли, в Юбилейный на Машину времени. Билеты организовал одноклассник со школы Андрей Стародубцев. Это было нечто! Когда «Машина» пела «Поворот», весь зал – много тысяч, битком набитый! – встал и, взявшись за руки, стал раскачиваться рядами из стороны в сторону. У меня было чувство, что сейчас мы выйдем со стадиона и пойдём брать Зимний! Мы все были, как один! Члены одной дружины, или партии какой? Такого чувства я не переживал больше никогда… И ленточку, какую-нибудь белую, на грудь нацепить – лишь бы не красную! Видимо, я подзадорил Андрея. Он взялся исполнять соло в полный голос. И мы с Шумелко не отставали от него.                Прибегают девчонки из Андрюшкино группы: - Вы с ума сошли, что-ли?! - На весь лагерь несётся ваш пьяный дебош! - Да-нет, мы стараемся культурно себя выставлять на людях… Наш ропот был слаб и сломлен на корню. Но этих разных Залогиных-там-Соколовых было не унять: - К нам Начальник заглядывал-спрашивал: не ваши ли парни там буянят? Андрюша печально задвинул гитару под кровать: - Концерт окончен!
30
Чувствую: где-то рядом витает дух кличко-владимира-витальевича. А вот и он сам. Ну-тес! - Скажите: что вас  привело сюда, в южные края? - Защекотало под ложечкой. Я в предчувствии развязки, причём героического развития событий… - Да бросьте вы наворачивать! И с чего вы вообще взяли героику? - Ну, как же?! Уже в следующей сцене «дуэль», почти анонсированная автором. - Чего то я не понял? В предыдущей мезансцене три шалопая выдули девять литров вина. И из этого обязательно должно следовать… - Ну, а как же! В этом и есть проявление русского национального характера. Это, можно так сказать, святое! Русский национальный обычай. Исподний архетип русского  мужского подсознания. - А, вот, «исподнее» к глазам читателя, пардон, к носу я не подношу.    - Так, что? Вы хотите сказать, что я ошибся, вычислив: в Вас – Печорина, а в Шумелке – Грушницкого? - Я, по крайней мере, до этого не додумался. - Разве в Шумелке вы предполагаете не отрицательный персонаж? Вон, какими чертами вы его наделяете: «Маленький, щупленький, костистый»; ещё я обратил внимание на его «нервную резкость мимики»; а теперь он в добавок и драться полез! Всё! Мы имеем полный комплект неопровержимых доказательств! Вы прижаты в углу, к канатам! - Уважаемый, виктор-виталий-владимирович! Позвольте мне защищаться! Пожалейте мою виртуальную печёнку! - Вам есть мне чем ответить?! - Ну, для начала отведите от моего лица боксёрскую перчатку! - Да я и не наседаю… - Ещё как «наседаю-наседаю»! А теперь давайте рассуждать вместе. Есть законы театра. Согласитесь, что развитие романа схоже с развитием сюжета на сцене Александрийки? - Можно подискутировать здесь с вами! Ну, допустим! - Так, вот. Если исходить из законов театра, ружьё, заряженное в первом отделении спектакля, должно стрелять в пятом отделении, а не как не во втором, или, тем более, в конце первого. - Это вы про «дуэль»? - А про что же? - Но дуэль бы стала «острым поворотом сюжета». Это же «сильная сцена»! Она бы взбодрила утомившийся ум читателя, взявшего вашу книгу после рабочего дня. - А, вот, это не мои проблемы! «Утомившийся ум читателя». «В виду я его имел!» Давайте говорить о законах театра… - А где же большая любовь, страсть, сжигающая сердца?  - Вот! И я об этом! Никакой любви на горизонте не наблюдается, а вам уже «дуэль» подавай?! Давайте всё по порядочку разложим! - Я заинтригован…
31
Утро началось с пробудившегося динамика. Оттуда понеслась «сан-шайн! Рег-ги!» Заколебало! Нет, не так! ЗАКОЛЕБАЛО! Голова чугунная, подушка деревянная. Вобщем, чушка-пушка-на-лафете. А тут под ухом врубают динамик – теперь-то я понял: как неверно мы заняли дислокацию в первый день. В голове у меня словно взорвался снаряд от непроизвольного возгорания пороха. В принципе я к этому «сан-шайну-регги» равнодушен. И большей частью в другие дни  я слышел его в отдалении, когда бежал от моря после купаний: как спешит важенка на трубный глас морала. Так, значит, мы проспали сегодня «утренний моцион»! То есть, проспал его Сидоров. А, уж, за компанию и «примкнувший к ним», как бы я. Смотрю на Андрюху: - Пан-спортсмен! И тебе не стыдно! А сам меня учит: «Чтобы яйца не трескались, их надо в обязательном порядке по утрам смачивать солёной водой!» И куда смотрят власти?! - Всё путём! По законам физического эксперимента надо делать контрольный пропуск: а как поведёт себя «Объект» в изменённых условиях? - Так ты не ставил будильник? - Ставил. Но сурово с ним обошёлся, когда он голос подал…
32
Сегодня мы не дождались небесного насморка – видать, Товарищ-там-на-верху чувствовал себя прилично. Может, по этой причине, а, может, по плановому принципу устоев социализма, была объявлена дискотека. Тут же. В столовой. Стулья – к стенке! А дальше – только: «Русиш-партизанен, капут!» И душно, как в гестаповских застенках: набьётся гитлерюгенд под завязку, и топают ногами. Короче, не люблю я нынешнюю моду – этих легковесных, бесдушных итальянцев. Я остался «поклонником» прежнего стиля – рока. Тащусь от «Отеля «Калифорния»». «Роллинг стоунз» хорошо грузит! Да и к битлам я не равнодушен. Сидоров меня на них подсадил. Так что, если это уголовно наказуемо, то он первый пусть отвечает: как совратитель. Помнится: на первом курсе затащил он меня в общагу на Шевченко, где, как оказалось, какой-то «подпольный культуртрегер» читал лекцию о рок-опере западного образца «Исус Христос – суперзвезда». С прослушиванием отрывков, инкриминируемых каждый на бесплатное посещение Зоны. «Композитор», если так можно назвать творца этой рок-оперы,- как я понял из лекции – ввёл в музыкальный обиход «семь-восьмых» чего-то, кажется, «терции»,- отчего «музыкальное полотно становилось упругим, энергичным». Я бы сказал, «ломким». «До Него этими «восьмушками» - «Семь восьмых»,-продолжал лектор,- пользовались только венгерские цыгане.» Почувствовали разницу?..
33
«Да, ладно, сходим!» прозвучало дважды-эхом – в ответ на вопрос Шумелки: - Ну, что? Пойдёте, мужики, на дискотеку? Сам он, как человек, обременённый семейными узами, пошёл воссоединяться со своей половиной.
Всё было ожидаемо: гоняли итальянцев; девчонки наши припёрлись. А что вы хотите: первая развлекуха за неделю! Андрюха ухватил меня за руку: - Смотри! Узнаешь?! Я посмотрел на Сидорова – глаза у него были выпучены, как у малыша в зоопарке перед клеткой с тигром. Я повернул голову – продолжил его взгляд – и увидел великана человеческой породы: я не мог себе представить, что люди бывают такими высокими. - Да это же Сабонис!!! Сборная эсэсэсэр по баскетболу! Неужели, не знаешь?! - Ну, как же! Слышал. Вслед за ним в столовую нашего лагеря вошли ещё двое громил – из той же «сборной». - А-а! А это Тараканов и Ткаченко! Но восторга в голосе Андрюхи быстро поубавилось: Вскоре шустрая музыка закончилась, и под сладостные вопли Тони троица пошла знакомиться с нашими девчонками. - Так, они наших девок пришли щупать?! - А ты думал: слюни пускать?- урезонил его я.- Ничего! Нам и объедков хватит! Тут я заметил вошедших девчонок с филфака. - Андрей, срочно нужна твоя помощь! Помнишь, вчера я упоминал о двух девчонках? Так, вот, они сюда заявились. Пойдём, я тебя с ними познакомлю! И потянул за собой: - Привет, девчонки! Хочу вам своего друга представить: Андрей. - Очень приятно! Наташа. Бэла также представилась: - А мы думали: нам будет скучно среди незнакомых людей. «Заброниров» девочек, мы увели их в противоположный угол тому, где кучковалась троица из «сборной». Приятно проведя время в «дружественной обстановке», на прощание мы условились, что ещё встретимся: - Девчонки! Мы вас приглашаем в нашу палатку на дегустацию благородного красного вина! - Мы не отказываемся. Но только не сегодня. - Разумеется. За ним ещё надо сходить по адресу… - Тогда с нас причитается гитара. Песни попоём! - Так вы и поёте, и даже играете! Сколько же в вас скопилось талантов? Надо срочно их проявлять! - Увидите-услышите.
34
Слышу слетает дух кличко-владислава-витольдовича. Как бы он на моих девок не позарился? - Здравствуйте, господин Сочинитель! Меня не отпускает мысль о «двух годах»… Ну, слава тебе господи! Пронесло! - Неужели, всё так безнадёжно? Тогда зачем знакомиться? Чтобы потом, через два года разочароваться? Что же делать? Не жениться? - По-моему, именно так для себя решил данную проблему Зуи, младший из пяти братьев семьи Глассов. Смотри цикл повестей и рассказов Сэлинджера. Старший из них, Сими, Симор Гласс, «весь из себя тонко чувствующий, начитанный и разносторонний», женился на «обычной» девушке. А спустя два года, ничего не говоря и не объясняя, он взял и застрелился. Вот, Зуи и решил «не повторяться»… - Но он хоть как-то объясняет своё решение? - Понимаете, уважаемый виктор-витольдович, Карл Маркс в своих «Рукописях сорок четвёртого года» ввёл дефиницию «щедрость человеческого общения»,- поставив его выше всех человеческих благ. Так, вот за сто слишним лет эта дефиниция изрядно обеценилась – и в глазах Сэлинджера казалась жупелом, «тимпаном звенящим». Господа-политэкономы, перетирающие пыльные фолианты кирпичного цвета, не учитывали, что Маркс в сорок четвёртом  был молод; ему было всего лишь двадцать шесть – он был вчерашний бурш (пьянствующий студент, переводя на современный русский язык). И смотрел он на мир яркими глазами пытливого студента: и за каждым разговором-беседой видел «гносеологическое решение проблемы». Спустя годы, глаза у Карлы поблекнут, и он не будет себе позволять таких «оговорок». Месяцами он не будет выходить из своей спальни, не только в силу болезни прикованный к постеле, но и потому, что его одолеет мизантропическое мироощущение. Больше он уже не искал «широкого круга общения». Так теперь это называется. - А Зуи? - А он про себя говорит, что «он урод, потому что ему никогда не хочется пойти и выпить с кем-нибудь. Единственные люди, с которыми ему хотелось бы пойти выпить, или на том свете, или у чёрта на куличиках. Даже завтракать ни с кем не хочется, если не уверен, что это окажется Иисус – собственной персоной,- или Будда, или что-нибудь в этом роде.» Так высоко была поднята планка «интеллектуального» общения в семье Глассов, в частности старшим братом Симором,- что им скучно общаться с другими людьми. Вплоть до того, что Зуи решил не жениться. Впрочем, все семеро младших Глассов – пятеро сыновей и две дочери – испытывают, как принято говорить психологами, «трудности общения», «трудности социализации»…
35
- Вы ещё здесь, дорогой виталий-витольдович? - Да, я вас слушаю! - Мне показалось, что вы устали от звуков человеческой речи и воспарили… - Нет-нет! Я слежу за вашими силлогизмами. - Ну, уж… Тем не мене я бы продолжил, раз вы не против. Я вчера тут фильму посмотрел. Хотите перескажу? - Да, если интересно! - «Интересно». «Развлекательно» - ещё скажите! Я предпочитаю категории «полезно», «сильно». Так, вот, фильм немецкого, западного немецкого кинорежиссёра Фасбиндера «Амок(Так почему рехнулся господин Р)» где-то семидесятых годов – начала-середины. В городе Мюнхене живёт с женой и восьмилетним сыном инженер. «Чертёжник» - так прозвала его соседка, позавидовав «апартаментам». Весь фильм состоит из бесконечных разговоров, в которых участвует-присутствует г-н Р.  Он и с сослуживцами по работе, и с женой, и в гостях у родителей. В двух сценах он оживает: глаза у него загораются. Когда приятель детства напоминает ему о детских шалостях двадцатилетней давности. Но сидящая рядом жена строит ТАКУЮ страшно-кислую рожу! И на Рождественском Корпоративе, когда он предложил Начальнику выпить на брудершафт. На что получил категорический отказ: «Когда-нибудь в следующий раз!» После чего он не получил ожидаемого повышения по службе и даже привычных ему творческих задач. Полгода ТОЛЬКО рутинного черчения. В последней сцене от пустой женской болтовни он, озверев, хладнокровно-с-бестрастным –взором убивает подсвечником соседку, потом жену. И для комплекта своего ребёнка… Как видите, Зуи у Сэлинджера «убивался» по причине недостаточной «интеллектуальности» собеседников; г-н Р. у Фасбиндера «звереет» от БЕСДУШЕВНОСТИ разговоров окружающих. На «интеллект» у него потуги нет – скорее, у его жены псевдоинтелектуальные «заходы» в оперу и на Отелло: того требует престиж социальной страты. А меня «бесила» Учительница. Она вызвала к себе родителей – г-н Р. Заявился с женой – и стала им трепать нервы: «ваш сын плохо общается с одноклассниками!» Для неё не столько оценки и успеваемость мальчика интересовала, сколько «социализация в социуме». Да, решил я: выпить на брудершафт с Министром – это показатель того,как ты «социализировался в социуме»…
36
- Чувствую вы где-то рядом, дорогой витовт-вонифатьевич-кличко?! Что-то вас не было пару дней? - Вот, я и хотел бы узнать ваши новости? Любите вы, господин Сочинитель, фильмы посматривать?! Что-нибудь любопытное высмотрели? - Только что встал с кресла. Французская лента режиссёра Робера Брессона «Кроткая»(1969),- как вы понимаете по повести Федора Михайлыча. Хотя треть реплик я не расслышал – так уж он озвучен… Но, всё равно представление о фильме составил. Как люди живут! У меня глаза на лоб лезли: муж с женой живут-живут… И, наконец, он воспылал к ней нежностью и его «осенило»: «Ты никогда не смотришь мне в глаза. Ни разу за всё время не посмотрела.» И даже на эту просьбу отвела глаза в сторону. Пусть это гипербола, но всё равно прозвучало чересчур сильно: я испытал культурный шок. Самая передовая буржуаза – французская: законодательница мод в кинематографе и в прочих модах – вот так на исходе шестидесятых полностью расписалась в бесперспективности проекта «Семья»… - А вчера вы ничего не смотрели? Приходится из вас пассатижами новости тащить? - «Пасатижами», говорите? Это что-то из арсенала гестаповких застенков… - Ну, извините, если переборщил… - Ничего-ничего! Главное: образ есть. А со вчерашнего у меня до сих пор коленки дрожат. Было время – посмотрел два с половиной часа фильмец – «Парфюмер» по роману Зюскинда. На русский озвучен в 2006 году – соответственно год издания: предыдущий или где-то рядом стояло. Одного спросил: «Такая поножовщина!»  Другой товарищ:» Познавательного много – как жиром намазывал, тряпками оборачивал…» Я старался всё-таки следить за мыслью романиста – Зюскинда; да и режиссер фильма эту идею не прятал: Жан-Батист Гринуй от рождения не обладал запахом собственного тела. Практически это трудно себе представить: допустим пот его «без запаха». Но, пардон, испражнения? Особенно, фу! Каловые массы. То есть, изначально надо было принимать «допущения автора», его «фантастику». Гринуй знает за собой уникальную особенность – различать запахи, как ни один другой человек на свете. И он пользуется своей безусловной гениальностью: он сходу сочинил тысячу запахов духов. Любому парфюмеру хватило бы одной-двух-трёх формул духов для безбедного существования своего и внуков. Но Гриную, оказывается, нужно «для жизни» совсем другое. В детстве дети с ним не водились – все инстинктивно избегали его общества. В семнадцать лет, по дороге в Грасс, на вершине горы, где отсутствовали все запахи земли, он понял, что не обладает собственным. И тогда он принимает решение: чтобы «социализироваться в общество» - и тем самым осуществить свою заветную мечту – он решает создать такой запах, который заставил любого человека полюбить его. Отключив при этом всякую логику и социальные, этические нормы, «предрассудки». А для «социализации» любые методы хороши?! Так осуществился его план: послужной маньячный список приведён в исполнение. Тринадцать девственных девушек. Вот он цена социализации. Соглашусь, что роман Зюскинда – это предостережение западной культуре со всеми её дресс-кодами. Роман-предостережение… И всё-таки…
37
Вениамин-венедиктович-кличко уже здесь… - Как поживаете, господин Сочинитель? Интересуюсь: что смотрели сегодня? - Сегодня мылся-брился. Глядишь: и время вышло. Вот, взял в руки газетку бесплатную – экономлю, понимаешь ли. - Жалко! Это я насчёт кино. А что за газетка? - «Метро». - Рекламная? - Ну. Но есть в ней информация дня; блогеры пописывают. У вас, я гляжу пуговицы на рубашке расстегнуты. Торопились лететь? - Извините, бога ради! Сейчас приведу себя в порядок! - Я прошу вас оставить всё, как есть! Так вы вписываетесь в новую моду: молодёжное движение хипстеров. - Звучит, как ругательство? - Зато определяется очень просто. Вот, отрывок из газеты: «Хипстер, в отличии от общепринятой одной расстегнутой пуговицы на рубашке, не застёгивает две.» Аж две! Не правда ли, это круто! - И вам эти хипстеры интересны? - Ещё как! В случае с этими хпистерами мы имеем дело с социализацией путем десоциализации. Звучит также коряво-устрашающе, как сталинизация-десталинизация. Этим молодым людям уже несколько за двадцать. Подростковой болезнью социализации двенадцати-пятнадцати, пусть семнадцати лет они давно переболели, оставив грешки молодости: субкультуры панков, готов, эму набрали новых адептов. Этим молодым людям,- принятым в социум, имеющим приличную работу белового воротничка, «менеджера по продажам», иже с ним: далее через запятую,- что-то им не нравится в своем окружении, работе, сексе. Почему-то они от нас воротят нос. И тогда они в знак вызова расстегивают вторую пуговицу вслед за общепринятой «первой». Это серьёзный вызов! Я бы к нему прислушался, будь я на месте «сидельца за зубцами». Эта «вторая пуговица» привела их на Манежную, Сахарова… Одна знакомая девушка двадцати одного года рассказала, как «круто» они погуляли. - И в чём «крутость»?- спрашиваю её. - Мы шли по Невскому расслабленно-независимо и стряхивали пепел в бутылки из-под пива. Вот такие они нынешние «зелёные экологи».
38
- А почему вы «наезжаете» на секс, пардон, интимные отношения? С работой, с социумом, окружением, то есть,  – понятно. А уж с этим-то у молодёжи, по-моему, всё в порядке? - Это на ваш взгляд. А на мой: так это самый больной вопрос. Цветущая девушка двадцати четырех лет (23 с копейками) после рабочего дня – и куда она едет? Воссоединяться со своим гражданским половым партнёром? («Скоко» ему лет осталось мной не выясненным. Но где-то под стать… ) Нет, она едет домой. - Это выбор одного дня? Завтра –то с ним увидетесь? - Нет, и завтра, послезавтра… - А как же общение? - Перезваниваемся, эсэмэски шлём… - А, пардон, интимная жизнь – как же? - А мы договор меж собой заключили:  откладываем деньги. Я зарабатываю себе на мотоцикл, а он на машину. К лету всё должно сростись. Я в ауте. В наше время так вопрос не стоял: «потребительская корзина» или секс? Секс! «И никаких гвоздей!» А для «нынешних» -  «потребительский жор» заглушает даже первичные инстикты. Всё, я умываю руки…
39
Шумелко раздобыл на кухне канистру. Пятилитровую. А это, согласитесь, сильный ход. Я же в магазинчике рядом с почтой, куда ходил поутру, купил сетку крепкую – из плетёной лески: маскировочный элемент для трёхлитровика. У неё даже дно плоское: по коробке обуви вымеряное. Рупь семьдесят – литр долой: в переводе на эталон емкости. Вскоре мы уже были в пути. Хозяин на сей раз был не настолько приветлив: - У кого сегодня день рождения?- в его сдержанном голосе при желании можно было разобрать оттенок ехидцы. Но меня этим не пробьёшь: - Девчонки, с которыми мы дружим, сегодня отмечают день рождения. Совершенно неприлично – всухую. Мы решили проставиться – наша доля в общем празднике. - Вы – хорошие мальчики! Правильно поступили! А девушки ваши?.. - А девушки у нас – прекрасные. Одна поёт. Другая - на гитаре играет. Так Гидра Щелкунова раздвоилась в моём сознании. На пользу убеждения масс. В этот раз нам по стаканчику не наливали. Поэтому обратно мы шли с остановками от испарины, через сто шагов выдыхаясь на жаре – как тут было не приложиться к трёхлитровику. В лагерь мы пришли хорошие. Сомлели. На обед нас разбудила радостная побудка.
40
После обеда в палатке я вытряхиваю содержимое своего рюкзака  на одеяло. - Ты чего удумал? - Есть идея. Хочу угощение для девчонок принести. Лесных даров. В лес схожу, за шоссе. У нас на даче в Орехово по другую сторону от железной дороги орешник растёт. Самый северный в Европе, как будто. Финны ещё сажали.  Так он дает урожай раз в пять-шесть лет. - Какие тебе здесь орехи? - А здесь: субтропики. Здесь и палка должна плодоносить. Если орехов в лесу не найду, алычи, думаю, принесу. Это дикая слива. Ходил когда на почту – шёл берегом, а не по тропке – в ста метрах от лагеря растёт раскидистая. Падальцы попробовал – вполне поспела фрукта. Невдалеке забор при домике – собирать урожай как-то невразумительно: местные на нас  осерчают. Так что хочу в лесу найти такую же. Но, если что… - Ну, ты гений! Рядовую попойку в ресторан превратим: «А теперь бланмаже фруктовое!» - День сегодня без дождя задался. Я быстро обернусь!
41
Я шёл вдоль речушки и любовался величественной аркой моста. Хорошо она смотрелась на фоне дикого горообразования: так простенькая песенка пастушка, играющего на своей свирели, естественно и кстати обрамляется поймой реки Сороти. Нырять под мост было жутковато, хотя и понимал, что рухнуть на меня он не собирается,- но всё равно нервы как ледяные. Углубившись в лес, обнаружил домик с крошечной плантацией кукурузы. Неужели это всё скудное пропитание деревенского батрака. Горькая постная зима ждала его впереди. И гаража на три «волги» я не признал в накренившемся бараке. Полный горестных раздумий о судьбах своей родины я прокладывал себе грудью дорогу вперёд. Никаких орешников в лесу не наблюдается. Растут какие-то платанистые дубы южного подвида. - А чем можно питаться в таком лесу человекообразному?- к чему-то подумал я. И тут же вышел на кукурузную делянку. Вот, те на! Посреди леса! Хорошее пространство занимало матёрое алычёвое дерево. Под сенью зелёного полога бурая земля была усыпана мелкими желтоватыми яичками: упавшими вследствии созревания плодами.  Мне не составило труда собрать сотую-десятую часть даров земли, как рюкзак был полон. Завязывая петлю на стягивающей тесьме, я содрогнулся от ужаса…
42
Тело моё покрылось мурашками при воплях детских, нечеловеческих. При чём можно было различить разные тембры: назовём это «голосов» – значит, этих дьявольских созданий несколько? Я повернул голову в направлении криков и различил быстро двигающихся среди деревьев человекоподобных существ. То-то на днях я слышал в лагере разговор о существовании в Абхазии снежного человека. А я ещё отмахнулся: - Верить можно во всё! Вряд ли эти существа будут дружественны члену сборной Ленгосуниверситета по плаванию. Тем более: секи ситуацию! Я выступаю для них конкурентом на ниве пропитания. Неужто их влекут недозрелые початки кукурузы? Как бы не так! Медовой сладости падальцы дерева алычи. Не подымаясь в рост (в надежде, что меня заслоняет широкое стеблевище плодоносного дерева), я уполз на карачках в заросли курузин и далее: в надежную чащобу. Всё это время я тянул за собой рюкзак, бороздя по сухой глине: фиг, вам, нелюди, от меня подарочек! Взгромоздив тяжесть на плечи, стал я спускаться вниз.
43
- Быстро ты «обернулся»!- встретил меня Шумелко. - Дед Мороз подарки принёс?- Сидоров. Меня же охватила лихорадочная истерия: - Мной только что чуть снежный человек не пообедал… И я рассказал без всяких прикрас о «десанте» снежных людей на алычёвую лужайку. Вскоре жуткая весть облетела весь лагерь. Девчонки опасались за свою девственность: - Если снежные люди пасутся так близко, то не станут ли они охотится на нас в качестве невест? Парням было только весело: - Одним собутыльником будет больше! Наверно, весь лагерь собрался вокруг нашей палатки и столовой. Подоспела и Администрация Лагеря в лице Начальничка: - Объявляется общее построение Лагеря! Перед притихшей линейкой наш начальник нас огорошил: - Лагерь взбудоражен вестью о снежном человеке. Кто-то его видел, якобы. Так, вот! Никакого снежного человека не существует!  А Сергей Касаткин видел обезьян в лесу! Гул удивления и веселия пробежал по ряду. А Начальник продолжил, выдержав паузу: - Пять лет назад обезьяноводы Сухумского обезьянника решили провести эксперимент. Они выпустили тридцать обезьян в окрестных лесах-горах. И те прижились. Так что эксперимент успешно продолжается! И кто-то их может случайно увидеть. Пугаться не надо! Хорошо-то-хорошо! Но легкий шлейф разочарования не покидал больше нас.
44
Дух велизара-вассиановича-кличко слетел к моему перу. Я встретил его тирадой: - Прослышали о снежном человеке? Любитель аномальных явлений? Что вас влечёт? Если не судьбы влечение?  Вы прочитали главки тридцать восьмую по сорок вторую? - Нет. Знаете ли, времени не было. То да сё. Вот, выкроил время побеседовать с вами о кинематографе. Вы наверняка что-то посмотрели новенькое? - Э-эх! Ну, да ладно! Смотрел, да. Сокуровского «Фауста». - Гениальная вещь? - Моральные оценки давайте оставим для потомков. А поговорить о впечатлении можно… - Сильное оставляет впечатление? - Кто что «выносит»… Вот, «Литературка» возмущалась тем, что один там товарищ-который-нам-совсем-не-товарищ: в церковь ходит –по-большому, как маленький. - Возмутительно? - Это для Европы возмутительно. А для русского «крестьянского духа», общинного сознания: нагадить в церкви, и, в добавок, на самом алтаре – было проявлением «русского бунта, бессмысленного и беспощадного». Против всяческого произвола: барского, государственного и церковного вкупе. Такой подарочек: три в одном флаконе. - Ну, а вам-то фильм понравился? - Вы знаете, да! Финал фильма оставил бодрое ощущение. - У Пушкина в финале Мефистофель корабль топит… - Нет. В Сокуровском финале Фауст разрывает подписанный собственной кровью договор о продаже своей души дьяволу. После чего забивает Маврикия-Мефистофеля камнями. И отправляется открывать мир научным  инструментом-знанием. - Смерть Мефистофеля вас взбодрила? - Смерть-не-смерть. Но Мефистофель-Маврикий довольно полежит под каменными завалами – пока какой-нибудь неуёмный скалалаз-«альпинистка-моя-скалолазочка» в порыве великодушия не откапает его. - Так что же вас взбодрило? - А-то, что Учёный в принципе может обойтись без договора с Дьяволом. Этот вопрос волновал Нобелевских лауреатов, придумавших Атомную бомбу. И когда её опробовали, они торопились накладывать на себя руки, расписавшись, что послужили  делам Дьявола.
45
- Это вы, виссарион-владиленович? А вас ждал! - Богатые впечатления от кинематографа? - Да, а что мне ещё остаётся?! Жду девочек в гости, а они не идут. Боюсь: динамо решили прокрутить. С вами такое бывало в жизни? - Да я уже и не помню: с каким чувством на свидания ходят… - А всё потому, что не хотите-не-можете подбодрить себя эндорфином. Крутой наркотик! Крышу сносит только так!
- Лучше на примере ваших фильмов… - Они такие же «мои», как и ваши. Смотрел «Анну Каренину» шестидесятых годов на блеклой цветной плёнке. Есть там и про ваш эндорфин и проблему «двух лет». Лев Толстой, видать, в этом смыслил. Так что, не Чехову лавры открывателя достались. Но, что больше всего мне понравилось в фильме, так это постановка экзистанционального вопроса. Всё-таки шестидесятые витают в воздухе. И дух Франции проникает даже через закрытый занавес. Главное и единственное, что отличает человека от обезьяны, это не умение «вести светский разговор» и не орудие-труда-топор, которым пользуется Раскольников, добывая себе средства существования,- а неисповедимое желание испытать чувство трансцедентности, то есть выйти за пределы своего существования, испытать иллюзию-грёзу иной жизни. Религия нещадно экплуатирует заложенное в человеке чувство трансцендентности. Романисты дарят читателю второй мир. И по этому вопросу они являются непримиримыми конкурентами: ведут борьбу на одной территории – человеческой душе. Кастанеда что-то там приплёл: надо бы сдвинуть «точку сборки» - и ты увидишь мир иным!  И наша неисчислимая армия алконавтов с утра до вечера сдвигает её при помощи наркоты и горюче-глотко-смазывающих материалов. Но мне симпатичнее католические мистики, которым были приходы-видения рая или исихасты с их пляской дервишей. Всё это добротные техники, позволяющие сдвинуть «точку сборки». Но вернемся к фильму. Я увидел , что чувство трансщендентности испытали главные герои фильма – Анна Каренина и Вронский (я не уверен, что они же – главные герои романа Толстого). Именно в сцене соития. Снятого очень деликатно, «по грудь». В этой сцене мы увидели, что герои духовно переродились, отбросив светский корсет приличий, о котором постоянно напоминает Анне её муж Каренин. Анна и Вронский вознеслись в мир полной свободы чувств. Как своих , так и проявления движений души партнёра. И здесь начисто отброшен любовный эгоизм. И то, что они обрели себя новых в сцене близости, сближает эту пару с последователями тантры-йоги. Только герои фильма «добились» этого неосознанно, а последователи тантры «исповедуют этот путь». Но я восхищён и Карениным, который испытал катарсис, протягивая руку примирения Вронскому у постели умирающей после родов Анны. Она было «совсем» - но «восстала к жизни».
46
- А где же проблема «дух лет»? - В последней сцене Анна попрекает Вронского, что он её не любит. Хотя она знает, что он любит. Но ведь не так волнующе, как раньше. Про себя же она говорит, что её любовь только разгорается. Тут возможны два варианта. Либо у неё на фоне неприятия-непринимания  обществом развилась истерия-экзальтация чувств; либо Анна, также, как и Вронский, испытывает упадок в организме гормона эндорфина, и «накручивает себя», то есть попрекает обоих в измене «прошлому чувству». Если Вронский совершил внутренний переход к новым, спокойным чувствам, подпитываемым окситацином; то Анна «непримирима»… - Господин Сочинитель, неужели вы раньше не смотрели этот фильм?  С шестидесятых-то годов? - Я был в полной уверенности, что нет.  Вплоть до одной сцены, которая мне прояснила, что я напрочь забыл увиденное в детские годы. - Интересно: что же это за сцена? Что ваша избирательная память её сохранила. - Когда Каренин шагом терминатора идёт по бесконечным коридорам своего особняка… Так Терминатор-компьютерных-игр неумолим в покорении лабиринтов и мочит напрополую всяческую нечисть, фашистов, энэлошников… Архетип же этого ужаса души вскрыл Кафка в романе «Замок».
