Зона отдыха

ЗОНА  ОТДЫХА (продолжение повести «Ура! Каникулы!)                С.КАСАТКИН
«Сегодня советская литература понесла…»                Из газетной передовицы                «Сказки датского короля читайте, пионеры!»                Из песни
1                Вечером мать собирала мои вещи для лагеря и отмечала их в списке. Он был вывешен в профкоме; и, списав его, можно было облегчить себе жизнь. Список внушал уважение. В нём было тридцать два пункта. Казалось, добросовестный стоматолог пересчитал все твои зубы. Под первым номером значились кеды. В скобочках уточнялось: высокие. И назначение: для леса, для походов. Пункт  два: полукеды. И назначение: для занятий спортом. Были в этом списке и трусы, и рубашка… «Лежат на песке». Нет, конечно. Всё лежит на диване: то рядком, как на витрине. А то в стопочку укладывается. То опять раскладывается в ряд – и проверяется по списку. Последним в этом списке значится рюкзак: потому как все вещи в него укладываются – для транспортировки. Да… и повезут нас к морю. На Финский залив. Или это, всё таки, МОРЕ? Ладно, этот вопрос потом уясним. Я сижу у стола и шмыгаю носом – я это делаю в те моменты, когда на меня оборачивается мать.  А смотрит она с укоризной. Смотрит только на пятак.  Я же – весь, с ног до головы,- ей, вроде как, и не нужен. Я прижимаю пятак к глазу, к скуле, наверное. Когда мать на меня смотрит, я пятак старательно слюнявлю, и обратно прикладываю к кости, которая обнаружилась за щекой: эх, это кость во всём виновата – на мясе, на щеке, то бишь, фингала бы не образовалось! А тут:  пучит и пучит. И горит, пламенея, как пионерский костёр. Он  и позвал меня в дорогу. Захотелось мне своими глазами поглядеть на это диво ребячьей дружбы: вокруг  ЭТОГО костра «дети рабочих» превращаются в ОТРЯД, дисциплинированную дружину,- организованную комсомолом-вожаком. Надо мною всё мать подтрунивала: - Что ты за пионер?! Нет в тебе пламенеющего сердца Данко. Ты – слюнтяй! Улитка! Всколыхнула она во мне негодование масс, и я заупрямился: - В этом году не поеду в деревню! Хватит с меня! Хочу как все нормальные люди, то есть, дети, отдыхать в пионерлагере. Точка! Буду ходить в ночное – жечь пионерские огни: «Взвейтесь кострами, синие ночи!»  И заводской волшебник под названием Профком исполнил моё самоё заветное (а я же верен заветам Ильича) желание.
Синяк я заработал сегодня. После уроков. От Жука, Мишки Жукова. Поверил я ему, что он будет честно драться. Он же исподтишка, по-недозволенному меня ухайдакал. Но Жук то ладно – у него натура звериная. Зверёныш он, волчонок: на всех клыки скалит, да лапы свои задирает. Что с него возьмёшь?! Его только отпором остановить-отрезвить возможно. Дав сдачи: - Вот тебе первое блюдо! Вот тебе второе! А вот тебе надбавка, раз попросил! Обидно другое: что друзья-товарищи нас с Жуком стравили, как гладиаторов. И скакали вокруг нас, раззадоривая. Эх! Заведу я себе новых друзей – лагерных.
                ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
                2
Наутро на вокзале я хотел провалиться сквозь землю. И я бы провалился, если б она не                                                оказалась заасфальтированной. Я чувствовал себя малолетним преступником, которого вывели на Лобное место - на место казни: казни позорищем, которое мне  должны выказывать  окружающие. Но мальчишки и девчонки – я приглядывался к ним – не ахти как  мной интересовались. Зато родичи мои сгорали от стыда. Отец, заявив, что ему «надо покурить», исчез из поля маминого зрения на все полчаса. Но я-то вижу, как он разглядывает ленинский паровоз за стеклом. Видимо, он решал математическую задачку: «сколько курильщиков равняются одному паровозу и смогут потянуть состав из десяти вагонов, заполненных (гружёных) малолетними оболтусами (палтусами)?» Зато мать была преисполнена убийственного презрения и негодования: ох, уж эти мне опущенные уголки рта! А про себя у неё на уме: «Убить мало этого ребёнка! Что подумают о его родителях другие, глядя на фиолетовый с кровоподтёками профиль. А фас-анфас – тоже не хуже! То-то и оно: протокольная фотокарточка уголовника». Но стали садиться. Тут же объявился и папаша.                - Где ты пропадал?! - Да я и не терялся – за тобой стоял. Ну, вот, и ему попадёт – и станет моей матушке легче на душе. И я успокоился: Жить будём! Жизня продолжается!
Я поспешил занять место у окна, слева по ходу поезда. Махнул рукой провожатым. Вагон дрогнул. Вздохнул и я с облегчением: ох, уж эти мне расставания – всю душу вымотают. Гляжу на сходящиеся-расходящиеся пути, на фабричные прокопченные корпуса,- и вдруг рассмеялся. Анекдот вспомнил: ну, про меня, право. Помните: про Василия Ивановича с Петькой. Ну, ещё как он от белых прятался: - Белые, говоришь, близко? Давай, Петька, ещё по стакану! Ну, а теперь ты меня видишь?! – Нет, Василь Иваныч. – И я тебя – нет. Хорошо мы с тобой замаскировались.                Вот и я щекой прижался к стеклу – хорошо холодит и «прячет» меня.
А в пути ничего особенного-интересного не происходит. Ну, разве что: одному идиоту оторвало голову. Или чуть-чуть. Вдвоём они выскользнули в тамбур – посмолить  отцовые сигареты. Вот и высунулись в форточки дверей. А тут станция.  Двери сами открылись. Один то успел отскочить – умный был, с головой. А тот, что безголовый, без головы остался. Визгу, конечно… Беготня. Увезли его – оказывать медицинскую помощь. Нас всех успокаивают: ничего страшного – пришьют, как новую: он ею ещё голы будет забивать в ворота. А то раньше всё ногами футбол пинал…  Да и, вообще, он не из нашего вагона.
                3
В Приморске нас ожидали автобусы. Нас – это младшие отряды.  А трём старшим – мой  как раз третьим оказался – говорят: Идите, мол, пешкодралом. А рюкзаки ваши автобус привезёт. Оно и лучше: солнце нещадно жарит шарообразные наконечники тел. Взрослые-присматривающие спохватились – приказали нам: - Всем надеть головные уборы! Если не сделаете – получите тепловой удар. Ага! И всё по голове – у кого ещё она осталась.
А солнце, действительно, палит. Яркое такое, резкое, острое, как кинжал. Я в рубашке иду с короткими рукавами, и чувствую, как солнце своими лучами ко мне прикасается – ощупывает, проверяет: что за новичок в моё царство природы приехал? Можно ли его впустить в лесное безбрежье, в голубое лоно моря? К морю мы всё ближе и ближе – с каждым часом и даже минутой. Это нетерпенье переполняет меня.  Отчего мне кажется, что я стал выше на два сантиметра. И не только я такой избыточный, приподнявшийся. Кажется, и сама природа – ну, вот эти сосны – загорелые, как дети острова Свободы,- всё сегодня наново переродилось. Чтобы заиграть красками – вроде бы теми же,- но и другими: приправленными блескуче сверкающей радостью.                А тут вдруг впереди идущие отряды рассыпались по шоссе – нам лишь слышны визги и гогот. В нетерпении мы прибавили шаг до полубега. И то, что мы увидели, потрясло всех. Сначала показалось, что поперёк шоссе обозначена пешеходная зона – только она была вместо обычной белой зебры как бы выкрашена сплошь красной краской. И совсем уж стало страшно от вида крови – так показалось вначале мятущемуся взгляду. Приглядевшись, мы поняли, что миллионы миллионов божьих коровок переходили шоссе – мрачно, отрешённо идя в сторону моря: уж, не топиться ли? А две лужи крови, расплескавшиеся вдоль шоссе и поперёк «пешеходной зоны» - это бесчисленные останки насекомых, отряда жесткокрылых и жестокосердных в своём стремлении достигнуть моря. Оторопь оцепенения охватила меня. Я привык считать – это заповедь, данная мне родителями:  божью коровку надо любить и спасать, когда ей угрожает опасность. В таких случаях я сажал её на ладонь; она, семеня ножками, забиралась на палец и, достигнув оконечности ногтя, распускала крылья и улетала в воздуся. Но как спасать «миллионы миллионов» неразумных тварей, ищущих гибели? И «тысячами тысяч» уже нашедших себе смерть под протекторами колёс? Сам титанический масштаб выплеснувшейся нам под ноги волны природной стихии внушал не умиление перед ничтожной букашкой, коей до сих пор представлялась божья коровка. Нет, ужас содрогал плечи и мурашки по спине пробегали при виде необъяснимого и потрясающего воображение. Теперь  «объединённый отряд еле заметных тварей» был сопоставим по масштабам с человеком. И не совсем понятно становилось: а представляет ли эта напасть человеку опасность?
                4
Нас привели к длиннющему широченному бараку. «Вот,- сказали,- это ваш дом: заселяйте!» На месяц – да? Или два… три? Длинная застеклённая веранда тянется вдоль всего дома. На ней даже теннисный стол стоит. Жаль, что я не умею играть. На веранду выходят двери комнат. Сначала располагаются две комнаты мальчиков. Далее – гардеробная, вещевая, комнаты вожатого и вожатой, В конце коридора – девочки.
Я решил застолбить крайнюю комнату – напротив выхода: быстрей мотать удочки. Подсуетился – оказался у окна. Водружаю свой рюкзак на горную вершину: я – первый! Но тут же припёрся с чемоданом один – на полголовы выше и весь из себя толстый: - Чего уселся! - А что? Нельзя? - Моя кровать! Я на ней спал весь прошлый год. Я решил уступить Жирному культурно – отступил в глубь дислокации: наметил себе кровать у дверей. Но и здесь меня ожидала неприятность.
Налетает на меня маленький такой, костистый. А гонор из него так и прёт. Ну, прямо, воробей-задира: - Марш отсюда! Чтоб духу твоего здесь не было! Тогда я определился через кровать. Какие они тут все ершистые!