47
- А-а! Вассиан-викентьевич! Как я рад встрече с вами! - И я тоже. Вы приятно провели время за просмотром классики советского-зарубежного кино? - Не всегда приятно такое «проведение времён», но полезно, надеюсь. - Ну, и что вы себе выбрали для просмотра после «Анны Каренины»? - «Анну Кренину». - ??? - Другую только. Соловьёвскую. Я его очень возвеличил-зауважал, посмотрев  «Сто дней после детства».  Гениальный фильм; и операторски снят очень красиво. - Надеюсь, он вас не разочаровал? - Я бы выразился так: «фильм поверг меня в панику – толпа смятенных чувств снесла былую безмятежность». - Сильно сказано. Жду доказательств! Там всё так плохо? - В фильме Соловьёва, отвечающем запросам сегодняшнего дня, главный герой Каренин. - Очень неожиданно! Как это? - Он самый положительный персонаж. Воспитывает двоих детей. В последнем кадре он держит на руках двухлетнюю дочь Анны от Вронского. А играет Каренина Олег Янковский – мой самый любимый актёр. Боюсь, что в данном случае так было задумано режиссёром: Янковский любим многими-и-многими. То есть, зритель должен «влюбиться» в Каренина с первого взгляда. И ни одной отрицательной черты в нем не должно быть! Каренин-Янковский воплощает семейные ценности. - А что Анна? - Анну режиссёр растоптал буквально: растерзал паровозом – кишки, отрубленные руки. Такого натурализма я лет двадцать не видел. Вердикт режиссера: заслуженный конец! Соловьёв и морально её затоптал: наркоманка-морфинистка, у которой всё двоится в глазах. Какое может быть сочувствие к такой особе? - Остаётся Вронский?    - А Вронского я возненавидел в первом же кадре! Обозвав про себя «насекомым». Это опять-таки режиссёрская уловка! Ну не мог человек с такой «мордой» быть князем, сливками великосветского общества, лейб-гвардейцем, охранять царя в Петергофе. Этот актёр играл бы в «Поединке» Куприна и был стопроцентным попаданием. Значит, делаю я вывод: Соловьёв хотел, чтобы зритель «отвернулся» от такого Вронского. Возненавидел бы за одну внешность. Хотя в гондоле в Венеции Вронский смотрелся очень даже импозантно – в штатском. - Я помню Вронского-Ланского. По нему сходили с ума все женщины! - Вот, что значит кастинг. В шестидесятые он играл на одну «задачу»: воспевание «страсти». Соловьёву же нужно было эту «страсть» растоптать. Показать, что страсть низменна, порочна, асоциальна, губит семью и демонизирует общество. Вспомним, как оператор в Соловьёвском фильме снимает сцену соития. Сверху. С высоты пяти метров. Где трудно разглядеть елозящих друг на друге прелюбодеев. Я перемотал «плёнку», чтобы разглядеть: кто на ком? Так мелки и неприглядны эти «насекомые». Впрочем, Соловьёв – не единственный адепт «ниспровергателя секса». Он – подпасок по рукой прославленного Маэстро, кем в Европе является Ларс фон Триер. Для последнего секс настолько мерзок, что вызывает-насылает Апокалипсис «в лице» кометы-убийцы Земли. Вот так у него буквально: прелюбодеяние тонкочувствующей экстрасенсорной девушки – и на-те! расплата тут же: гибнет вся Земля.
48
Девушки оказались честными. Динамить нас не стали. Хотя я не обольщался на свой счёт – решил: их привело любопытство. Этот народец клюёт на простенький  крючок. Ну, и пусть! - Тук-тук! Кто в тереме живёт?- раздался импровизированный стук в колыхающиеся двери палатки. - Я – Мышка-норушка! Ой! Я - почтальон Печкин! Заходите, девчонки! Просим! В этом тереме три обитателя. Но места всем приходящим хватит! Я уступил девчонкам свою кровать, а сам подвинул Сидорова: - Располагайтесь! Будем знакомиться: напомню меня зовут Сергей. Андрей. Тоже Сергей. - Наташа. Бела представилась. - Наливай, Шумелко! И «дело сдвинулось с мёртвой точки» булькающим винопадом. - За что будем пить?! - Понятно, за что: За знакомство! И сошедшиеся в звоне стаканы обозначили центр компании и пространства-палатки. - Следующий тост..- начал я. - За снежного человека?!- подхватывает меня Наташа. - Нет! За женщин! А уже потом можно пить хоть за снежного человека, хоть за снежную бабу. Итак, гусарский тост: За женщин нашего стола! - Я что-то не поняла: «стола» - это «на столе», что-ли? - Андрюша, чувствуешь: что значит филологи? Слова не скажи – придерутся. У нас и стола-то не имеется. - Гусары пьют стоя!- выдал Шумелко и соскочил с кровати. Я, в свою очередь, встал на колени, не слезая с матраца. Андрей спустил ноги с кровати. Выпятив грудь - мы почувствовали себя героическими личностями,- стаканы были опустошены. - Ну, а теперь Сергей расскажет про снежного человека? - Кстати, о снежном человеке! Я ходил в лес за шоссе не в поисках снежных-ледяных человеков, а выполняя Продовольственную Программу Партии всего Советского Союза. И я её выполнил! Хотя и недостоен её рядов… И я полез под кровать девчонок: - Наташа, ножки подбери! И вытащил рюкзак на середину комнаты. - Прошу, угощайтесь! Задумано, как закусь ко столу. - Ой, как здорово! И распробовав: - Сладкие! Молодцы вы, ребята! Придумали свою изюминку! - «Изюминка» по горам шляется, шерстью обросла – шашлык нагуливает! «Какой вино без шашлык!»- на грузинский манер задал жару Шумелко. Сам тощий, маленький – а всё о мясе только говорит. - Нет, фруктовый десерт – это класс!- вынесла свой вердикт великосветская львица.
49
- Может, начнём культурную часть программы? Нас, кажется, попеть пригласили? - А мы, разве, некультурно сидим? В мирной дружеской обстановке обмениваемся производственным опытом: кибернетики извлекают бином из Ньютона безболезненным способом, заметьте! Филологи склоняют нам мыслепридуманный стол: «стол – на столе». - Хорошо!- рассмеялась Наташа.- Я спою про склонение «усов»! И она спела про капитана, у которого то есть усы, то нет их. Я запутался в конец. Другую песню Наташа спела про «комиссаров в пыльных шлемах». Это из Окуджавы. Я узнал. Есть у меня дома пара больших пластинок его. Третью песню она спела на испанском языке, хотя изучают они, вроде, немецкий. «Ла рискоса» с повторяющимся припевом: «Вива, попполо, триомтера!» Следующая была на русском во славу кубинской Свободы: Слышишь: чеканный шаг? Это идут барбудос. Небо над ними, как огненный стяг. Слышишь: чеканный шаг! Мне стало жутковато от этих «барбудосов». Я представил себе полицейских-латинос, ведущих жертву сегрегации: двое по бокам; и ещё двое для усиления – один спереди, другой сзади. По бесконечным коридорам гестаповских застенков. И, хоть я не спал, мне захотелось проснуться от ужаса явленного кошмара. Ещё одну Наташину песню я в телевизоре слышал: «Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались!» И я честно объявил музицирующей: - Наташа, ты исполняешь гороздо лучше тех, кто со сцены! Душевнее у тебя получается! - Спасибо! Тогда исполню свою любимую: Скачут маленькие кони,- Те, что даже меньше пони. Всех детей катают кони В карусельном ипподроме В старом парке у реки… У меня закипело в глазах. Я почувствовал себя маленьким – и мне стало жалко себя такого. Дети быстро вырастают. Только взрослые не знают… Вот, именно! Есть два мира, разделённых стеклянной стеной – взрослых и детей. И им друг друга никогда не понять: взрослые не помнят  себя же самих.
50
Вечер удался «на славу» - почему обязательно надо « на столе»? - Значит, девчонки, решено? Будем дружить? - Будем-будем! Вы собираетесь идти в горы? Начальник объявил, что организовывается экскурсия в Замок Феодала – местная достопримечательность. - С вами мы пойдём куда угодно! - А сейчас хотелось бы освежиться: лицо холодной водой. - Пойдёмте купаться на море?! - Поздно уже. До реки бы спуститься. Мы обогнули столовую. И нога задрожала под крупным галечником поймы речки Гумисты. Девчонки стали исполнять свою предначертанную программу: брызгали ладошкой на лицо и шею. Я также решил не отступать от задуманного: искупаюсь в речке! Сбросив с себя джинсы, я шагнул в поток резвого горного ручья, скачущего как козочка. Да, водичка тебе не бархат! Жы-ж! Колодезный хрусталь: холодный и чужой. Но я решил приручить чужака – «горную козочку», и устремился вперёд без оглядки. Как только я зашёл в воду выше колена, мне реально стало тяжело, невозможно идти дальше. Я поднимал правую ногу – и её уносило на два километра по течению. Силой воли я возвращал её на место, пытаясь сохранить устойчивость. Я отрываю левую ногу – и меня закрутило-возвернуло на месте. И тогда я отступил. Я понял: горные козочки пьяным не покоряются! Покоряя стремнину горного потока, можно даже с колебанием сказать: «утопая», колеблясь-срываясь со склизских камней,- меня осенило! Как же не правы деятели ОСВОДА – разные там спасатели-рукоподатели, выводя на видных пляжных местах – кабинках – свои лозунги: «Спасение утопающих – дело рук…» Нет, и ещё раз, нет! Я срываюсь в горлопанство апрельских тезисов, протягивая своему ангелу-спасителю пятерню: «Спасение утопающих – дело ног!»
51
И, когда я, так сказать, «делал ноги», ко мне слетел дух вукола-викуловича. И нет, чтоб мне протянуть свою спасительную лазерную указку стоматолага-офтальмолога: я бы за неё ухватился и выбрался благополучно на берег  (уверяю вас: барон Мюнхаузен похвалил бы вукола-викуловича за нанотехнологию спасения утопающих). Но, нет! Его интересовали духовные вещи – высшего порядка, а не какая-то там материя: «вода». - Что вы, господин Сочинитель, сегодня смотрели? Что-нибудь на катарсис пробивающее? - Посмотрел «Дирижёра» Лунгина. А Лунгина всегда тяжело смотреть. Вроде бы на религиозную тематику ставит фильмы, а не благостные они у него выходят. Посмотришь, и душа каменеет от ярости и гнева. А эти чувства суть библейские заповедные пороки. Душеборение героев становится своеобразным перпетум-мобиле: душеборчество во имя его самого. Смотря картину Лунгина, я грезил «Блудным сыном» Рембрандта: как, если бы «писаный отец» отринул сына от своих чресел. - Ну, в религиозных картинах, наверное, трудно отыскать подтверждение теории эндорфина-окситоцина? - Попробуем тогда у религиозных авторов. Душещипательно общаться с воцерковлёнными товарищами. Набираюсь от них умностей. Узнал, вот: в Америке епарх тамошней Заграничной Православной Церкви Антоний Сурожский проповедует следующее. Когда человек любит, то в своем возлюбленном он прозревает «слепок Бога, копию божественного подобия». То есть, Бог лепит людей безгрешными, без всяких привычек мирского бытия. И, пока человек любит другого (то есть, в эти два года), он прозревает в своем возлюбленном именно задумку Бога, так сказать, «индивидуальный проект» - до которого, разумеется ни один индивид не дотягивается: течение жизни сносит.  - Интересная мысль! Сходу соглашаюсь с ним. Если б каждый из нас развил свои лучшие качества…  Да, что говорить: быдло напирает! А ведь это всё «неразвитые личности». Молодец, епарх! - Озвучил он мысль интересную, но, боюсь, что не первым… - Вы нашли первоисточник? - По крайней мере схожая мысль была высказана раньше – «закрепим флажок» за другим автором. - И кто же это? - Ибсен. В «Пер Гюнте». Так, вот, Пер Гюнт озабочен тем: каким он должен был бы быть на самом деле? Вопрошает Сольвейг: каков я «Сам: с печатью Божественного предопределения, каким господь меня задумал?» «Где был «самим собою» я – таким, каким я создан был,- единым, цельным, с печатью божьей на челе своем?» И Сольвейг отвечает ему универсальной женской триадой: «В надежде, вере и в любви моей!» Или, иначе: в единой Любви. То есть, сопереживая своему возлюбленному, Сольвейг  прозрела в нём божественное предначертание.
52
- Ваши умствования вызывают любопытство… - Уже спасибо! - Им название имеется? - Ну, называйте: рефератинг  - на дипломинг не тянет. - То есть? - Ну, реферативная работа с  текстами и видеорядом. Для диплома нужно выдать собственный концепт. - А вас «концепт» Пер Гюнта, то есть Ибсена удовлетворяет? Я посмотрел выходные данные пьесы: аж тысяча восемьсот шестьдесят седьмой. - Ибсен узрел суть проблемы на два века вперёд. И мы увязаем «в меду» проблемы своими коготочками – только-только залипли, кто-то по щиколотку. Это для западного «загнивающего» общества проблема не нова. А для нашего «постсоветского» - есть дилемма сегодняшнего дня. - Навели тень на плетень – страшно аж жуть! А на поверку она того стоит?  - Проблему-дилемму ставит перед Пер Гюнтом Король Троллей – Доврский дед. Он говорит, как устроено сообщество троллей. В наших, Рондских скалах заведено, говорит он, правило: «Тролль, будь доволен собою самим!» И поясняет: «Нам оболочка одна лишь важна… С виду будь троллем заправским, Верь же как хочешь и верой зови То, что здесь страхом зовётся.» - А почему нас должны волновать проблемы каких-то там троллей? - Под сообществом троллей автор пьесы подрузумевает нарождающееся буржуазное общество с его главным принципом социализации: не быть, а казаться! - А что ему можно противопоставить, «нарождающемуся дитяте»? - Нравственные заповеди уходящей, отодвигаемой буржуазным потребительством протестанской морали – учтём: это суровая Норвегия. Тролльский король говорит Пер Гюнту: у вас, «Там, под сияющим сводом, учат: «Самим будь собой, человек!»  Но здесь тролль лукавит: это заповедь не человеческого общества, а высшая заповедь Протестанской церкви. Но, как сказал бы генсек Горбачёв, «никакие общечеловеческие ценности развитому с человеческим лицом социализму не чужды»… Беда, что чужды они пришедшему вослед  дикому капитализму. А на практике это оборачивается тем, что наши наплодившиеся психоаналитики лечат человека не от болезни, а приноравливают его к окружению, приспосабливают болезнь к укладу жизни: «социализировать» её; купировать агрессию или апатию – леча симптомы, не вылечивая пациента. Тем самым психологическая наука ныне отброшена на шесьдесят-семьдесят лет назад, низведя-по-забывчивости все достижения Фромма и его учеников… Приходит к психоаналитику этакий «хипстер» с ленточкой в петлице. «Не могу больше,- заявляет,- ходить в контору и выписывать стрАховые полИсы!» И дипломированный специалист психиатрии,- вместо того, чтобы избавить «белого воротничка» «от оков капиталистического рабства», предложив сменить место работы – по душе,- будет пичкать его релаксационными пилюлями и поглаживать по головке: успокойтесь, любезнейший! Вам надо приспособиться к тупости, (наглости, дикости и далее по предложенному списку) вашего начальника; вам надо участвовать во всех без исключения корпоративных мероприятиях; не выделяться причёской-галстуком-ботинками, то есть проходить фэйс-контроль корпорации…  Впрочем, зачем мне жевать «чужой хлеб»?! Адью!
53
- Подождите-подождите! А как же Сольвейг? Благодаря Блоку она стала нарицательной героиней русской поэзии. Сольвейг, ты приходишь ко мне по весне! Что-то так… - «Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне». Так что весна зимневатая. Хотя да: «Улыбаясь пришедшей весне». Чтобы понять Сольвейг, надо копать в Блоке. Александр Александрович был мистиком, последователем философских идей Владимира Соловьёва об непорочной Деве Мудрости – Софии. По этой причине и жену свою Любовь Блок держал в непорочном почтении, а сам ходил к проституткам. Этакий задвиг великого человека: нужно отделять котлеты от жесткокрылых – семья и философские-политические убеждения должны существовать параллельно, не соприкасаясь. - Это, я понимаю, «вторичная Сольвейг». А как с «первичной» дело обстоит? - Сольвейг вместе с родителями и младшей сестрой Хельгой прибыли переселенцами с Запада, из Хэдской долины. Отец, доподлинно известно, сектант. Пер Гюнт  измывается над девушкой: «И ты и мать сектантки, верно, тоже?» То есть на фоне протестантской Норвегии отец Сольвейг является последователем некой секты, за что терпит гонения и вынужден перебраться в более веротерпимое место. Судя по Сольвейговской триаде «В надежде, вере и в любви моей!» ты «был «самим собою» - таким, Каким ты создан был,- единым, цельным, С печатью божьей на челе своем»,- эта секта сродни мистике Экхарта. Не зря же Блок цитирует Ибсена про Сольвейг – видимо, сектанское мировоззрение её родителей сродни философскому учению Вл.Соловьёва о Всеобщей Матери Софии. Это подтверждает следущее. Пер Гюнт на триаду Сольвейг: Загадка в самом ответе! Иль… сама ты мать (мне) Сольвейг: Я мать. А кто отец? Не тот ли, кто прощает По просьбе матери? Пер Гюнт (словно озарённый лучом света): О мать моя! Жена моя! Чистейшая из женщин! Так дай же мне приют, укрой меня! (Крепко прижимается к ней и прячет лицо в её коленях.) Это понятный эффемизм? Желание «сына» скрыться-укрыться в лоне «матери». Сольвейг: Спи, усни, ненаглядный ты мой, Буду сон охранять сладкий твой!..На руках мать носила дитя; Жизнь для них проходила шутя. У родимой груди день-деньской Отдыхало дитя… Бог с тобой! У меня ты у сердца лежал Весь свой век. А теперь ты устал,- Спи, усни, ненаглядный ты мой, Буду сон охранять сладкий твой!..» Пуговичник, пришедший за душой Пер Гюнта для её следующей переотливки (вариант Мефистофеля из Фауста) разводит руками: До встречи на последнем перекрёстке, а там увидим…» То есть Сольвейг отмолила Пер Гюнта перед олицетворением смерти – Пуговичником. Очевидны здесь вариации на «Мастера и Маргариту». Здесь Пер Гюнт погружается в какой-то вечный сон. Которого так хотел Мастер.
54
- Не простая, выходит, девушка – эта Сольвейг?! - Да, как в воду глядел: она оказалась тройственной монадой. Она тебе и Вечная Невеста, ассоциирующаяся с приходом Весны; она же и Жена, в добавок и Мать Всепрощающая (помимо биологической матери Пер Гюнта – Осе). Всё, как один по Владимиру Соловьёву. Пер Гюнт не нашёл в себе силы вступить  с Сольвейг в половую связь: «чтоб грязью собственною не запачкать». «Таким-то грязным, оплёванным». «Ей навстречу Идти таким, каков я, - святотатство». Он решил для себя пройти путь очищения – в скитаниях по чужим заморским странам. «Скитания, странствия» - общепринятая модель социализации-инициации великосветских шалопаев: Чайльд-Гарольд Байрона, Евгений Онегин Пушкина… Их авторы не отставали от своих героев. Пушкин и сам просился в странствия – царь не выпустил за границу – тогда объездил Юг, Крым, Кавказ, Башкирию. Но уж Байрон, Тургеневы – Иван и Александр, Гоголь насмотрелись вусмерть «заграницы». - «Но не даром пролита кровь его была»? Я имею ввиду: Пер Гюнт «стал самим собой», очистился «от грязи»? - Стал он самим собой только в глазах Сольвейг. А по утверждению Доврского деда: ты наш, в доску свой! Для которого важнее казаться, а не быть самим собой. Ведь не даром Пуговичник не поверил Сольвейг, а внял доводам Доврского деда и вынес вердикт  на заклинания Сольвейг: «До встречи на последнем перекрестке». - Как же так? Сольвейг и заблуждается? - Ибсен здесь имел ввиду фактор вечной влюблённости Сольвейг, воздействия гормона эндорфина. Сольвейг видит Пер Гюнта таким, каким он ей представляется. Но сила любви такова, что даже смерть отступает. Хотя бы на время: подожду на перекрёстке!  - Так что: невозможно найти самого себя, вернуться к себе самому? - А я вам встречный вопрос задам. Где человек явлеется самим собой: ребёнок в начале жизненного пути? В среднем возрасте, обросший коростами-шорами психологических комплексов и социальных пут? Или тогда, когда осознает-преодолеет одну за другой в чертах своего характера всяческие «милые чудности»? - А мне почему-то кажется, что человек пребывает «самим собой» во всех трех перечисленных вами случаях. - Вот, это и есть диалектика, батенька! Ты остаёшься самим собой, но поднимаешься на более высокий уровень развития.
55
- Кажется, вы мне не дадите выйти сухим из воды, владим-вадимыч? - Господин Сочинитель, наверняка вы смотрели какой-нибудь арт-хаузный фильм? - Артистический смотрел. Сойдёт за «арт»? - Посмотрим… - Это похоже на откупительный взнос. Ну, да ладно. Начал смотреть «Крейцерову сонату» с Олегом Янковским в главной роли. Но успел посмотреть только первую серию. - Первое впечатление?.. - Я не устану говорить о лукавстве наших режессёров. Пожалуйста, пример. Идеи Льва Толстого на излёте жизни озвучивает Позднышев, он же Олег Янковский. Я повторюсь, сказав, что Янковский – моя первая и последняя любовь. И, когда он, в соответствии с текстом Толстого, жёноненавистничает и третирует половую любовь, институт семейного брака и рождение потомства,- то отчасти поневоле поддаёшься обаянию игры великого актёра. А он говорит ужасные вещи: лучше б цивилизация прекратилась вместе с прекращением рождения детей – лишь бы не было фальши семейной жизни.  - Вы, надеюсь, так не думаете? - До сегодняшнего дня крепил институт брака личным прмером. Но какая-то правда в словах Толстого есть: идет непримиримая война полов. И борьба за женские права подлила масла в огонь – столкновения стали ожесточённее. Надо учить людей компромиссам! Хотите свежий пример сегодняшнего дня? - Слушаю! - Из жизни горячих арабских парней. Парней и не только. В Марокко имам Замдами Бари издал фетву, разрешающую иметь женам своих мужей после их смерти. Я спрашиваю у своей жены: а этот вопрос имеет интерес в сфере практического применения? Врядли. Хи-хи. В ответ на морокканскую фетву Египетский парламент ответил своим законом: отныне мужчинам разрешается пользоваться своими женами, вступая с ними в половую связь, в течение шести часов после смерти суженой. Прошу озвучить комментарии супругу: отныне мне хочется умереть вместе с моим мужем не только в один день, но и в один час!
56
Не успел я ступить на берег, как ворсонофий-варфоломеевич ждал меня со своим вопросом: - Господин Сочинитель досмотрел «Крейцерову сонату»? - Да. Вторую серию отстрелял. - И Толстой вас не убедил? - Из второй серии я вынес одну весьма нетривиальную вещь, которой ну никак не могло быть у автора текста. То есть, это уже отсебятина сценариста-постановщика… - А кто он? - Швейцер. 1987 год. Пока мне не попадался – не с чем сравнивать. - И что он такого привнёс? - В минуту исполнения сонаты Скрипачём и Женой Позднышева между ними возникло высшей степени чувство взаимопонимания-сопереживания, дающее им возможность выйти за пределы самого себя в сферу трансцедентного. Это чувство себя-не-себя наложилось на катарсис от глубокого понимания музыки. Сам Позднышёв также испытал катарсис при исполнении музыки – и это явилось, как он признаётся, таким сотрясением души, от которого ему не прийти в себя до сих пор. Он заявляет: надо запретить все самодеятельные театры и частные концерты – от них вся зараза прелюбодеяния! Хорошо, это толстовский текст озвучен. Но в видеоряде можно увидеть много больше. Позднышев не только и не столько возревновал Жену к Скрипачу, сколько позавидовал им обоим: тому, на что сам он как признаётся не способен - ни в отношениях с женой, ни в какой другой деятельности он не способен расширить сознание до экзальтации, до суперпрыжка в трансцедентное. «Тунель сознания» Позднышева (а он повторяет-копирует «позднего» Толстого) таков, что он видит во всех людях только пошлые качества. Да, говорит он, все люди стремятся только к плотской любви. И я таков, говорит он; и жена моя такая же; и Скрипач заявляет: зачем ходить к проституткам, где можно подцепить сифилис,- когда легко найти чистую замужнюю женщину. От того, что Позднышев  искал в своей невесте лишь плотскую любовь, оттого он и разочаровался в супружестве в первую же неделю: ему стало скучно жить с этой женщиной. Да и жена его такая же – «погрязшая» в мещанстве, наплодившая за восемь лет пятерых детей, - пока: её вдруг не «пробило» на музыку. И вот здесь мы расходимся во мнении с Глыбой-Матёрым-Человечищем. Зритель сопереживает Жене, её способности глубоко чувствовать музыку, её экзальтации – несколько минут после исполнения Сонаты её не могли растормашить, привести «в чувство»: она витала «в облаках». Вот за что мстил ей Муж,вот за что он её убил. Ведь не за то, что Жена ему изменила. Тому доказательств не было. Потому что, если б она захотела изменить Мужу, она бы поехала на квартиру к любовнику (как и поступила Анна Каренина, навестив с интимным визитом Вронского), а не музицировала до самозабвения. (Как вариант: в романе Толстого они пьют чай). А за дверью прислуга, дети – нет! женщина бы никогда не решилась в такой ситуации. Так что фильм меня порадовал.
57
Наконец-то я выбрался на берег! - Нет, ребята! Я скажу вам: реально бурная речка! А прикидывается ручьём. Мы проводили девчонок до их палатки – буквально через одну от нашей. - Скромненько у вас! Наши-то девчонки в хоромине живут! Видели домик бочоночком – так, вот, в нём. - Ничего! Мы не привередливы! Опаздали с приездом – все домики были разобраны. В своей палатке хватаю Сидорова за руку: - Андрюха! Давай утром без купаний?! А-то сил на экспедицию в горы не останется. - Пожалуй! Я тоже буду утром никакой.
58
После завтрака команда энтузиастов-путешественников тронулась от столовой. Пошли вдоль-почти-рядом речки в сторону шоссе, имея ввиду: горы. Вскоре отдыхающие растянулись неждружной клочками-компашками цепочкой. Шумелкин наш отстал от компании напрочь – остался в лагере клеить какую-то барышню – завелась у него пассия. А мы с Андрюхой по вчерашнему уговору сопровождали дружественных кибернетикам филологинь. Вначале шли «шеренгой по четыре», как ходили по плацу на сборах при принятии присяги. Вспоминали совместно проведённый вечер. Какое у нас, оказывается, богатое общее прошлое. Наслышаны они и о нашем дебоше: «а кто о нём в лагере не знает?» с исполнением песен Битлз и «Машины времени».  Но вскоре вчетвером идти стало несподручно, и мы пошли каким-то коленвалом с переглядкой взад-вперёд. Наконец, Андрей с Наташей оторвались, а я улучил минуту поговорить с Бэлой. - Чем любите заниматься? - То есть? - Какой вид спорта предпочитаете? - Мне очень нравится парусный спорт. Ходить на яхте в плавание. - В секцию ходите? В университете есть такая? Не слышал?! - Нет, меня брал с собой в плавание товарищ. Это что-то необыкновенное! - Что же такого «необыкновенного» можно испытать в лодке? Кругом вод а да вода! - И вовсе не лодка, а «яхта»! Красивая и продуманная в мелочах. Маленький Парусник! Нет, это надо испытать! Качка, волны, брызги! И ты преодолеваешь ровное, с виду безобидное, но коварное препятствие. Как себя при этом проверяешь! - И вы оказались на поверку сильной? - Я в основном смотрела. Главной моей задачей было не свалиться за борт. А силу и характер проявляли мужчины на корабле. Да, как я понимаю: Бэла девочка непростая, с запросами.
59
Мы поднырнули под стальные своды путей сообщения. Но поезда здесь ходят так редко, что я их ещё не видел. За первым мостом, железнодорожным открылась грандиозная панорама, напомнившая мне римский Колизей с битвой спартаков-гладиаторов на арене.  А всё потому, что вдруг представился аквеадук, «сработанный ещё рабами Рима» - а что: здесь была когда-то римская провинция? Ажурные арки автомобильного моста не казались чудовищно громадными, хотя подозреваю об их величине: они соразмерны масштабу булыжников-холмов, стоящих-подступающих к трассе. А далее возвышались совсем уж настоящие горы…  Мы прошагали мимо кладбища, где-то в стороне оставив селение, Верхнюю Эшеру. Проходя через заброшенный яблоневый сад, я испытал пробуждение охотничьего инстинкта. Всматриваясь в частую зелень, скрывавшую корявые-сухие ветви, я оценивал их способность прокормить полудюжину ленинградских студентов-спортсменов-пловцов – хотя бы пару – а также их подруг-изнеженных-филологинь. Нет!- развёл я руками: яблони одичали до первозданного вида, яблоки – плоды для просвящённых народов – врядли пригодны для еды. И, вообще, яблоки не дозреют до конца нашей смены. Я ретировался. Начальник окликнул отстающих-нас: собрал всех перед открывающимся видом: - Вот уже руина крепости.- И показал рукой вперёд. - Это замок феодала? - Это народное название. А у крепости имеется своё имя: Уазабаа. - Очень древняя? - Тыща лет ей будет. И даже больше. Начальник обернулся к ко всей группе: - Ребята! Обратите внимание на Курчавые Скалы. Или иначе: Бараньи Лбы. Я пригляделся: Да! Забавно! В этих гладко отшлифованных глыбах угадывалось животное происхождение: бабушка , верно, была овечкой? - А в речке не наблюдается гомотермия. Спускаясь к морю, вода теплеет.- пробудил меня начальственный голос. Что-то он ещё говорил про «речную аккумуляцию», отлагающую наносные породы в устье реки? Ничего, в следующую лекцию дослушаю… Стали мы спускаться в ущелье – по дну его протекал ручей. Жаль, что я не художник! Такую идиллию надо увековечивать в памяти человеков! Она размягчит жесткие-задубевшие, взращённые городским панельным бетоном нравы. Сентиментальная меланхолия нахлынула на меня при виде тихого «домашнего» водопадика. Пару часов, однако, мы добирались до Замка от видовой площадки.
60
Пешея туристическая тропа то взбиралась на склон холма, то спускалась к речке. В одном месте начальник нас всех собрал: - Будем проходить над обрывом – прошу всех быть внимательным и аккуратным! Идти этот участок по одному! Я пристроился идти рядом с начальником: - Цветы уж очень красивые? Есть у них название какое? - Самые обыкновенные цветы. Лесные цикламены. Никто их не сажает – сами произрастают. От Гумисты мы свернули к ручью. И вот, наконец, у цели. Я задрал голову и закачал ею в восхищении-почтении: над обрывом высилась узкая серая громада памятника «Покорителям космоса». А,может, Сталинградская Родина-Мать? Как если бы у неё не было рук – навроде Афродиты Милосской. Или Александр Матросов, бросающийся с обрыва в жерло смерти? А я тут: муравей, ползающий вдоль ручья. Меня привёл в себя голос начальника: - От крепости остался один угол. Большая часть давно-давно обвалилась-рухнула в обрыв. Но и то, что осталось, впечетляет: восемнадцать метров камня подпирают облака! Пожалуй, можно себе представить её целой – в былом величии: один к одному дон-жон романского стиля. Мы запетляли по обрыву,  и оказались возле Развалины. На высоте двух человеческих ростов в выбоине каменной кладки примостился куст папоротника: и весело помахивал нам зелёными крыльями – никакой тебе совиной мистики – очень даже дружелюбно! Белосерый камень, из которого сложена Башня, мне показался слабоватым для выдерживания осады из пушек: - Какой материал использовали при постройке? - Местный известняк. И он обратился ко всем: - Тут есть ещё что посмотреть! Ребята, взгляните на этот склеп! Если бы начальник не обратил моего внимания, я бы его и не заметил. Нечто похожее на отдельный погреб для хранения продуктов-картошки. Проглядывающий камень зарос мхом и вездесущими цикламенами. Это может быть всё, что угодно: мегалитический дольмен? Или дот-дзот  последнего рубежа обороны с фашизмом? - Это ёмкость для воды на случай осады. Да и выбор места крепости неслучаен: протекающий ручей был единственным источником питьевой воды в округе – надо было держать его под контролем.
61
- Не наскучила наша прогулка? - Нет! Ещё хотим! - Тогда сейчас будет самое сладкое! - Что вы от нас таите? - Желающие могут осмотреть пещеры. - Где они прячутся? - А как раз под нами. - Ура! Веди, Будённый, нас в пещерный ход! Мы спустились с другой стороны холма до середины. Сбоку площадки пугала чернотой ямина. Начальник вытащил из рюкзака пяток фонариков и раздал счастливцам, оказавшимся под рукой. Посветив перед собой, начальник шагнул вперёд – вроде как дверца открылась навстречу силам тьмы. - Лезьте по одному!- донесся изменённый голос начальника. Пещера была навроде комнатки с низким потолком: не выпрямишься в полный рост – мы все скучились-набились в притиску на полусогнутых. Вобщем,жилплощадь не подходящая для постоянного проживания. Может, для снежного человека и подходит? Я хотел сказать: для ваших обезьян.  Но для нас, городских жителей, не гнушающихся благами цивилизации… - Пойдёмте дальше! Ту ещё пять пещер. Но все такие же небольшие. - Посмотрите: как красиво образуются натёки из известняка. Кто-нибудь знает названия им? - Сталактиты?! - Вот это вырост, образовавшийся на полу,- напротив, «сталагмит». А «сталактит» - это, вон тот! В углу, свисающий с потолка сосулькой. Я бы сказал, что это палец пророка: с подагрическими шишкообразными суставами – с высоты указует на наши пороки и предрекает бедствия, всяческие апокалипсисы. Бэла, шедшая впереди меня, вскрикнула и всплеснула руками. Я поторопился схватить её за локоть. - Что случилось? - Оступилась. Мне показалось, что подвернула ногу. - Ну, как ты там, подруга? - Всё обошлось!
62
Мы шли обратно и я ругал свою судьбу: мне не удалось подставить крепкую руку помощи Бэле. Почему она не подвернула ногу?! А ещё лучше – сломала бы! Тогда бы я всю обратную дорогу нёс её на руках! Мы петляли по холмам и я бубнил себе под нос: - Моя любь – не продам за рупь! Моя люболь – это сердца боль! Мне мало любовной молитвы – я готов для тебя на любитву! Моя любля ищет цветок любисток – с ним поймёшь ты, как я без тебя одинок! Нет, «любля» ей не понравится? Ещё бы «выблей» напридумал…
63
По дороге нагнал девчонку. При обгоне оглянулся: - Ба! Танька Кузичкина?! И ты здесь?! Что-то я тебя до сих пор не видел? - Я два дня назад приехала. В городе надо было дела уладить. А в самолёте меня продуло… - Стоп! Гражданка-блондинка! В самолёте не дует – по определению! Ты бы ещё сказала: «Мне надуло уши в подводной лодке» - для комплекту! Если дует, значит самолёт разгерметизирован. А если самолёт разгерметизирован, значит он должен упасть. А если я тебя вижу перед собой, значит самолёт благополучно приземлился, так? - Слушай, Сережа! Со мной всё может быть. И в непродуваемом самолёте продует. И вместо «благополучной» посадки будет «вынужденная» неизвестно где. - Что с вами произошло? - Я толком не знаю что. Ну, болтало нас. Посадили временно в Донецке. Пять часов они его латали. А потом дальше полетели на том же самолёте – я бортовой номер запомнила ещё в Ленинграде: 3773. - И нормально долетели? - До Сухуми без происшествий. Только… - Что только? - Прилетели ночью – пришлось такси брать. Ну, это пустяки. - Уф! А поселилась ты где? - Где свободно было – к филологам в палатку подселили. - Ты довольна компанией? - Хорошие девчонки! Пить сегодня будем вместе! - Ого! - А, приходи! Банка чачи образовалась – будем дегустировать после ужина. - То есть, как «образовалась»? Купили что-ли? - В том-то и дело, что подарили. У меня глаза на лоб полезли: - Такое бывает? - Да. Ты знаешь тир? - Спорткомитетовский? Знаю. Только он здесь причём? Приз, что-ли, выбила?- и я расхохотался. - Нет! Совсем другое! Частный тир есть, маленький – не знаешь, его? - Представь себе: нет! - Ну, когда идёшь к морю,  то на границе нашего лагеря будка частника. Старичок местный его держит. Потащилась я вчера от нечего делать – места себе не находя от ноющей боли в ухе – блуждать, как лунатик, по округе. У мишеней остановилась – себя развлечь. А старичок и спрашивает участливо: « Что с вами, девушка? Вы не в себе?» Я и рассказала ему, что ухо разболелось. Так он нашёл меня сегодня утром и бутыль с мутной жидкостью передал. «Вот,- говорит,- чача. Лечись – делай компрессы себе на ухо!» - Ну, и лечись! Как тебе доктор прописал. Местный. - Да, ты что! На компрессы – чуть-чуть надо. А тут целый литр. Мы уже подошли к лагерю. - Вот здесь я и живу!- и она остановилась у палатки. Теперь у меня отвалилась челюсть, и уже не закрывалась - слишком хорошо я знаю эту палатку: - Опань-ки!
64
Танька Кузичкина, как оказалось, безбашенная баба. Мда! Пять лет с человеком за одной партой просидишь (это я условно говоря: всё-таки мы в разных компаниях гуляли и она из Андрюхи Сидорова группы),- а человека не узнаешь. Вон он как раскрывается! Но всё по порядку!.. - Андрюха, пойдёшь чачу дегустировать? Нас приглашают! - Такие вопросы не обсуждают! А кто да кто? - Ну, для начала Танька Кузичкина. И ты молчал, что она здесь?! - Никогда не замечал твоих поползновений в её сторону? - Ну, вообщем, да. Подружились мы сегодня, пока с горы спускались. Решили скрепить наш союз звоном стаканов. - На брудершафт с девушкой? - Посмотрим.
Когда мы после ужина подгребали к палатке наших филологинь, нас нагнала запыхавшаяся Кузичкина: - Мальчишки, для вас работёнка найдётся! Сама она была погребена резиновой ерундой – спущенными матрасами, на которых загорают «на пляжу» да купаются неумёхи. Мне такой «боекомплект» не требовался. Танька сбросила матрасы перед палаткой: - За каждый надутый матрас мальчики получат в награду стакан чачи! - Многовато будет? Это я подсчитал: пять матрасов умножить на емкость стакана ноль-двадцать-пять – как раз за литр перебарщивает. - Тань, ты чего задумала? Викторину по надуванию матрасов? Так мы тебе не пай-пионеры! Дай человеку отдохнуть по-человечески! - Мальчики, я что придумала: мы сейчас попьём этой водички и пойдём спускаться на матрасах по Гумисте. Надо же её покорять?! С этим я внутренне согласился: мне Гумиста пока что не покорилась. - Как же ты выбила эти матрасы из начальства? - Не знаю: я попросила Начальника – он мне дал. - Мне, например, не даёт. Поэтому, я у него и не прошу.
65
- Ох, и упьёмся мы сегодня! - Культурненько, мальчики! Культурненько! Не позорим честь университета! Высоко держим голову и стаканы! - Но всё равно масштаб нашей пьянки впечетляет!- говорит Андрюха, покачивая стаканом,  на четверть утяжелённым жидкостью. - Тебя так легко удивить масштабами?!- слово взяла Наташа.- Нам препод английского рассказал про одну пьянку. Пили они пунш, или коктейль, как теперь принято говорить. Я записала все ингредиенты того пунша в свою тетрадочку. - Кто это «они», пившие пунш? - Англичане. Пирушку организовал… вот: Верховный адмирал Эдвард Рассел в тысяча шестьсот девяносто четвёртом году. Он пригласил лондонский бомонд пировать. А на всех выставил «всего» одну чашу, но какую: фонтан. И вот вылили в этот фонтан бренди… - У нас чача. Сойдёт за «компонент»! - И вот вылили в этот фонтан чачи… Тьфу! Бренди в количестве девятьсот пятьдесят литров. Они только в галлонах считали, а не в литрах. К бренди присовокупили вина Малаги в количестве немалом – пятьсот литров. Ну, в остальном специи – помаленьку. - Сколько чего? - Изволь! Сахара шестьсот пятьдесят килограмм. Лимонов две тысячи пятьсот. Эти в штуках. Сока лайма семьдесят пять литров. Мускатного ореха «всего» два килограмма. Записал рецептик? Пригодится для жизни. - Я так запомню! - Как же они пили это пунш? Плавая в фонтане?! - Всё культурненько было обставлено – на высшем уровне. В фонтане в каноэ плавали виночерпии, по нынешнему бармены. Наливали в подставляемые фужеры. Только работа у них была адская – хмелели быстро от воспаряемыхградусов. Приходилось через каждые четверть часа сменять команду. - Похоже на игру в хоккей?! - И надолго им хватило «фонтана»? - Вечеринка затянулась на неделю, как теперь говорят: в режиме нон-стоп. И пока не выпили, не расходились. Ну, разве что тент натягивали над фонтаном, когда крапало с небес:  чтоб консистенция квинтэссенции не разжижалась.
66
До гитары мы сегодня не добрались. С Танькой Кузичкиной нас штормит в разные стороны. Разве что план по надуванию матрасов мы с Сидоровым выполнили. Не знаю как я со стороны, а Андрюха был «хорош». Мы с ним даже понарошку подрались «за право надувания последнего матраса». Каждому хотелось от Таньки услышать: - Получите приз, плиз! В результате, потолкавшись, мы решили по-братски располовинить «половину» стакана. Последнюю. Делиться надо! А-то не понять: то ли утро туманное, то ли туман вместо крыши на голове? Андрюха как раз первым и «созрел» : - «Наверх вы, товарищи! Все по местам!»- запел он, схватив матрас. И повлёк нас на речку. Одного его такого оставлять было нельзя: «контроль, контроль, и ещё раз контроль – основа социалистического строительства!»- как завещал великий Лысый, как учит коммунистическая ОБХС Советского Союза. У столовой толклись ребята; и в ней распространялось мертвенное голубое свечение. Я вспомнил: начался чемпионат мира по футболу. Но наша команды в нём не участвует – увы!
67
Бэла, оказывается, решила в сплаве по реке на матрасах не участвовать: своё резинотехническое изделие она оставила в палатке. Это выяснилось на берегу. - Тогда ты понесёшь наши вещи. Ясно, что наша телесная репутация будет подмочена. И нам потом захочется переодеться. На уговоры Наташки Щелкуновой Бэла молчаливо согласилась: будет нашей группой поддержки. - Стартуем с одной линии! Все вместе! По команде!- подаёт голос Танька Кузичкина. Я захожу по колено в воду и собираюсь лечь на матрас: головой вперёд. Танька меня поправляет: - По рекам сплавляются «ногами вперёд». И откуда она всё это знает? - Ногами вперёд только покойников выносят из избы?! - Зато голову не расшибёшь о выступающие валуны. А «головой вперёд» полезешь в буруны – точно покойником станешь! Вслед за мной и Кузичкиной место в стартовом заплыве заняли Сидоров и Наташа. - Команда «Лечь!» Занять спасательные плотики! По-о-о-плы-ли!
68 Я бы не сказал, что вода в речке «комфортная для курортных отдыхающих». Однако, как говорил начальствующий субъект, «гомотермия явно не наблюдается». Мы поплыли ногами вперёд. Но, оказалось, плавсредством в таком положении управлять несподручно. Такое чувство, что тебя, как слепого котёнка, тащат в ад черти. Я притормозил и встал: - И, всё-таки, я поплыву «головой» - смерть надо встречать в лицо! Очень удобно так обнимать матрац руками. И ногами тоже! - Полный контроль ситуации! Ребята, делай как я! Что ж, все сами прочувствовали «неудобство позы»; и стали переворачиваться. Я же притормозил-подождал всех. - И поплыли «в набежавшую волну»,- пропел Андрюха на манер песни о Стеньке Разине. - Как дельфины подныриваем,- сообщила Наташка. - Смелого пуля боится! Волны его не берут!- это я узнал суворовское изречение в исполнении Таньки Кузичкиной. Так плыли до границы нашего лагеря, пока Танька Кузичкина не выкинула «фортель»: - А перевернуться не слабо?! И подала дурной пример остальным. И что нам оставалось делать?! Мы за нею следом стали погружать крупные части тела в воду. Вобщем-то не страшно. Но и дурость открывается для обозрения не сразу. Уяснили мы это , когда послышались «Ой, мама!», «А-а!» то из-под одного плотика, то из-под другого. Я тоже чертыхнулся, когда копчиком об «ха-а-рошую галечку» чебурахнулся. «Речная аккумуляция» вымыла нас с гоготом в море. И мы поспешили пристать к берегу. - Ой, моя нога! - Как я локоть разбила! - А чем я сидеть буду!-возопил я. Один Сидоров терпеливо сносил «побои». Как философ.
69
После завтрака я невольно притормозил у группки наших девчонок, стоявших у крыльца. Меня неприятно удивило, что они обступили какого-то парня. Хотя, что мне за дело до них?  И всё же любопытство разобрало: приглядеться к альфа-самцу, на которого девчонки смотрели с таким нескрываемым интересом. Чернявый с усиками и поэтическими бакенбардами, зарождающимися, как ветер, и стройными, как парус,- он мне напоминал абрека - я даже посмотрел на пояс: нет ли там положенного по штату «кинжала»? Ну, хотя бы ряда патронов на груди? Нет, это наш цивильный чувак. Девчонки терзали его вопросами: - Неужели вам только шестнадцать лет? - Да, я перешёл в десятый класс. - Не верится! Можно дать и двадцать пять и двадцать семь. Он застенчиво пожал плечами. - А девушка у тебя есть? Совсем засмущали парня: - Я о них не думаю. Пока. Девчонки упорхнули. А я остался наедине с незнакомцем. - А я вас знаю! Вы каждое утро приносите письма? Я утвердительно кивнул головой. - Я приехал с мамой. Она поваром работает на кухне. И я ей помогаю расставлять посуду. Что-то такое я стал припоминать. - Меня зовут Григорий.- и он протянул руку дружбы. - Сергей. Письмоносца все знают? На виду, что ли? - Ну, не каждый решится выйти из строя и руку поднять. - Ну, руку я поднял, не выходя из строя. И вообще я это сделал от скуки!  - Приехали на море и оно вам не нравится? - Нравится-не-нравится, - я об этом не думал. Пожалуй, да! Уныло однообразен пейзаж. - А рапанов вы видели? Не ловили их? - Это кто такие? Первый раз о них слышу! - Ракушки это. Цыганки их продают на пляже. - А-а! Я понял! Винтом закрученные? - Да. - Красивый опаловый цвет: « утреняя заря». - А хотите мы их наловим? Увезёте в Город - всех удивите-обрадуете подарками. - Я, конечно, только «за!» - Мы можем прямо сейчас пойти на «трубу». Только я раздобуду матрас у Начальника Лагеря. - Что за «труба» такая? Колись, Сталкер! Куда ведёшь? - Далеко в море выходит труба большого диаметра. Чтоб отходы сразу на глубину уходили – развеивались и не загрязняли побережье. - Хорошо ты придумал, Григорий! Я в восторге от твоей идеи! Только давай на «ты» перейдём! Мы теперь друзья?  - Да, Сергей!
70
Заполучив необходимый «реквизит» у Начальника, мы двинулись к морю. - А зачем нам этот «подиум для показа женских прелестей»?-  я кивнул на «резину», болтающуюся на плече у моего товарища. - Рапаны очень тяжёлые. Мы будем сетку с выловленным грузом  транспортировать на матрасе. - Я чувствую: у нас дело будет развёрнуто в промышленных масштабах?! - Наловим, сколько вам надо. - Ты уверен в своих начинаниях! А, главное, основателен в подготовке!
Встретив искрящийся лик моря, мы развернулись и показали местной столице свои спины: наш путь лежал в противоположную сторону, где обзор ограничивала закинутая для омовения блондинистая «коса». Подразумевается: русалка – русского происхождения (тогда ей имя дадим Светлана), или нереида – древнегреческого рода, приплывшая за компанию с купцами солонами-праксителями-сократами и смешавшая свои гены за долгие века с местной кровью – утопленных собственноручно абреков. Тогда поименуем её Аспазией. Есть такая наука: о происхождении слов. Думается: местные абреки назвали свою страну в честь своей Праматери Аспазии, от  которой они считают свои «двенадцатые колена». Или «колени»? А почему тогда не «локти»? Воинственные горцы своим гортанным языком глухой звук «п» в имени Аспазии редуцировали в звучный «б», а свистящий «с» оглушили до хрипящей «х». А перестановка букв в словах производится сплошь и рядом – утверждает эта Наука. И приводит разные примеры. Так изначальный «мармор» русский народ исковеркал в «мрамор», а бедного «коркодила» лишил защитной «корки», превратив в галочье-вороньего «кро-ко»: «крокодила». Но до косы мы не дошли – она так и осталась вечно манящей вдали и брезжущей в роящейся дымке, как мираж, описанный напуганным путешественником… Вот она, труба родная! Я готов сыграть на тебе утренний подъём – горнистом. «А вы любовь сыграть могли бы на флейте, засосав мундштук?»- вопрошал классик серебрянновековый-просоветский…
71                Надув матрас, мы полезли в воду. И, лишь когда зашли по пояс и даже по грудь, тогда лишь Григорий сообщил: - Будем обшаривать трубу! Рукой шарить по трубе – несподручно: приходится набирать воздуха и подныривать. Так я стал ногой нашаривать присосавшегося к трубе моллюска: - Э-э! Товарищ, будя! Насосался от трубы? Так теперь полезай в наши закрома! И бросаю бесформенный конгломерат мелких ракушечек и ила в сетку: верится с трудом, что под ними скрывается запечетлённый отблеск первого луча солнца. Мы запасаемся воздухом полной грудью и подныриваем: бульк! И ты изчез. Уф! Раздалась вода – и появляется голова и плечи. И ты бросаешь добычу на плотик. Всё это похоже на рыбалку тюленей – только они зубами рыбу бросают на льдину и вновь исчезают в полынье. Беда случилась незаметно: я неудачно поднырнул и зацепил плотик – сетка с рапанами возьми да свались! Но Григорий не стал напирать на меня – слова худого я от него не услышал: - Ничего-ничего! Я их достану! И, действительно: в один нырок он достал сетку. И ещё раз нырнул проверить: не высыпалось ли чего? - Ну, если мне – то здесь более чем достаточно! - Значит, корабль перевернулся от перегруза! Будем плыть к берегу? - Домой – пожрать?! - Нам бы надо костёр развести – извлечь из рапанов моллюсков. Для этого их надо окунуть в кипяток. Так что: разведём костёр? Не против? - Ужин пропустим же? - Ну мать на нас оставит – не беспокойся! А пока мидий нажарим – я много наловил.
72
Мидиями оказались «ракушки», которыми мы в детстве питались по целым дням. Так нам лень было уходить с речки от купаний ради какой-то «еды», что мы выловленных ракушек жарили на костре. Для этого сперва подкладывали их на угли – и они раскрывали створки. Перочинным ножичком отрезали оранжевые «языки», нанизывали их на ивовые вички и жарили «мясо»… Григорий извлёк из рюкзачка котелок и вилку – всё у него предусмотрено! Мы отправились собирать вынесенный на берег древесный материал – пригодный для костра. Две рогатины, торчащие вокруг угольнозольного круга, сохранились от прежнего костра. Нашлись в рюкзаке и спички. И вот уже вода побулькивает в котелке. Загрузили половину рапанов из сетки – словно пельмени хозяйка! А мидии поджариваются на костре. Григорий – целый кладезь знаний: - Французы мидии называют «устрицами» и едят, подержав в винном уксусе сырыми. - Нет! «Мясо» надо есть жареным! Так чувствуешь себя первобытным человеком! Я смотрю: Григорий ест не только языки… Но я решил не ставить гастрономических экспериментов, а вспомнил опыт детства. Насытившись, можно заняться «извлечением сокровищ из ларца». Я только смотрел – Григорий всё сделал сам: подцепив вилкой побелевшего моллюска, он ловко выковыривал его на раз. - Не жалко воднопресмыкающих?- спрашиваю его. - Чайки быстро подберут – будет им легкая добыча. Загрузили и вторую партию «пельменей». Чувствую: Григорий жмётся – порывается что-то сказать и не решается. - Что-то рассказать хочешь? Так говори! - А ты никому не расскажешь? Я даже матери своей не могу… - Хорошо. Слово даю! Вот его «страшная история».
73
Но тут к моим ушам слетел дух кличко: - Здравствуйте, владимир-витальевич-шварценеггер! Вас давно не было?! А я вас ждал с нетерпением! Точнее с боязнью нечистой совести… - Что же вы такое посмотрели в кинематографе? Наверно, это всё западная развратная индустрия секса и потребительства? - Вообще-то, по-вашему: я сегодня помотрел экранизацию последней постановки Товстоногова «Последний пылкий влюблённый»(1989) по пьесе Neil Simon «Last of the red lovers», видимо, нью-йоркца-американца. С шикарной игрой Алисы Френдлих и Владислава Стржельчика. - Очень много пылко-влюблённого секса? - До секса дело как раз не дошло. Хотя было три попытки: играется три действия спектакля. К пятидесятилетнему удачливому ресторатору приходят по очереди три дамы… И то, что всех троих играет сногсшибательная Алиса неназойливо вставляет мужчинам мозги, что все женщины «одинаковы» - такова, по всей видимости задумка режиссёра. Я думаю: в БДТ достаточно было актрис – и сороколетних, и двадцатилетних, чтобы разбросать роли по кастингу. - И что же «запачкало» вашу совесть, господин Сочинитель? - А фильм-постановка здесь совсем ни причём,- как я уже сказал. - Если не фильм, то что же?
74
- А-то, что я вам всю дорогу пудрил уши «эндорфином». А теперь вынужден признаться… - …Что всё с точностью до наоборот? - Нет, примерно тоже самое. Только вместо «эндорфина» надо подставить «дофамин». На худой конец, можно читать так: «эндорфин, то есть дофамин». Дело в том, что эндорфин оказался целым классом гормонов – их там штук пятнадцать. А дофамин – только один из «внутренних», вырабатываемых организмом «эндорфинчиков» - гормонов-опиатов, аналогов наркотиков, основанных на морфии. - То есть, правда восторжествовала? - Да. Мог бы сказать: во всем виновата Пресса! Читаешь одну статью – для профанов, и сам выдаёшь туфту, за которую потом становится стыдно. - А теперь вы прочитали специальную литературу? - Ну, хотя бы поосновательней. И в ней «гормоны» уже называются не гормонами, а нейромедиаторами. Гормоны – сфера биохимии: как химические реагенты вступают в такие-то реакции и расщепляются на такие-то компоненты. А «нейромедиаторы» - это физиология (я так понял): как эти «гормоны» заставляют растягиваться мышцы лица в блаженной улыбке. - А какие ещё бывают эндорфины? Помимо дофамина? - Серотонин. Причём оба они работают в связке. Влюблённость зашкаливает выброс дофамина (количественно он увеличивается в пять-семь раз), и тем самым снижает уровень серотонина, от которого зависит «хорошее настроение». Так недостаток серотонина становится биохимической причиной депрессии. Нынешние медики столкнулись с проблемой: колют антидепрессанты, повышающие серотонин в мозгу – а у людей пропадает всяческое желание влюбляться. То есть, дофамин и серотонин – антогонисты; и при всплеске одного угнетается другой. - А нескромный вопрос можно? - Ну? - Вы подвержены влюблённостям раз в два года? - Вы о комплексе Дон Жуана? Нет, видимо, он мне не страшен. Я по жизни вышел на собственное «меню»: съедаю в день по шоколадке. Причем, только «черного». Хотя, что-то от плитки жена отламывает – скажем: четвертинку. Шоколад я всем советую есть! Только в нём, да ещё в бананах есть вещество, из которого организм строит серотонин. Вынужден с прискорбием сообщить, что под нашим хладным небом серотонин «не растёт». Видно, от того наш народ, борясь с зимней депрессией и спячкой, налегает на вино-водочный ассортимент.
75                - Ну, а, если нам, нормальным людям – не склонным к влюблённостям, тоже хочется покушать такого замечательного «дофаминчику»? Что, никаких шансов «вписаться»? - Оказывается, есть! Дофамин вырабатывается для подкрепления и закрепления в мозгу положительных эмоций и «опытных действий», с этими эмоциями связанных. Дофамин резко подскакивает во время секса, приёма «вкусной, не обязательно здоровой» пищи, от приятных телесно-тактильных ощущений (вы, конечно, догадались, что я кошечках-собачках). Дофамин подскакивает в организме и от стимуляторов (читай: в том числе и наркотики), действия которых приводят к подобным ощущениям. - И дофамин – биостимулятор? - Точно сказали! Дофамин – сильнейший природный стимулятор, дающий влюблённым полноту жизненных сил, творческой энергии, концетрацию внимания, восхищение нюансами развития отношений, и далее согласно списку мировой литературы. - А, если у человека клинически не хватает дофамина? Что тогда? - Тогда он страдает болезнями переключения внимания. Например, болезнью Паркинсона. Дофамин ответственен за познавательный процесс. «Когнитивный», умственно говоря. - Сколько удовольствий доставляет нам дофамин?! - Да. Но и формирует различные зависимости – алкогольную, наркотическую. Ту же любовную. Именно дофамин будем считать виновным в том, что нам хочется видеть объект своей любви снова и снова. Любовная эйфория подобна наркотическому опьянению. Но польза любовных переживаний очевидна: они сродны с реакцией стресса – выбрасываются стрессовые гармоны надпочечников, это норадреналин и кортизол. От любви у нас захватывает дыхание, «сердце бьётся учащённо», и, пардон, потеют ладони. Для организма это не опасно: наоборот, тренирует, закаляет к жизненным передрягам.
76
- А то, что происходит «через два года» - всё остаётся по-прежнему? В свете новых идей? - Да. От своих слов-текста – не отрекаюсь. Разве что можно развернуть… Романтическая влюблённость переходит в страсть. При этом включатся другие гормоны, половые. У мужчины – тестостерон. У женщины – помимо тестстерона, эстроген и прогестерон. Если с сексом у партнёров всё нормально, то крепнет и эмоциональная близость. Теперь её принято называть эмпатией. И часто срабатывает принцип: сперва секс – потом любовь. Народное: «стерпится –слюбится». Начав заниматься сексом без любви, можно по-настоящему влюбиться. Тестостерон во время полового акта запускает выброс любовных нейромедиаторов – дофамина; а оргазм, как спусковой курок, выбрасывает гормоны привязанности – окситоцин и вазопрессин, вырабатываемые в гипоталамусе и хранящиеся в гипофизе. Окситоцин стимулирует сокращение мускулатуры матки - при родах, а после – выделение грудного молока. Благодаря окситоцины женщина «привязывается» к своему грудничку. Когда у крыс блокировали выработку окситоцина – самки отказывались от потомства. Рецепторы, с которых запускается выработка окситоцина, находятся в сосках молочных желез и в шейке матки. Таким образом, при половой близости происходит выброс окситоцина. Истинно, «гормон объятий»! Вазопрессин и окситоцин – это «гормоны доверия»: они укрепляют отношения на долгие годы, даютспокойствие и стабильность в отношениях, столь нужные, чтобы вырастить потомство. Одно «но» есть. Эти гормоны подавляют активность дофамина и норадреналина, от чего привязанность со временем растёт, пылкая страсть постепенно сходит на нет. Влюбленность, ау? - А что же делать пылкому безответному чувству? - Условно говоря, дрова рубить. Выбрать «хорошее, доброе, вечное» - и пахать за троих. По крайней мере, в эти два года, пока вырабатывается дофамин… - Ваша совесть успокоилась? - А ко мне претензии всё-таки есть? - Да бог с вами! Пишите, как правую руку поведёт!
77-1 (печатный вариант)
- Говори, Григорий! Я тебя слушаю! - Я ехал в Лагерь к его открытию. А мать моя на неделю раньше собралась – подготовить пищеблок и вместе с Начальником наметить меню и закупить продукты по списку… Григорий затормозил. - Я слушаю тебя внимательно! Григорий словно нажал на спусковой крючок – заговорил быстро, будто бы боясь, что я его остановлю: - На станции Новоминская я взял стакан и пошёл с ним к бачку с кипятком. Дверь купе проводников  была открыта и проводница меня подозвала: - Спросить вас хотела… Зайдите! Я думал она хочет предложить чаю – я его утром не брал. Я и зашёл. Эта женщина прошла мимо меня и повернула ключ. Я заворожено смотрю, как ключ исчезает в кармане. Могу лишь сказать, что эта женщина затащила меня в постель. Насильственно. Она меня изнасиловала? Или нет? Или это только девчонкам грозит? - Почему же. Парня можно изнасиловать точно также. - Значит, меня она изнасиловала?! И что же делать мне от стыда? -  Ты не был знаком с женщинами до того дня? Так я понял? - Нет. - Она тебя лишила девственности. Если не считать насилия, совершённого над тобой, она сделала доброе дело, познакомив тебя с новым миром: отношениями мужчины и женщины.