                5
После обеда нас повели на Залив. Увидев прибрежное раздолье песка и бескрайнюю синеву Моря – точно, моря!- меня охватила взволнованная радость. Невдалеке от берега купались в воде слон с гиппопотамом: два огромных валуна, один другого больше,  гонялись друг за другом чехардой. Нет, валуны, конечно, стояли, как вкопанные. А, вот, ребятня разбежалась в рассыпную, побросав штиблеты-сандалеты. А я стою рядом с вожатой - зачарованный: упиваюсь красотой и мощью картины; потрясаюсь спокойной самодостаточной силой водного титана, выставившего нам навстречу свой огромный голубой щит. Солнце бросило в мою сторону серебряную нить Ариадны. Идя по ней, я обнаружил на границе моря фишку настольной игры. Это баржа. По её силуэту я стопроцентно определил, что это самоходка класса река-море «Волго-Балт». Такие зимой стоят под окнами нашей школы. - Мальчики-девочки! В воду заходим по моей команде!- раздался резкий для женщины голос нашей вожатой. Она взглянула себе под ноги, взяла горсть песка и, размяв, отбросила в сторону: - Хорош песок! Сколько строительного материала пропадает!
Я побежал к ребятам, толпившимся у кромки воды. Шорты и рубашка образовали очередную цветастую кучку. - Заходим! Мальчики-девочки! За ноги никого не хватать! Но зато можно пяточкой ладошки вдарить по твёрдой жидкости, сотворив водомёт брызг. Получил и я дерзостный обливанс по спине. Меня аж заколбасило от судорог. Так разгорячённому телу стало холодно. Чтобы спастись от повторного покушения на свою особу, я обливаюсь горстями воды: ноги, живот, плечи. Вот теперь вода мне своя. И я могу заходить в глубь без боязни. И всё же я захожу осторожно. Вот вода подобралась к моим плавкам. Сейчас я решительно брошусь на неё – беспамятно, закрыв глаза; и потеряюсь в ней… - Мальчики-девочки! Выходим! Все выходим! Скорее!- решительный приказ вожатой. Как? Мы ещё не искупались. Я поворачиваю к берегу – плавки мои сухие. Да и не у меня одного.   
На наши недоуменные вопросы вожатая разразилась педагогической тирадой: - Мальчики-девочки! Пионерлагерь – это зона отдыха. Вы сюда приехали отдыхать. И вы здесь будете активно отдыхать, купаться, заниматься спортом…  Но под присмотром взрослых. Ваши родители доверили вас нам. И мы должны оправдать их доверие. Поэтому никаких самоволок за территорию лагеря! Иначе исключение без промедления. Отдыхаем, купаемся, ходим на стадион – организованно. Если будете хорошо себя вести – поведём в поход, с ночёвкой.
                6
После купания мы идём «нестроевым» шагом: по тропинке через сосновый частокол. Эти сосны уж точно не хотят подчиняться строю – разбрелись кто куда: сломали всю дисциплину. Я вроде как отстал: хотя у старшОго дисциплина приветствуется – но не ломать же кости, чтоб бежать впереди паровоза? Гляжу: четверо повернули обратно. Среди них и Жирный, и Воробей. Ага, смекнул: разборка будет. Загородили они мне дорогу: - Так, это ты сегодня выступал?- подаёт голос Воробей. - Я ничего против вас не имею.- Я ещё надеюсь на мирный исход. - А чего тогда залупался в палате? - Ребята, бросьте! Чего делить? Кроватей на всех хватило. - Бейте его! Чего его слушать?!- подзуживает Жирный. - Надо тебя проучить!  Чтобы знал своё место! Банда надвинулась на меня. Вот, секунда… - Стоять!- Голос  у меня зазвенел. Я и сам не ожидал, что у меня с языка такое «железо» сорвется.- Кто у вас тут главный?- Хотя и догадывался, что воробей. А остальные – шестёрки. - Ну, я.- выдвинулся Воробей, переглянувшись с членами своей банды. - Так, вот: драться я буду по-честному – с одним тобой! Он помялся: - Ладно. Не знаю, как он, а у меня опыта драк не занимать. У меня Жук «за спиной стоит». И Васькин опыт я перенял: по-евоному ожесточился и замолотил мельницей по Воробьиной головёшке. Он же сделать мне ничего не успел. Ну, губу в кровь разбил – делов то куча. Воробей отбежал от меня на дистанцию: - Будя! Гуляй, Вася! - Я не Вася. Сергей меня зовут. - А меня Коля. Держи пять! Я оторопел. Но руку подхватил, пожал: с бандюками к чему мне воевать. Хоть какой, да мир.
                7
Большой сегодняшний день, кажется, закончился. Но, нет. Колька-Воробей слева от меня подаёт голос: - Ребята, давайте истории рассказывать. Страшные, но настоящие. Кто какие знает? Но все ещё, видимо, стеснялись новой обстановки. - Ну, тогда я свою выдам. Вот она:
В одном городе жил маленький мальчик. И были у него папа и мама. И решили они послать его в пионерлагерь. В первый раз, в младший отряд. А мальчик от рождения был отмечен: у него на мизинце правой руки была буква А. Его за это и назвали Андреем. И, вот, решили родители мальчика сесть после работы ужинать. Сидят они в тёмной комнате за столом. На столе свеча горит. Мать достаёт из авоськи банку тушёнки и ставит её на стол.  Отец приносит из кухни финский нож и вскрывает им банку. Мать разложила по тарелкам куски мяса. Взялись они за вилки, чтобы есть. Поднасели за еду. И, когда уже немного оставалось, мать сковырнула вилкой из желе что-то и показывает отцу: - Ноготок! Это же пальчик нашего мальчика!
Мы лежим в кроватях, обливаясь липким потом от страха. И каждый думает про себя: а что если мои родители подзакусят тушёным мясом своего сына? От этой мысли одеяло надвигается на глаза.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
8
После утренней линейки вожатый подозвал меня к себе: - Тебя как зовут? - Сергей. - А фамилия? - Касаткин. - Так вот, Сергей. Ты назначаешься дневальным по кухне. Учти, наряд на кухню – это не наказание за какую-либо провинность, а почётная обязанность, которую я возложил на тебя. Ты с виду – толковый. Вот, я тебя и выбрал – не подведёшь: отряд и меня.
Я отправился в столовую. Повариха там за главного. Она и определила нас к делу. Набралось нас человек пять, из старших отрядов: трое парней да девчонки. Стали мы тарелки расставлять.  А моя специализация – стаканы. На каждый стол по восемь. Я ношусь по залу и ору, как оглашенный: - Команда «По стаканАм!» «Кому стаканчик?»- в общем, услужливого официанта изображаю.
Когда пришли завтракать ребята нашего отряда, я присоединился к ним. А после «автобрекфаста» мы, дневальные по кухне, относим на подносах грязную посуду – в посудомойку. Закончив дела, мы вопросительно подошли к поварихе: мол, не отпустите ли вы нас по домам? Но она нашла для нас дело: - Ребята, идите в подсобку, к Николаю Николаевичу. Надо картошку почистить к обеду. Мы погрустнели: попробуй начистить на целый лагерь картошки.   
Николай Николаевич оказался лысоватым жилистым коротышкой; картавящим и невпопад подзаикивающим. Он вдруг ни с того ни с сего решил нам выдать все военные государственные тайны – нам даже стало страшно от такой ноши: - Вот, видите этот а-а-а-грегат?- он указал на похожую с виду стиральную машину, только поваленную набок.- Так, вот, - это секретная разработка наших учёных для советской армии и флота. А лагерю она выделена  для а-а-а-пробации. Проводятся испытания на надёжность и выработку. Так что, ребята, сейчас проверим: а-а-а-правдает эта махина доверие партии и правительства, или учёные лоханулись.    Кухонный работник Николай Николаевич, представившийся ответственным уполномоченным Партии и Правительства, загрузил ведро картошки в барабан машины и оттопыренным пальцем торжественно нажал на красную кнопку. Картошка за стеклом завертелась по кругу, белея на глазах. Николай Николаевич выключил машину, подумал-посмотрел и снова включил. Наконец, остановил двигатель и открыл дверцу. Картошка ссыпалась в подставленный тазик – но какая?!- в разы меньшая  той, что засыпали. Зато гладко вычищенная. Лишь краснеют глазки – как у пьяницы, да ротик бусинкой. - Теперь ваша работа – глазки выковыривать.
После обеда строгая повариха – на деле оказавшаяся милейшим человеком – вынесла нам эмалированное ведро, на половину  полное косточек урюка. Компот орава выпила. А на дне котла осталось лакомство – косточки: словно ракушки скопились на дне водоёма. Мы устроились на крылечке. Николай Николаевич выдал нам молоток. Долго и гулко раздавались удары «пионерского молота». А что: раз есть пионерские галстук, горн, барабан – так быть по сему и молоту!
                9                Уморился я за день от беготни со стаканами. Лежу в кровати – перевариваю впечатления. А Колька-Воробей оказался прямо неистощимым кладезем страшных историй. Преподносит следующую:
Я с одним мальчишкой знаком. Он в прошлом году был в лагере «Дружный». У них такая история случилась. Был в лагере мальчик Петя. Но сам он себя называл Соболем. И лазал он по деревьям: сбивал с сосен шишки. И сосны его признавали за своего. Но однажды ему вздумалось залезть на берёзу. И это ей не понравилось. И, когда уже мальчик забрался на самую макушку, ветка предательски надломилась, и он упал с дерева. Нет, он не умер. Вполне живой мальчик. Только руку сломал. Левую. Запомнил мальчик березе этот случай. Злопамятный он был. И решил наказать берёзу  Самым Сильным Проклятием. Тёмной-тёмной ночью, когда не светила ни Луна ни звёзды, прокрался он к берёзе и достал перочинный нож. Вырезал мальчик на берёсте три буквы -  кресты косые Х Х Х и произнёс страшное проклятие: БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! И весь лагерь знал, что эта берёза проклята, и не подходил к ней. Мальчики и девочки боялись проклятия. Считали, что оно может передаться им, если коснуться берёзы, и повредить их члены. Может запросто убить каким-нибудь способом. Один лишь завхоз Иван Иваныч ходил и посмеивался в усы над «детскими бреднями». И решил Иван Иваныч показать: какой он смелый, как он не боится проклятий. Взял он самый большой топор, какой нашёлся у него в подсобке, и пришёл к берёзе. - Что ты хочешь делать?- спрашивают его дети. - Я истоплю вам баню! Для этого мне нужны берёзовые дрова. Сегодня я буду вас парить берёзовыми вениками! И замахнулся он топором… Но железо созвенело о берёсту и топор сломался. А Иван Иваныч схватился за сердце и у всех на глазах помер. Так исполнилось проклятие мальчика Пети. Иван Иваныча похоронили под берёзой вместе с изменившим ему так некстати топором. И теперь уже мальчики и девочки каждый день приходили к берёзе и оставляли у неё свои подарки. Девочки – цветы. Мальчики – топорики, вырезанные из берёзового полена. 
Я всплакнул: мальчика Петю как-то не жалко было. К тому же, он подлежал починке. И даже на следующий год приедет, злыдень. А, вот, завхоз Иван Иваныч! Он же герой! Против берёзы попёр! И погиб за Советскую власть в неравной борьбе с мальчишом-плохишём.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
10
На третий день на утренней линейке вожатый нам объявил: - Ребята! Все вы пионеры. В своих школах состоите в пионерских отрядах и дружинах. Пришла и нам пора сорганизоваться. Два дня вы присматривались друг к другу. Сейчас мы с вами выберем председателя отряда и члена совета дружины. Какие будут предложения? Какие кандидатуры? - А чего искать?! Вот, в прошлом году председателем был Подопризад. Его и оставить. Хороший парень! - Подойди, пожалуйста! Пусть на тебя ребята поглядят. Как тебя зовут? - Сергей Подопризад. - Ребята! Сергей Подопризад! Прошу любить и жаловать! Сам ты не против? - Нет, я согласен. - Ну, что? Будут ещё предложения?- Но все скромно отмалчивались от почётной должности.- Тогда голосуем!     Все дружно подняли руки «за». - А теперь выбираем члена дружины. Кто бы хотел поработать на отряд в Совете Лагеря? - Вон тот хотел. Сам мне говорил. Сергей его зовут.- Это Жирный вякнул. И указывает вожатому на меня. Я возмутился: опять этот Жирюга против меня чего-то имеет: - Не говорил я вовсе. Сочиняет он. Не верьте ему! Но вожатый неожиданно ухватился за подначку провокатора: - А я бы поддержал это предложение. И попросил бы Сергея поработать на отряд. Если я попрошу, согласишься? Я помялся: - Тогда, ладно. За меня проголосовали, единодушно. Формальности были соблюдены. Так что, в путь с песней!
                11
В наш отряд с опозданием на один день пришёл мальчик. Точнее сказать, его привели родители. Еврейский мальчик, весь из себя пришибленный. Авоську лимонов его родители  вручили вожатому. И тот каждый день выдавал этому мальчику по штуке. А этот их лопает живьём. Скажите: кто-нибудь из вас лимоны ест живьём, да ещё со шкуркой вместо бутерброда?  А уж тем более авоськами. Короче, мальчик этот стал в диковинку всем. Я бы, может, и подошёл к нему. Да смотрю: мои «родные» бандюки  к нему подъехали, и с чем-то нехорошим его цепляли. Не думаю, чтобы требовали делиться лимонами – кому нужна эта кислятина. Другое: раздражает, когда кто-то в особицу фрукты жрёт. Вот у них руки и зачесались. Я не слышал о чём они говорили, но вижу: парень скуксился, того и гляди заревёт. Ясно, что бандюки выбрали его за изгоя – раз я не подошёл.
Поскольку мальчик приехал с опозданием, то кровати ему не нашлось. И дали ему покамест раскладушку. И, когда мы утром повскакивали с кроватей, то бедный этот мальчик лежит себе и тихонько пищит. Никто на него не обращает внимание. Все уже оделись да из палаты повыскакивали, а он лежит, как парализованный. Вожатый заскочил в палату, и ему всё стало ясно. Ночью кто-то (а в темноте все бандиты серы и на одно лицо) опустил подголовник и коленную часть раскладушки. И бедный мальчик проснулся утром весь скрюченный, только в обратную сторону. С запрокинутой головой. Остомел он так, что разогнуться не может. Вожатый провёл дознание совершённого душегубства. Да кто сознается? Сошлись на том, что зажимы сами выскочили из пазов. И никто не виноват. И всё же двух ребят послали на склад. За кроватью.
                12
После обеда вожатый предупредил меня и Сергея-председателя, чтобы мы шли в Клуб, в пионерскую комнату: там будет оргзаседание лагерной головки. Дружески разговорившись с Сергеем, я был восхищён его характером и целеустремлённостью по жизни.  К примеру: он собирается стать дипломатом. Это уже без вариантов. Для этого уже сейчас надо многому чему научиться. Чтобы поступить в институт международных отношений. Есть такой в Москве.
В клубе было занятно. Решено организовать соцсоревнование между отрядами. Кто больше разных мероприятий проведёт – тот получает больше красных звёздочек на стенд. И не только это. Важна ещё уникальность мероприятия – чего никто другой не придумал. Ну и полезность для отдыха и здоровья юных пионеров. Я пригляделся к заседающим. Среди нас было много девчонок. Даже больше, чем нашего племени. Это только наш отряд проголосовал по половому признаку, с упором на сильную половину. А младшие отряды представляли вожатые. Хотя какие они взрослые? Те же школьники. Так третий отряд представляет девчонка.
Представьте себе, эта вожатая меньше меня ростом, чуть не на голову – ну, на полголовы точно. И две косички. А смотреть на неё хочется не отрываясь. Потому что искреннее лицо. Такая тебя не обманет, не выдаст фашистам. Я бы её в разведку взял…
                13
Под вечер ко мне подходит Колька Воробей. Вообще-то, фамилия у него Зипунов. Говорит мне: - Ты на нас не дуйся. На меня, точно говорю, не надо! Парень ты хороший. И я тебя защищать буду. Если кто на тебя наезжать будет – ты только скажи… - Да никто ко мне не пристаёт! - Слушай! А хочешь классную футболку иметь? Я трафарет сделал с индейцем. Есть у тебя белая футболка? - Да вроде. Белая футболка у меня нашлась, как и положено по профкомофскому списку. Колька рисует здоровски! Индеец  - до чего похожий. С пером. А пониже: DACOTA. Чёрной тушью Колька зачернил прорези. И футболки оставили на кроватях сушиться. Кто-то робко попросил у Кольки трафарет, но он никому не дал, а только разорвал его: пол лагеря тогда будет ходить с индейцем. Индеец получился как живой. Завтра я им блесну.
                14
После вечерней поверки нам даётся время на приведение себя в порядок. Это означает, во-первых, сходить в туалет; далее – почистить зубы; и, в-третьих, вымыть ноги в низкой раковине. Мы стоим вместе с Михой – Мишка мне симпатизирует – у низкой мойки и полощем в ней ноги. Других ребят не наблюдается. Каждый считает: я приехал в лагерь отдохнуть от города, от семьи, от материнской опеки – с её приставаниями с зубочисткой и банным полотенцем. И делают здесь всю эту мутотень абы как, для галочки; а большинство и вовсе сачкуют это мероприятие.
Девчоночья мойка находится за туалетами. Там ещё шумно. Хотя крики стихают. Миха меня пихает локтем в бок: - Хочешь на девчонок посмотреть? - А что, я их не видел? - Да нет, голых! Пойдём в нужник! Я тебе дырку покажу. Только тихо себя веди! Одна заскочила в туалет. Пошли быстрей! Мы даже не стали надевать шаркающие сандалии. А юркнули босиком в хлорный домик. Я бы сказал, что запахи здесь не располагают к получению удовольствий. Но Миха считал иначе. Он посмотрел на меня, приблизил указательный палец к губам и вытащил затычку из доски. Прильнув к глазку, Миха открыл рот. Казалось, глаз его превратился в присоску. Раззадорил он меня – я дёргаю его за плечо: дай и мне! Не всё сам лопай! Нехотя он уступил мне свой наблюдательный пункт. И я приник к прицелу. Вижу: белая задница, напомнившая мне больничные халаты врачей да какую-то нездоровую еду вроде манной каши. Не аппетитно это всё! И пошёл домывать ноги.
15
Я с нетерпением дождался отбоя. Что сегодня придумает Колька-Воробей.  Он горазд на выходки. Выдумщик, хоть и задира. А он в темноте начинает: - Ребята, кто знает стихи про маленького мальчика? - Я знаю! - И я! - Я тоже знаю! Всё это были ребята бывалые, по несколько раз ездившие в лагерь – я их по голосам различил. - Знаешь, так начинай!
Маленький мальчик сидел у дорожки. Танком ему переехало ножки. Добренький дядя не снял шлемофона: В мальчика пулю – не любит он стонов.
- Ну, теперь я!- берёт инициативу Колька:
Маленький мальчик по стройке гулял. Плиты бетонные кран поднимал. Тяжесть двойную не выдержал трос. Мальчик ушами к сандалям прирос.
Каждому хотелось рассказать свой стих:
Маленький мальчик играл в водолаза. Смело нырял он на дно унитаза. Папа случайно нажал на педаль. Мальчик унёсся в говённую даль.                Маленький мальчик варил холодец. По полу ползал безногий отец.                Но, кажется, про маленького мальчика ребята выдохлись выдавать и переключились на девочек и мам:
Девочка в поле гранату нашла. К пальцу колечко примерить сняла. В небе безоблачном гром грохотал. Долго над полем бантик летал.
Красные галстуки реют над сквером. Бомба попала в Дворец пионеров.
Кости – направо. Звёздочки – в ряд. Трамвай переехал отряд октябрят. Жадный вожатый жуёт бутерброд: Завтра он новый отряд приведёт.
Как здорово получается у них посмеяться над нашей пионерской жизнью!
Бритву на улице Маша нашла. - Что это, папа?- спросила она. - Губная гармошка,- ответил он ей. Улыбка у крошки до самых ушей.
Мама с тоскою смотрит на Вовку: Нет, не войдёт целиком он в духовку. Папа в кладовке ищет пилу: Очень нужна буженина к столу!
Ну, надо же: как ребята про родителей – умора! Но я про своих - так бы не стал сочинять.
ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ
16 
Колька-Воробей вдруг меня полюбил. То футболку мне классную сделал. То: я тебя охранять буду! А тут мы с пляжа пришли. До обеда есть время книжки почитать. А Колька мне говорит: - Хочешь, кулон тебе сделаем? - Что ещё за кулон? - Ну, на шею медальку на верёвочке. Ни у кого нет, а у тебя будет. И рисунок придумаем. Кто какой хочет. - Конечно, хочу! - Тогда пойдём по-тихому! Чтоб никто не видел. У меня уже всё приготовлено. Втроём – Жирюгу тоже взяли, куда деваться – мы обогнули нашу «казарму» и, пригибаясь под окнами, чуть ли не дошли до окон вожатых. Колька отвернул нижние доски и кивнул нам головой: лезьте, мол! Под домом было мрачновато, но не страшно – скорее таинственно: вот, сейчас тени привидений схватят тебя за шею и начнут  душить. Колька чиркнул спичкой: - Разбирайте ложки и полиэтиленовые мешки.- Сам он поджёг мешок от спички, и тот загорелся голубоватым пламенем. Прозрачная смола стала вырываться из пламени и капать слезами. Колька подставил снизу ложку. И в минуту  по песочным часам она наполнилась, замутнела и застыла. От Колькиного горящего мешка  мы зажгли свои. И вскоре наши ложки тоже были полны угощений. Ждём, когда смола застынет.