77-2. Для МУЖЧИН. Женщинам не читать! (электронный вариант)
- Говори, Григорий! Я тебя слушаю! - Я ехал в Лагерь к его открытию. А мать моя на неделю раньше собралась – подготовить пищеблок и вместе с Начальником наметить меню и закупить продукты по списку… Григорий затормозил. - Я слушаю тебя внимательно! Григорий словно нажал на спусковой крючок – заговорил быстро, будто бы боясь, что я его остановлю: - На станции Новоминская я взял стакан и пошёл с ним к бачку с кипятком. Дверь купе проводников  была открыта и проводница меня подозвала: - Спросить вас хотела… Зайдите! Я думал она хочет предложить чаю – я его утром не брал. Я и зашёл. Эта женщина прошла мимо меня и повернула ключ. Я заворожено смотрю как ключ исчезает в кармане. Она притиснула меня к стене, схватив левой рукой за мой пах. Извините, за яйца. А правой рукой полезла ко мне в штаны. Нашаря член, стала сжимать его пульсирующими движениями. Я понимал, что если стану кричать, она сделает меня половым инвалидом. Оторопев от неожиданного стаха, я потерял способность говорить. Я ещё никогда не имел дело с женщинами. И, хотя я сотни раз представлял себе в воспаленных мечтаниях, как ЭТО случится,- но такого представить себе не мог. Против всякой моей воли в штанах стал самовозбуждаться член. Нет, ну, конечно, от движений её руки. Левой рукой она расстегнула на мне пуговицу брюк. Ширкнула молния вниз. Женщина спустилась передо мной на колени и достала из трусов мой член. Можно сказать, освободила его из заключения. Почувствовав свободу, он встал как палка. Тогда к правой своей руке женщина присоединила помощницу: левой рукой она оттянула на мне крайнюю плоть. А правая по-прежнему пульсировала в однажды заданном ритме. Ура! Моё второе «я» почувствовало Полную Свободу!!! И желало теперь устремиться! Куда? Я этого не знал. Но, какжется, догадывался… Женщина облизала жадно губы и взяла в рот Моего, начавшего жить союбственной жизнью. Я ему никак не мог потворствовать. То, что сделала со мной женщина, стало для меня полной неожиданностью – я думал она покажет мне дорогу вниз живота: и вот там… Но и просходящее было чрезвычайно приятно.На меня накатывали волны нервной… судороги, что-ли. Женщина то языком лизала головку, то облизывала её словно эскимо на палочке. То весь член, как мне казалось, уходил её раскрытую жадную «пасть». Я чувствовал, как Мой бьётся в ней о нёбо; лизнув гланды, исчезает в бездне. Да, я весь ушёл Туда!! Я простонал от удовольствия… - Нравится?- она подняла ко мне своё лицо. Только тут я разглядел родинку у неё на губе. У меня хватило сил только кивнуть ей утвердительно, шумно выдохнув воздух. - Тогда иди ко мне! Хочешь вставить его в меня! Она поднялась. А моя палка упёрлась ей в живот. Её соски так волнующе толкнулись мне в грудь, что я левой рукой обхватил её за плечи. А правой рукой стал направлять ей в щель – Туда, где, как я предполагал, меня ждал блаженство. Что-то у меня не получалось, и она мне помогла вставить Его Туда. Сладко ноющая плоть вошла, пожалуй, легко. Но мне хотелось Двигаться в Ней! А это плохо получалось. Я лишь упёрся в какую-то стенку… Женщина отстранилась от меня: - Какой ты глупенький! Сзади лучше! Она наклонилась, уперевшись руками в сидение: - Ну, иди! Две спелых до белизны дыни-торпеды расположились передо мной. Между ними проходила борозда, заканчивающаяся бурым пятном, посреди которого угадывалось отверстие. Но дырочки в нём не было. Трудно было себе представить, что из него выходили шоколадные огурцы. Видимо, это «отверстие» работало по принципу затвора в фотоаппарате. Зато ниже торчала этакая висюлька навроде бутерброда. Словно розовыеломтики лосося сочились гастрономическим изыском. И я понял: мне хочется их съесть! Мне срочно нужно Туда! Сию секунду! Если я потеряю мгновение, я буду самым несчастным человеком! Раздвинув членом «бутербродик», я наставил его на «лососёвый десерт». В то же мгновение мой член легко и свободно погрузился в неё. Там «легко дышится», тепло и пушисто. Мягко. Ой, как хорошо! Член во что-то упёрся. И я стал «стучать» в эту стенку. Мне захотелось двигаться в максимально быстром темпе. И тело женщины подчиняется моим движениям! Она покачивает бедрами в такт. И сама постанывает. Я обеими ладонями судорожно сжимаю белые дыньки и тяну её на себя. Кажется, я одержим одной целью: продолбить в стенке «окно» в новую жизнь – и что есть силы напираю. Вжимаясь в эту прекрасную попу. Тело женщины вдруг резко содрогается в моих руках. Она громко стонет. И теперь уже сама с напряжённой силой насаживается на мою «боевую пику». От этих ускорившихся движениний острота моих ощущений резко усиливается. И вдруг внутри меня вспыхнула молния. Острая жало радостной боли пронзило меня насквозь. Я чувствую: из  меня пульсирующе выплескивается Моя Жизненная Влага, чтобы потушить сжигающий меня пожар. И, действительно, попав внутрь женского лона, пожар оборачивается обвалакивающим туманом, в котором хочется раствориться и уснуть навеки. - Я кончила! Хорошо ты в меня вставил!- слышу я от неё. Я прихожу в себя. Застёгиваю брюки. Она подтягивает трусики и натягивает платье. - Ты придёшь ещё? - Да. Но вскоре поезд пришёл на станцию моего назначения…
78
Костёр догорал. Тьма сгустилась из ничего, обступив нас со всех сторон – злая материя небытия, готовая, как свора диких собак, разорвать на части. Григорий поднял ко мне глаза: - Вы точно никому не расскажите про это? - Ну, я же слово дал! - И матери тоже? - А вот матери твоей по-любому об этом знать не надо! - И что мне теперь делать? - Жить! Через год ты будешь вспоминать этот эпизод со смехом. Нет, я, конечно, сочувствую тебе: юридически это называется «совращение несовершеннолетнего» - одна статья, наверно; «физическое принуждение к половому контакту» - другая. Могут придумать и третью: «в особо извращённой форме…» И по-человечески мне за тебя обидно: тебя использовали. Но в жизни это происходит сплошь и рядом, пусть и не в половой сфере. А в исключительном случае, как у тебя, и в половых отношениях. Трудно мне тебе сейчас советовать – боюсь, ты меня попросту не услышишь: настолько ты теперь обижен на весь женский род. Наверняка, ты примешься мстить всем женщинам на свете: влюблять их в себя; и, доведя до исступления, бросать. В психологии это называется комплексом Дон Жуана. В общем, ты сам в себе разберёшься! Но, я надеюсь, ты их простишь! И когда-нибудь выберешь Свою-Единственную.
79
В столовке было шумно: народ бурно обсуждал происходящее на поле. Слышу: - Вот это удар! Нет у нас Марадонны! На пищеблоке нас заждалась мать Григория: - Сказал: «К ужину вернусь!» Не знала что и думать! Поднимать лагерь – идти вас искать? Тем не менее по тарелке макарон с мясом она нам выдала. А к чаю открыла банку сгущёнки. Григорий на это обиделся, как маленький - возопил: - Что ты сделала?!! Мы бы сварили из этой банки шоколадную! Схватив тарелки, мы рванули в зал, в толпень – пристроились за спинами. Тянемся, выглядываем через головы: - Какая боль! Аргентина  Ямайке- пять-ноль! Как обидели «маленьких»! Некому за них заступиться!
80
Дорогая Спелая Вишня! Получил от Вас письмо! И первое, в котором Вы меня обвиняете в улицковщине; и второе, где вы, прося войти в положение, что вчера были «взвинчены»,измотаны вереницей дел: «зато сегодня, хорошо выспавшись, остыла и поняла, что переборщила - и прошу извинения у автора…» Ой! Я какую-то не ту клавишу нажал! Письмо исчезло!! Поискал по корзинам? Его нет нигде!!! Но так же не бывает?! Видимо, это из разряда: «Всякое на свете, друг Горацио,чего…» Это означает, что «извинения» не принимаются! На повестке дня вопрос: улицковщина как она есть? В Улицкой, я также как и вы, был разочарован и, кажется, по той же самой причине: за её фрейдизм. То есть не за сам фрейдизм – он, взятый сам по себе, штука полезная – а за конфетно-букетную упаковку. Если бы Улицкая ещё чуть «пересолила» с конфетностью, был бы полный амур-гламур-ажур. Улицкую я читал девять лет назад: роман «Сашка» и сборник рассказов. Две книжки - это , может, и не много, но, чтобы составить впечатление, мне хватило. Абсолютно с Вами согласен: слащавая сентиментальность пусть останется уделом подобного «женского романа»; а я из своего письма буду безжалостно выдёргивать эти «редиски». А семьдесят седьмую главу надо вообще запретить женщинам читать! Она написана ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО для мужчин, если даже не для созревающих юношей. Потому как порнуха, по исследованиям разных там учёных-человековедов, стимулирует только мужчин. А для женщин это всего лишь литература. И им не дано испытать «катарсис» в этой сцене…
81
Дорогая Спелая Вишня! Получил от Вас письмо, удручающее: «Ужасно не люблю современную российскую литературу, поскольку  она насквозь депрессивна (ей не присущ хилиазм, который сплошь и рядом был в советской литературе).» Хочу Вас обрадовать: «есть такая партия!» - в смысле: Такая Книга есть. Это «Библиотекарь» Михаила Елизарова , анонсированная как Роман – победитель премии «Русский букер»-2008. Книга дубовая по языку: на четырехстах страницах я не нашёл ни одной «вкусной» фразы. Но эта книга меня порадовала тогда тем, что я себя почувстововал «в строю» - «я не один во вселенной»: что рядом со мной разрабатывают тему ушедшего совка и другие. Иступлённая вера автора в пришествие-построение  Новых Советов меня тогда изумила: как могла появиться такая книжка, рассуждал я тогда, на изломе пассионарной синусоиды Льва Гумилёва. Это на восходящем отрезке синусоиды пишутся хилиастические романы, подобные «Как закалялась сталь» Николая Островского и «Молодой гвардии» Фадеева. «А наш удел, говорил я про себя, иже с ними (писаками) оплакивать Великое Прошлое». «Я – последний поэт деревни», разумея «совок». И, людям, обливающимся слезами по своему детству и юности, я адресую свои рассказы, повести, романы. Им я дарю «ностальджинку». Кто мой контингент? Это те, с кем я вместе шёл по жизни – поколение сорока-пятидесяти лет.                Дорогая Вишня, Вы пишите, что Пелевина вы… Извините, я Вас перебил! Но не могу в данный момент со спокойным рассудком заниматься «литературоведением»… Посмотрел канадский фильм (оказывается, в Канаде снимается кино!) «Моя жизнь без меня»; и теперь «чувства меня переполняют» - удивительно избитый фразелооборот: руки так и чешутся «избить» его: так не разбить ли «переполненный кувшин»? Я потрясён пародоксами женской психологии! Но по порядочку… Девушке (а назвать двадцати трёхлетнюю барышню женщиной затруднительно: пусть даже у неё двое детей, а старшая даже ходит в школу – родила её в семнадцать) ставят врачи убийственный диагноз: вам осталось жить два месяца. Ну, если будем хорошо лечить (биопсией), то три месяца. Девушка лечиться отказывается: чтобы ни одна душа не прознала о её близком конце. То есть перед нами вариант пушкинской пьесы «Пир во время чумы»: умирать, так с музыкой! И что делает эта девушка? На манер тургеневских барышень заводит дневник, где – а теперь главное! – пишет: «Я совсем не видела Жизни, родив в семнадцать лет; а через два года родив второго». После чего составляет список «срочных дел», где под первым номером выводит: надо завести роман. Как можно мне уйти из жизни, не сравнив своего любимого мужа с другими мужчинами? Неужели это рядовая женская логика? Я, конечно, понимаю, что женщина переживает стресс. И всё же… А была бы жива-здорова, так бы и прожила до старости со своим любимым мужем, не задумываясь: а надо ли изменять ему?
82
А если посмотреть: на тот фильм-экранизацию «Последний пылкий влюблённый» со сногшибательной Алисой,- через призму Девушки-с-биопсией?! Мужик прожил пятьдесят лет. Барни Кэшмэн, директор рыбного ресторана в Нью-Йорке. Пытается изменить своей жене. Не очень удачно: - Это моя первая преднамеренная попытка нарушить супружескую верность. За двадцать пять лет я ни разу не поцеловал другую женщину. Я женился на своей первой любви в двадцать пять лет; а ухаживал за ней шестнадцать. Я не пью, не курю, не играю в карты. А сегодня за полчаса я выпил больше, чем за всю свою жизнь… Я ни разу ни с кем не подрался, не попадал в автомобильные аварии. Не сломал ни одной кости. И температура у меня ни разу не поднималась выше тридцати семи градусов. Жизнь была не просто милостива – она просто обошла меня стороной. Почему после 25 лет счастливой супружеской жизни и нажив троих умных сыновей я оказался здесь? - Потому что мне 50 лет, и я впервые подумал о смерти. Мысль о смерти стала частью моей жизни. Каждый день я читаю некрологи и радуюсь, не обнаружив в списках своего имени. Но ведь смерть неизбежна. Когда-нибудь она придёт. И возможно раньше, чем ты её ожидаешь. И я спрашиваю себя: Что ты взял от жизни, Барни? Как ты прожил? - И я отвечаю: Прилично!.. То есть: НИКАК! Я прожил приличную жизнь. И похоронят меня в приличном синем костюме. Жена будет оплакивать меня и ходить в трауре… А через шесть месяцев выйдет замуж за друго Приличного человека, и отдаст ему мои спортивные костюмы. И я её не осуждаю – жизнь должна продолжаться. Но её не следует быть лучше, чем просто «приличной». Ведь помимо того, что ты каждый день в одиннадцать утра открываешь ресторан, должно существовать что-то лучшее? И это «лучшее» я хотел испытать с «другой женщиной». А потом я опять буду каждый день открывать ресторан… НО: с сознанием того, что один раз я изменил рисунок жизни. Я не просто существовал, а ЖИЛ!!!                Вот такой «гамлетовский» монолог произносит герой, осознав, что он может умереть в любую минуту, может быть, сегодня. И также, как Девушка-с-биопсией, Барни решает, что Главное-Наипервейшее-Дело для него - это Измена Жене. Итак, концы полюсов сошлись. Что мужчина, что женщина, а психология «апокалипсиса» у них одна. Что и требовалось доказать.
83.СЛОВО О ПЕЛЕВИНЕ
Дорогая Спелая Вишня! Вы пишите: «Пелевина (его «Священную книгу оборотня») я читала лет восемь назад. Книжка читалась легко. Некоторые вещи в ней изумляли, как, например, легкий печатный мат. Оригинальны там и эротические сцены, как акты получения главного витамина для поддержания бессмертия и вечной молодости некоторыми фантастическими существами (особенно такими лисами) из сексуальной человеческой энергии. Эти сцены у Пелевина, на мой взгляд, даже антипорнушны…» Я к Пелевину приобщился в году девяносто девятом.Точнее, «приобщил» меня к нему один поэт-парапсихолог – на почве цигуна мы с ним сошлись по второму разу, хотя до того три года дружились по ЛИТО Слепаковой. Тогда он подсунул нам роман про комара-оборотня. Через год – «Чапаева и пустоту». Но я его не просекал: оставалось чувство, что мне до автора не дорасти. Так, что-ли? А, начиная с Четвёртого года пошли один за другим его социально-утопические романы. Я их все читал и ставил, оглаживая корешки, на любимую полку. Были там: голубая книжка, зелёная, оранжевая, жовто-блакитная… Последняя появилась всего пару лет назад – это самые первые произведения Пелевина – но полюбилась она мне больше всех. А в ней повесть «Желтая стрела». Оранжевый переплёт подгадали для буддийского «Чапаева». Вот, только с одной книжкой Пелевина я не смог совладать – бросил на середине. Это, как раз, книжка в голубом переплёте: «Священная книга оборотня» - скучно стало. Та же история приключилась с последней книжкой: про резиновых секс-кукол. Она поступила в продажу 7-го декабря. Трижды я её начинал и бросал. А все потому, что романы про эротику в исполнении Пелевина мне кажутся поддельной туфтой. Типа: любовь – это не его «специальность». Впрочем, если говорить по сути, то Пелевина я читаю не потому, что у него «удивительно красивый слог». Не топорный, конечно, и даже лучше, чем волапюк Достоевского. И, всё-таки, на роман Пелевина я нахожу лишь пару красивых фраз. А на что же тогда я «ведусь»? Пелевин гениальный изобретатель всевозможных «фишек»: яркие, запоминающиеся. Натыкаясь на такую «фишку», я минут пять «ржу». Вот, к примеру, из вашего «Оборотня». Лисичка А Хули «просекает» самую суть построения общества: «Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х.. сосаети» (искажённое «high society») и «аппарат» (искажённое «upper rat»). «Х.. сосаети» - это бизнес-коммьюнити, пресмыкающиеся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес  здесь неотделим от воровства. А «аппарат» - это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом чёткой границы между двумя ветвями власти нет – одна перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощённую жадным самообслуживанием. Неужели ты захочешь крутиться вокруг этого чавкающего уробороса? Так называется алхимический символ –кусающая себя за хвост змея,- но в нашем случае здесь проскальзывают скорее урологические коннотации». Как говорится, «сильно кончил»!
84
Питер штормит. Мои кошки скинули вазу – полчаса собирал осколки. А что вы хотите от животного? У него Новолуние, усугублённое Штормом. Вот они и устроили «бурную ночку». Ладно, будем считать, что это «нормальные человеческие проявления». Про себя скажу: постараюсь быть скромнее в средствах самовыражения…                - Господин Сочинитель! Что у вас новенького? - Как я вам рад, виталий-владимирович-шварценеггер! Есть тут одна тема – с женщинами трепать её «неполиткорректно». - Если не для женских ушей, значит, про женщин? - Насколько же вы проницательны! Да, услышал одну теорию «про любофф». От литературного знакомого – поэта-археолога. Так, вот, он утверждает одну нетривиальную вещь. Ты хочешь, например, знать с достоверностью, что женщина любит? Так, вот, он говорит, это может быть только в одном случае: если замужняя женщина заводит любовника. Мужик он повидавший. Одних жен в браке у него три. И от каждой он делал по ребёнку. Как поэт, он по натуре влюбчив; а, как археолог: и не слишком пунктуален в вопросах морали и нравственных «средствах достижения». Со своей Первой он поженился, едва дотерпев до восемнадцати. Всё-таки, это были люди советской морали: если надо терпеть, терпи! Сейчас молодежь не заморачивается – а жаль! Портят себе судьбы… Впрочем, и мой «теоретик» свою Первую «лыком в строку не вязал». Потому как до двадцати пяти у женщин «велит сердце». А к двадцати пяти они начинают «стерветь», лезть на стены. Не это ли называют комплексом старой девы? А женщинам вынь-да-положь мужика. У всех подруг и знакомых есть мужья, а у меня нет? Вот, и мечут стрелы! Тут уж дай хоть плохонького, хоть пьяненького. Надо ж предъявить кого-то. Это первая взятая ею ступень статусной лестницы в своем микросоциуме: у меня есть любовник, пардон, теперь принято говорить: половой парнёр. Следующей ступенькой для неё будет «гражданский брак». Далее: печать в паспорте. Наивысший статус женщины – матрона, доказывающий, что она способна выполнять детородные функции. Впрочем, мы ушли в сторону…
85.СЛАВА СОВЕТСКОМУ БЮСТГАЛЬТЕРУ!
- Нет-нет! Всё это очень интересно! А, главное, что похоже на правду. А, можно… - Всё можно! Кроме того, чего нельзя! - Есть у меня своя проблема в общении с женщинами… - Пожалуйста, расскажите! Останется между нами! В гроб с собой возьму и гвоздями заколочу изнутри! - Хорошо! Только я, наоборот, хочу, чтобы вы воспели поэтическим слогом лирического романа одну деликатную женскую принадлежность… - Согласен на всё! - Я говорю о советском бюстгальтере.  - Это звучит так же торжественно, как «Слава советскому человеку!» или «Ода советскому красному паспорту». - Нет, я серьёзно! Моя просьба выстрадана жизнью. Дело в том, что несмотря на мои солидные регалии (а, может, из-за них – усердно делал научную карьеру),я до сих не женат. Хотя и являюсь завидным для многих женихом. Да, пусть это звучит по-вашему: Слава советскому бюстгальтеру! Как мне легко жилось в те годы! Как легко было ухаживать за барышнями! Потому как товар был налицо: если грудь есть, то её и не спрячешь. А попробует она замаскировать этой принадлежностью «недостачу товара», так он попросту съезжал набок или сминался в блин. Сколько денег мне это экономило! Сколько времени! Самое главное, что и время и деньги я посвящал достойному произведению искусства. А с тех пор, как пришёл рынок, и женщины нацепили на себя «французские тряпочки», я по сути работаю вслепую: выбираю «кошку в мешке» из ряда таких же «мешков». Веду эту «кошку в мешке» в ресторан, а ещё и помимо ресторана трачусь на всевозможные щедрые подарки. Наконец, наступает торжественная минута (нет, не в ЗАГСе): перед белоснежной простынёй - я снимаю все эти тряпочки-крючочки. И о, ужас! Спина у меня леденеет! И всё у меня опускается. Вы меня, конечно, понимаете… Я уже отчаялся. Ну, как тут вести нормальную половую жизнь? А ещё меня за глаза называют транжиром и мотом. Станешь тут «транжиромотом», если девять из десяти не те, за кого себя выдают!
ЧАСТЬ  ВТОРАЯ
«Через кости новая молодость взойдёт!» Э.Багрицкий «Валя, Валентина»
86.ЛЕНИН С НАМИ
- Вы затеяли продолжение, господин Сочинитель? - Я рад вам, владимир-витальевич-шварценеггер! Мы с вами снова воссоединились на наших виртуальных «югах»! - А почему так мрачно вы предпослали эпиграф ко второй части? - А бох-его-знает? Так левая рукая попросила правую! Впрочем, если покопаться в подкорке, концы можно найти… А всё свеженькие политические события. Премьер-министр назначил Смотрящего по культуре. А тот в Программной речи озвучил свои замыслы: бездыханное тело Вождя Вождей Пролетариата из Мавзолея выкинуть и где-нибудь втихоря прикопать – за неимением ныне класса пролетариата, низведённого до клашарного бомжевания. Некому ныне заступиться за «усопшего». - Ну, разговоры двадцать лет ведутся. Такие дела без референдума не делаются. - Всё как раз наооборт! Чем тише… А ещё кол осиновый забить под сосочек. Я хотел сказать, под платочный кармашек пиджака или жилетки – как он представлен народу? - Сейчас не упомню. Тридцать пять лет назад посещал… - Пока он лежит, пока актуально, расскажу я вам одну байку. Может, после неё вам захочется пойти-сравнить… Так вот, когда Ленин умер – Великий по грандиозности свершённого и созидаемого в стране и в мире; и Немощный паралитик в своей физической ипостаси Ульянова, – Политбюро приставило к его телу тринадцать выдающихся рисовальщиков (я не утверждаю, что по числу учеников Христа) во главе с академиком Бродским – признанным основателем «ленинианы». И, вот, сидят они, корпят (а, может, кто и стоя? – за давностью лет история потеряла  ясность в деталях) день, ночь, другой – ведь надо успеть: пока тело не разложилось (сколько оно может продержаться без трупных изменений?) И пришла Комиссия-Политбюро проверять рисовальщиков, и нашла их работу достойной величия момента. И только одного из рисовальщиков отстранила от работы, но зато самого главного – Бродского. Вердикт Комиссии гласил: «Ленин у Бродского выглядит недстаточно живым». То есть русским языком говоря, «слишком мёртвым»? Как в воду глядели: Ленин и теперь живее всех живущих!
87.ПАМЯТИ МИСТЕРА ТРОЛОЛО Историки выснили: нет у революции конца. Женщина, однако.
- Но, может, не надо было так мрачно про «кости»? Ну, спрятали бы их там куда-нибудь заподлицо – но не выносить же в эпиграф?! - А что может быть страшнее «белых» костей? Наверное «красная» кровь… Я в детстве – в шесть-семь лет - очень любил революционные песни: чтобы мрачно было, «вихри» там разные «враждебные»; и чтобы: «все, как один, умрём!» Ну, и чтобы «кровь» проливалась рабочая, народных защитников. «Голова обвязана, кровь на рукаве – След кровавый стелется по сырой траве». Это двойное упоминание крови, столь порицаемое литературными эстетами-цензорами, живописало «живые» картины: Предводитель народных защитников с непонятной фамилией Щорс (жутко напоминающей имя языческого бога Хорса) поднял правую руку с наганом. Она обагрена кровью – и он поднял её за неименим знамени, призывая подняться и броситься «в последний бой» - под пули: «стучат пулемёты».                Но самую «страшную революционную песню» исполнял Эдуард Хиль… Он был бесстрашен: «Пол планеты в  росе, пол планеты в крови!» И для убедительности повторял: «Пол планеты в росе; остальное – в крови!» И я чувствовал этого «настоящего революционера», который пол планеты утопит в крови – чтобы остальная половина покрылась испариной ужаса! Росой облилась. Вот, такой он милый Мистер Трололо! 
88
- Про революционную кровь у вас очень уж страшно получается. Лучше тогда распространяйтесь про эндорфины! Это вышло у вас так познавательно! Я лишь одного не понял: какой за всем этим стоит «литературный» смысл? «Глобальный» замысел у писателей существует? - Ну, за всех не отвечу, а свои «секреты» «выдам» - моя душа нараспашку. - Итак, наступает кульминационный момент романа?! - Да, бросьте! Лыко в строку. Даже не красный абзац! Романы, а ещё лучше: «рОманы» пишут про «шибко клокочущие страсти». Это удел «мыльных опер»: мексиканских-бразильских сериалов и тому подобное. А «в жизни»: страсть – это удел единиц из тысячи. Поэтому, для «жизненности» я хотел бы написать роман про отношения между молодыми людьми без страсти-ревности. Понятно, что для читательского внимания это труднее – тем интереснее автору: а попробуй-ка удержать читателя «в тонусе»?! Я задаю вопрос себе: а является ли такие поиски чем то новым, или мейнстримом, или уж совсем «изобретением велосипеда»?
Возрожденческая литература героем своих «страстей» делала совсем уж молодых людей. Так Джульетте было четырнадцать, Ромео – шестнадцать. А «влюблённый старик» становился объектом насмешек всего общества – Дон Кихот. Даже реформатор литературы Нового времени, видимо, считал, что страсть – удел юности, описав «страдания молодого» семнадцатилетнего Вертера. У Пушкина, по исследованиям: Ольге Лариной было двенадцать – сущее дитя, Татьяне – тринадцать; зато Ленскому и Онегину – восемнадцать и девятнадцать; последний – умудрённый жизнью – а, по сему, «лишний человек». «Гениальный прорыв» Пушкина заключается в том, что он ввёл в литературу неочевидный факт: вместе со свадебным «хеппи-эндом» мир душевных страстей (Татьяны) не успокаивается, а может, наоборот, только возгораться. Татьяна – это новая взятая «горная вершина мировой литературы». И Пушкин ещё во многом недооценён мировой общественностью… Девятнадцатый век будет расширять возрастные рамки «героев романа»… Оноре, тот, который Де Бальзак, ввёл своими персонажами понятие «бальзаковского возраста» женщины: от двадцати шести до тридцати пяти. Но после тридцати пяти и для Бальзака женщина теряла интерес: что со старухи возьмёшь? Если она становится щебёнкой из прежней скалы нравственных дилемм. Тогда Донцова с её шестидесятилетней героиней-детектевиней становится прямо таки маркетинговой находкой: нам, читателю-лоху впаривают новый товар – душевные драмы молодой бабушки-интеллигентки в обрамлении аксессуаров (загородного коттеджа, корейской «малышки» и полудюжины пекинесов). …На нынешнем Каннском кинофестивале пальмовую ветвь получил фильм «Любовь» - о любви девяностолетних. Всё! Европейская политкорректность раздвинула - и возрастные рамки тоже – до предела. Отныне: страсть-любоff – удел любого? (Надо бы вернуться к Пушкину: двумя словами, походя – он того не стоит).
89
- Да, читали-ли вы, сударь, Господин Сочинитель, писательницу Донцову? Чтоб отделаться от неё одним абзацем, одной кривой фразой, отмахом шашки разудалого «бойца» гуляй-поля. - А, что? Один роман я прочёл взахлёб – за одну или две ночи. Но на второй «книге» сломался на первой трети. Стыдно стало перед самим собой, что-ли? Понял, что это туфта для лохов. Донцова – это серьёзный диагноз нашему поколению. Если б её не существовало, то её надо было бы выдумать – как символ эпохи. Она явилось лакмусовой бумажкой: на что повелись женщины сорока-пятидесяти лет. Донцова для них и сакраментальная жилетка, в которую они могут пролить свои «несбыточные слёзы» по прошедшим восьмидесятым и «трудным» девяностым, она же и «душеприказчица», которой они отдают своё будущее. Эти женщины в восьмидесятые ходили в библиотеки, брали книжки серьёзных авторов; «толстые журналы» читались с первой страницы поэзии до публицистической, включительно. А в середине захватывала дерзостью пухлая проза… И, вот, пришла эпоха ЕБН. За все девяностые они не прочитали ни одной книжки; может быть, Полное Собрание Рекса Стаута,или Стакса Рэута – кого можно читать в самолёте, летая челночными рейсами из Турции в Домодедово, или чартером из Шереметьево в Далянь. Да, эти женщины выжили! А мужиков косило косяками – косяки и спирт-рояль, поставляемый РПЦ. На фоне недостачи наших мужичков-в-девяностые безалаберность внутренней жизни на грани беспутства наших женщин кажутся детской шалостью или легкими отступными. Но, если копнуть в эту «легкую провинность», то окажется, что «женщины девяностых» извели свою жизнь в г. Из «девушек и женщин» превратились в бесформенных «тёток». В начале двухтысячных они стали приходить в себя, открывая «соловые глазки»: материально жизнь «устаканилась»; детей, как ни как, подняли. Тогда-то они и задумались: а не заняться ли нам своей «умственной деятельностью», не попробовать ли СНОВА почитать книжки? Но, оказалось: «умственный аппарат» без ежедневной тренировки заржавел. Ткнулись они в книжный прилавок – а там всё новое – глаза разбегаются: и всё чужое! Но сарафанное радио сработало: Донцова – самое то! Донцова – это по-нашему! И они правы: Донцова им даёт ощущение, что у них «неизмеримо глубокий внутренний мир». Как говорил-пел БГ: «И у каждого богатая внутренняя жизнь». Донцова даёт моральное оправдание прожитым годам… И БГ тоже.
90.В ЗАЩИТУ ПУШКИНА «Пушкин и теперь живее всех живых – наше знамя, сила и оружие!» из «Программного манифеста Пушкиноведения»
Пушкин в сознании советского читателя заклиширован романтическими операми Петра Чайковского. Ему написали либретто в духе «романтической драмы».                В опере «Пиковая дама» офицер-строитель Германн влюбился в молоденькую воспитанницу графини. А, поскольку у него нет состояния, то Германн решает во имя будущего брака, «воссоединения любящих сердец»,- разбогатеть, попытав счастья в картах… А как у Пушкина? Дословно: Анекдот о трёх картах сильно подействовал на его (Германна) воображение. «Что, если,- думал он на другой день вечером, бродя по Петербургу,- что, если старая графиня откроет мне свою тайну! – или назначит мне эти три верные карты! Почему ж не попробовать своего счастия?.. Представиться ей, подбиться в её милость, - пожалуй, сделаться её любовником, - но на это всё требуется время – а ей восемьдесят семь лет – и она может умереть через неделю – через два дня!» То есть, по Пушкину, Германн изначально  готов пойти на любую низость, чтобы разбогатеть. Его не останавливают «щепетильности» и физиологические предпочтения: он сходу решает вступить с 87-летней развалиной в половую близость – чувство брезгливости он переступает словом «надо». Этот план он отметает лишь потому, что у него нет для его свершения месяца-двух. И тогда вступает в действие другой план: влюбить в себя воспитанницу графини, которую он разглядел скучающей за окном за пяльцами… Это я к тому говорю, что главный герой у Пушкина в «Пиковой даме» вовсе романтическая-сливочная любовь (Германна и Лизаветы Ивановны). Вовсе нет! А ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ВЕК с его ЖЕЛЕЗНОЙ ПОСТУПЬЮ, СОКРУШАЮЩЕГО РОМАНТИЧЕСКИЕ-ДВОРЯНСКИЕ ПРЕДРАССУДКИ. В качестве анекдота. Бежар в восьмидесятых годах предложил Барышникову станцевать Германна. Который бы ВОЗЖЕЛАЛ стать Любовником Графини. И показывает ему перевод: как у Пушкина. Но, воспитанный на операх Петра Ильича, Барышников отказался играть пошлость. Тогда проект не состоялся… Зато сейчас: премьера в Большом Театре.
Тоже самое можно сказать и в отношении оперы «Евгений Онегин». По ключевой арии Ленского «народ» судит и об отношении Пушкина к нему: «Куда, куда вы удалились,/Весны моей златые дни?.. Придёшь ли, дева красоты,/ Слезу пролить над ранней урной?../ Приди, приди: я твой супруг!» Но кто из меломанов помнит следующие за ними строки: «Так он писал темно и вяло/Что романтизмом мы зовём,/Хоть романтизма тут нимало/Не вижу я…» («-мом мы» - любой руководитель ЛИТО за такие блохи бы выпорол, к слову). Если вам мало иронии Пушкина в этих строках, цитаты можно продолжить: «Он пел любовь, любви послушный,/И песнь его была ясна (А как же это сообразуется с предыдущим высказыванием: «… он писал темно и вяло»?),/Как мысли девы простодушной,/Как сон младенца… Он пел разлуку и печаль,/И нечто и туману даль,/И романтические розы… Он пел поблёклый жизни цвет/ Без малого в осьмнадцать лет». Почувствуйте иронию в голосе Пушкина – сами!