Раз Колька ко мне так по-доброму, я решил задать ему скользкий вопрос: - Коль! А за что вы к мальчику с раскладушки привязываетесь? Колька заиграл желваками: - Не наш он. Буржуй. А бабло бей в табло! Ясно?! Я понял, что разговор этот не к добру . - А  ты – наш парень. - Хорошо, хорошо. - Ну, и какие рисунки мы будем наносить на кулоны? Можно череп. Можно щит и меч, или скрещенные пики. Ну, можно и сердечко с проткнутой стрелой. - Мне, пожалуйста, сердечко,- решился я. И почему то вспомнил при этом вожатую девятого отряда, которую видел на организационном собрании лагеря. Колька вилкой из столовки прочертил контур: - Теперь сам зубной пастой заполни бороздки. Да! Ещё дырку надо сделать! Что и говорить, получился не кулон, а произведение искусства: на серо-зеленоватом фоне – почти малахит – стрела пронзает обнажено доверившееся сердце. Две слезы вот-вот упадут. Эффект масштабный: словно в серую тучу ударила молния, и туча в ответ заплакала дождём.
                17
На вечёрке лагерной головки я блестел парадом: мой индеец звал в пампасы завалить пару-тройку быков-бизонов – призыв звучал со спины. А на белой груди – я выпустил медальку поверху – свидетельство неутолённой печали. Однако дела наши отрядные идут не блестяще. Можно сказать, вообще стоят. Спортом мы не занимаемся, художеств не производим. Я стал чесать репу: надо же делать что-то? Вот приобщу к процессу созидания Кольку: - Слушай, друг! Ты мне не нарисуешь плакатик? Ради дружбы! Для чести всего отряда! - А чего нарисовать надо? - Призыв в массы: «Уважаемые пионеры! Организовывается шахматный и шашечный турниры. Желающим играть обращаться в библиотеку». Я уже договорился с библиотекаршей Нелли Львовной: - В читальной полузале будут собираться вдумчивые ребята и сидеть, подперев голову руками. Всё очень культурно! Со спортинвентарём тоже проблем не возникло. Спортинструктор Виталий Арнольдович выделил восемь шахматных досок и пять коробок шашек: - От сердца отрываю! Только играйте! Может и меня примете в турнир? Хоть вне конкурса? - Сочту за честь вас обыграть! Нет, честно! Приходите! Подвигаем фигуры…
                18
Посреди Лагеря, у Клуба огромный булыжник из земли выпирает. На нём бы можно было уместить, если не весь хор Пятницкого, то футбольную команду точно. Иду мимо Клуба – возвращаюсь в родную казарму – и вижу сидящую на Камне девчонку из нашего отряда. А про Камень всякое нехорошее рассказывают. Зря это она на нём рассиживает. Я бы его к чертям собачьим послал – на её месте: - Ты чего тут делаешь? Пошли домой?! - Не, мне ещё посидеть надо! - А что высидишь? Яйцо страусиное? - Залезай ко мне! Я расскажу. Любопытно мне стало. Вскарабкался. Очутился рядом с ней: - Ну и что ты мне расскажешь?! - Ты слышал Легенду о Камне? А про ведьму, являющуюся во снах? - Ничего подобного… - Так, вот, Камень этот особенный. Пока он стоит изваянием на этом самом месте, будет существовать наш лагерь. Завод закроют, рабочие разбегутся по весям в поисках пропитания; сам Город в прах рассыплется от землетрясений и наводнений. Но дети рабочих, чтобы ни случилось, каждое лето будут собираться в этом лагере, чтобы жечь Пионерский Костёр и петь вокруг него свои песни. - Не может быть! Откуда ты всё это знаешь про Камень? - А ты знаешь, что Камень исполняет желания? Надо лишь на нём посидеть, загадать заветное желание. И, если Камень тебя почувствует, сделает своим другом, то желание твоё исполнится. - И что же ты загадала? - А вот этого никто не должен знать! Иначе сила Камня пропадает. - Ну, хорошо. А ведьма тут при чём? - А ведьму Камень посылает во снах. Ведь сам он не может двинуться с места. И посылает глашатая своих решений. Приходит к тебе во снах ведьма с распущенными волосами, так что глаз не видно. И что-то тебе вещает на ведьмином языке. И ты должен во сне догадаться, понять её речь. И тогда всё сойдётся. И желание исполнится. …В отряд я возвращался пришибленный, прихлопнутый пыльным мешком.
                19

Прихожу с лагерной вечёрки в казарму, а в нашей палате нет никого. В соседней - зато гул стоит. Что такое? Заглядываю туда. Считай, все сгрудились у окна. Там справа, где кровать Бугаева. Наклонились и чего-то разглядывают. Мне тоже интересно. Если цирк, то всем показывай! Подныриваю под локтями. И вижу: Бугаев, сидя на своей кровати, дрочит двумя руками своё мужское достоинство. - Что здесь происходит, ребята?- я, как Фома видящий, но не понимающий. - На спор делает. Видишь: линейка рядом приготовлена. Обещал тринадцать сантиметров показать. Ну и что мне оставалось делать? Стою, оцениваю. Да, длинный у него  - ничего не скажешь. Но тонкий. Вот, видимо, эрекция у нашего циркача достигла пика. Он взял линейку и приставил к волосикам: - Ну, что я говорил?! «Метрическая комиссия» зафиксировала результат: - Да, отметка в тринадцать сантиметров взята. Бугаев пари выиграл. Я пошёл в свою палату читать книжку. Что ж, ребята развлекаются.
Хотя, конечно, есть чувство, что я ещё маленький. Мой член не поднимается – не встаёт. Говорят, когда начинается период поллюций, ты об этом сразу узнаешь: после утреннего мочеиспускания несколько белых тянущихся капелек молофьи стекают-свисают. У кого в тринадцать лет, крайний срок – в пятнадцать начнётся. А мне только-только тринадцать. Так что остаётся ждать…
                20
Прибегает Колька–Воробей и пристаёт ко мне. Короче, отвлекает от процесса чтения: - Я смотрю: ты козырную книгу читаешь? Ну-ка, покажи! Про что она? - Про наших разведчиков. Но не про тех, что за линию фронта ходят. А про чекистов. Фашисты украли у нас Янтарную Комнату. Стащили из царского дворца. А сам дворец спалили. И припёрли фашисты ящики, в которые была упакована Комната, в свой город Кёнигсберг. А мы их быстренько догнали, и обложили ихний город со всех сторон. Деваться фрицам было некуда и они сдались нам в плен. Но комнату спрятали в каких-то подвалах. Вот наши чекисты ищут по подвалам Комнату. Каждый камень простукивают… - Я тоже хочу искать Комнату! Дай мне книжку почитать! Будь другом! А что мне оставалось делать: - Бери! Колька мечтательно закатил глаза к потолку: - Мы бы тоже искали комнату по подвалам. Да нет их здесь, под нашими бараками. Это надо в городе. В старых домах.
21
Мы лежим после отбоя в кроватях. А Колька равнодушно-приторным голосом рассказывает:
Один маленький мальчик сидел в одиночестве в своей квартире и учил уроки. И вдруг он слышит, как передают по радио: «Маленький мальчик! К тебе с кладбища идёт покойник». Маленький мальчик сильно испугался и бросился закрывать входную дверь. А по радио снова передают: «Маленький мальчик! Покойник идёт по улицам».  Маленький мальчик проверил все замки, закрыл окно и форточки. И пожалел, что на дверях три, а не пять замков. «Маленький мальчик! Покойник уже подходит к твоему дому!» Он закрыл на все защёлки, щеколды и цепочки двери. И сел на свою кровать. «Маленький мальчик! Покойник подходит к твоей двери!» Он поджал ноги и закрыл глаза. «Маленький мальчик! Покойник прошёл сквозь входную дверь и идёт по коридору твоей квартиры». Он весь сжался в комок и боится пошевелиться. «Маленький мальчик! Покойник уже стоит в соседней комнате перед твоей дверью!» Он юркнул под одеяло и спрятал голову под подушку. И вдруг слышит, как по радио сказали: «Товарищи! По вашим заявкам мы передавали для вас русские народные сказки. Спасибо за внимание!»
22
Я проснулся среди ночи от чувства, что ко мне прикасаются. Морду мою кто-то трогает. Открываю глаза, и чуть не закричал от ужаса, от сбывшихся страхов, рассказанных историй про Ведьму, приходящую по ночам во сне. Не она ли это? Когда я открывал глаза, тень колыхнулась от меня к соседней кровати. Тусклый сумрак сочился из дальнего окна и из матовых стёкол дверей. Скосив глаза, я разглядел: рядом стоит девчонка в ночной сорочке, склонившись над моим товарищем, и что-то делает руками с его лицом. Тут я и сам почувствовал едкий запах поморина – болгарской зубной пасты, выдавленная колбаска  которой лежала у меня под носом. Я лежу не шелохнувшись. А девчонка обогнула кровать и перешла к Кольке. Закончив свой шаманский ритуал разрисовывания мальчишеских лиц, она выскользнула из нашей палаты. Я потрогал своё лицо, у себя под носом. Не только на верхней губе была паста, но и на щеках и на лбу. Какая гадость! Как они посмели со мной так обращаться! Это надругательство над моей неприкосновенной личностью! Я привстал на локте и взял со спинки кровати полотенце. Стараясь не размазать эту пакость по лицу, аккуратно вытираюсь. Всё, я чистенький – как новенький! Ко мне говно не пристаёт! Встал, разбудил Кольку. Да он и не спал, на поверку. Это  игры у них,  оказывается, такие: «девочки-мальчики». - Ну, мы им отомстим!- загорелся Колька. - Кому им? Да и что ты сделаешь? - Видел я, кто приходил. Только виду не подал. Надо её, да и других девчонок проучить! Одежду спрячем! С тем я и отрубился: прямо провалился в сонную пропасть.
                ДЕНЬ ПЯТЫЙ            
                23
Утро началось с гомона, грохота, запальчивых визгов девчонок: - Это всё мальчишки! Больше некому! - Что, собственно говоря, здесь происходит?- пытается понять ситуацию вожатый. - У нас исчезли платья. У многих. Это мальчишки приходили. Всё они! Так они мстят нам. - Да за что? - Мы не знаем. Прибежала и вожатая НикифОра. Так девчонки прозвали свою воспитательницу Аделаиду Никифоровну. - Мальчики, если кто это сделал, то лучше признайтесь – никого наказывать не будем! Ребята показывают ей свои белые лбы: - Вот, посмотрите, что они с нами сделали! - Так, значит, они тоже хороши? Ну, знаете ли! Но вожатый наш, Андрей Владимирович, её утихомиривает: - Всё хорошо! Девочки пошалили - ребята отыграли. Счёт по игре: один-один. И поглядывает при этом с хитрецой на нашего заводилу Кольку: - А вещи найдутся – не могли они пропасть! - Точно!- подхватывает его предложение Колька,- в гардеробной столько всякого хлама навалено. Я вчера свою курточку под брезентом в углу нашёл. Вожатый ушёл в гардеробную. И вышел из неё вестником добрых вестей: - Нашлись ваши платья, девчата! Конечно, на утреннем построении нас всех слегка пожурили и попросили больше так не поступать.
                24
После линейки я подошёл к вожатому: - Андрей Владимыч, народ в разброде. Девочки, мальчики поцапались. Теперь друг на дружку дуются.  Давайте их мирить будем! - Да? Ты что-то надумал? - Слышал, что в прошлом году старшие отряды играли в футбол с переодеваниями. Это когда мальчики играют в платьях, а девочки в брюках. - Верно мыслишь! Беги к спортинструктору, договаривайся: чтобы поле после обеда за нами оставили!
В Клубе я инструктора не нашёл. Он на Поле устроил азартные легкоатлетические игры с шестым отрядом. С Виталием Арнольдовичем мы уже подружились. И он мои начинания поддерживает: - Приводи свою дружину! Я вас судить буду.
Отряд охватило радостное волнение ожидания. Словно предстояло вкушать праздничный белый торт, украшенный ароматной клубникой.
                25
  А первыми забили гол девчонки. Несуразно. А всё потому, что для смеха (ну и для выравнивания сил) мы обменялись вратарями. Наш, мужик, встал в рамку ворот, защищаемых женской футбольной командой. А позади надёжных рядов мальчишек маячила предательски беспомощная девчонка. Когда девчонки навалом побежали к нашим воротам, их встретили жёстко, хотя и без подкатов. Подкаты договорились не выполнять, чтобы нарочно не пачкать девчоночьих платьев. Я – главный боковой защитник – ястребом сбил Светку. Ихний центрфорвард Светка Максимова – не даром за ней ухлёстывает  Колька Воробей – упала вперёд себя на руки, и разрыдалась. Светку жалко: рассадила ладони о гаревое покрытие. Её, конечно, отправили мыть руки, да мазаться зелёнкой в медпункте. Нас же наказали за грубую игру: судья назначил пенальти в наши ворота. И вратарь наш,- вместо того чтобы отбить нормально мяч, который еле катится влево,- зачем то побежал вправо. Ну, ясно, что она была в коварном сговоре с шайкой в брюках. А что мы могли сделать? Наш вратарь, да не за нас играет! Вот мы и выразили ему недоверие. Попросили судью поставить в наши ворота другого человека. - Я! Я хочу!- прибежала маленькая, которой не нашлось места в стартовом составе. И она нас не подвела: ворота были на запоре – хороший замок она повесила! Ну, а мы наколотили Жирюге пять «бешеных» - безответных: пусть сморкается в подол платья от стыда. А что вы хотите: дружба дружбой, а честь спортивной команды дороже!
                26
Футбол пошёл нам в зачёт. Нашему отряду накидали флажков и звёздочек. За факт проведённого мероприятия; за массовость; за спортивно-оздоровительную составляющую… Шахматно-шашечное начинание – ещё два флажка прыгнули на стенд – против нашего отряда. Мы сразу в лидеры выдвинулись. А я себя почувствовал лошадью, нет, конечно, наездником на ней,- который опережает всех других в заезде «на гандикап».
С нашей лагерной повечорки я вывалился опьянённым победителем. Гляжу: а на Камне сидит моя Алёнушка и горючими слезами обливается. Не порядок. Забрался я на Камень, тормошу её за плечо: - Чего убиваешься? Заветное желание никак не придумать? Или оно не хочет исполняться? Так ещё всё лето впереди. Всё образуется! Алёнушка приподняла головку: - Я спать идти боюсь! Ко мне ночью ведьма во сне приходит. Я просыпаюсь. А она прячется за другими кроватями. Ждёт, когда я засну. Чтобы подобраться к моей шее и давай меня душить. - Как же так? Ты говорила, что ведьма добрая – приходит с доброй вестью об исполнении самого лучшего желания. - Видимо моё желание она не считает лучшим. И противится его исполнению. Раз хочет убить, задушить меня. - А, может, ты всё придумываешь? Выбрось из головы! Хочешь: пойдем в столовую – попросим чаю, оставшегося от ужина.
Добрая повариха налила нам в белые стаканчики с солнышком простывшего чаю и печатного печенья, оставшегося от полдника младших отрядов. Алёнушка оказалась Мариной. - Вот видишь: у тебя морское имя. А плакать будешь, моряки в море с собой не возьмут: побоятся, что ты корабль  утопишь в слезах. Марина уже не плакала, а хихикала над моей чушью.
    27                На вечерней отрядной линейке не отозвалась моя Алёнушка. Вожатый спрашивает: - Кто последний видел Кулькову Марину? Я не подаю голос. Девчонки отозвались: - Она вещи собирала – мы видели. - Так спросили бы: что она удумала.- Вожатый им говорит.- Посмотрите в её тумбочке, под подушкой, под одеялом: какое то объяснение её поступку должно найтись. Девчонки убежали. А отряд стоит, кормит комаров. Ждём. Прибежали они: - Под подушкой записка была: «Я уехала домой. В город Ленинград». - Не могла она уехать – рейсовый автобус детей не берёт. Водителям запретили. Значит, пешком идёт в Приморск. А поезд только утром… Мальчики-девочки! Объявляется команда «отбой!» А я побежал её догонять – на машине, конечно. К начальнику лагеря бегу за машиной!
Никто спать не ложился. Отряд разворошили, как пчелиный улей. Все гадают: - Кто обидел девчонку? - Да, нет. Никто её не трогал. Она всё больше одна ходила. Ни с кем не подружилась. - Тогда на что она могла обидеться? - А кто её знает. Если молчит. А я Алёнушкин секрет не выдаю. Западло чужие тайны кому ни попадя раскрывать.
В двенадцатом часу ночи прибежала девчонка, караулившая прибытие начальственного «козлика»: - Привезли её на машине. Ведут сюда. Доставили беглянку в отряд. И мы узнаём, что в город она уедет. Но только не одна. А в сопровождении своих родителей. Коих срочно выдернули из постели.
28
- Ну, что, ребята, будем травить маленького мальчика? А-то, вроде, как поздно уже? - Из-за какой-то девчонки лишать себя радостей? Нет, уж увольте! - Поехали!
Маленький мальчик в люльке качался. К носу комарик, звеня, подбирался. Капает алая кровь с топора – Папа родной зарубил комара.
Маленький мальчик лежит на дороге - Странно раскинул он руки и ноги: Выпучил глазки и свесил язык. - Двадцать седьмого мой сбил грузовик!
- Давай про девочку!
Девочка деда любимого брила: Девочка маленькая – пошалила. Стало у деда лицо вроде груши. Дедушка старый – зачем ему уши?
- Вот ещё про маленького мальчика:
Маленький мальчик погнался за мухой: Сбил у подъезда соседку-старуху. Уши оторваны напрочь ребёнку - Злая попалась ему старушёнка.
 - Давайте что-нибудь новенькое! Кто про что знает?
Недолго мучилась старушка В высоковольтных проводах. Её обугленная тушка На птичек нагоняет страх.
Едет Ваня на машине, Весь размазанный по шине.
Дети играли в подвале в больницу: Умер от родов сантехник Синицын.
Дети в подвале играли в гестапо: Зверски замучен электрик Потапов.
Штирлица зверски Мюллер пытал: Нюхать портянки свои заставлял. К счастью, не ведомо было уродине: Штирлицу нравились запахи Родины.
Здорово! Зимой по телеку шёл фильм про Штирлица. И, вот, про него уже вирши слагают.
Папочка весь самолёт обошёл. Сына Артёма нигде не нашёл. Мама спешит успокоить супруга: - Выпал, наверное, он над Калугой.
С крыши летело горящее тело: Папа и мальчик играли в Гастелло.
Мальчик с помойки принёс трансформатор: Очень хотел он слепить синтезатор. Бабушка очень тянулась к науке - Пепел из чепчика вымели внуки.
Мальчик погладить собаку хотел. Пёс облизнулся и мальчика съел. Бедный пацан не успел даже охнуть. Дети! Кормите домашних животных!
Этот «маленький мальчик» вездесущ  и ему как в сказке дано прожить тыщу жизней!
Маленький мальчик рыбу удил. Сзади подкрался к нему крокодил. Долго страдал крокодил-старичок: В горле застрял пионерский значок.
Мальчик лежит на снегу в луже розовой: Папа играл с ним в Павлика Морозова.
- Всё! Давай последнюю!
Маленький мальчик конфетку сосал. Сзади подъехал к нему самосвал. Завтра наутро писали газеты: «Мальчик погиб, подавившись конфеткой».
- Я свою Любимую! - Давай!
Я спросил электрика Петрова: Почему у вас на шее провод? Мне он ничего не отвечает. Только ветер сапоги качает.
- А я про влюблённых знаю! Я ещё ни одной не рассказывал. - Давай!
Двое влюблённых по рельсам гуляли. С кем не бывает: споткнулись – упали. Ход не замедлил экспресс из Сибири. Было их двое, а стало четыре.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
29.АМБИДЕКР
На пляже скидываю с себя футболку – слышу хруст костей справа от себя. Выпрастываю голову из майки – рядом разувается дылда, Александр Менц. Стал он тоже майку снимать: как затрещат у него суставы в локтях, в плечах, – одно слово «светопреставление».  - Ого! Где это ты так научился?   - Да я не учился. Само от рождения получается.   - Не может быть! Я же ведь так не умею. У меня, наверное, за всю жизнь локоть один раз хрустнул. А ты пошёл, и пошёл…  - Я тебе вот ещё что покажу! И он стал гнуть кисти рук во все стороны, да так гибко! А главное хруст пошёл двукратный. Врачи говорят, что в моих суставах не хватает суставной жидкости.   - «Пить надо больше! Надо больше пить!» - Врачи со мной много няньчились, но толку от этого не было. Вот ещё: переучивали меня писать левой рукой. А мне от рождения ей сподручнее: и ложку держать, и ручкой писать. - А гранату кидать? - И гранату кидать. - Да-а… - Отучили меня врачи от леворукости. Насильно. Желания моего не спросили. А я всё равно левой пользуюсь;  да так же часто, как и правой. Они, как про это прознали, обозвали меня Амбидекром. Есть у них такой медицинский термин. Означает, что человек одинаково свободно владеет, как левой, так и правой рукой. - Ну, ты молодец! Врачей обхитрил и новых навыков набрался.