91   
- Господин Сочинитель, а каковы ваши успехи на кинематографическом фронте? - Гы-гы! Взял две высотки с бою. А-то, признаюсь вам, как другу, был у меня специфический «кинематографический» комплекс – как и все комплексы, рожденный стрессами в детстве. Или в отрочестве? Короче, один эпизод  «жизни» произошёл в пять лет, другой – в семь. («Отрочество» для воцерковлённых людей – понятие нравственное, ибо ребёнок, даже если и грешит, за свои поступки не отвечает. А, вот, ребёнок, возведённый в отроческий сан, уже подотчётен.)                Мне было пять лет, когда мы переехали из арсенальского общежития в коммуналку на Васильевский. Помнится: у меня возбуждал интерес ящик, пару месяцев стоящий в углу общежицкой комнаты: нераспакованный «телевизор» «ждал» скорого перезда. И, ВОТ: свершилось! Новоселие оставляю за кадром, так как я «ждал» «встречи» с Телевизором. На следующий день, вечер, понимай, а в понимании родителей «и вся ночь», похоже: я примостился на кровати. А для меня включили телевизор. Там шёл фильм «Броненосец «Потёмкин»». Хотя по фильму он назывался «Князь Таврический». Несуразицу с названием оставим на совести профанов. И, вот, когда я воодушевился картиной матросов, забравшихся, как ловкие обезьяны, на мачты и бросающие фуражки в воду – таким образом приветствуя одесскую публику, приплывшую на яликах из любопытства поглазеть на бунтарей… И, вот, тогда появляется мама и выключает телевизор: - Тебе завтра рано вставать! В садик пойдешь! В новый! А туда ещё надо ехать на автобусе! Вообщем, спать! Хотел я было возразить маме, что фильм - «классика мирового кино», и приличному человеку «надо» смотреть «такое», чтобы было что сказать в культурном обществе. Но не стал переводить конфликт в яростную фазу, «переходя на личности».  Короче, заткнулся втряпочку, то есть в подушку: я повернулся к стене и горько-прегорько заплакал. В тёмной-претёмной комнате… …А сейчас я смотрел фильм и пытался понять: что же мировая общественность находила в нём гениального? Да, без конца цитируемая детская коляска, катящаяся безконтрольно по лестнице – словно, очумев от испуга, при виде солдат, ощетинившихся винтовками и маршем надвигавшихся на растеряную публику. Ноу хау Эйзенштейна в этом фильме, по праву является массовка. Бегать тысяче человек по крейсеру – полному офицерскому-матроскому составу – такую задачу впору было решить  только Административной Системе. Это я оценил. Потом: эти сотни яликов, приплывших на рейд к крейсеру. Потом: эти «нескончаемые колонны», пришедшие проститься с «жертвой самодержавия». До сих пор (до 1925 г.) фильмы снимали частные компании – в павильонах. А тут – «в натуре» и с таким размахом! Это трудно было не оценить! Может, Эйзенштейна «переплюнула» Лёни Рифенштайн с её марширующими колоннами, наводящими «священный трепет»? Но для этого нужно было «породить» нацизм-гитлеризм…
92                Когда я проводил лето в деревне, а также, когда учился весеннюю четверть первого класса на парном молоке,- я, конечно, ходил на киносеансы: в те дни, когда привозили кино в деревенский клуб. Что такое «клуб» - это надо видеть «в натуре». Построенный во времена председательства моего деда до войны, он, конечно, почернел, но снаружи выглядел внушительным булыжником. Внутри он поражал отсутствием санитарии: шелуха от семечек покрывала пол «рядами и колоннами». Выразительно смотрелись пропаханные шаркающими ногами «борозды». По «залу» расставлены просто сколоченные скамейки, на которые рассаживаются «взрослые». А мы, человеческий горох, усаживаемся прямо на полу перед лавками. Но зато мы первыми увидим, что происходит на «экране» - натянутой по торжественному случаю огроменной простыни – мы ближе всех!                Мне было шесть лет. Или семь? (Кто больше?! ) Принципиально здесь другое: сила нервной системы. Итак, сегодня в Клубе крутили фильм под названием «Гамлет». Про рыцарей. Они ещё там толпами ходили по берегу моря. Впечатляет и замок рыцарский. Хотя он уже королевский. Очень внушительные стены! И подвесной-откидной мостик – очень прикольный! А решётка с зубьями на конце, обрушивающаяся сверху на врывающегося врага? Очень основательно сделано-сработано! Всё это мне нравилось и пугало. Пугало, но нравилось! По-настоящему меня напугал папа Гамлета – Отец принца Гамлета, тоже, между прочим, Гамлет. Вообщем, принц Гамлет Гамлетович. Котлет Котлетович. Только Отец Гамлета к тому времени считался умершим. И  вдруг он появляется на бастионе – идёт с развевающимся на полэкрана-простыни плащём. То есть, по всему – призрак. И тут призрак этот как заговорит! Я аж затрясся! Призрак, то есть, смертник - а речь человеческую не забыл? Я про призраков слышал: есть мнение, будто они существуют. Но, чтоб они разговаривали, об этом никто не догадывался. И, вот, сейчас это открылось! Я вскочил с места и с воплем «Мама!» ринулся к выходу. Но, и оказавшись на улице, я не успокоился, а понесся опрометью на свой конец: бабушка защитит меня от всяческой нечисти!
Призвав на помощь психоаналитика, можно «вытащить» из этой истории что-нибудь любопытное, какой-нибудь фрейдистский комплекс. Выглядывают уши эдипового? Ну-ка, потянем за них! Это я, оказывается, испугался развершейся пропасти, которая мне открылась за понятием «папин комплекс»… Эти «психологи» говорят, что комплексы развиваются-возникают, когда у тебя какой-нибудь облом совершается: типа прерванного полового акта. Ты, понимаешь, тут с девочкой… А в это время папа с мамой нежданно-негаданно…
Но, надеюсь, я со своими «кинематографическими» комплексами теперь разобрался?
93.СЮРРЕАЛИСТЫ 
Решил поинтересоваться: а что у режиссёра Козинцева ещё снято, помимо «Гамлета»(1964)? А в начале списка «Шинель»(1926). Не откладывая в даль, посмотрел… Это гениально!!! Показали бы народу – услышали: «Сюр какой-то?!» Ну, сюр-не-сюр, а театр абсурда имеем. Чтоб устаканить этот вопрос, посмотрел заодно тут же заоценённый в некоторых кругах «Андалузский пёс» Бонюэля того же двадцать шестого года; ну, и «Золотой век»(1930) его же. Основатель движения «сюрреализм» действительно выдал «сюр». Сальвадор Дали бил себя в грудь, вставая в позу Наполеона: «Сюрреализм – это Я!» (Это он переделал фразу Людовика-Солнце: «Государство – это Я!») Но друзья-сюрреалисты ему отказывали в чести считать Дали себя сюрреалистом: типа, ты, «Неправильная пчела делаешь неправильный мёд»! Потому что «нормальные» сюрреалисты работают с подсознанием. И для того, чтобы вытащить его на поверхность, пользуются техникой механического письма. Все спонтанные картины, которые возникают в мозгу во время сна, сюрреалисты считают нужным сделать достоянием публики. И это мы видим в фильмах Бонюэля: вот ревнивый муж-или-влюблённый полоснул подругу бритвой по глазам; то девушка гонит корову из своей постели; то во время дипломатического приёма-бала среди вальсирующих проезжает двуколёсная арба с ослом – и её никто не замечает; а когда начинается пожар и его никто видит – то этот кадр уже кажется в смысле режиссёрского решения тавтологией предыдущего с арбой. Дали также рисовал свои сны (ставил будильник на полчетвёртого или просил, чтоб его разбудили ударом колотушки в медный таз). Но сны для него были только исходной точкой, «материалом для работы», отправным сюжетом. У него, на самом деле, на картинах всё математически точно выверено, а не есть тот спонтанный бред подсознания – чего от него ждали «истинные» сюрреалисты. Картины Бонюэля смотришь – да, это любопытно! Посмотреть разок надо обязательно. Но куда приткнуть этот «культурный слой»? Вытащенное наружу подсознание не имеет социально значимого резонанса – это достояние личности и этой личности только интересно. Сюрреализм в чистом виде – предназначен «для служебного пользования». К слову: технику Механического письма потом подхватят уфологии. Книжные полки заполонят книжки «прямой передачи», надиктованные «самописцам» инопланетным разумом с Сириуса и Марса.
94.АБСУРДИСТЫ                Гораздо интереснее абсурдистская литература, основателем которой считается Кафка – напечатанный после смерти в 1926 году. «Андалузский пёс» снят в том же году. Ничего удивительного – вы уже догадались: «Шинель» Козинцевым снята в том же двадцать шестом. «Веленью времени, о Муза, будь послушна!» Люди Европы испытали ужасы «бессмысленной и беспощадной» Первой Мировой. В отличии от Второй Мировой, которая как для нас , так и для стран-союзниц, стала Отечественной,- люди, перенеся тяготы и ужасы Первой Мировой, не видели ей никакого морального оправдания. И литература разными средствами стала осмысливать этот факт. В реалистической традиции работал Хэменгуэй. «Фиеста»(1925). «Три товарища», «На Западном фронте без перемен». Абсурдисты и сюрреалисты предложили ещё два подхода. Полезный для литературы, как я считаю, является первый, открытый для мировой литературы Кафкой. А у нас поэтами-обериутами в 1928 году. Это Даниил Хармс, из разрекламированных. Тут, видимо, надо поправить классификацию – и отсчитывать от того же двадцать шестого: «вышли мы все из «Шинели»!»-  могли бы сказать наши поэты-абсурдисты. Но их не спросишь: абсурдизм не вписывался в идеалогическую парадигму социалистического реализма; а посему, носители абсурдисткого сознания подлежали остракизму и физическому уничтожению.                А «Шинель», хоть и немой фильм, смотрится живо. А какие выразительные средства! Я наконец понял откуда ноги растут в гениальной сцене гениального фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино» Никиты Михалкова. Там где Калягин выдаёт демарш с удалением: несётся вниз по лугу зигзагами. Но такие же кренделя выдает в «Шинели» «один»… Очевидная цитата. Но кто у нас смотрит немое кино?! А зря, оказывается! Вот пример абсурда в «Шинели» - Козинцевской (у Гоголя этого нет): умирающий чинуша, преисполненный долга перед вышестоящими инстанциями, восстаёт с одра в горячечном бреду и пишет «докладную». «Настоящим доношу, что титулярный советник Акакий Акакиевич Башмачкин в связи со смертью из списков выбыл».
95
Интересную новость услышал: у поколения тридцать восьмого года был в любимчиках Жерар Филипп в двух ипостасях: «Пармская обитель» и «Красное и черное». В начале пятидесятых юные девушки упивались деланным красавчиком и ходили на эти фильмы по десятки раз. Что-то я не настолько был экзальтирован? Вот, «Сталкер» выбил меня из колеи. Так я на него аж дважды сходил. Да и всё, пожалуй… Из двух фильмов, поставленных по романам Стендаля, я выбрал последний для просмотра, поскольку «Красное и черное» читал в бытность студентом. Так что представление имеется: по накатанному пойдёт! Но самое сильное впечатление на меня оставил другой «стендаль»: прочитанные первыми в девятнадцать лет «Записки эготиста» в издании 1934 года. Следом я проштудировал «научное исследование» «О кристаллизации любви». Обе книжки оказали сильнейшее влияние на меня: первая сделала мой характер эгоистичным, а вторая вложила в мои руки оружие против женского пола – как влюбить в себя женщину… …И, вот, смотрю я на «морду красавчиг`а» Жерара Филиппа. Да и дамочка ему подстать! Такая тоска меня берёт! Куда деваться от смертной пошлости – от бессмертной мыльной оперы. И так мне неловко за них, что я, то в туалет сбегаю, то чай заварю, то перекурю в коридоре – пока они это «мыло» мусолят… Но, постойте! Почему это меня тошнит от такой «эстетики любви»: переживания любовного чувства? Да, потому что она мне видится другой… Но для девушек «пятидесятых» такая «эстетика любви» была «правдой чувств», откровением на фоне советского кино, сравнимое с внутренним бунтарством. А моя эстетика любви? Где я нахожу правду чувств? Пожалуй для меня истинной эстетикой кино является Олег Даль образца семдесят восьмого года. Тот самый «плохой хороший человек», которым я тут все уши прожужжал. А то, что я его посмотрел только что, а не в семдесят восьмом – так это «мои проблемы». Даль выразил гениально эстетику своего времени. И все, кто был «на уровне», прочувствовали это. И только я «ни бэ ни мэ»: для меня эта эстетика оставалась  кантовской «вещью в себе». И только теперь она стала «вещью для меня». Спасибо, что хоть с опазданием… Спасибо, что хоть с опазданием, но я понял: в каком времени я жил. И задним числом я обрёл самого себя в «семдесят восьмом». Вот такая получается «машина времени». «Мой личный Солярис». Но, если я так расплевался перед Жераром Филиппом, то не расплюётся ли так же перед «моим» Далем поколение нынешних, следующих за «моим поколением семдесят восьмого» (год, в котором мы вошли в жизнь)?!  Завтра я буду вглядываться в их глаза, ища ответ на этот вопрос. Неужели между нами такая же пропасть, как у нас с «пятидесятницами». Или у нас единый «эстетический дискурс»?
А вы знаете, я тут много чего по горячности напорол. А сейчас посмотрел вторую серию  - «Красного и черного» - и очень даже! Смотрибельный фильм! Никакой театральной постановочной фальши в показе чувств. Вполне фильм «из середины шестидесятых». А то у меня есть жесткое правило: не смотреть фильмы до 62-го года. Кстати, «Дуэль»(1961) это правило полностью оправдывает.
96
Посмотрел «Пармскую обитель» - на черно-белой плёнке:  в «Красном и чёрном» пусть блёклые, но и «красные» и зелёные цвета присутствовали. Но чёрно-белая плёнка «Обители» идеально отражает гротескную гиперболу этой картины. В фильме приводятся две цитаты из Стендаля: «Любовь и печаль всегда неразлучны». И в другом месте: «Можно спасти человека от тюрьмы, но нельзя спасти его от самого себя». Стендаль придумал «любовную модель», которая, как он считает, универсальным способом описывает «войну полов в любом обществе на все времена». А она ужасающе безрадостна. И, пока мой ум «раскидывает мозгами»: принимать эту модель или не принимать?- сердце в это же время с негодованием трепещет: ну, оставьте мне хоть один шанс обрести счастье!!!! Суть стендалевской модели любви заключается в том, что обоюдная любовь невозможна. По Стендалю: герцогиня любит маркиза («красавчиг» Жерар Филипп), своего приёмного «воспитанника», почти «сына». А герцогиню любит её любовник, канцлер. Но как она может отвечать его чувствам, если он «безнадёжный старик» (пятьдесят лет!). Но Жерар Филипп отказывается видеть в стареющей «бальзаковской» герцогине женщину: «Я вас люблю как друга!»  Но влюбляется в одну за другой в двадцатилетних. Стендаль выстраивает любовную цепочку с пародийной комичностью. И только в контексте «эстетики любви пятидесятых» можно воспринимать ситуацию с трагической серьёзностью. В эту цепочку выстраивается девять-десять человек: один любит другую, а его любит четвёртая, а её, в свою очередь, любит пятый… Так они и выстраиваются в затылок друг другу, не видя лица того, кто их любит. Модель бы эта понравилась абсурдистам, тому же Хармсу. Уж он бы посмеялся! Но «пятидесятницы» льют слезы умиления «от правды жизни, от правды чувств». «И слёз печальных не скрывают». Да, виноват! Одна «парочка» всё-таки полюбила друг друга. Жерар Филипп с третьей попытки влюбился из окна своей камеры в дочь коменданта крепости, старательно поливающей цветочки и кормящей птичек на террасе. И она помогает ему с побегом. Но брак их невозможен. Она поспешила дать обет Деве Марии, что для благополучного вызваления любимого из крепостных застенков она готова пойти под венец за нелюбимого миллионера. А принесённые обеты надо держать. А по сему: Жерар Филипп идёт в монахи, а она едет к мужу. Потому как «любовь и печаль…»
97
С одним мужиком тут разговорился. Как говорится, внезапно возникшая симпатия: мы почувствовали друг в друге «две сереющие тающие льдины, оставшиеся от сияющего радостной белизной безбрежного океана» - такими мы увидели себя посреди скукошившегося нашего поколения мужиков-«полтинников»: а какими мы входили в жизнь! «Сияющими радостной белизной…» Каждый из нас бил себя в грудь: Я – ПЕПЕР, ПЕреживший ПЕРестройку! Хотелось мне перевести наш разговор в окололитертурные кущи и я разразился тирадой: - От всех поколений оставались «великие книги поколений», которые были соразмерны своей эпохе. Так довоенному времени синонимична книга Николая Островского «Как закалялась сталь». .. - А войне? Я как бы не услышал его вопроса и продолжил: - …А послевоенному времени – «Молодая Гвардия» Фадеева. И тут с моим товарищем случилась «культурная катастрофа». В секунду он превратился в «женщину, покинутую любовником»: он тряс головой и стучал кулаками по столику. Я схватил обе рюмки с коньяком – его и свою – они запрыгали-задребезжали. Наконец, он успокоился и извинился: - Я виноват! Вы здесь не причем! - Но что произошло? - От упоминания о «Молодой гвардии» со мной делается истерика. Мне хочется броситься на пол и сучить ножками-ручками, как трёхлетний ребёнок, которому некупили мороженого. - Неужели так достала школьная программа десятого класса? - Нет! Тут целая история… Это пласт моей жизни… - Пожалуйста! Я бережу ваши воспоминания? - Да, нет! Большого секрета нет. Когда я ложился спать в детстве, мать приходила к моей кровати и, склонившись надо мной, произносила: «Поцелуй меня! Как Олег Кошевой свою маму!» Надо сказать, что меня зовут Олегом… Он протянул мне свою руку. Теперь уже я удивил его: - А меня мать назвала Сергеем в честь Сергея Тюленина. Она дала однажды такую клятву… - Назвать вас «Тюлениным»?! - Да. Их было три подружки, незамужних. И,вот, в порыве чувств, книжных, там, или кинематографических,- они дали друг другу клятву, что когда выйдут замуж, то своих сыновей назовут Сергеями. - А дочерей «Ноннами Мордюковами»?! - Ха-ха! Именно так!
98
И тогда я понял, что я с товарищем Олегом – моральные инвалиды, плоды воспитания наших родителей патриотического поколения. Как я от своей матери беспрестанно слышал о «героических комсомольцах». И уже одно то, что меня назвали именем Сергея Тюленина, означало: задана высокая планка, по которой я должен равняться. И, если я не буду соответствовать идеалу, витающему в мечтах моей матери, то я «опозорю своё (данное мне) имя». Это относится и к Олегу. И ещё к очень многим из нашего поколения… В моей восьмилетке в классе было пятеро «сергеев». Девятый: я в новой школе. И что же? В классе по-прежнему пятерых зовут Сергеями. Видимо, не одна моя мать в девичестве давала «молодогвардейскую клятву».                А потом нас спрашивают: а почему ваше поколение не преисполнено патриотического духа? Почему нет в нем комсомольского горения? «Пылающего сердца Данко» - любила говаривать мне моя матушка. Да, потому что переели мы этого патриотизма до тошноты. Это я тому, что мы отторгли «их правду жизни». И их «эстетику любви пятидесятниц» - напыщенную и пафосную. И нашли мы себя в героях Даля, мучающихся от совершаемых ими пороков… Но не ломающих рук в патетической экзальтации – как в моменты счастья, так и драмы.
99                Прихватив емкости для вина, мы выбрались из палатки. - Заглянем к девчонкам?- спрашиваю Сидорова. - Согласуем вопросик! На культурный стук «в двери» высунулось аж три головы – не зря я подозревал, что прородителем Гидры Щелкуновой был Змей Горыныч. Начал Сидоров: - Девчонки, мы интересуемся вашими планами на вечер. Не хотите культурненько отдохнуть? Мы, вот, готовы заняться реализацией технической стороны совместного проекта. И Сидоров помовал пустыми банками, как халдейский жрец золотыми скрижалями. - Ой, здорово! - Мы – за! - Можно и у нас посидеть?! - Приходите к нам! Застолбим на «после ужина»? - Полное понимание вопроса!- это уже я. - Ребята, вы к местным идёте? К абхазам? Танька Кузичкина выпорхнула из гнезда, как неоперившийся птенец, и по неловкости сразу уцепилась за меня с Сидоровым – с вами не упадёшь! - Ребята, возьмите меня с собой! Мне нужно абхазам задать пару вопросов! Про снежного человека! - Она нам этим снежным человеком все мозги прокомпостировала! - Подвинулась на теме знакомства с молодым снежным человеком! Жениха себе ищет среди блондинов! - Эх, девчонки! Жизнь проходит! Зажигать надо! Ну, чем мы отметили окончание университета?! Я бы с этим снежным «блондином» станцевала белый танец на дискотеке! - Да возьмите вы её, мальчики! Не успокоится ведь. - А не то она нам домик сожжёт своим зажиганием! Сидоров попытался отговорить свою одногруппницу: - Мы ж за вином идём. Неизвестно: как всё срастётся. Нам по дружбе дали один раз. А мы, надо честно сказать: повадились ходить. Так что, это как «женщина на корабле» - к неудаче мероприятия. - Ничего ты не понимаешь в кавказских мужчинах! Он увидит молодую девушку – у него глаза загорятся: всё для неё сделает. Легко Сидорова «скрутить в барании рога»: - Ладно! Пошли!
100
Вот и «наш адрес» - сто восьмой – приносящий удачу! Чего я боялся – не случилось: мужик нам обрадовался. Или девчонке, которую к нему привели. Решил небось, что мы сводничеством занялись. Да, не знают они настырных русских девушек. Вот, пусть он изучает их в натуре! Андрей многозначительно поднял в руках банки: мол, мы по делу! - Здрасте! - Здравствуйте, молодые люди! Хорошо, что сегодня вы с девушкой! Подходите к столу! Я всех угощаю вином! - Рассаживайтесь! Мы сели на лавочку напротив хозяина. Танька поместилась посерёдке. Три стакана благородного напитка были водружены перед нами. Хозяин торопливо сбегал в дом, в предбанник и принёс тарелку с белым сыром, или, может, брынзой. Я решил выдать «уважуху»: - Мы хотели поблагодарить вас за дружелюбие. Вы хороший человек. А мы не знаем вашего имени?! - Абга меня зовут. По-нашему это «волк» означает. Ну, а вас как зовут? Сидоров назвался. А за ним и вся шеренга. Абга встал и поднял стакан: - У нас не принято пить молча. Надо говорить слова, подобающие случаю. Вот и я скажу: «Далёкая красавица лучше недалёкой. Так выпьём за то. Чтобы красивая девушка была всегда рядом!» Я захлопал в ладоши – красивый тост! Сидоров пригубил стакан. А Танька делает контрвыпад: - А вы не так просты, Абга! С вами держи ухо востро! - Таня – вы украсили мой скромный стол своей особой! Спасибо, что пришли! Для вас я всё готов сделать! - Тогда расскажите мне про снежного человека! - Хорошо! И за снежного человека надо поднять стаканы. Только у нас его по-другому называют: «абнаую». А соседи наши, мингрелы чебечут: очокочи.
101.СНЕЖНАЯ БАБИЩА
Давно это было. Сто лет назад. Да и с хвостиком. Владетельный князь Абхазского княжества Дотагод, или ласково Отаго Манучихра Ачба... Но мы говорим Чачба. Это даже не фамилия, а синоним слову государь. Тыщу лет назад и раньше правила династия правителей из рода Ачба – и слова закрепилось как нарицательное. А восемьсот лет назад сменилась династия. Владетелями Абхазии, то есть Цхумскими эриставами стали князья Шервашидзе. Шерваши, то есть Ширван – это имя происходит от княжества Ширван. «-дзе» означает по-грузински «сын». И новых правителей Ширвашидзе стали называть Ач-Ачба, то есть «Ачба над Ачба», или по-нашему Чачба. В 1325 году княжество Абхазия окончательно отделилось от Грузинского княжества. И только махинации и угрозы грузинских чекистов втянули Абхазию в новое Советское Грузинское княжество – они были у власти в Москве.
И, вот, охотился Отаго Ачба в лесах на горе Заадан вместе со своей свитой. И уже не в первый раз увидел черного волосатого гиганта. Терпение у него лопнуло и он приказал поймать его. Слуги исполнили его приказ. И очень изобретательно. Сняли штаны, пропахшие потом, и повесили их на видном месте. А сами устроились в засаде с подветренной стороны. Снежный человек соблазнился запахом штанов и стал изучать «мужской запах». Тут охотники выскочили и повязали его. Это и оказалась обнаую. Снежная баба. Волосатая бурая обезьяна, на голову выше любого человека. С густыми длинными, с палец, волосами. Где волос не было, было видно, что кожа ту неё тёмно серая. Фигура у неё массивная, раздавшаяся в плечах. Сильная зверски, не как мужчины. Надо сказать, что это была самка – у неё были отвислые на полметра груди – зрелище не из приятных. Зад у неё – крупный и высокий. Ступни – как две человечьи, широкие, с длинными пальцами, которые обладали способностью широко раздвигаться. А, вот, голень – почему-то узкая. На лице волос почти не было - редкие.На голове словно папаха в курчавых завитках – начиналась от бровей. А сзади гривой спускалась по спине. Глаза были красные. Нижняя челюсть выдвигалась вперёд, словно свиное рыло.
102.ЗАНА
Назвали убнаую Заной. Снежную бабищу Ачба подарил своему другу князю Челокуа. А уж он отдал её князю Эдже Генаба. Он привёз её в своё селение Тхина на реке Мокви, где были его владения. Горячие горцы совратили чужелюдинку. И рожала она от людей пять раз, не менее. Похотлива она была, как кошка – приставла к джигитам. Плавать очень любила – по несколько раз в день купалась в речке. А в горной реке вода холодная. «Товарищ», кстати, был выпивающим. Князь научил её. Да он же и был её первым любовником. Что делать, женщин в горах не всегда хватает! Первый ребёнок Заны от человека – погиб. Мамаша поспешила окунуть его в ледяную купель реки. Младенец не выдержал испытаний. Видимо, христианский обряд имеет очень древнюю традицию. И следующих детей у Заны отбирали, чтоб не простудила. В результате выжили у неё две дочери – Гомаза - и Коджанир и два сына – Джанда и Хвит. И только последний жил в селении на виду у народа. А куда подевались его сестры и брат - неизвестно. Хвит был дважды женат. Последний раз на русской женщине Марии. От него в 1934 году родилась дочь Раиса. Сам Хвит умер в 1954 году в возрасте 67 лет. На Раису вы можете полюбоваться – негроид с серой кожей. Работает почтальоном. У Хвита была фамилия Сабекия. Его «записал на себя» последний любовник Заны пастух Сабекия. Сам он умер в тридцатые годы, сразу после переписи населения. Однако, перед смертью сказал жене и своим восьмерым детям, что, мол, был грех. Что, мол, он и есть настоящий отец последнего из детей Заны.
103.ЗАНА. ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
Князь Генаба держал Зану сначала в загоне из вертикальных брёвен. Потом сараюшку соорудил из плетёной лозы. И держал в нем Зану на цепи. Потому как, не человек она была, а дикий зверь. Но со временем, благодаря регулярному трёхразовому питанию, то есть прянику, и ласке псевдочеловека удалось приручить. Через три года она свободно гуляла по селению. Бегала, как лошадь. Часто уходила в лес, но всегда возвращалась. Зимой и летом спала в яме во дворе, которуя сама и выкопала. Но иногда любила греться в остывающей золе после костра. Груглый год ходила голая. И в селении к этому привыкли. Да и густая шерть скрывала интимные места. Несколько раз пытались на неё надеть платье – но она срывала его и рвала в клочья. Лишь к концу жизни приучили её носить тазобедренную, то есть набедренную повязку. Как женщина, она была не злобной. Никого не покалечила, если только какую собаку. Лишь иногда кусалась: а ты меня не обижай! Уважала своего хозяина, князя. И только ему беспрекословно подчинялась.  А он заставлял её работать: таскать мешки с мельницы да носить вёдра с водой с реки. За прислугу держал – стаскивала с хозяина сапоги. Силы ей было не занимать – одной рукой поднимала мешок в восемьдесят килограммов. Смотрю я на метательниц ядра или штангисток по телевизору – куда им до неё. Прожила она долго. Но за это время ничуть не изменилась: ни поседела, ни облысела; ни одного зуба не потеряла – все ровные, крупные, чистые. И сила её не покидала до последнего. Вот, только говорить так и не научилась. Могла отрывисто вскрикивать, мычать, рычать. Когда радовалась, издавала тонкий металлический смех. И никогда не улыбалась.
104
- Сергей, а ты на почте не встречал эту Раису Сабекию? Внучку  снежной бабищи? Раз вы с ней одни и те же письма разносите? - Нет, Таня,не видал. В разное время, видать, за письмами приходим? - Вы меня, ребята, плохо слушали! Она там же и живет, где и Зана жила, и Хвит. В селении Тхина на реке Мокви. - Так нам можно познакомиться с этой почтальоншей? - Ну, если к ней съездите. Дай бог, она жива и здорова! Так выпьем же за то, чтобы кровь не застаивалась в наших жилах, а и смешивалась с родственной нам! Я задержал стакан на повороте: - Вы, что же, ратуете за то , чтобы мы вступали в отношения со снежными человеками? - Я ни за что не ратую. И князь Эдже Генаба не предполагал, что у него под боком будет жить такая-этакая женщина. А пастух Сабекия? При живой жене разгулялся – налево да налево? Я к тому, что жизнь нельзя предсказать. На год вперёд. Да  и что с вами случится через месяц? Мы погрустнели-поскучнели. И стали прощаться: - Спасибо вам угощение! - Ваш рассказ я никогда не позабуду! Я найду эту почтальоншу!- горячо разразилась Таня.
105
«Вронский три года не видал Серпуховского… Одна перемена, которую он в нём заметил, было то тихое, постоянное сияние, которое устанавливается на лицах людей, имеющих успех и уверенных в признании этого успеха всеми. Вронский знал это сияние и тотчас же заметил его на Серпуховском.» «Вронскому хотелось узнать, что он скажет ему: Женщины – это главный камень преткновения в деятельности человека. Трудно любить женщину и делать что-нибудь. Для этого есть одно средство с удобством без помехи любить – это женитьба. Да, как нести груз и делать что-нибудь руками можно только тогда, когда груз увязан за спину, - а это женитьба.И это я почувствовал, женившись. У меня вдруг опростались руки.»
Есть у меня приятель-поэт. В свои тридцать восемь не удосужился жениться. ВЫСОКАЯ СТЕЗЯ РОССИЙСКОГО ПИИТА. Это высоким слогом: «чтобы быт, семья не заедали дерзновенное вдохновение». А по жизни: три раза любил, а возлюбленные сердца и души находили других. Он и не против четвёртой, если бы такая приглянулась и согласилась «взять его руку и сердце». Но где такую встретишь? В гороскопах не прописано. А те девушки, что фланируют по улицам, ему не нравятся. Пошлые.
106
Вспомнился мне Поэт-приятель, когда я читал Вирджинию Вулф. «На маяк»(1927). Стилист она изумительный. Рядом лишь Владимира Сорокина поставлю. А, вот, с «идеологической начинкой» романа хочется поспорить. В романе две главные героини: жена профессора-филолога миссис Рэмзи и художница из начинающих Лили Бриско. Миссис Рэмзи пятьдесят лет. Но она поразительно красива. Это осознают все окружающие. И она умеет ей владеть, «испуская флюиды царского благоволения Богини Красоты»: чтобы все вокруг подчинялись её неявным, вербально не продиктованным внушениям. Но она умеет подвести двух людей друг к другу и озарить светом мысли: вы прекрасная пара! Вам надо пожениться! Дом её полон гостей. Первая часть романа: вечер, в течение которого происходит помолвка Минты и Пола Рэйли. Дочь миссис Рэмзи Пру в свои двадцать – немыслимая красавица. Ей она тоже говорит: ты обязательно выйдешь замуж и у тебя всё будет хорошо! Для полноты образа Матримониальной Богини скажу, что у миссис Рэмзи восемь детей. Все поддаются влиянию миссис Рэмзи. И одна только Лили Бриско ведёт с ней нескончаемый внутренний диалог. Красавицей художницу не назовёшь: «маленькое сморщенное личико и китайские глазки». Но даже она уже почти согласилась с негласными услугами сводничества миссис Рэмзи: выйти замуж за седого ученого Бэнкса. И ничего даже, что ей лишь тридцать четыре, а ему шестьдесят.  Вот, потому что ей 34, и надо выходить! Всякий довод можно вывернуть  как «за» так и «против». И главным доводом того, «что не надо выходить замуж» становится решение «передвинуть  дерево с края картины в центр». Таким художественным приемом Вирджиния Вульф показывает , что «искусство сильнее жизни». И ради искусства можно и нужно жертвовать личной жизью. И доказательством этой поставленной теоремы служит Вторая и Третья части романа. Миссис Рэмзи умирает вскоре. Её «суперкрасавица»-дочь выходит замуж, но умирает родами вместе с младенцем. Минта и Пол Рэйли охладились в порывах нежности: он ей изменяет; она это знает и равнодушна. Таким образом, сокрушается Лили Бриско, миссис Рэмзи ничего не знает: она сокрушена по всем статьям! Но слишком уж одиозно разведены эти две фигуры – миссис Рэмзи и художница Лили Бриско. В одной проявлена «самка» и никакой художественной одарённости; зато в другой: уродующая внешность, зажатость, ступор в общении с мужчинами, но зато какой полёт художественной фантазии! Нет, лучше бы она была Лили Брик…  В жизни, как говорится, всё сложнее. А ваши приёмчики, госпожа Писательница, отдают школой софизма: так правды мы не добьёмся! А всё потому, что в личной жизни писательницы была нескладуха…
107.КАК Я НЕ СТАЛ КРИТИКОМ НАБОКОВА
Я вбегаю в кухню. - Вот, полюбуйся! Ваш любимчик, нобелелауреат, с которым вы, как с писаной торбой носитесь, в первом же предложении романа умудряется сделать грамматическую ошибку. А её ещё размножили  двухмиллионым тиражом. И зачитываю текстуху: «… в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, в которой летим со скоростью тэ-тэ-тэ ударов в час». Здесь «в ту», то есть «в бездну» требует от причастия того же падежа: «в ту, в которУЮ». Али, нет?! Голос мой при этом торжествующе звенит. Жена взяла в руки книгу. Точнее, в левую руку, поскольку в правой держала ложку, которой помешивала кашу. Прочитала раз. Чувствую: пошла по второму кругу. - Всё правильно написано у Набокова. «… в ту (бездну), в которой летим…» То есть, мы летим в этой бездне; находясь внутри пространства под названием «бездна». А если бы у Набокова стояло по-твоему «… в ту (бездну), в которую летим…»,-  то смысл сказанного был бы другой: мы «влетаем извне в данную бездну», «летим «из» «в»». Это же так просто! Если бы ты подумал над фразой… - Так они у него такие длинные и запутанные! Жаль!.. Хотелось мне тебе доказать, что Набоков «зануда». - Вот, видишь! Ты подошёл к нему предвзято, с зашоренными глазами. И не ты один такой. Набоков обладает способностью раздражать. Одни его откровенно не любят, другие восхищаются, как стилистом. А, вот, просто любить, его способны считанные единицы. - Виноват! Дальше буду читать «непредвзятыми глазами»!
108. НАБОКОВ И БУНИН
Набоков высказался о прозе Бунина двумя словами: «парчовая проза». О стихах гораздо велеречивее: «Бывало, влетев в комнату, пускалась цветная бабачка в шелку, порхать, шуршать и трепетать по голубому потолку - цитирую по памяти изумительные стихи Бунина (единственного русского поэта, кроме Фета, «видевшего» бабочек). Бывало, большая глянцевито-красная гусеница переходила тропинку и оглядывалась на меня. Я нашёл крупного замшевого, с цепкими лапками, сфинкса на окне парадного крыльца, и моя мать усыпила его при помощи эфира. Впоследствии я применял разные другие средства, но и теперь малейшее дуновение, отдающее тем первым снадобьем, сразу раскрывает дверь прошлого; уже будучи взрослым юношей и находясь под эфиром во время операции аппендицита, я в наркотическом сне увидел себя ребенком с неестественно гладким пробором, в слишком нарядной матроске, напряженно расправлявшим под руководством чересчур растроганной матери свежий экземпляр глазчатого  шелкопряда. Образ был подчеркнуто ярок (подчеркнуто мной – С.К.), как на коммерческой картинке, приложенной к полезной забаве, хотя ничего особенно забавного не было в том, что расправлен и распорот был собственно я, которому снилось все это». И далее Набоков приводит подробнейшую картину вивисекции бабочки – оставим ее для маньяков… Есть в занудах маниакальная способность выматывать наши жилы на свою элегантную трость. Я увлекся цитированием (распустив паруса, пустился в плавание – опомнившись, пришлось их резко сворачивать), но на то была причина. В этом отрывке наглядно виден метод работы Набокова над литературным текстом, но гораздо важнее: как он восприимчив в обращении со своим прошлым, картины которого могут возникать от одного запаха. Скажу больше: переживание нахлынувших ярких картин из прошлого, выкристаллизировавшихся из запахов и прочего «сора» (по Ахматовой), для самого Набокова важнее «литературы», собственной писанины. Сформулируем так: проговаривание реальности с помощью литературного потока как способ максимально полного проживания жизни – вот литературное кредо Набокова. И, вот, по этому вопросу Набоков и Бунин «столь различны меж собой». Для Бунина собственные переживания и личная жизнь – это одно, а «производство литературы» за письменным столом – это другое. И только в раннем творчестве, в стихах Бунина Набоков разглядел и полюбил того «человечка», который способен непосредственно видеть детали окружающего мира и ярко, восторженно переживать его. Не правда ли, такое состояние души очень похоже на то, какое бывает у влюблённых? Так они «ширяются» дармовым дофамином.
109.ОПАСНЫЕ ИГРЫ «На лицо ужасные, добрые внутри…»
Посмотрел «Опасные связи»(1960, режиссёр Вадим). Вадим – это фамилия. Французский фильм с «любимчиГом» наших женщин Жераром Филиппом. Этот фильм, кстати, у нас в прокате не шёл. Это к тому: как наша цензура отбирала фильмы. «Фанфан-Тюлюпан» с иже поименованным Ж.Филиппом шёл во всех кинотеатрах; правда в чернобелой копии – это теперь открылась его (фильма) цветная натура. И я, как экономист, говорю: молодцы! «Молодцы!» я говорю тем серым кардиналам цензуры, Фурцевым, там, и Сусловым, сэкономившим «на цвете». «Пипл» прекрасно «хавал». Ох! Что это были за времена!..
Долго я мечтательно закатывал глазки…  Однако, к нашим баранам! Оказывается среди «загнивающей» буржуазии, так сказать, в её среде,- существует очень даже цветущая клумба. На этой клумбе расположились «мажоры», сливки, респектабельная молодёжь. Они откровенно скучают, зевают, культурно прикрывая ладошкой рот; «периодицки» устраивают вечеринки, плавно переходящие в оргии. Ребятишкам по семнадцать-двадцать. Это, так сказать, фон и «строительный материал», с которым работают-лепят главные герои («героев» надо бы взять в кавычки?) Жульетта и, конечно, «Жерар Филипп». Эта парочка – постаревшие мажоры; они уже одиннадцать лет как в браке. Причем, счастливо, в отличии от своих сверстников: «Все, кто поженились в одно время с нами – сколько пар было создано!- все давно в разводе!» «А мы до сих пор любим друг друга!!!» Итак, налицо проблема сохранения брака у элиты. И «наша парочка» решила творчески подойти к сохранению своего союза. И креатива им было не занимать: шесть лет назад они заключили друг с другом уговор, что каждый вступает в половую связь с первым встречным, кто ему понравится. Нельзя лишь влюбляться во «встречных»; а после соблазнения нужно быстренько их бросать, чтобы не успеть привязаться душой. Таким макаром они развращают молодняк, этих семнадцати-двадцатилетних по принципу: чего жалеть чужие слёзы? И доживают до «тридцатника» (где в районе его). Имя героини повести-и-фильма Жульетта наводит нас на мысль: а что бы сталось с шекспировской парочкой влюблённых Ромео и Джульеттой через пятнадцать лет? Сумели бы они сохранить хоть крупицу той любви, что сжигала их по сюжету романа? А Жульетта с «Жераром Филиппом» «доигрались».  «Ж.Ф.» умудрился влюбиться в замужнюю простолюдинку Марианну (о том, что она живёт бедно, точнее «неподобающе их уровню», упоминается дважды), и соблазняет её. Жена начинает мстить ему за это (за «влюблённость»): натравливает на него жениха соблазнённой им девчушки-мажорки, кстати, кузины – значит, кровосмесительство обоих не останавливало. И ревнивец случайно убивает «Ж.Ф.» в драке на вечеринке. В сухом остатке имеем: нравоучительную сентенцию автора романа и режиссёра-постановщика. А я развожу руками: любопытный социальный эксперимент, сопряжённый с третированием морали и нравственности, приводит к жизненному краху. Замечательна концовка фильма. Жульетта срочно пытается в ванной сжечь письма – переписку со своим мужем, в которых они до подробных деталей описывали «свои победы». А в это время в квартиру стучится полицейский с ордером на обыск. Она тогда плещет на плохогорящие письма бензином – и огонь накидывается на неё: платье, волосы. И хоть жизнь Жульетты спасли, она становится Чудовищем: одна половина лица её по-прежнему прекрасна, а другая обезображена. Истинное олицетворение фильма: на лицо прекрасные, ужасные внутри. За красивой парочкой остаётся шлейф выжженной «земли» в душах других.
110
- Ба, Виталий Арнольдович! Где вы пропадали? У меня тут без вас роман не пишется! - Отпуск отгулял. Теперь знакомлюсь с «подпольной» художественной литературой. И много вопросов возникает! - Много? Вы меня пугаете! Но это лучше, чем их отсутствие! Пожалуйста, озвучьте! - Почему вы совсем не упоминаете прекрасную Диану Рубину? - Пробел воспитания. Терра инкогнито. - Где классики? Пушкин с его «Путешествием в Арзрум»? - Вопрос по существу! Спасибо! - Такое ощущение, что у Лермонтова один Грушницкий был… С Бэлой слабовато… - Ещё есть вопросы? Или уже можно отвечать? - А где же Гулиа? Современные абхазские писатели? Ваша повесть – сплошное разачарование. - Почитаю между строчек… - В вашем произведении нет ощущения влияния прекрасного абхазского вина на прекрасные мысли студентов и студенток Величайшего университета. Никто не просит Вас описывать обтянутую мокрым купальником божестненно белеющую великолепную грудь студентки Санкт-Петербургского университета, превосходящую упругостью, композиционной простотой лучших греческих богинь. Но показать душу блестящих Вербицких в их мудрой младости, которые от великолепного сомелье-почтальона Печкина не скрывают своих рассуждений о влиянии поэзии Ломоносова на совершенствование величайшего на планете языка вы были просто обязаны! - Великолепный пассаж! Я поднимаю ручки к верху! - Короче говоря, Николай Васильевич Гоголь сжёг рукопись второго тома «Мёртвых душ». М-да! Отчаянно много работали над собой Лев Николаевич Толстой и Александр Сергеевич Пушкин. У Вас есть шанс из этого подпольного чтива создать великое произведение. Тема выбрана очень удачно. Исполнение несколько подводит. С уважением, стоматолог-офтальмолог! И он вознесся. - А Бэлу мы с вами обсудим? - Давайте! - Трудность описания Бэлы для сочинителя в её закрытом характере. Если вы заметили, в романе даются три женских психологических типа: экстраверт (Бэла), интраверт (Танька Кузичкина). Первая в своих устремлениях направлена в прошлое; вторая – в будущее. Они обе, как бы, немного не в адеквате. И лишь Наталья-Гидра «работает» в режиме «on-line». Если говорить об их «личной жизни», то Таньку мальчики интересуют, как компаньоны по резвым играм. Её пока «не пробило» на любовь – это дело случая, до первого поворота судьбы. Вторая, Гидра выпустила свои щупальца для поимки интересных экземпляров противоположного пола. И есть третья – это «чёрная дыра», в которую проваливаются мужские особи. В эту лузу закатыватся все шары…
111
«Мой ласковый и нежный зверь!» - так обращается Оленька к Камышову, который становится её любовником. Но для зрителя главный герой фильма Оленька, и это её мы про себя называем «ласковым нежным зверьком». И режиссёр также думал, вынося «метафору» в заголовок . Камышов убивает свою любовницу, поражённый её «безнравственностью». Как она может спокойно рассуждать: за кого ей надо было выходить замуж. Не за него, любимого Камышова (которого играет мой обожаемый Олег Янковский), и, разумеется не за старого вдовца-лесничего, что она и сделала от отчаяния жизни в лесной глуши,- нет, надо было выходить за графа. А любовнику Камышову она помогла бы с продвижением по службе – граф имеет такие связи в высшем свете! Не знаю: насколько поражается зритель безнравственной безрассудностью Оленьки. Её слова и поступки как бы микшируются её молодостью и красотой. Мужа с её молчаливого согласия перед следователем (он же любовник Камышов) посылают на каторгу, где он скоропостижно зачах. Вот уж кого откровенно жаль – а силы в нём, как в Поддубном. Жаль двоих детей, которым Оленька оказалась никудышной матерью: мы ни разу не видим её с приемными детьми. Жена графа, гречанка, обчистившая на пару со своим братом мужинька-графа, смотрятся «железной пятой девятнадцатого века, раздавившей разорённое дворянское гнездо». Поделом графу! – даёт оценку сему зритель: неча было чужую жену созблазнять.  Хотя граф Оленьке был нужен лишь для удобства «сношений» с Камышевым. Камышев тоже, вроде, получил «по заслугам»: после опубликования повести, в которой он описал свой роман с Оленькой, закончившийся трагедией на охоте,- он зачах водногоде. И лишь одна Оленька предстаёт «белым лебедем в свадебной фате»… Хотя, если копнуть… «Если б вы знали, как страшно-скучно здесь зимой! Хоть, в петлю…»- говорит она Камышову в ответ на его: как у вас райски красиво! Да, это беда Оленьки. Ей дали образование – она «училась в гимназии, говорит по-французски». А, получив образование, то есть вернувшись из городского пансиона,- она попадает в лесную глушь, в избушку своего отца-лесничего. Который, в добавок, сумашедший. Вчерашний ребёнок, Оленька в душе не имеет никаких нравственных категорий. Гимназия ли здесь причём (сейчас бы сказали: во всём виновата школа!), ополоумевший отец ли, или дикость обитания (вдали от цивилизации)- всё это выходит за рамки фильма… Её первобытный страх-ужас за гранью нравственных коллизий. Вот движущая сила её поступков.
112
Сегодня первый день продаж этого романа, первой его части. Приятно наблюдать круглеющие глаза моих постоянных читателей-покупателей. В электронном варианте он имеет два рабочих названия. И, когда они видят другое Нечто: Гламур-100%, челюсть у них отъезжала в сторону! Как говорится, ради этого стоило жить! Целый месяц я не мог собраться – съездить за отпечатанным тиражом. А печатник всё не везёт! Наконец, решил приурочить к выезду на Петроградку (на природу – идёшь по реликтовоисчезающему зелёному поясу) с посещением близлежащего театра – Балтийского Дома.                Попал на «Мастера и Маргариту». Трижды я его смотрел по премьере четыре-пять лет назад. Суворовцы не отступают! Не идти же домой?! А работать кому хочется? И пошёл в четвёртый… И смотрелось ярко, незамыленно: как первач прошёл! Смотрю: хорошо играют. Один артист, из молодых, выпадает из реальности, однако. Так на то и театр молодёжный, послеучебный – так его раньше и называли: театр ленинской артистической молодёжи. Сижу и думаю: а чего это я за двадцать пять лет никак не удосужусь перечитать роман Булгакова?! Ведь блестяще написано. Не зря же любим народом? И «с последним кадром» мне становится понятным моё «внутреннее сопротивление»: я его никому открыто не выражал да и глубоко не задумывался. Я глубоко не согласен с суицидальным стержнем романа. Спектакль начинается с того, что Мастер спасает Маргариту от попытки утопиться (в Москве-реке?), а кончается их совместным успешным суицидом. И, вот, только не надо мне этих ля-ля про «покой», который они заслужили за свои страдания. Всю эту философию эфтаназии… В моей душе пищит кроха: «Я маленький человек и я боюсь смерти! А так легко и страшно хочется выйти в окно! А они своими «великими» книгами ещё подталкивают  меня к этой мысли… Беда также в том, что булгаковский текст «зациклен»: то, что роман начинается с суицида, и финале мы его имеем. Таким образом, ход наших мыслей ходит по кругу и возвращается каждый раз к одному: суицид. Для юного читателя это тяжёлое испытание психики – это возраст подражательных моделей поведения. Слишком… собезьяньючают …. Вот, чего я боялся – даже будучи зрелым человеком! А булгаковскую инфернальность я,- как читатель, более того, как пишущий автор,- не боюсь! Наооборот, писателю нужно погружаться в бездну преисподнии: там он набирается материала, развивает воображение и закаляет характер. Туда тебе и дорога!
113 «Девчонки! Если мужик говорит, что ему от вас                нужен только секс, не верьте! Скорее всего, это чмо мечтает о любви.» подслушано в трамвае
Как тяжело работать актёром: вчера ты вживался в роль Мастера, а сегодня играешь Евтушенку; вчера ты была Маргаритой на сцене, а сегодня в течение трёх часов – женой всеизвестнейшего русско-советского поэта. Это надо какие тома текстов держать в голове! Прокручивать жёсткий диск на лысине! И умудриться «включиться»: зачитывать стихи Е.Е., а не булгаковский текст про Понтия Пилата и Иешуа. Как интересно работать актёром!Ты проживаешь за день целую жизнь Мастера, на следующий – ещё одну жизнь – Евтушенки. Сколько же жизней в тебя вмещается, Господин Актёр! Я понимаю так: что сюжет пьесы можно пересказывать – это не будет предметом сплетни (это не моя профессия). Итак, полпьесы Поэт был влюблён в Надю, кондукторшу трамвая. А она крутила роман с Художником. Во втором действии Поэт женат на Американке, живёт в Лос-Анжелесе. НО: постоянно звучит лейтмотивом: «Я хочу возвратиться в Любовь! Хоть ползком!» Надю, надо-понимай, он любит. А на американке он женился ради свободной визы? Такой укор ему бросает старый друг – от имени всех, кому он изменил, оставив Родину. И вручает ему Орган Центральной Советской Печати с напечатанным в нём пасквилем. Там про всё про всё пропечатали. Даже Надю приплели: изменил, бросив нежную девушку. Чистая инсинуация: мы же видели, что у неё был роман с другим, Художником. Кстати о Наде: она спустя годы, встретив Художника в Париже, бросает в лицо: ты был тогда весь из себя состоятельный! Зато теперь я состоялась! И говорит ему: я всё про тебя и про всех вас знаю! По роду работы. Руковожу молодыми талантами. И мы понимаем, что, выучившись, она работает в КГБ, в Отделе Культуры; либо, как вариант, инструктором по культуре в секретариате ЦК КПСС. И Париже она, как выразилась, «сопровождает группу товарищей из Омска». Ну, бох-с-ней, порадуемся за состоявшегося функционера. А нас интересует сфера Любви. Той, которая состоялась. И отпечаталась в душе неизбывно (по Далю: «чего нельзя сбыть, что должно несть»). Благодаря многократному переживанию счастливых мгновений любви – а их забыть невозможно!- раздвигаются границы пространства и времени. Такой человек проживает вторую жизнь в своем Мире Грёз. Влюблённые богаче остальных на целую жизнь! …Да, а девчонки, наверно, правы: голого секса наелись досыта – а хочется «севрюжины с хреном»: и для души, и для сердца. Для души: чтоб глазки лучились искренне; а для сердца: чтоб эта «мерзавка» помучала немножко, не допуская до себя,- но приподнимала край платья…
114 «Молодая, с чувственным оскалом, Расскажи мне, скольких ты ласкала?» Сергей Есенин
А, вот, не будет вам «чернухи-любоff»! Трижды я пытался посмотреть «Лерку»… В первый раз – недолёт: пришёл на день раньше. В другой раз – замена: и решили они публику накормить стишками Е.Е. Ну, у русского всё с третьего раза делается! И я опаздал… на десять минут. А тут переаншлаг. Но, как говорил Жванецкий устами Романа Карцева: «Тех больших, ну, очень больших, что пять рублей – нет, но есть по три рубля, но маленькие, ну, совсем маленькие!» Давайте ваши совсем маленькие! И через двадцать минут я смотрел пьесу голландца «Царь Pjotr». Освежить впечатления пятилетней давности. Помнится: посмеюха – ни уму… А тут с первой мизансцены «пробило»!
Царевич Петр «не узнал» свою первую любовь. И тогда она из симпатичной девушки обернулась кикиморой и выдаёт «арию золотой рыбки»: «исполню любое твоё желание!» Наверное, она про себя думала, что он скажет: «А жени ты меня на той раскрасавице!.. Подразумевая: «…в которой я тебя не признал». Но услышала из уст царевича метафизику Фромма: «Я хочу быть царём!!!» «И больше ничего ты не желаешь?» «Всё остальное я и так получу!» «И что ты за царство готов отдать?» «Всё, что ты от меня потребуешь?» «Всё-всё-всё-всё?» «Всё-всё-всё-всё и ещё раз всё!» Всё равно шансов у него, царевица Петра, стать царём практически нет. Страной управляет сестрица-царица Софья при номинальном, но тихоумном царе Федоре, старшем его братце. Но, даже если что с Фёдором, за ним следует в престолонаследии средний братец Иван… Но на следующее утро царевич Пётр просыпается Царём. Но сразу за получением Шапки Мономаха следует расплата: тут же умирает ласковая Матушка – единственная, кто его «просто любил» и защищал от: сестрицы Софьи, стрельцов, от «непоняток» жестокого мира… Планы выполняются. С мечтами тяжелее. Новый Город построен, прославляющий Его имя. Наследником Его дела будет сын от Марты Скавронской, которую от вознесёт до сана Империатрицы. И тут опять появляется кикимора и забирает: не дворцы с зеркалами, не шкафы с платьями для балов – нет, она выбрала в жертву сына-кроху: «это самое красивое, что есть у тебя!» И опять Петру кажется, что рушится мир, как тогда, когда умерла Матушка. Но, мир, сотворённый им, устоял. А, вот, душа Правителя претерпела существенные деформации, деградировала. А, уж как следствие этого, и телом стал он немощен: «Устал я!»- говорит он, прощаясь с жизнью. А красавица-оборотень-кикиморра всё таки стала женой Петра, благодаря простому актёрскому переодеванию: их играла одна актриса. Триедина: первая любовь – кикимора – Екатерина. А где здесь басня? Мораль в том, что женщину не проведёшь – она своего добьётся. А виной всему «попранная» первая любовь. А, вот, не надо было играть в подлянку со своей первой любовью!
115
Читатели задают вопрос: «Что означает выражение «идентично натуральному»?» Здесь мы преходим с область симулякров. Французский постмодернистский симулякр (simulacres) происходит от английской симуляции (simulation) или латинского simulo (делать вид, притворяться) и simulacrum (подобие, видимость, призрак, тень); можно возводить к платоновскому simulacrum (копия копии). То есть, симулякр – это такая копия, которая не имеет оригинала в реальности. Наши «чуйства» - вещь тонкая и плохо поддается пониманию нашим разумом. Наша душа, как орган, продуцирующий чувства, производит неудобоваримый «фарш», то есть, полуфабрикат  - заготовку некоторого нашего последующего поступка. В душе у нас всё смутно, «тёмный омут». И только в душе просветлённых ясно. И, чтобы как-то сгармонизировать наши отношения с окружающим миром, с близкими людьми, с нашими возлюбленными,- наша душа «социализируется». Это означает, что разум, чтобы облагородить чувства, пользуется готовыми наработками нашей и мировой культуры. Этих стереотипов поведения выработано десятки, куда там, сотни!, нет, тысячи…
116
Из вопросника ЕГЭ: Испытывали ли Татьяна и Онегин друг к другу истинные чувства? Предлагаемые ответы: 1) да; 2) нет; 3) отчасти; Правильный ответ: 3) отчасти.
Смогут ли выпускники школ выражать свои «истинные чувства»? Я думаю, что не «да», а лишь некоторые «отчасти». Повторюсь: смогут ли эти выпускники цивилизованно выражать грамотной речью свои чувства? Вместо своих чувств они будут предъявлять тупейшие симулякры, типа смайликов. Я кричу: Караул! Министерство образования, прикрываемое своим Верховным Паханом, отбирает у меня моих будущих читателей, «потребителей литературы», взращивая из них потребителей попсы.
Лучше я весёленькое про симулякры пробаяню! О Главном симулякре Любви, о цветах. Когда ещё мужчина не был Мужчиной с большой буквы, а был всего лишь самцом,- он добивался своего от самки тем, что доставал ей с дерева плод посочнее, чем другой конкурент. И в какой то момент самца вдруг осенило: плоды удобнее приносить в руках – если ты при этом стоишь и передвигаешься вертикально! Так половой вопрос сделал из самца Мужчину. Ну, а следом за ним подтянулись в эволюции и женщины. А потом набрали обороты и  оперегнали мужчин. По части смекалки, хитрости, в первую очередь – ибо, как говорят учёные, это архинужнейший навык при ведении домашнего хозяйства. Когда появилась Цивилизация, означающая окультуривание чувств, - Мужчина и Женщина вместо «истинных чувств» (до которых «не доросли» по мнению Министерства Образования Татьяна и Онегин) стали предъявлять им взамен симулякры. А именно: вместо сочной огромной груши (а я бы возлюбленной в качестве объяснения в любви предложил плод манго) Мужчины стали протягивать на первом (хотя бы) свидании цветы: желательно, чтобы они также дурманяще пахли, как груша или манго; или красные розы в бутонах – в подсознании связанные с влекущим закрытым лоном. Но Цивилизация движется дальше и предлагает для выражения чувств симулякр симулякра: открытки с изображением цветов. Пропустим несколько звеньев. И, вот, теперь Интернет для Сдающих ЭГЭ предлагает упрощённо-уплощённый вариант любовного симулякра: пошли девушке Смайлик! Девушки, не поддавайтесь!!! Если вам эта глупая образина присылает на мобилу смайлик, отвечайте ему, рычите: Хочу манго! В натуре!
117
Вот, сейчас в Россию, в Петроград и Москву, приехала попс-дива Мадонна поддержать наших писирайтов, скоморошествовавших в ХХС. Их название, оказывается, переводится как «бешенство матки»(медицинский термин); можно перевести, как «влагалище» - одним русским словом, «писи». Вообщем, вызывающая скабрезность (не для детей!) уже в самом названии. Эти три девушки являются также идейным авангардом геев и лесбиянок. Ну, может, идейный центр находится где-то в другом месте. Родители этих девушек были «выдающимися деятелями гейства и лесбийства, сейчас находящиеся на заслуженном отдыхе, но передающие молодым поколениям свой богатый жизненный и сексуальный опыт». Понятно, что Мадонну мало волнует судьба РПЦ. А, вот, примазаться к «голубой славе» писюшек - это у неё на уме. И здесь попс-дива является локомотивом мирового гей-движения, которое хочет утвердиться в России в качестве новых моральных ценностей. А движут ими финансы: Россия - необъятный рынок, пока неподпавший под сатанистские буйства. Мне очень симпатична Мадонна, как человеческий субъект – мы с ней одного возраста и «вместе» занимаемся йогой. Но музыка её не представляет ничего выдающегося. Она, это , по всей видимости, понимает. И держится на пиаре. И старается, чтобы её везде обсуждали. Но обсуждали не её музыку, а её поступки: с музыкой ничего общего не имеющие. На лицо симулякр: вместо музыки нам подсовывают её «экстравагантности». Цель её посещения России: чтобы у нас в памяти осталась триада «Мадонна-писирайки-гейлесбийки: свобода меньшинствам!». «…На заре далёкой юности». То, что гражданка Чичероне, подрабатывающая «моделью», взяла себе в качестве сценического имени Имя Матери Бога,- почему-то не взволновало толерантное американское общество? А если б это произошло в Италии? Хотя и там cейчас стали «терпимее», в смысле толерантнее.
118                В сухом остатке: Мадонна своим самопоименованием именем Матери Бога провоцирует сатанизм ежечасно и повсеместно. И это без учета её провокационных поступков. Ну, а как относиться к писюшкам? Вот, Проханов в газете, в «Аргументах…» обозвал их «п…здушками». Можно сказать: не «обозвал», а буквально перевёл – сочно, по-народному. Плохо то, что в газетах теперь употребляют нецензурщину. Но слишком много им внимания уделяют  все: пресса, Государство; общественность, вот, тоже встрепенулась, РПЦ. А «этим»: чем хуже, тем лучше – купаются в пиаре; «мировая общественность» стучит кулачонками. И Государство наше раздувает «мировую проблему». И делает большую ошибку, переводя вопрос на правовое поле. За спиной прокурора стоит феодальный монстр Государства, потакающий, «аки благодетель-батюшка-ты-наш» крепостническим настроениям, мировоззрению провинциального «большинства». То есть, наша провинция «пребывает» в девятнадцатом веке.  И постмодернистские выходки писюшек оценивать нормой закона – это говорить с народом на языке девятнадцатого века. А для чего тогда в Кремле заседают «креативщики»??? Надо было писюшек задолбать-застращать флешмобами – на их же постмодернистском языке. Я бы их «достал» «приставаниями»: «Хочу от каждой из вас по ребёнку! Хочу слиться в общем оргазме! Во будет групповуха!» Только что в Ленте новостей появилось: писюшкам дали по два года тюрьмы.
Из жизни симулякров. Мадонна открывала в Москве свой бутик. Туда притащилась наша попса. Киркоров стал подсовывать М. свой диск. Она брать не хотела – но он же настырный! С каким отвращением на лице она его брала. Следом за Киркоровым  стал ей навязывать свой альбомчик Никос Сафронов. Пытался его пролистывать. Но она отшвырнула его через комнату.
119.ФЭЙК
Словом фэйк (от английского fake – подделка) «продвинутые чуваки инетного сообщества» выражают чувства, когда хотят дать качественную оценку явлению, вещи,- негативную, подразумеваемую русским словом г-вно; но, при этом хотят выразиться креативно, не по-быдляцки. То есть, они матерное слово (ну, не матерное – просто некрасивое) заменяют «благоречивым» (эвфемизм – по гречески значит «благообразие»). И я их приветствую: они встали на тропу творчества – поэт никогда не скажет в лоб, а иносказательно проиллюстрирует целой вереницей метафор. Будем от «чуваков» ждать следующего шага: когда они вместо иностранного слова подберут «вереницу метафор». Но мне слово фэйк понадобилось в другом значении. Им «инетчики» пользуются для обозначения «нямки», поддельного продукта. Купил сметану – оказалась «сметанка»; купил «сливочное масло» без надписи «коровье» - давись фэйком, маргарином (продуктом переработки нефти); палевая водка – также, конечно, фэйк; но «инетчики» предпочтут обсуждать палёный коньяк – эта тема креативней. Таким образом, не зная слова мудреного «симулякр», эти парни фэйкуют.
120
«Анна Каренина» - бесценный кладезь психологических этюдов. На первой странице романа мы видим, как Стива Облонский страдает. И читатель по инерции восприятия ситуации думает, что страдает Стива от осознания своего порока; от того, что причинил боль любимому человеку, изменив с гувернанткой-француженкой. Вот, в этом и заключается замыленность читательского глаза. А театральный эффект этой сцены заключается в том, что Стива себя упрекает в том, что «не сумел приготовить своё лицо к тому положению, в которое он становился перед женой после открытия вины. (С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они уличены в чём-нибудь слишком постыдном.) Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным – всё было бы лучше того, что он сделал! – его лицо совершенно невольно (рефлексы головного мозга»,- подумал Степан Аркадьевич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой. Эту глупую улыбку он не мог простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вдрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственной ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть мужа. «Всему виной эта глупая улыбка»,- думал Степан Аркадьич.» Но Стиву я приплёл так, для затравки.