30
Меня обуяла флажкомания. Надо как то флажки добывать для отряда! Самое флажкозначимое мероприятие – поход. Подговариваю вожатого по дороге с купания в отряд: - Андрей Владимыч! Давайте в поход сходим! Ребятам это понравится. Другие отряды уже ходили… - Можно сходить. Тогда нужно сняться с довольствия в столовой. А взамен обеда взять консервов. И чаю. Ну, и картошки. - После обеда надо будет отрядить мальчишек в столовую за сухой снедью. Ура! Завтра идём после завтрака!
31.СТЕНГАЗЕТА
Заходим на веранду: батюшки мои! На стене между первой и второй комнатой появился большой квадратный стенд. Огромный заголовок делает понятным, что здесь ПИОНЕРСКИЙ УГОЛОК. Я и забыл совсем про свой разговор с вожатым – уговаривал его воздействовать на Кольку на предмет рисования стенгазеты - ну, так, впрок, на когда-нибудь: соберётся же он к следующей смене. И, вот, стенгазета уже висит! Да как хитро придумана! Колька не ходил на пляж – и по делу! Нарисовал он футбольное поле: по обе стороны – ворота, по углам – флажки. Судью нарисовал в полосатой робе, нет, не в пижаме, конечно, а футболке; и в черных трусах. А к рисованному судье прилепил-приклеил фото спортинструктора нашего Виталия Арнольдовича. Набежали ребята – с шумом-гамом, наперебой кричат: - Дай меня посмотреть! Где тут я? Оказывается, наш вожатый успел нафоткать нас всех – для истории, пока мы носились как угорелые.
32.ПАСХАЛЬНЫЙ ЗВОН ЗА ШАХМАТНОЙ ДОСКОЙ
После полдника я по обыкновению сражаюсь в шахматы. Если я победю, нет, побеждю, короче, выиграю турнир,- то наш отряд  станет флажконосцем. Нелли Львовна на нас не нарадуется. Не знает: чем ещё нам потрафить. Громыхает у себя там чайником-стаканами. Выносит: - Молодые люди! Я вам чаю приготовила! Оторвитесь от игры! Или за партией можете пить, не прерывая процесса. Медики доказали, что сладкий чай стимулирует умственную деятельность. А я про себя думаю: мороженое лучше стимулирует разные там мозговые процессы. Нам в шахматном кружке Эрвекка Самойловна его прописывала. И у меня никогда гланды не болели – как побочный эффект принимаемой пилюли. А мой партнёр, долговязый Абериутов из первого, отозвался на приглашение бесплатно постоловаться и сорвался за стаканом. Сидит этот Аберитов со своим стаканом и ложечкой сахар помешивает. Минуту мешает, час мешает, два мешает – и не пьёт гад! Тут уже я сорвался с места: принёс пустой стакан с ложечкой. И давай им позвякивать. Ты решил мне нервы перепилить? Так я тебе устрою пасхальный звон! …Быстро он сломался – короля своего положил на лопатки.
33
Свет в палате вожатый потушил. Подождали мы минуту. Колька подначивает ребят: - Кто какие загадки знает? Но чтоб смешно было. - Что нельзя съесть на завтрак? - Я бы всё съел! Передо мной только поставь! - Нельзя съесть Обед, Полдник и Ужин. - А я бы съел зараз. Так что, один-ноль в мою пользу! - Когда девочке исполнится двенадцать лет, что будет дальше? - Не знаю. Я ж не девчонка. Девушкой, наверно, станет? - Ей пойдёт тринадцатый год. Всего лишь. Колька перехватывает  инициативу: - Тогда мой вопрос: Висит груша – нельзя скушать! Ну, и почему? - Это каждый знает! «Тетя Груша повесилась». - А, вот, и нет! «Хозяин сада - перворазрядник-боксёр: может морду набить». - Что на стене висит и плачет? - Я знаю! - Знаешь, так молчи! Дай другим подумать! Ну, теперь говори! - Альпинист. - Верно. - А что на стене висит и не пахнет? - Повесившийся мумифицировался? - Здорово сказал! Вообще-то, часы. - А почему «не пахнут»? - В часах кукушка сдохла. - По чему слоны не летают? - Потому что тяжёлые? - Я же раздельно сказал: «по» «чему». «По воздуху». - А кто сам не стреляет и другим не дает? - Егерь в лесу? - Мой ответ: Александр Матросов. - Что у Адама спереди, а у Евы сзади? Не отгадаете! - Говори! - Буква «А». - Весёлые стишки: С когтями, а не птица. Летит и матерится. - Птеродактиль? - Почти. Электромонтер пытается им стать. - Между ног болтается, на три буквы называется и весь из себя красный? - Ну, это все знают: мотоцикл «Ява». - Кто знает слово, в котором сорок гласных звуков?- это уже я подзаковырнул вопрос из викторины. И в ответ тишина. - Слово «сорока» - иначе: «сорок…  А».
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
34
На утреннем построении – по нашей сговорённости с вожатым: надо же возблагодарить Кольку за стенгазету и подвигнуть его к новым подвигам – Андрей Владимирович начал необычно: - - Ребята! Я выношу благодарность нашему рисовальщику Николаю Зипунову за проделанную работу по выпуску отрядной стенгазеты. Он молодец! Сделал очень художественно. Его газета вышла занимательной и развеселила нас всех. И я  предлагаю  отряду выбрать ответственного редактора по выпуску отрядной стенгазеты. Подходящая кандидатура, как вы догадались, уже есть, Это Зипунов. Или есть другие предложения? - Правильно! - Кольку! - Давай! - Ну, тогда голосуем! Все были «за». - Николай! Прими наши поздравления!
35
Сегодня мы обошлись без купаний, спортивных игр. Да многое чего пришлось задвинуть подальше. Зато пригодились, наконец, высокие кеды. С песней, чуть ли не строем, мы выдвинулись из казармы: «Лагерь наш, я скажу по секрету, Есть мечта пионерского лета». И по сосняку мы шли маршем – пробили на вылет: так легко по нему шагать. В березняке строй наш расстроился. И мы уже шли компаниями. С последней компанией замыкал весёлое шествие вожатый: чтобы отстающих не потерять.
Один американец Засунул в жопу палец. Наверно, думал он, Что это патефон.
Это выдал шагающий рядом со мной Пчельников. Мальчик весь из себя тихий и приличный. Из семьи покультурнее моей будет. - Ты чего это? Откуда такого набрался?- спрашиваю я его.- Хотя забавно. - От родичей своих слышал. Когда на кухне кампаниями собираются… - Может, и мы в таком духе сообразим?! Вот:
Другой американец - Пехотный новобранец - Засунул в дуло палец; И на курок нажал. И, весь в соплях, заржал: Как палец  улетал!
Пчельникову понравилось: - Можно, я тоже попробую? - А я тебе что: запрещаю?
Один американец - Известный всем засранец - Сортир носил, как ранец. Тут надо в бой идти. А ранца – не найти! Смеются все враги: Штаны не помогли!
- Ребята! Если вы думаете, что американцы – наши враги, то это не совсем так. Мы с Америкой постоянно улучшаем наши отношения. Недавно на орбите наши спутники сцепились: так,  что не разнять. Космонавты обменялись пачками сигарет: мы им «Союз-Аполлон». Они нам своей техасской махры насыпали. Короче, раскурили космонавты с астронавтами трубку мира.- Это Андрей Владимирович нас нагнал и подслушал наши юморные частушки.
36                Забрели мы в какие-то ёлки. Мох спрятал кеды. И влажный он. Чавкает противно. Нас девчонки кличут, да так голосисто: - Ребята! Идите сюда! Прибегаем. И у меня варежка раскрылась от дива. Девчонки обступили первобытное животное. Почти ископаемое. Медведь называется. Бурый. Древесный - на вид. Видимо, цвет не маркий, защитный: за пенёк сойти может. Медведь, правда, оказался не настоящим. Всего лишь медвежонком. Ростом с собаку. Вид у него неприглядный – растрёпанный, всклокоченный: как мальчишка после урока физкультуры. Потому, верно, девчонки все порывались его погладить-причесать. Тут подошёл вожатый - протиснулся сквозь ряды. И всё сразу понял-оценил: - Ребята! Ведём себя тихо! Надо отсюда быстро уходить! Где-то рядом ходит медведица. И когда она заступится за своего малыша, нам всем не поздоровится. Да, дёру мы задали хорошего. Чуть не бегом бежали. Аж  до самого ручья: здесь решили сделать привал с приготовлением супа, печёной картошки и распитием горячего напитка из общего заварного чайника.
37
Хворост мы собрали по дороге. Андрей Владимыч показал нам, как он зажигает огонь из половины спички, расщепив её пополам: если турист заблудился в лесу, ему приходится экономить на всем. Наш вожатый вбил две рогатины вокруг костра; на поперечину навесил котелок и чайник. А пока готовится импровизированный обед туриста, рассказывает нам: - знаете ли вы, ребята, что тигр мясо не отрывает кусками от убитых им животных, а слизывает, как и все кошки. Только язык у него, как дратва сапожная. Как лизнёт, так полкило мясо на языке. Начисто буйвола или там антилопу облизывает до костей хребтины. - Нет, мы этого не знали! - Какой вы, Андрей Владимирович, умный,- поддакивают девочки. - И, вот, когда я был пионером, и мы ходили в турпоход с палаткой, наш вожатый рассказывал про Чешуйчатого волка, иначе волка-тигра, который рыщет по окрестным лесам и охотится на туристов. Когда они лягут ночью в палатку, то, упарившись, выставляют во сне охолодить босые ноги. А Чешуйчатый волк только этого и ждал. Он подкрадывается к палатке и лижет торчащие голые ноги. А туристам это  нравится: им во сне снится, что их родная собака лижет. Только, когда они просыпаются, с ужасом видят вместо своих ног кости скелета…
38

- Нет, Андрей Владимирович! Это страшилка!                - Да, Андрей Владимирович, мы хотим что-нибудь всамделишное услышать. Про пионеров…        - Про других пионеров расскажите!   - Вам известен закон правой поднятой руки? Так вот существует легенда:
В давние времена существовали  два племени, монтекков и копулеттов, с незапамятных времён враждовавшие друг с другом. Конца вражде не было, а жизненных сил для борьбы с природой у племён не оставалось. И тогда самый старый мужчина одного племени, он же и самый мудрый, ибо был убелён сединами и научен суровой жизнью, решил положить конец междоусобице. Он пошёл в стан врага с гордо поднятой головой. Свою правую руку он держал впереди себя, подняв выше головы; а ладонь предъявлял для обозрения врагу. А для тех племён самым большим позором для воина считалась рана на ладони. Ибо она означала, что этот воин защищался, прикрываясь руками от нападающего с мечом,- вместо того, чтобы самому врываться в гущу боя. Одолеть врага, или умереть!- а как иначе? Таким образом, старый воин сознательно обрекал себя на позор, выставляя ладонь под удар. Но ни одна стрела не вылетела из стана противника, потому что там поняли: поднятая рука означает нечто очень важное, с чем старик пришёл к ним. Старик сумел заключить мир навеки между племенами. Он добился тишины в вигвамах и спокойствия в хижинах. А жест поднятой руки и открытой ладони стал означать: прошу меня выслушать!