А, вот, о чём мне серьёзно хотелось бы поговорить, так это об эйфорическо-наркотическом состоянии, при котором пребывают мужики в процессе труда, точнее при косьбе. И Толстой писал об этом не понаслышке – он и сам частенько махал косой. Но больше никто в художественной литературе этого вопроса не касался?! Девятнадцатый с двадцатым проморгали… Хотя, шестидесятые с их интересом к наркотикам? Где профессорские диссертации: «Труд, как трансовое состояние, сравнимое с принятием наркотиков». Немеряно-непахано! Кто этим займётся? Мир праху, Наталия Бехтерева! А к господам политэкономам вопросов у меня нет. Они же во всяком труде ищут экономическую выгоду. Глаза замылены…
121
- Где-то вы неделю пропадали? Не писали совсем ничего? - Всю эту неделю я по ночам орудовал – только не ручкой, а ножом. Да, подстать маньяку – искрошил три… сетки яблок. Теперь могу чаем с повидлом напоить – ну, полвокзала! Если вам нужна такая акция для книги Гиннеса – пожалуйста!
Свежие сухие дрова в топку романа. Читаю в газетке, вот: почти четверть женщин, приходящих в фитнес-клуб, получают внесексуальный оргазм. Есть у них там «любимые» упражнения: велосипед, к примеру. Упражнения на пресс специфически «порадовали» почти пятьдесят два процента. Становая тяга и разгибание ног с упора лёжа – «всего лишь» 26 с половиной процента. Тот же велотренажёр – шестнадцать. Даже на бегущей дорожке 13,2% женщин умудрялись словить себе радость.
Большой новостью это «открытие» для меня не стало. Но, каков масштаб! Задокументировано с американской дотошностью, достойной нобелевского лауреатства. Хотя про себя-то мы знали… Наслышены, что женщины в конный спорт идут за этим. Да и педали крутят не только ради золотых медалей.
А, вот, другая заметка. Каблуки с идеальной высотой в семь сантиметров вовлекают в работу мышцы, о сосуществовании которых большинство женщин даже не подозревают – вагинальные. И они могут сокращаться сильнее. Девушка готова к появлению полового возбуждения и последующему оргазму. Что и подтверждает личный тренер Мадонны: «Высокие каблуки заставляют сокращаться ягодичные мышцы, икроножные, мышцы бедра, и это позволяет держать фигуру в тонусе.»
А нам, мужчинам, какой вывод сделать? Приглашая девушку в ресторан, попросите её «щегольнуть» крутыми шпильками.
122
Попробуем определить лучшее время для посещения ресторана. Когда можно улучить момент для близкого знакомства? Большого секрета не держу. Чистая женская физиология. Это несколько дней (чисто конкретно: пять) до оволяции и сам день. Это те самые дни менструального цикла, когда женщина может забеременеть. Их называют окном фертильности. Фертильность – это надуманное умное слово женщины ввели для того, чтобы мужчины не понимали их птичий язык, когда они говорят о зачатии. Типа: «Ты как, фертильна?» «Со дня на день жду!» А на самом деле, это они говорят всё о нас, родимых: что-то у меня зачесалось, под кого бы подстелиться? А мужчины эти дни называют: «Одно неосторожное движение – и ты отец!» В народно-деревенской терминалогии они называются опасными. Итак, существует шесть дней, когда даже самая закостеневшая старая дева начинает делать намёки, что ей приятно мужское внимание. В дамах просыпается повышенная предрасположенность к кавалерам.
123
Много интересного происходит с женщиной в период овуляции. А самое главное, она умнеет на глазах. Но не будем бросать слов на ветер. Если на цифрах, сканирование женского мозга в томографе показало, что в это время некоторые зоны увеличиваются на два процента. Особенно, отвечающие за ориентацию на местности, опознование лиц и тел. И в целом женщина умнеет – что мужчины и замечают в разговоре. На заре эволюции периодическое утяжеление мозга помогало представительницам слабого пола лучше разбираться в самцах. Периодицки. «Выбрать достойного мужика в отцы своим детям!» Цивилизованным женщинам тогда начинают нравиться мускулистые самцы с грубыми чертами лица и обильной растительностью. Видимо, где-то они правы: у «этих» генетика получше. Но проходят «дни», и вес мозга опять уменьшается. И они опять предпочитают сморчков-профессоров-очкариков.
124
А вы замечали, мужчины, что женщины иногда начинают совсем по другому двигаться. Томно, я бы сказал. Опять-таки время наблюдения за объектом совпало с «фертильным периодом». Женские половые гормоны – эстрогены, концетрация которых повышается в периоды, наиболее благоприятные для зачатия, влияют на мышцы, связки, сухожилия – вроде как размягчают их. Отсюда и походка у женщин становится мягче; то есть в оценке мужчин более эротичной. Стриптизёрши, танцующие в барах у шеста, называемые go-go-girls, признаются, что во время овуляции получают сногсшибательные чаевые. Даже для судей (а именно мужчин) фигурного катания работала та же система предпочтения. Им показывали произвольные танцы полусотни спортсменок. Каждую показывали судьям по два раза: одна запись была сделана в период овуляции, другая – нет. И судьи-мужчины однозначно всем девушкам-в-интересные-дни ставили «завышенные» баллы. Ну, и где же здесь Спорт с большой буквы, соревновательный процесс,- если бедных золушек в дни соревнований не вписавшихся в «интересные дни» нещадно засуживают?                Для подчиненных, имеющих своим начальником женщину, типа губернаторшу, очень важно учитывать эти дни для решения своих сиюминутных конъюктурных интересов: когда нести на подпись строительные проекты иностранных девелоперов, накладные для бюджета города,- оборачивающиеся боком для безликого «населения».
125
Но самое интересное то, что «фертильный тренд месяца» пробуждает в женщинах блескучую фантазию, поистине фонтанирование долины гейзеров. К примеру, показывают женщинам «до того» разноцветные пятна, мазню разную. И они этим «экспериментаторам» справедливо отвечают: «Вы нам показываете разноцветные пятна, мазню разную». Но стоит ту же «референтную группу» пригласить на кушетку, когда у женщин «интересный период», и показать те же самые «альбомы картин»,- и у «экпериментаторов» глаза лезут в уши: эти скромницы вдруг начинают такое напридумывать: тут тебе и вагины, и анусы, и пенисы. Например, такой пассаж: «Цветок мне напоминает вагину, раскрывшуюся в огне желания». Однозначно, на что бы не направлялось внимание женщины, она углядывает в картине, в разводах на потолке, в щелях туалета, а самое главное, в жизненных ситуациях – единственно эротический подтекс.
Какой вывод сделать мужчинам? Показать своей даме «такие картинки», на худой конец, ткнуть пальцем в сеточку трещин на потолке,- и спросить: «Любезнейшая, а что вы видите?» Ну, и по результатам опроса предпринимать те или иные действия.
126
Признаком наступления овуляции является появление беловатого налёта на шейке матки. Это слизь, похожая на яичный белок, называемая цевиркальной жидкостью. Её производит гормон эстроген. Цервикальная слизь предназначена для транспортировки сперматозоида через вагинальную среду. Это смазочная жидкость, которая позволяет сперме скользить через влагалище. Она также содержит питательные вещества, которые позволяют спермотозоидам выжить. Женщина, как известно вырабатывает одну яйцеклетку, а мужчина – каждый раз миллионы сперматозоидов. Сперматозоиды могут жить в половых путях женщины до пяти дней. Только яйцеклетка женщины живёт двенадцать часов после её выхода.. Значит, яйцеклетка должна быть оплодотворена в течение половины дня. Есть одно «но»: «свежий спермотозоид» оплодотворить яйцеклетку не может. Для того, чтобы «слиться с ней в экстазе», он должен созреть. Этот период, называемый капатацией, длится десять часов. За время нахождения спермы в половых путях, сперматозоиды «ускоряются», становятся более подвижными и этот «разгон» позволяет им проникнуть в яйцеклетку. Здесь наблюдается всё та же ситуация с осаждённой крепостью: чтобы таран (бревно) пробил крепостные ворота, осаждающие дикари должны разогнаться и садануть по ним со всей силушки. Теперь понятно, откуда взялись именно шесть дней фертильности (пять дней до овуляции плюс один во время). А самый «стопроцентный» день для зачатия – это день до овуляции. Успехов в учёбе!
127
Как прописал нам Прожектор Перестройки (помяни его, Офелия, в своих молитвах! А Пресвятая Богородица в своих святках!), «вопрос надо углУбить»!
Если после ресторана девушка попробует вас динамить, ссылаясь на головную боль,- то вы приведите в качестве весомого аргумента последние изыскания науки: ученые выяснили, что оргазм является отличным обезболивающим. Так что надо ломать стереотип советских анекдотов: если мужику «загорелось», жена обязательно скажет «а у меня голова болит!». Так, вот, с сегодняшнего дня ваш аргумент больше не принимается во внимание! Потому как по жизни оргазм – отличное лекарство от головной боли. При занятиях любовью в организме вырабатывается такое количество эндорфинов, что они заменят любое обезболивающее средство. Конечно, нельзя рассчитывать, что оргазм позволит облегчить страдания от тяжелых заболеваний (печени и аденомы) – тем более, что мой пассаж был обращён не к вам, мужчины, а к женщинам. Это я взывал к их совести «достоевскими» устами. И даже в тяжёлом состоянии оргазм улучшает самочувствие!
128
Если у вашей партнёрши просто нет настроения заняться сексом, то можете привести ей довод «для понуждения к миру» такой. Секс – это разновидность спорта. И заниматься им надо регулярно вне зависимости есть настроение, или нет. И женщине надо помнить о том, что мышцы вагины нуждаются в тренировках также, как и любые другие. А, если наступает период длительного воздержания, ткани мышц истончаются и могут начать разрушаться. Так что, регулярный секс – залог тонуса влагалища.
Если же вас, мужчины, одолели сомнения в своей «полноценности», когда вы начинаете сравнивать свои «подвиги» с голливудскими героями,- то не забивайте этой байдой себе голову: «идеальный секс должен длиться всю ночь, или по крайней мере несколько часов». Напротив! По современным исследованиям учёных, чрезмерно длинная близость вместо радости приносит лишь разочарования. Оптимальным является десятиминутный секс – от семи до тринадцати минут. Хотя реальное время соития составило в среднем от трёх до семи минут. То есть, в принципе, мужчинам есть повод над собой поработать, в смысле «углУбить», подзатянуть «процесс». Если соитие длится дольше тринадцати минут, то женщинам он кажется затянутым и надоедающим. А, если меньше трёх минут, - чересчур коротким, не дающим партнерам возможности насладиться друг другом. Итак, как напутствовали нас родители: упехов в учёбе!
129
Народ в недоумённом потрясении от моих разглагольствованиях о вагине, как о «горе бицепсов».  В их понимании это некий «мешочек», «спермоприёмник». Какие в нём могут быть «мышцы»? Даже если и есть, то всё же… Ну, как же! Всем мужчинам известно, что, если женщина «не хочет» «постороннего мужчину» (насильник-хулиган, скажем, пристал в тёмном переулке; маньяк-эдакий затащил в кусты), то «отверстие» закрыто. И, чтобы женщина его туда пустила, она должна расслабиться. Поэтому витальная наука всегда советует женщинам в таких ситуациях: чтобы не обозлить маньяка и не вынудить его на поножовщину, попытайтесь расслабиться и получить удовольствие. Известна ситуация, когда «внезапная тревога» (появление родителей в квртире) так сводила судорогой вагину, что мужчина не мог его «оттуда» достать – до такой степени, что приходилось срочно вызывать скорую. А, когда врач не поспевал, дело доходило до ампутации. Мышцы вагины – это сила! Можно поднимать тяжести (не резиновую грушу, как стриптизёрши) – настоящую пудовую гирю. Есть такая «рекордсменка мира по вагинальному поднятию тяжестей» Татьяна Кожевникова – честь ей и хвала.                В Москве новое поветрие: появился суперфитнес под названием «вумбилдинг» - гимнастика интимных мышц.  Там учат «вкусному сексу»: как песню тела слить с полётом души. А для этого нужно многое знать: камасутру, тантру, дао, духовные и социальные психотехники, техники по сексуальным ласкам, умение чувствовать и понимать партнёра. Главное, там заряжают женщин чувствительности, учат любить свое тело – лишь тогда они будут интересны партнеру; лишь тогда сольются в гармонии и, конечно, экстазе. Женщины в восторге: сексуальный сценарий расширяется! Испытываю оргазм одновременно с мужем, стоит только чуть сильнее сжать мышцы. Либидо поскочило. Раньше муж меня лапал – теперь я его! Раньше оргазм испытывала в лучшем случае один раз из десяти, а теперь стабильно каждый. Оргазм наступает быстрее и ярче по ощущениям. И мужу очень нравится – всё по-новому! Многие, конечно, пытаются всё делать самостоятельно, без инструкторов: едут в метро и качают; едут в автобусе и качают – а концы в Москве по два часа. Но инструкторы таких стращают: ужо, вам! Вот выпадет матка! Хотите опущения?!
130
Господину Сочинителю стыдно за слитную «толю». «Ча-ща пиши через А!» Так и «то ли» пиши через пустое поле! Ну, если у тебя Толей развелось во множестве (Толя-Первый-Лысый, Толя-Второй-Безногий и т.д.), то тогда за вами сила! Пиши слитно. Первый тираж «И.Н.» разошёлся в четыре дня – я не успел скорректурировать. То есть прочитать с карандашом в руке. Но на первой странице споткнулся на «толю». «То ли ещё будет!» А с экрана не вижу, вслепую читаю…
Текущие события: в Ленте Новостей бегущей строкой (можно меня бегущим по Ленте - маленьким человечком-силуэтом). Посмотрел сегодня Фауста с Жераром Филиппом. И разочаровался… в Сокурове. Я-то думал: нетривиальный конец сокуровского Фауста  это всецело проблеск его ума. На поверку оказалось: семдесят лет назад  такую развязку придумали французы. У них Договор Мефистофеля с Фаустом, подписанный кровью, сгорает в пламени. А сам Фауст с чисто французской непосредственностью оказался пройдохой, плутом: мало того, что он превратиля из профессора-«Альцгеймера» в студиоза-бурша в результате махинаций с Договором; так ещё и остался молодым после утраты его силы – в силу превращения  рукописи Договора в пепел. Да ещё бонус получил в придачу – Маргариту, свою любовь, прекрасную цыганку. Чего ещё желать? Это и есть национальный кодекс чести французов: сплутовать с немцем (здесь с Мефистофелем). Чего стоит их недавний президент Саркози. Ливийский Полковник Каддафи провёл его в президенты, оплатив предвыборную кампанию – полтора миллиарда баксов всё же деньги? А Саркози не хотелось их возвращать – вот, он и возглавил военную операцию по свержению своего опекуна-благодетеля.  Так французы платят благодарностью… К слову, у меня двадцать лет назад было три «сношения» с французами: с Правительством (министерством Образования), писателем (женского пола) и частным лицом (девушкой) – и «все трое» оказались одинаково ловкими «людьми».
131
- А нельзя про вкусный секс по-подробнее? - Отнюдь. «И он поимел её». Мы для наших партнёров то, что мы едим. Это утверждение актуально как для мужчин, так и для женщин. Кулуарно известен факт: запах и вкус спермы напрямую зависит от того, что было съедено мужчиной. Более всего это касается продуктов с ярко-выраженным вкусом и запахом: кофе, ананасы, апельсины, и далее по списку. Однако, мало кто знает, что тоже самое относится и к вагине. У здоровой женщины отсутствует запах из влагалища, однако могут присутствовать оттенки запахов: сладкий – от фруктов, горьковатый – от овощей. Так что, если вы знаете: какой запах нравится партнёру – это можно учесть при составлении своего рациона. А, если нет времени и «надо лететь» на свидание, то чашечка кофе и стакан «апельсина» - самое то.
132
- А что же надо заказывать в ресторане? Для «хорошего» секса. Чашечкой кофе и стаканом сока потчевать подругу? - Для «возбудимости» и «настроя на ночь» есть определённые продукты. Хоть и говорят, что в ресторан ходят для того, чтобы «романтически провести вечер»; но на самом деле для того, чтобы «вкусить афродизиаков». - Да, я про них наслышан! Гишпанские мушки. Вот, та же виагра. - Шпанская мушка является раздражающим веществом, наружного действия. А афродизиаками, принято всё-таки называть «яства», то, что «вкушается». Причём, «яства» должны быть натуральными, а не синтезированными, как виагра; они должны были либо «произрасти», либо «бегать до заклания», либо «плавать». А виагра – это, ну, лекарство. - Значит, то, что возбуждает, - это афродизиак? - Слово «афродизиак» происходит от термина «афродизия» - сексуальное желание. Также можно догадаться, что оба термина восходят к имени древнегреческой богини любви Афродиты. «Сексуальная озабоченность», вызываемая афродизиаками, объясняется следующим. Во-первых, они имеют большую энергетическую ценность, как, например, шоколад; содержат богатый набор витаминов и микроэлементов, как мёд и пыльца, перга; всё это способствует правильному обмену веществ, а, значит. быстрому восстановлению сил и сексуальных возможностей. Во-вторых, некоторые афродизиаки имеют ферменты, схожие с половыми гормонами человека, как-то трюфели – поистине лесная виагра. Алесандр Дюма, будучи не только известным писателем, но и знаменитым гастрономом, писал: «Трюфели способны сделать женщину более ласковой, а мужчину горячим.» И, действительно, в трюфелях содержатся вещества, похожие на феромоны, летучие соединения, обеспечивающие притягательность для противоположного пола. А также, это могут быть вещества, которые способствуют выработке половых гормонов самим организмом. В-третьих, существуют афродизиаки, которые вызывают прилив крови к половым органам, повышают их чувствительность. Четвёртые воздейтсвуют на кору головного мозга, на психику и поведение человека; способствуют возникновению эротических фантазий; делают человека более свободным и раскрепощённым; вызывают приподнятость чувств и эйфорию. Похоже на бокал «шампуньского», из-н-тыт?
133 Собакевич: «Мне лягушку хоть сахаром облепи, не                возьму её в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа». Н.Гоголь «Мёртвые души»                - Не хотите сегодня заняться пикапом? Поразмяться немножко? - Это тачки гонять полуфургонные? - Да, нет! Это забава такая молодёжная. Отработка «комплекса дон -жуана» в полевых условиях. - Это интересно. Но, нельзя ли отложить до завтра? Я ещё афродизиаками не насладился в полной мере. Хотелось бы в гастрономическо-гурманистом аспекте. - Хай! Поехали! Во-первых, устаканим вопрос с названием. «Клинические медики» в отличие от поэтизированных литерных крючкотворов слово «афродизиак» возводят не к богине любви Афродите, а к слову «африканский», «afro-» (англ.), то есть имеющий африканское происхождение. Второй компонент dizzy – вызывать головокружение, ошеломлять (англ.). Видимо, «африканские страсти» принесли в «северные европы» «горячие парни Отеллы» . Это они, используя свои «домашние любовные наработки», так «ошеломили, вызвали головокружение» у наших бледных барышень Дездемон, что те сразу лапки к ним протягивали. Ведь по пьесе Шекспира все вокруг удивлялись: чем это венецианскую миллионершу прельстил мавр, офицер из захудалого гарнизона. Что-то здесь не так, судила молва.                Итак, вы хотели бы чего-нибудь такого откушать, чтобы «возгореться? Поговорим о том, как приготовить блюда-афродизиаким в домашних условиях. Идеальным условие любовной прелюдии станет любовная пища: блюда. Содерщащие мёд, орехи (миндаль), бананы, авокадо, икра, финики, перепелиные яйца. А, самое главное, лук и чеснок. В средиземноморской диете оба парнёра наедаются чеснока, идя на свидание – и вопросов не возникает. В чесноке есть селен и сероводород (который и делает резким запах). Селен – это микроэлемент интеллектуалов, нужен для мозга (есть только в чесноке). А сероводород улучшает метаболизм клетки: стенки клетки становятся проницаемыми для проникновения в неё аминокислот. Ускоряется обмен веществ. А это двигатель секса. Швейцария для своих банковских клерков выпустила чеснок в таблетках – без запаха. Без сероводорода, понимай. Чтобы сексуальных поползновений на рабочем месте не возникало. И лишь один селен оплодотворяет мозг для изощрённых финансовых спекуляций. Что ещё может оказаться под рукой дома? Моллюски, малина, сельдерей, шоколад. Многие специи обладают особыми свойствами – гвоздика, корандр, фенхель, имбирь, мускатный орех, тмин, ваниль, базилик. Специи используют для приготовления блюд и напитков, возбуждающих аппетит. Далее, морепродукты. Это мидии, креветки, икра, омары. Казанова, собираясь на свидание, съедал от пяти десятков устриц – считал это гарантом успешной ночи любви. Все мы понимаем: на что похожа устрица – на раскрытое женское лоно. Но, если Казанову эти ассоциации, верно, возбуждали перед свиданием, то женоненавистника Собакевича приводили в ярость.                А на сладкое, вот, эротический десерт. Десяток перепелиных яиц (желтки) взбиваете с мёдом в крепкую пену. Перемешиваем с протёртой малиной или малиновым вареньем. Разведённый на огне желатин смешать с белками. Выложить по креманкам и поставить в холодильник.
134 Ковыряй, ковыряй, мой милый! Суй туда палец весь! Сергей Есенин
- Менее известны афродизиаки-запахи… - Даже не представоляю: о чём идёт речь? - О феромонах. - А-а! Ну, да! Придётся мне начать разговор издалёка. С органа, который воспринимает феромоны. Называется он Вомероназальный орган (the Vomeronasal organ)(название состоит из двух корневых слов: vomer - сошник; nosalis – носовая полость). Иногда называют: сошниково носовой орган, орган Якобсона или просто вомер). У некоторых позвоночных животных (впервые вомер появляется у амфибий) есть такая дополнительная обонятельная система. Рецепторы этого органа находятся на пути вдыхаемого воздуха. Вомер находится в каждой ноздре ближе к кончику носа. На срединной перегородке имеется маленькая ямка, диаметром всего около одного миллиметра. От неё начинается проход длиной около одного сантиметра, который ведёт в камеру конической формы. Вомероназальный нерв связывает камеру непосредственно с гипотоламусом. Современной наукой доказано, что вомер через гипоталамус воздействует у человека практически на все жизненные функции. Назван орган по имени датского анатома и физиолога Ludvig Jacobson (в транскрипции Якобсон или Джекобсон), открывшего его в 1811 (по другим данным – 1813)году (по второму разу) в области носа млекопитающих.  Как истинный исследователь науки (то есть немец), он предположил, что в носу человека тоже можно что-нибудь забавное найти, если хорошенько в нём поковырять. В свой ли нос он залевал, пальцем, али чем ещё доподлинно неизвестно. Но, о Чудо! Мы, человеки, обладаем этим скрытным «каналом-партизаном». А первым его (канал органа) открыл Рюйш в 1703 году, лечивший солдата, раненого в нос (это тот самый Рюйш, что продал Петру Первому коллекцию заспиртованных уродцев, составивших основу Кунцкамеры) - но открыл раньше времени. Большинство учёных с читает вомер атавизмом: да, был нужен нашим предкам, неандартальцам-питекантропам, а зачем он цивилизованному клерку – большой вопрос. А для кошки он является «органом страха», приближающейся опасности. Кошка всегда разворачивается навстречу ветру, считывая невидимую и нечувствительную датчиками нынешней науки информацию. Так она определяет надвигающееся цунами, землетрясение, селевый обвал, схождение лавины. Я думаю, что она работает на инфра-частотах. Есть предположения, что вомер является органом телепатии. И, когда Сергей Есенин советовал мальчику ковырять в носу – он плохому не учил – от этого только умнее становятся. Доказанный факт: приступая к решению сложной задачки многие из нас рефлекторно тянутся к носу – помассировать его, а кто и поискать заплесневелую козявку. И задачка решается! (Посмотрите на моей страничке в Фейсбуке или в Вконтакте видеоролик «Италия за две минуты»: там Глава страны Берлускони на заседании Правительства ковыряет в носу и О,Ужас!- съел козявку). Доказывая, что вомер – атавизм, ученые исследовали аж тысячу человек! И вомер нашёлся только у 875. Покопавшись в носу у этих 125 (неудачников), они пришли к выводу, что у всех у них искривлена носовая перегородка. Всем им ломали носы (таковы суровые условия научных американских экспериментов) – и, о чудо! У ста двадцати одного вомер появился. Ну, а четверых оставшихся я бы расстрелял – вот, сволочи, портят нам статистику! Мало им сломанного носа!
135
В эмбриогенезе орган для уловления феромонов формируется у всех тварей, начиная с амфибий. Но у половозрелых животных, как и человеческих особей, он развит в различной степени вплоть до полного исчезновения (у китов, дельфинов, фруктоядных летучих мышей и т.д.). Вомер так тонко настроен на феромоны, что способен реагировать на 30 миллионных частей одной миллиардной доли миллиграмма (то есть 30 пикограмм) этих веществ. Феромоны (от древнегреческого: несу + возбуждаю, побуждаю) – продукты внешней секреции, выделяемой животными для химической коммуникации особей одного вида. Есть феромоны и у растений и у насекомых, пчел и бабочек. И впервые они были выделены (1956 год) из желез самок шелкопряда: их запах привлекал самцов за много километров. Феромоны делятся на релизеры и праймеры. Релизеры побуждают особь к немедленным действиям; используются для привлечения брачных партнёров, сигналов об опасности и прочее. Праймеры формируют нужное поведение. Один такой,например, подавляет половое развитие других расплодившихся пчёл-самок, превращая их в рабочих пчёл. Про праймеры мы сейчас забудем. Хотя, если бы я был писателем-фантастом или Кремлёвским Властителем, я бы именно за них ухватился! Представьте себе: распылил человек в кожанке баллончик аэрозоли со спецнаполнителем в Союзе Писателей – и на следующий день все члены СовПиса дружными рядами выстроились в Отдел Кадров Оборонного Завода: прониклись «моментом» - Стране нужны танки (Маяковский: «Стране нужны паровозы!»). Итак, релизеры. Нам они тоже нужны не все. Потому как существуют феромоны: 1)метки пути, указывающие дорогу к дому или к найденной добыче; метки на границе индивидуальной территории; 2)страха и тревоги; 3)индуцирующие смену пола; 4)полового созревания; 5)поведения; 6)маскирующие животное под другой вид. Есть и другие. Но мы будем заниматься половыми аттрактантами.
136
Итак, половые феромоны вырабатываются у человека в районе носогубных складок, грудей, подмышечных впадин, в анальных и генитальных областях. Где-то десять процентов мужчин имеют в своём поту андростерон, половой феромон, делающий их чрезвычайно привлекательными для женщин. Эти мужчины гораздо сильнее прочих. Это те, кто быкует и распальцовывает пальцы. Вырабатывается гормон надпочечниками. Женский феромон называют копулин – смесь вагинальных кислот, выделяемых женщинами в большом количестве во время овуляции. Преимущество по этому показателю имеют блондинки и рыжие. А что же мы нюхаем, пардон, вдыхаем с ароматом духов? В парфюмерии и косметике добавляются аттраканты, пахучие синтетические вещества, аналогичные естественным половым гормонам. На бессознательном уровне они усиливают привлекательность особы у противоположного пола. И тогда робкие, неуверенные в себе особы превращаются в Казанов и женщин-вамп. И ты услышишь такое: «Девушки сами заговаривают со мной. Подходят и общаются первыми. С начала было непривычно – а потом понеслось!» «Такого внимания отпарней не было никогда.» «Я в центре внимания! Вся тусовка теперь моя!» «Полкласса прямо вешается!»
137
Две недели нажимаю на яблоки –этакий экспериментальный курс практикующего натуропата – и чувствую: либидо снизилось, за плинтус куда-то закатилось, в половую щель попряталось (в зависимости оттого, какой тварью оно нам представляется). Так что «органон» сопротивляется и требует белкового концетрата – видимо, он ещё из тигра не превратился в корову. Не знаю: как вегетарианцы там размножаются? Так я свой органон ещё сливовым соком заливал – пять литров купил у дачной девушки – аж из ушей пузырилось…                Кстати, о пузырях! Представьте. Прибегает  товарищ с круглыми глазами после бурно проведённой ночи сообщает мне: - Ну, я тебе такое расскажу! Ты не поверишь. Культурный шок, одним словом. - Ты меня заинтриговал!! - …и, вот,я своими ласками её так раскочегарил, что довёл до оргазма. И не успел я воткнуться, чтобы посвегдашнему слиться в экстазе революционного энтузиазма. Как зрю воочию: у неё оттудава прёт и прёт пузырями… - То есть ты своих рук к этому делу не прикладывал? - Вот, именно! О чём я и говорю! Одно дело, если бы моё обратно выходило… Ну, я ещё сказку вспомнил. Помнишь про горшок с кашей? Её всем городом едят, а она прёт и прёт… Успокоил я товарища: - Ты ничего не слышал про женский эякулят? Это нормальное явление, свидетельствующее, что женщина испытала максимальное оргазмическое ощущение. То, что ты наблюдал, называется сквиртинг – выбрасывание особой жидкости во время оргазма. От английского squirt – струя. Вот этот сквирт и выделялся. - Не зна-ал… - У кого-то две капельки, а кого и шестьдесят миллилитров – стакан сока к завтраку!
138
О «женском семени» писали в эротических трактатах и древние индийцы и также древние, но не менее искусные в любви китайцы. Для греческих и латинских целителей классической эпохи женская эякуляция также была непреложным фактом. Дискуссионным оставался лишь вопрос: способно «женское семя» к оплодотврению или нет. Таков был – увы! – уровень науки на тот день. А сейчас сексологи такое знают… Женский эякулят выделяют так называемые железы Скина - имеющиеся у некоторых женщин парные железы, расположенные на передней стенке влагалища, вокруг нижнего конца мочеиспускательного канала. Это орган, функции которого аналогичны «обязанностям» мужской простаты. Во время оргазма эти железы выделяют особый секрет, по химическому составу идентичный внеклеточному составу субстанции спермы. Иными словами, женский эякулят отличается от мужского лишь тем, что не имеет спермотозоидов. Из него выделен простат-специфический антиген(PSA), который в организме у мужчин обнаруживается только в секрете предстательных желез. Объём желез Скина не позволяет накапливать в них больше нескольких капель жидкости, в то время как объёмы женского эякулята могут достигать десятков миллилитров. Это и есть предмет дискуссий. Консервативно тупое большинство сексологов утверждает, что женская эякуляция – это просто расслабление сфинктера мочеиспускательного канала, в результате чего при оргазме происходит мочеиспускание. Доказывают они это тем, что некоторые женщины, у которых наблюдалась женская эякуляция, одновременно имели определённые проблемы с недержанием мочи. Но женщины, у которых регулярно происходит женская эякуляция, заявляют , что выделяемый секрет нимало не похож на мочу – он плотный и тягучий. И кому верить: лысым сексологам, которые его «в руках» не держали, или самим женщинам? (А они так застенчивы, что вопрос до сих пор не изучен). Я готов внести свою лепту в дискуссию. Но меня как всегда больше всего интересует «археология» в анатомии. Так, вот, я считаю: раз железы Скина присутствуют только у части женщин, то это биологический рудимент, находящийся в стадии исчезновения, как класс – как тот же самый аппендикс, или копчиковый «хвост» (у кого пять, у кого семь косточек, а кто и вовсе с хвостом рождается).
139
Семь лет у меня с женой скандалов не было, а тут с матюками друг на дружку полезли. Не знаю: какой у нею гормональный фон был, или таковой отсутствовал напрочь? Главное: не учёл я «космический фон» - новолуние. В такой день месяца я на улице обхожу поддатых курсантов – норовят «просто так» заехать в «физию». И, вообще, «уважительно» отношусь к «человеку с бутылкой». Но жена же не дефелирует важно по коридорам с банкой пива – и я расслабился… (Как вам сочетание звуков: «но-же-на-же-не»?) И смешно, прямо: чего не поделили?  Писирушек. Жена: не смей о них так! Это борцы за свободу слова и совести! Десиденты в застенках! А по мне: так в стране эпидемия хулигантства покатила. Человек подвержен стадным чувствам. И социальную психологию политикам и СМИ надо учитывать. (И не печатать душещипательные подробности о двух подружках, «за компанию» прыгнувших с крыши; и о мальчике, «повторившем их подвиг» - «ради солидарности»). То есть, писурушки стали «яблоком раздора»; раскололи семью, как яблоко на две дольки. И так всё наше общество бучит – семьи корёжит.                Была в нашей истории такая же «пусирайка» - Вера Засулич. Своим примером: из пистолетика «пиф-паф» в Главного Полицейского-Жандарма и защитой на суде Либеральными Адвокатами,- вызвала «негодование масс» в среде интеллигенции, которая потом никак не успокоилась – пока не смела с лица истории Консервативную Монархию.                Ещё один наш отечественный «пиар-симулякр» - Ксения Собчак (родители давая такое имя надеялись, что она подвигнется до подвигов Ксении Блаженной). Её «подвиги» в своём роде зашкаливают – по шкале пошлости и цинизма постмодернистской эстетики. Девушка Ксения причислила себя к лику святых – тиражирует себя на футболках в образе Богородицы (идя по стопам самоназванки «Мадонны») с неприличным жестом .   