39               
Обратно мы шли, распевая песни и речёвки:
Раз-два – синева. Три-четыре – солнце в мире! Пять-шесть – нас не счесть! Семь и восемь – мира просим! Девять-десять – не зевай! С нами песню запевай:
По долинам и по взгориям Пионеры шли до-а-мо-ой, Чтобы съе-есть  тарелку каши И компо-ота два ведра.
- Кто идёт? - Мы идём! - Кто поёт? - Мы поём!
- Кто шагает дружно в ряд?.. - Пионерский наш отряд!
  -  Кто шагает дружно в ногу?..
- Я шагаю дружно в ногу! Пионеру дай дорогу!- Это вылез со своей речёвкой наш Колян.
Раз-два, три-четыре! Семь и восемь, девять-пять! Шесть, одиннадцать, семнадцать - Начинай считать опять!
Дважды два – пиши четыре! Три на девять – двадцать семь! Тридцать девять на семнадцать - Пять останется в уме.
Ни шагу назад! Не стой на месте! Только вперёд! И только вместе!
Только вперёд! Ни шагу в сторону!
- Смерть отстающим! Ни шагу в сторону! Голодные волки бегут в столовую!- опять переиначил Колька.
40
  Андрей Владимирович как то так незаметно нас обогнал, что мы даже его и не теряли. Всё же «нагоняй» мы ему сделали: нагнали его, бесшумно ступая по тропке, по лесу,- изображая из себя звероловов Купера. А вожатый наш уже ждал на опушке: - Ребята! Перед вами предмет медвежьего жопотворного искусства. Но он также имеет гастрономический интерес и представляет собой лекарственную ценность. Каково же было наше изумление, когда он достал из рюкзака ложку и запустил её в эту «розу крембрюле». Ест и нахваливает: - Да и вкусно же! И так всю кучку схомячил.
Притихшие, мы бредём  домой. День выдался полный впечатлений, и мы боимся их расплескать. И вдруг слышим восторженный крик пионера Евсюкова, будоражащий сонно истомившиеся лесные чащи, только-только изготовившиеся вечерять: - Андрей Владимирович! Ребята! Я нашёл! Такую же кучку! Евсюков решил показать вожатому свою школьную обучаемость и пионерскую горячность: достал ложку и сковырнул венчик с «крембрюле». - Фу! Какая гадость! Подошёл и вожатый: - А, вот, это действительно медвежьи экскременты. Ребята! Нам, можно сказать, повезло найти такую редкость. - Андрей Владимирович, как же так?!- Евсюков готов расплакаться. - А в первой кучке была кабачковая икра. И вожатый достаёт из рюкзака пустую банку, на которой мы все прочитали: Астраханский консервный завод. Цена 29 коп.
41
Я догнал Евсюкова: - Слушай! Ты не переживай! Плёвое дело! Думаешь: мы лучше там, умнее? Да такие же дураки. И я первый в это говно бы вляпался, окажись рядом. И другой бы так же поступил. Просто под рукой случая ты оказался. Другой раз – увы!- я буду. В следующий – кто-нибудь из тех, кто считает себя самым хитрым. Плюнь ты на это и разотри! Проехали! А хитрить я не люблю! Жопу не перехитришь! Евсюков перестал сопеть и улыбнулся: - Спасибо тебе, Сергей! Хочешь, я тебе анекдот расскажу? Я его слышал от своего дедушки. Он, будучи писателем, участвовал в Первом Съезде Писателей. Говорил, что в кулуарах Съезда родился этот анекдот после речи Горького.
Начинающий писатель написал рОман и приносит его в издательство. Редактор читает: «В бельведере дефилируют граф и графиня. Граф: - Графинюшка! А не испить ли нам кофею?! - Отнюдь! И он поимел её». Редактор: - Хороший роман. Мы бы его взяли в план. Только надо показать в романе широкие массы трудящихся. Начинающий писатель забирает свой роман и приходит через неделю. Редактор читает: «В бельведере дефилируют граф и графиня. Граф: - Графинюшка! А не испить ли нам кофею?! - Отнюдь! И он поимел её. А в это время по двору шёл столяр Пахом с колесом». Редактор: - Хороший роман. Мы бы взяли его в план. И широкие массы трудящихся показаны густыми мазками. Вот только в вашем романе не проявлена производственная деятельность широких масс трудящихся. Начинающий писатель уходит и через неделю приносит новую рукопись. Редактор читает: «В бельведере дефилируют граф и графиня. Граф: - Графинюшка! А не испить ли нам кофею?! - Отнюдь! И он поимел её. А в это время по двору шёл столяр Пахом, а в кузнице кузнец Вакула кувал чевойненько  железненькое». - Вот теперь ваш роман удовлетворяет всем нашим требованиям!
42
Сегодня после отбоя  Евсюков рассказал такую страшную историю – он, видимо желал «отмыться» от казуса, случившегося в походе:
В чёрном-чёрном лесу Стоит чёрный-чёрный дом. В чёрном-чёрном доме Есть чёрная-чёрная комната. В чёрной-чёрной комнате Стоит чёрный-чёрный стол. На чёрном-чёрном столе Лежит чёрный-чёрный скелет. Чёрный-чёрный скелет Клацает зубами: - ОТДАЙ МНЕ СВОЁ СЕРДЦЕ! И я буду жить!
- Страхово!
                ДЕНЬ ВОСЬМОЙ               
       43
На утренней линейке вожатый объявляет: - Сегодня в нашем лагере открывается спартакиада. Три старших отряда будут соревноваться в различных спортивных дисциплинах. Первый отряд назван: общество «Спартак». Второй - общество «Динамо». А наш отряд – «Буревестник». - А почему не «Зенит»?-  вылез  один мальчишка. - А потому что не футболом единым жив пионер. Мы с вами будем выполнять весь легкоатлетический комплекс. Будем бегать, прыгать, отжиматься и кидать гранату. Кто сдаст на нормы ГТО, тот получит значок, серебряный или золотой.
За один день мы со всей программой не управились. Так что завтра включайте телевизор – будут показывать продолжение. Извозюкались мы на стадионе, дай боже. У кого щека почернелая от гари. У кого – коленки. Да, у всех почти. Закоптели мы, как охотничьи колбаски. А что делать, если пыльная работа: три отряда носятся, как угорелые. И переживают за своих. После чего всех нас повели на залив: попытаться отмыть шахтёра до пионера.
А вот история смешная вышла. Только мы правды другим отрядам не выдали. Устроили соревнование по растягиванию эспандера. Ну, эти то, старшие выставили у, каких гигантов! Я голову запрокинул на первого взглянуть – и шею вывихнул: баскетболист с руками, как у обезьяны, до колен. Из второго отряда – под стать ему – волейболист.  Только наш Андрей Владимыч посмеивается и выталкивает Кольку-Воробья. А растягивать эспандер нужно на полную ширину рук. Первый, как заведённый, стал зло рвать резину бедного гимнастического снаряда. Выжал он двенадцать раз и сдох.  Второотрядник выжимал размеренно, уверенно идя на рекорд. Выдан он семнадцать выжиманий. Вот Колька подошел к снаряду. Делает себе и делает. Одну отметку прошёл. Второго обошёл. Всё! Наш победил! А Колька жмёт и жмёт. Вот уже тридцать. Тридцать пять. Сорок.  Мы затихли: на наших глазах рождается мировой рекорд?  Только Колька взмолился: - Да остановите же меня! Я могу до завтрашнего утра отжиматься. Отвели Кольку в сторону: - Признавайся! Как тебе это удалось? А он спростодушничал: - Ширина эспандера чуть больше размаха моих рук. Я особо и не напрягался. Вот уж мы повеселились!
44
На лагерном собрании наш отряд похвалили, но вскользь. Всё-таки, не мы одни участвовали в спартакиаде, а почти весь лагерь – взрослый, который. Тогда во мне забил фонтан идей. И я говорю – поднимаю руку: - А можно наш отряд возьмёт шефство над третьим отрядом? Мы их многому чему научим. Пионер-вожатый, Федор Ильич – просто Федя – интересуется: - А почему не первый, не второй вам взять? Им, наверное, больше помощи требуется? - Не, там совсем малыши. С ними моим ребятам будет не интересно. А третьеклашек наши ребята научили бы выпиливать лобзиком, выжигать по дереву; макеты кораблей-самолётов собирать; девчонки разное там бисероплетение… - Катерина, ты поддерживаешь идею шефства?   - Да, мои будут рады. Их это многому научит. И жить моим в лагере будет интересней. А то они очень зажаты, запуганы дисциплиной да распорядком дня.
Так я познакомился с Катей. А то мы с ней только переглядывались. А заговорить я не решался. Ей, видно, тоже не с руки.
45
Вышел я из Клуба, полный планов и проектов. Уж мы научим мелюзгу уму-навыкам! И потянуло меня на размышления. Так, мелочь разная – размышлизмы: зачем я приехал в Лагерь? И что я в Лагере нашёл, в смысле приобрёл для себя? Ну, за МОРЕМ ехал. Залив – да, за море сошёл, пожалуй. Один к одному. За Пионерским Костром ехал. А его я ещё и не видел. Так что недостача впечатлений наблюдается. Этот пробел надо срочно восполнить. А с другой стороны, от чего я уехал, к тому и приехал. Был членом дружины, так членом и остался. Вот, с драками – то же самое. В последний день школы четырежды дрался. Приехал на новое место, влился в новый коллектив. И на тебе! Драка не замедлила меня ждать. Неужели я такой драчливый и это у меня в характере? Нет, я про себя так не думаю. Ладно, будем считать, что драка пошла мне на пользу – и я стал смелее на четверть. Зато веселее в лагере стал на треть. А интереснее – в два раза! А ещё: если б я в лагерь не приехал, я бы не познакомился с Катей. 