140
А тревожной моя девушка стало по причине того, что её стукнуло полтинником. В день пятидесятилетия жена с утра укатила в Павловск. Промедетировала отдалённые дорожки в твёрдом одиночестве, отдавшись душой пронзительному бабьему лету. Тёща по такому случаю обиделась: как это так? Не по-людски? Как у людей принято: сесть. Посидеть, здравицы поздравить. Отметить важные вехи жизненного пути юбиляра. Вообщем, всё , как на поминках. Вот, почему за стол мы сядем только через неделю. Как бы отметим театральную премьеру друга семьи. Типа, а про юбилей, авось, все забудут. Закралась мне мысль, как бы по-умней-по-научнее закрутить: о влиянии круглых дат на психосоматику женщины. Стал собирать статистику. Очень интересная картина вытанцовывается. Женщины, перешедшие через «рубикон» пятидесяти, занятные вещи рассказывали.  Мол, жили они себе преспокойненько до пятидесяти, тихо радовались жизни. Но по мере приближения к «юбилярному рубежу» их начинало корёжить от сознания того, что они превращаются в старух; что больше никто не будет замечать в них женщин; что нежное и чувствительное в них усохнет-зачахнет. Не даром старость так зримо похожа на старуху-с-косой. Но проходил юбилей, которого они так пугались, а жизнь по-прежнему кажется прекрасной и ужасной, но только не старчески скучной. А мужчины им по-прежнему подмигивают и за ягодицы щиплют. То есть, ничего в жизни как бы и не изменилось. И ожидание полтинника на поверку оказалось детскими страхами. И такое мне рассказывали тетушки за семьдесят. Итогом «социологического исследования» представляется: что прежний «бальзаковский возраст», который Бальзак установил в двадцать шесть лет, ныне отодвинулся к пятидесяти годам, и является психологически стрессовым возрастным рубежом.
141.ФРЕЙД
Фрейд считал, что либидо человеку дано от рождения. Первый раз поднесли свежерождённого к матери-кормилице, и тут же в нём просыпается сосательный инстинкт вместе с сексуальным (либидо). Ах, как он жадно чмокает! Ведь, видно, что получает, гад, полное моральное удовлетворение – а не за килокалориями сытости гоняется. Образ  «сиси» ментально запечетлевается как эрогенный орган на всю последующую жизнь. И все они сосуны этакие, эротические развратники, вне зависимости от того, что у них между ног. И все одинако любят мать и не замечают отца (его роль ими плохо осознаётся). А к трём-пяти годам у детей просыпается эдипов комплекс, дифференцированно: у девочек проступает ревнивая враждебность к матери и нежность к отцу; у мальчиков – страх перед отцом и ненависть к нему наряду с желанием материнской близости. Отношение к отцу у мальчиков двойственно: оно включает в себя любовь, восхищение, но, одновременно и зависть, желание устранить отца и занять его место. Многие психологи, кусая губки, поглядывали на пьедестал, занятый Фрейдом; и кто локоточками, кто ногами пытались свалить его оттуда.
142.ФРЕЙД И РЕНЕ ЖИРАР                Так один крупный теоретик решил «вспрять противу авторитетов», предложив заменить либидо «мимесисом». Мимесис, или мимезис  в переводе с древнегреческого означает подобие, воспроизведение, подражание. И этот теоретик с ходу заявляет: «Миметизм детского желания признан всеми». Впрочем, заявляет он, всякое «желание принципиально миметично, оно срисовано с образцового желания; оно выбирает тот же объект, что и этот образец.» То есть утверждает он: и взрослые и дети одинаково обезьянничают, только взрослые «равняются» на какого-нибудь «отца нации» или попсовика, а ребёнок (а теоретик почему-то «интересуется» только мальчиками) на своего отца. «Взрослое желание ничем от детского не отличается – за тем лишь исключением, что взрослый человек чаще всего стыдится строить себя по чужому образцу; он боится обнаружить нехватку бытия. Он объявляет, что в высшей степени доволен самим собой; он ведёт себя как образец для других; все твердят: «Подражайте мне!», чтобы скрыть собственную подражательность.» Крупный теоретик выводит мимесис из Фрейда, цитируя его: «Маленький мальчик проявляет особенный интерес  к своему отцу. Он хочет сделаться таким, как его отец, хочет заменить отца решительно во всём. Он делает отца своим идеалом.» И наш крупный теоретик отсюда выводит: «Есть очевидное сходство между идентификацией с отцом и миметическим желанием: и то и другое заключается в выборе образца. Этот выбор не задан семейными связями; он может относиться к любому, кто займёт место рядом с сыном, обычно в нашем обществе отводимое отцу,- место образца.» «У влечения к матери два источника. Первый – это идентификация с отцом, миметизм. Второй – либидо, непосредственно фиксированное на матери. Обе эти силы действуют в одном направлении и неизбежно друг друга усиливают.» А дальше  теоретик замечает, что Фрейд был рядом с миметизмом: «путь миметического желания открылся перед Фрейдом, но Фрейд не захотел по нему пойти. Как он с этого пути свернул: «Малыш замечает, что дорогу к матери ему преграждает отец; его идентификация с отцом             принимает теперь враждебную окраску и делается идентичной с желанием заместить отца и у матери.»» (Этот жуткий немецкий: «идентификация... делается идентичной». Но по-русски понятно: сын хочет мать, отца – топором!)
143                В отличие от Фрейда, который был психиатром-практиком, наш философствующий культуролог в основу своих умственных построений кладёт аксиому, что либидо не отрождения даётся ребёнку (как у Фрейда), а приходит к нему в солидном детском возрасте (не уточняя в каком). Ребёнок, подражая отцу, чувственно тянется к матери, но при этом «получает по мозгам». Бедный ребёнок в недоумении: как же так? До сих пор все, в чём он подражал отцу, тому и окружающим нравилось. Этот жизненный опыт для ребёнка травматичен. И тогда его «клинит»: в голове зреет убеждение, что он «несовершенен»; он «недостоен объекта желаний», то есть своей матери. И,как следствие, в отношении отца созревает чувство соперничества, густо проперченное агрессией. Отсюда нервные срывы ребёнка, он куксится без причины, немотивироанный вандализм. Сопутствующим оружием достижения «желаний» (мимесиса) становится агрессия и соперничество. И это не только в отношении «желания матери», но и по поводу всех желаний по жизни. Таким образом, закладывается матрица социального поведения: если хочешь достичь своего желания, ты должен быть агрессивным  по отношению к своему сопернику. А, вот, теперь самое интересное в рассуждениях крупного теоретика. На сладкое. Тогда же, когда в детстве ребёнок «получил по мозгам», его переклинило в причинно-следственных связях. И теперь ему желанны только те «объекты желания», которых имеют или добиваются другие. Ситуация собачьей свадьбы: дай-ка и я вклинюсь в «хвост» - ясно, что она лучшая на свете – будет моей! То есть, крупный теоретик «поправил» Фрейда: после ситуации «получения по мозгам» ребёнок хочет мать не потому что либидо напирает, а из чувства соперничества со своим отцом. Так же, уже будучи взрослым, он ориентирован только на те «объекты желания» (не обязательно женщины – вещи, одежда, профессия, институт, место работы, хобби, способ развлечений, книги, кино, место отдыха и т.д.), которыми обладает «образец подражания» (раньше это был отец, теперь это может быть друг, начальник, попсовик…), и обязательно достижение «объекта желания» должно быть сопряжено с соперничеством. А где соперничество, там и агрессия. (Что и является главной темой его трактата.) А без конкуренции (соперничества) и девушка не мила, и ЛГИТМИК не в лгитмик.
144
Алекс, спасибо за присыл рисунков японского художника (или художницы)Тревор Браун (Trevor Brown) – ясно, что это англизированный псевдоним. 96 работ полно показывают его художественный мир. Автор работает в жанре эрогуро (эро- - эротический + гуро (гро) – гротеск: иначе, гротескный эротический бред). Это такая разновидность японского «жесткого-жестокого» хентая, основной темой которого является изображение смерти и впечатляющих уродств. На большинстве работ изображена девушка лет двенадцати, периода первых менструаций. Очень хороша в этом ряду Красная Шапочка с корзинкой гранатов (плоды такие: если на них надовить, потечёт красная струйка сока): на фоне  бутонов красных роз; а по её ноге течёт змейка крови. Номер 37. Вообще, Фрейда часто вспоминешь, глядя на эти картинки. И то, что в мозгу у женщины вполне «созрел» человеческий зародыш – большая художественная находка. (номер 13). У половины девочек ампутированы конечности – но это всего лишь жанр такой: Amputation – жертве отрезают конечности, а то и голову. Автор ещё нас пожалел – у него нет Gril Guro – насаживание трупа женщины на вертел так, что кол входит во влагалище и выходит изо рта. Зато четверть картин - Asphyxiaton Guro, изображающие агонию от недостатка кислорода. Зато Death Guro автор не обошёл: изображения трупов, сцен изнасилования, и суицида (Suicidу  Guro). Есть несколько Intestine guro – жертве вскрывают брюшную полость и кишки выворачивают наружу; либо девушка это делает сама. Hunging Guro – сцены повешения. Есть намеки на Skull Fuck – когда жертве вводят половой член в глазницу, предварительно вырезав глаз (у большинства девушек правый глаз забинтован, а под левым синяк – то есть, ясный намёк для тех, «кто в теме»). Четверть картин - Torture Guro – пытки и связывания. Собственно, Violence Guro – «безжалостный» секс, но без умерщвлений,- здесь не представлен. Смело говорю тебе, Алекс: данный художник – пуританский слизняк, который может поразить только девственного российского твиттера. Можно часами перечислять только виды Guro насилий и сексуальных извращений. Думаю, что и сами маньяки всех этих гадостей и не перепробовали (например, очень популярный в картинках минет с отрезанной головой или осьминог, топящий малолетку, но при этом проникающий щупальцами во все естественные отверстия).
145.ПЛАТОН О СИМУЛЯКРАХ                Защитники ЭроГуро убеждают нас в «экологии» данного жанра: «Это всё рисованные картинки! Здесь принципиально нет ни одной фотографии! Художники всё творят «из головы»; и ни одна «невзрослая модель» физически не пострадала!» Фактор морали, тем более нравственности на повестке дня не стоит. Но нас интересует другое. Почему в Японии так развита культура эротических перверсивных фантазий? Выходят десятки журналов Эрогуро. Самый престижный и дорогой из них – GARO – стоит сотню баксов за экземпляр.
И как тут не вспомнить Платона, ненавидящего искусство с его швалью-братией художников, скульпторов, комедиантов. И науку в придачу. «Один малЯр выше ста Малеров!» - заявил бы он сейчас, присутствуя среди нас. Смотрите, как он проповедует на ступенях Академии, брызжа слюной: «Зачем они создают симулякры, то есть копии несуществующего? Зачем это безумие? В идеальном коммунистическом государстве, которое я провижу в будующем, надо будет запретить искусство, ну, разве что разрешить трагедии, да в воспитательных целях для молодёжи торжественные гимны. И, «ваще», оставить бы только столяров да плотников – вот кто не плодит симулякры, а делает добротные копии с идеального предмета. И субъекта, которого выделил Демокрит из толпы, надо запихнуть обратно в толпу – пусть никто не выделяется! И все будут «лица необщим выраженьем», но зато духом едины. И, когда сталкиваешься с культурой эрогуро, то думаешь под кальку Платона: так ли это здорово, что художники измышляют из головы свои чудовищные миры. Прав был Платон, предвидя всё наше безумие за две с половиной тыщи лет наперёд.
Москва дала грант. Все деньги там. И «общественное признание» надо ждать «оттудава». И я чё? Я спасибочки грю. И ежу приятно, когда его гладят. Отчитаться, конечно, придётся: в анкете на соискание я написал о востребованности грантов для написания второй части «этого романа». Так мы могём и третью, и четвёртую? Как там, у вас, не заржавеет? Нам грантЫ нужон!!! А, может, «почётная грамотка» бы лучше? Возмечтался: повесил бы её под стеклом на стену, водил бы посетителей автобусами – показывал бы на рамку со стеклом указкой. Не-а! Пусть лучше бренчит в кармане!
146
Я увидел первую картину Тревора Брауна, и она мне понравилась. И захотелось о ней говорить. Остальные девяносто шесть я не видел – и они подождут: в этом есть интрига – как я по первой отгадаю всего художника? Девочка-одиннадцатилетка зажмурилась от пролетающих мимо неё шприцов и ручек для написания иероглифов с железным острым пером (у нас такие вышли из употребления даже в деревнях аж тридцать лет назад). А японцы на каллиграфию ведутся – сохранили тушь и перо. Она вся забинтована, видны десяток пластырей и по пятку синяков и порезов – и лишь грудки-первогодки топорщатся наружу. Вот, думаю: что с юной душой сделала молодёжная субкультура (ранящие шприцы); но и журналюги с писаками поистязали молодую душу не меньше (перья для туши). Так ли правдиво оказалось первое впечатление? Очень понравился номер 13. Чистый Фрейд: в женской голове вместо мозга спит человеческий эмбрион. Все остальные органы срисованы с анатомического атласа. Или я об этом уже писал? Я дошёл до номера 52: девушка, писающая стоя в мужской писсуар. Ага, вот это уже интересно! И припомнил номер 15: какающая в позе орла, умоляюще смотрит на нас. С первой, 52- всё понятно: это вытащенное подсознательное. Женщины в японском обществе «влачат униженное существование». Так где, как не в туалете, доказать мужчине своё равенство с ним. Чистый феминизм. За второй картинкой (№15) стоит целый пласт японской культуры.
147
Японские женщины считают неприличным какать в общественных местах, издавать даже в туалете «внутренние звуки». По этой причине носят «добро» целый день, и только, придя домой, позволяют себе облегчиться. Заходя в туалет, женщины первым делом нажимают на клавишу спуска воды, чтобы заглушить журчание. По этой причине, японские производители перестроили систему туалетов. Теперь, как только за тобой закрывается кабинка, сразу включается «музыка» спускаемого бачка – японцы сильны в экологии-экономии… Все мы знаем, что вуайеризм, подглядывание за чужой личной жизнью, - дело некрасивое, где-то как-то даже уголовно наказуемое. Ну, что поделать, если человек родился с такой «родословной». Можно бы и оставить на уровне насмешек. Но, говоря о Японии, мы имеем дело с национальной традицией. Или культурной привычкой. Так, вот, в Японии существует сеть специализированных магазинов для вуайеристов. Ты приходишь в такой магазин, где на полках – глаза разбегаются – сотни и тысячи кассет только на одну тему: посещение женщиной туалета. А это, надо сказать, нечто на грани большого искусства: приподнять и подоткнуть огромное количество складок кимоно (это раньше аристократке полагалась служанка, без которой она не могла обойтись – даже подтереться); дальше, удерживая все эти складки, японка должна снять «тройку»… Японки, между прочим, и в ношении нижнего белья отличаются от европеек. Сначала они надевают трусики, потом «чулки» - как я понимаю, колготки, и, наконец, вторые трусы – вроде, бикини, или теплых трусов – надо-понимай: это то, что «можно невзначай» показать мужчине; как в кафе-шантане это проделывают. «Тройка» - это приличествующий стандарт хороших девочек. …Потом девушка наматывает на кулак полрулона – чтобы промокнУть, или складывает бумагу в четыре-восемь рядов – для другой надобности. А бумага у японцев настолько мягкая – какой нет больше ни в одной стране мира – что они ездят по миру с чемоданами, набитыми одной этой бумагой. Это у них идёт от неизжитого комплекса: ещё в двадцатом веке они подтирались дощечками (от письма их остается много). И, в отличие от европейских народов, не стыдились друг друга, ни женщины перед мужчинами . Где нужда застанет, там и справляли её: в поле – так в поле, в пути – так при дороге, на улице в городе – так в канаву. По большому старались ходить всё-таки дома: экскременты использовались в качестве удобрений и были дороги. Были и «перекупщики»-продавцы. Причём, содержимое нужника аристократа стоило гораздо дороже бедняка: по причине богатства и разнообразия меню. Но сейчас в этом необходимость отпала – после войны появился дешёвый рынок химических удобрений. Туалетами обзаводиться стали после войны – американцы-победители настояли. Но и сейчас нормой является, если мужчина и полицейский отойдут к люку, и справят над ним малую нужду.
В отношении вуайеризма. Существует огромная армия папарацци, которые устанавливают не по одной камере над каждым туалетом – снимают «процесс». А потом выставляют, как в сети, так и лучшее на продажу в эти самые магазины. В такой ситуации женщины находятся всегда «на страже»: и ходят в туалет не только чинно-благородно, но и в высшей степени эстетично-художественно. И, пожалуй, эротично – в смысле «завода» мужчин – тем более, как показывают эти ролики, женщины успевают подрочить, пардон, помастурбировать за время посещения туалета. Ну, а мужчин смотрят, наверное, только извращенцы.
148
А как соотносится «туалетная культура» с нашей великой и необъятной? В качестве примера расскажу об одной знакомице – панк-поэтессе. Мы репетировали на четверых театральную сценку. И поименованная подруга испортила воздух. Что при ее кубических размерах… можно и простить. Но она решила «выкрутиться из положения» и, крякнув, заявила: - Вот, за что я люблю Касаткина, так это за его образы! Моё любимое: Согласно послужному гороскопу, Трамвай-везенье, шедший до тебя, Ушёл с кольца и рельсов – его в ж.пу! Кишка-автобус пёрнул мимо, мля! Припанкованная поэтесса процитировала строки из стихотворения «Дерьмо астролог был, что посулил родиться» (/В гниющем городе среди болотных жиж). Была у меня «панковская книжка» (точнее, несколько проб такого рода – среди сотни стихов капля) семнадцатилетней давности. (В этом стихе мне другая строчка нравится: «По звёздам счислю –надцатый этаж»). Поэтессе показалось мало процитированных строк и последнюю строчку она решила повторить, приговаривая: - Метко Касаткин скажет!.. Оставшимся девушка она давала знак: это всё он! ОН!
Мы с ней вышли на остановку и я припомнил ей, что она у меня занимала 60 рублей – ну, мелочный я! Скряга такой! Она на голубом глазу сочиняет: - Да, как же! Я тебе отдавала! Во мне щёлкнуло – я принял решение: - Ну, тогда извини!- и развёл руками. И с тех пор с ней не здоровуюсь, руки не подаю. Лучше погореть на малом, чем подставиться на этом человеке «миллионами» и честью. Сделал для себя вывод: погружаясь в панковскую субкультуру, лучше – это «производить» панковскую литературу, продуцировать тексы, НО – не общаться с представителями этой самой панковской культуры.
149
Однако, вернёмся к нашему «барану», то есть эрогуристу Тревору Брауну. Что значит весь прочий мазохизм и садизм, красиво украшенный гламуром? Это насилие, загнанное внутрь себя - и осуществлённое: несколько картин самоповешений; девушка, вспарывающая себе живот мечом (№47)). Это насилие, взращённое жестко регламентированным обществом. Отсюда интерес японских мужчин ко всем этим извращённым порнушкам. Мда, русскому вольному духу не ужиться в тесных островных хижинах. То ли дело немцы. И секс у них здоровый. Воображения хватает лишь: давай поиграем в медсестру и пациента! Немногочисленные варианты:учителка и второгодник-дебил-десятиклассник; ну, и дойч-классика – это сантехник и домохозяйка. Как я заметил, на картинах Тревора Брауна девушкам одиннадцать-двенадцать лет. И наш товарищ вполне вписывается под статью «детская эротика». Так, вот, один фактик для понимания «японской этнографии»: Япония – единственная страна мира, где законодательно разрешена детская эротика. Вот, только не будем впадать в казуистические споры в духе нашего ЛенСовета в их градациях: где эротика, где жесткая эротика? Будем разрешать порно? Или запрещать только жёсткое порно? Это работа законотворцев.
150
Посмотрел «Кто боится Вирджинию Вулф?» с Элизабет Тейлор в черно-белом варианте. Это бесподобно! Элизабет – великая актриса. И я смирился: а-то попсовая Клеопатра провоцировала меня взбрыкивать задними копытами. Я был в курсе темы. Спектакль смотрел в одном театре четыре раза (не из-за жены же Боярского – она там кобенистая стерва,- по роли), а в БДТ с Константином Воробьёвым – три раза. Что-то зациклился на «фишке»: имеет такая пара право на существование? А на фига такое «счастье», если ведёт к утере психического здоровья и алкоголизму. Именно сперва первое, психическое здоровье поставлено под удар, после того как пара решила «играть» в «шизофренические игры»: у «Элизабет Тейлор»  не может быть детей; и тогда пара между собой договорилась «как бы родить себе сына и воспитывать». Их вымышленному «герою», как выясняется «завтра» исполняется шестнадцать.  Но, как в жизни пара ни до чего не может мирно договориться: их взаимная любовь-ненависть порождает череду скандалов и измен,- так и в фантазийном мире «воспитания ребёнка» они не могут сойтись на «общем основании»: она говорит, что «мальчик смирный, тихий»; он тогда «из принципа» возражает, что она его постоянно наказывала стоянием в углу. И так до бесконечности. Это главный момент: абсурд и скандалы своей жизни они «под кальку» перенесли в мир вымыслов. И в этом вымышленном мире «их сын» по четыре раза в месяц сбегал из дома, пока не исчез с концами где-то в Европе. И всё бы хорошо, но «Элизабет Тейлор» нарушила уговор: держать «тайну» про себя, - и проболталась гостям. За что муж ей мстит: Разыгрывает почтальона с телеграммой о смерти сына. Таким образом, двадцатилетний нарыв, опустошавший семейную пару шизофреническим бредом, вскрывается. И есть надежда, что пара обретёт психическое равновесие на каких-то новых основаниях… А пока налицо итог их жизненного пути: ее давно пора «сажать в психушку»; ему тоже бы не помешало там полечиться. И, как следствие, алкоголизм. Ведь алкоголь помогал им переноситься в мир грёз. Их домашняя попойка с гостями продолжилась после десятичасовой «оргии» в университете. Как говорится, тема для размышления. А фильм - шестьдесят шестого, оказывается; а не какой-нибудь пятьдесят восьмой. Чёрно-белые фильмы психологичнее – не отвлекают детали.
151
Но так ли безнадёжна эта пара из «Вирджинии Вулф»? Встретив такую пару в жизни, мы одназначно ставим на ней крест? Чего этой паре не хватает, так это окситацина в крови. Двадцать лет они живут, цапаясь, как кошка с собакой. И признаются себе: будет такая минута, когда я убью его (её)! Вместо того, что их отношениям через два года перейти в спокойное русло, они постоянно взвинчивают до состояния «битья посуды». Однозначно, в их крови вместо окситоцина бурлит дофамин. Или адреналин с норадреналином.
У меня жена со студенческой скамьи двадцать лет мучалась «ранним утренним просыпанием»: просыпалась в шесть утра; а потом какой уж сон. А после того, как занялась йогой, стала беспробудно спать. То есть, «дурная привычка» исчезла. Если рассматривать эту ситуацию с точки зрения гормонов, то можно её обрисовать так: все эти двадцать лет эндокринная система моей супруги «не дорабатывала» необходимый для сна мелатонин. На рассвете он «заканчивался» в крови, и приобретённая студенческая привычка просыпаться в шесть утра срабатывала. И, вот, теперь: о, чудо! Моя милашка спит без просыпу, хоть до восьми, хоть до девяти. Говорит: это йога так благотворно действует. Видимо, какие-то из асан йоги «раскачали» её «ленивую» эндокринную систему; и мелатонин стал «хлестать, как вода из крана». В ленте новостей появилось сообщение о присуждении Нобелевской премии по медицине. Миллионы и миллиарды тратится на исследования гена – всё хотят рак постичь и излечить. Так, вот, вам тема, будущие Нобелевские лауреаты! «Как можно при помощи физических упражнений (в том числе и асанами йоги) управлять выработкой гормонов эндокринной системы». И не только речь идёт о мелатонине, как у моей супруги. Будущие лауреты поведают нам: при помощи каких асан лучше вырабатывается окситацин, будь он неладен. И я представляю себе картину, как наша пара из «Вирджинии Вулф» , после посещения психолога, получает направление в группу по обучению йоге. И там они акцентируют своё внимание на асанах, которые запускают выработку окситоцина. А самое главное, вкладываться почти не надо – один энтузиазм группы. Собираем группу начинающих. Несколько групп – под разные асаны. И берём анализы на гормоны – до и после занятий. Всё! Иди, получай Нобелевку!
152.ЭПИК ФЭЙЛ
Для тех, кто впервые слышит это слово, словосочетание, поясню, что оно означает «п-здец полный» или литературный перевод: «сокрушительный провал». Буквально за два-три года  Эпик Фэйл стал ведущим трендом интернетной культуры. Итак, что же оно означает? Фейл (английское fail – провал; to fail – претерпевать неудачу). Epic – эпический, легендарный; превосходная степень выражения в значении «полный». То есть эпик фэйл – это полный облом. Делая запрос в поисковиках, ты получаешь пятьсот тысяч адресатов – фотографий и видеороликов. На них ты увидишь «прикольные» ситуации, в которые попадают люди. Вот, у девушки от порыва ветра юбка задралась выше головы. Бесконечно падающие велосипедисты. Машины, разбивающиеся о деревья; или невписавшаяся, зажатая с двух сторон другими участниками движения. Пример из Библии: падающий Люцифер. Вратарь, отбивший пенальти, но неловкой отмашкой закативший мяч в ворота. Упавший строительный кран. Воришка в супермаркете, обрушивший на себя стеллажи. Кассир, обезоружевший двух бандитов в маске. Совершающий прыжок с вышки, упал на воду животом. Собака, мастурбирующая над пьяным мужиком. Мальчик, прыгающий с тарзанки и не отпустивший ее над водой, сильно разбивается о дерево. Футболист, получивший ногой в пах… Друзья, это всё ужасно смешно? Я слышу гомерический хохот недоучек… НО: эта   культура тешит наш глаз. Что ж, юмор Чарли Чаплина то же был построен на попадании маленького героя в комичные ситуации. Но данная мода родилась не на пустом месте, а имеет глубокое психологическое основание. Тут тебе и быстрое снятие стресса в наших непростых жизненных ситуациях. И моментальное повышение собственного социального статуса, путём «опускания чужака»: ну, со мной-то такое никогда не произойдёт! И сразу пару баллов себе в свой табель о рангах накинул. Можно бесконечно бороться со смеховой культурой – любят этим заниматься разные там Платоны. Надеюсь, не для искоренения «смеховой бесовщины» понуждал Ломоносов «Российскую землю рождать собственных Платонов». Ведь начисто извели скоморошество – пожгли да на кол посажали его адептов - не сохранилось традиции: приходится сейчас реконструировать навскид. Да, «быстрые разумом Невтоны» меньше бед натворят. Хотя, как сказать: любят и эти с атомными бомбочками воландаться. И всё норовят при запертых дверях – чем они там в своих лабораториях над колбочками тешатся? Ясно одно: наша культура на глазах становится плоше и примитивней. Эпик фэйл – это только показатель, следствие упадка нравов в обществе. И наш Минобр со своим ЭГЭ плодит подобное быдляцкое отношение…
153. НА МУСУЛЬМАНСКОМ КЛАДБИЩЕ
Культурненько провёл время. Сходил на халяву в Эрмитаж – благо бесплатный день месяца – проинпектировал наследие веков и цивилизаций. Прошлый раз меня знатно «пробило». Знакомился с кладбищенской эстетикой исламских народов. Во, дают! Чего они только не вытворяют с этим камнем. В смысле, вытворяли: это девятый век; четырнадцатый, скажем.Решения, прямо-таки, на уровне достижений второй половины двадцатого столетия.    Ортодоксальная религия  запрещала художникам изображать человека, животного, даже птицу. Потому как, если художник осмелится посягнуть на запрет и изобразит кого-либо из них, то в Судный день они явятся к нему и потребуют от него душу – а душой наделять может только Аллах. Кроме того художник своим творчеством может исказить божественный замысел. Исламская религия художественно воздействовала на своих прихожан словом, а не изображением. Священное каноническое Слово, выученное с детства, давало многообразие духовных переживаний. Каллиграфически исполненное, оно давало радость глазу, при перелистывании манускриптов; оно встречало мусульманина на порталах и внутренних стенах зданий, на орнаментах надгробий, на узорах ковров, тканей, изделий из металла. Керамики. Стекла… Оставался один орнамент художнику в его работе для исполнения функции обогащения глаза приятным – преломления эстетического явления в духовное.
Итак,я попал на исламское кладбище. Я увидел, что исламский художник в первую очередь пробует раздвинуть рамки за счёт вариации форм; далее, перебор цветочков – декор. А, главное, это каллиграфия! Они могли достигать даже иллюзии объёма! Благодаря тому, например, что буквы текста к середине стеллы становились крупнее, а потом опять сходили к «букашкам». И дополнялась эта иллюзия тем, что плоскость стелы была не ровной, а выпуклой, соразмерно буквам. На другой стелле художник, чтобы передать драматизм челоческой жизни (так я понимаю его творческий замысел) разбил стеллу пополам вертикальной волнистой линией: левая часть выдвинута к зрителю, а правая отодвинута. И текст расположен не прямыми линиями, а волнами, словно по пьяни. Не правда ли, «раскол» очень похож на знаменитый памятник Неизвестного Хрущеву? А между ними десять веков художественных исканий…
154. ШАГАЛ. РЕМБРАНДТ
А сегодня я шёл на Шагала. Посмотреть его книжную графику. Первую книжкой, проиллюстрированной им, были «Мертвые души» Гоголя (придя в зал, я пошёл по часовой стрелке – и, как оказалось, был прав). После десятка эстампов представлен фронтиспис книги, где я с удивлением вижу год: 1948. Не может быть?! Это середина двадцатых! Год эдак двадцать шестой. Видя за решёткой слона и читая на табличке «тигр», «мой внутренний Станиславский» бунтует: Не верю! И он оказался прав! Дальше сообщалось, что антиквар-книжник сделал заказ художнику в 1923 году. Шагал приступил к работе в двадцать пятом, а двадцать седьмом закончил её. Но… лишь в сорок восьмом планы исполнились. И я себя погладил по головке  есть у мальчика историческое эстетическое чувство.                А не успею ли я сегодня посмотреть и «шизофрению» Гойи? Ага, в другом корпусе. И я поспешил к выходу. Но в зале Рембрандта ван Рейна (Rembrandt van Rijn, 1606-1669) – великого сына голландского мельника – затормозил: толпень стояла у «Данаи» и щелкала затворами. Ну, да: белые пятна, формы которые. Нет, пухленькая головка Флоры, висящая напротив – вот, кто цепляет своей непосредственностью. Идем дальше! К «старикам и старушкам»! Какие у них у всех морщинистые измождённые руки! Боже! А у последней картины, у «Блудного сына» - что это?! Одна рука у отца, левая – рука пахаря или молотобойца с венозными узлами; а другая, правая, что лежит на левом плече «Заблудшего» - вы не поверите! Женская – ладонь в два раз уже, чем у правой и пальцы тонкие вытянутые, на целую фалангу длиннее, чем на другой руке. Это же СЮР! Откуда он взялся в семнадцатом веке? Такой экспрессионизм? Можно догадываться, что хотел сказать художник: одна рука – отец, другая – мать; одна –наказывает; другая – всепрощающая. Прямо, длани божьи. В лице отца мы видим проводника воли божьей. Но, согласитесь: художественно сказано очень современным нам языком. Есть чему поучиться…