46
Сергей Подопризад, оставшийся в Клубе после моего ухода, чтобы поговорить с пионервожатым,- догнал-таки меня у нашего барака. Поглядывая на часы, говорит: - Сергей, не спешишь под одеяло? До отбоя есть пятнадцать минут. Обсудим наши дела? - А тебе как, мои предложения понравились? Ты не против? - Нет, почему же. Ты прямо фонтанируешь. Все это хорошо. Но есть одно «но». Идеи еще воплотить надо в дела. С чего это ты придумал затею с шефством? - А у Генки Максимова из вашей палаты вся тумбочка забита выжженными картинами. А  Пчельников у нас из города лобзик привёз. Никак не мог в городе оставить этот придаток руки. Так пусть они малышей доброму делу научат. - Но есть же кружки в Клубе, куда каждый может самостоятельно прийти. И кружки взрослые возглавляют. Они-то больше знают и умеют. И лучше этих ребят научат. - А мне кажется: пока на руках не покажешь ребятне какое-нибудь конструирование, они о нём и не знают. А, не зная, и в кружок никто не пойдёт. А наши ребята покажут третьеотрядникам: как работать с паяльником, с лобзиком,- и у тех глаза загорятся. Ну, хоть у некоторых. - Хорошо! Убедил. Завтра идём.
47
               Пчельников – до чего тихий мальчик и весь культурный из себя – а выдал сегодня после отбоя свою «историю»:
Жила-была на свете, в одном советском городе одна обычная советская семья. В ней были папа и мама, маленький мальчик и девочка ещё меньше его; а также Жучка и Мурзик. Поскольку папа у них был передовиком производства по стахановкой линии и налаживал линию конвейера, то нашей образцовой семье выделили аж четырёхкомнатную квартиру. В самой маленькой комнате родители определили себе спальную. В другой комнате,- решили они,- будут спать дети. В третьей комнате остановилась гостевать бабушка, по прозвищу «Тёща». А четвёртая досталась одному хомяку.    И всё было бы расчудесно, но маме на новоселье не понравилось какое-то красное пятно на стене. Она у них была художницей с развитым чувством воображения. И под каждую рюмку всё чертыхалась: - Как же это пятно мне напоминает нашего хомячка! Её все убеждали, что «отнюдь». Но Мама стояла на своём.  Новоселье отпраздновали весело (если не считать мамины причитания), и все разбрелись по своим комнатам. Когда все утром собрались в гостиной, то пришлось тут же успокаивать разрыдавшуюся девочку, у которой умер хомячок. Она никак не хотела верить, что он умер собственной смертью. - Нет! Он задушен. Вон как у него язык изо рта вывалился! - Не придумывай чушь! Кто его мог задушить?! Хочешь, мы тебе сегодня же другого купим? Но девочка не унималась. Ей было страшно. У матери не было сил её успокаивать: - Как мне не нравилось вчера красное пятно на стене, напоминавшее нашего хомячка. Нет, посмотрите: оно увеличилось в размере, и, хоть размыто, но очертаниями схоже с нашим котом. Полные тревоги семья легла спать. А, когда проснулась, посередине комнаты лежал их придушенный кот – словно кто-то над ними зверски шутил. Тут уже стало страшно маленькому мальчику, хоть он об этом никому не сказал. А Мама, зажав рот рукой, другой указывала на Красное Пятно: - Нет, поглядите, оно ещё больше увеличилось, и стало похоже на нашу Жучку! Когда семья проснулась на следующее утро, посредине комнаты лежала удушенная собака, именовавшаяся при жизни Жучкой. А пятно на стене всё росло, и уже смутно напоминало Бабу-Ягу.    У Мамы слов уже не было. Одной рукой она лишь тыкала в пятно, а другой, большим пальцем указывала на свою мать, по прозванию «Тёща». Так оно и случилось. Кто-то сволочил её из собственной постели, чтобы придушить в гостиной перед Красным Пятном. Вы, конечно, догадались, что вслед за Тёщей та же участь постигла и Папу. Мама, правда, заупрямилась и восстала против Красного Пятна. На одну ночь она его заклеила обоями, но Красное Пятно проступило ещё ярче. На другую ночь она закрасила его чёрной краской – благо она была художницей и ваксы у неё в хозяйстве выше головы. И всё-таки в эту ночь был её черёд. Наутро маленький мальчик и девочка нашли свою маму задушенной перед ещё более раздувшимся Красным Пятном. Тогда Маленький Мальчик не растерялся. Он подвинул стол к стене. Со стула он забрался на стол и пописал на Красное Пятно утренней девственной мочой. Красное Пятно стало корёжить. Как шагреневая кожа, про которую ему с девочкой читала Мама, Красное Пятно стало уменьшаться в размерах – хоть и упрямилось, порываясь распрямиться. И вот оно превратилось в обычного, хоть и великого Клопа. Но Маленький Мальчик был смелый мальчик. Он взял его и раздавил ногтем. Кровь близких родственников брызнула во все стороны чуть не ручьём. И комната стала теперь Красной комнатой. И зажили они – Маленький Мальчик и девочка – в четырёхкомнатной квартире долго и счастливо. И я у них был. Мёд-вино пил. По усам текло, да я подставил стекло…
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
48
Спартакиада идёт полным ходом. И приметил я закономерность: наш парень, Брасилов по всем дисциплинам в числе первых. В высоту запрыгнул выше всех. Хотя ноги у него не скажу, чтобы длинные были. И в длину - он на пьедестале стоял. Ну, пусть и третьим – тоже не плохо. И это для него только орешки. Главное: за ним слава идёт первого теннисиста. Что-то здесь неспроста? Как бы его раскусить?
Подкатываю к Брасилову: - Витёк, ты молодец! Сколько ты нашему отряду флажков насобирал! Мы сегодня всех обгоним в лагерном соревновании. - Стараюсь,- скромняга тупит глазки. - Здорово, что ты нацелен на победу нашего отряда! У тебя, наверное, своя хитрость имеется. Как ты добываешь свои победы? Или это секрет? - Секрет, не секрет, а с тобой, Сергей, я могу поделиться им. Но, чтобы его воспринять, надо уже быть к нему внутренне готовым. А это ты реши для себя: нужно ли оно тебе? - Ты меня жутко заинтриговал! Рассказывай: как ты побеждаешь? - Понимаешь, Сергей, я всегда внутренне нацелен на победу. Во всех ситуациях. Я очень серьёзные вещи говорю, Сергей, не смейся! Вот я вышел из дома утром – уже с установкой на победу в любой ситуации в течение дня. И сегодня, конечно, мне хотелось помочь своему отряду. Но, в первую очередь, я доказываю себе, что чего-то стою. - Да, но как же ты побеждаешь?! - В любой ситуации, будь то спортивное состязание, как сегодня, или драка – прежде чем ринуться в неё с головой, надо «быть в ударе». А вот как привести себя в это состояние – это вопрос. Ты победишь всегда, если достигнешь состояния расслабленной фокусировки внимания, убийственной уверенности в себе и мгновенного прилива сил. - Кажется, мне это знакомо. Я вспомнил свои драки с Васьком и Жуком в последний день школы и драку с Колькой Воробьём уже здесь, в лагере. Тогда меня – с Васьком и Колькой – одолевало чувство одержимости, беспричинного бесстрашия и отваги бойца. А в первом случае Васька показал себя также. Вот оно что!
49
Мы с Сергеем отпросились у своего вожатого с тихого часа и сразу после обеда, прямо из столовой отправились в третий отряд. - Слушай!- говорю я,- у нас теперь появилось железное алиби не присутствовать  в отряде в течение «мёртвого часа». Тебе так не кажется? - Да! Надо будет на будущее взять его на вооружение. - А для этого надо закорешиться с третьим отрядом. - Верно!
Вожатую Катю мы увидели на скамеечке под берёзой. Скамеечка углом огибала стол. Мы застали Катю весело хохотавшей. Что же такого смешного рассказала ей подружка? Мы почтительно остановились в нескольких метрах от подружек, ожидая, когда на нас обратят внимание. Кате очень идёт клетчатая юбочка в складочку и кофточка с рукавчиками-фонариками. - Здравствуйте, мальчики! Катя схватилась за грудь – как будто там находился источник смеха – и закрыла рукой воображаемую дырку, из которой этот смех исходил. - Познакомьтесь, пожалуйста, с моей подругой Вероникой. Она вожатая второго отряда. А это, Вероника, Сергеи. Во множественном количестве. И они снова засмеялись. - Как же нам вас различать? - А у меня глаз подбитый.- Я показал девчонкам на желтяк под глазом.- Это я спасал девушку от хулиганов в тёмном дворе. - И спас? - Честь девушки была спасена. - А нашу честь спасёшь? - Постараюсь. И мы все дружно рассмеялись.
Мы прекрасно провели тихий час и условились: и завтра встретимся в это же время на этом же самом месте.
50.КАЧЕЛИ
Мы лежим после отбоя в кроватях, и чей-то голос из угла спрашивает: - Колька, ты ходил качаться на качели? Это Валерий Кумов - приземистый паренёк, основательный в поступках и выражении своего мнения. Он намекает на Колькины свиданки со Светкой. - Какие? - Ну, на те, что на поляне, за лагерным забором. - Ходил. А чё? - Про них чёрте что рассказывают. Не слыхал, разве? - Нет. Туда всё парочки из первого отряда  шастают. - Я расскажу историю про них. Всамделишную. - Валяй! - Мне в прошлом году первоотрядник знакомый правду про эти качели открыл.
Была у него с девушкой любовь, сговоренная ещё с Города. Приехали они в лагерь целоваться. И, конечно, им хотелось уединения. Вот они и выбрали эти качели. На отшибе. Пришли они как то в сумерках. Девушка боязливо просилась пойти домой. Но парень подсадил её на качели и стал раскачивать их всё сильнее, всё выше. Девушка от жути стала пялиться по сторонам. И разглядела среди деревьев силуэт девчушки по возрасту самого младшего отряда. «Стой, машина!»- командует  девушка парню. «Тут  одна из десятого бегает по лесу. Ночью? Надо привести её в лагерь!» И они с парнем пошли в сторону деревьев, среди которых заметила девушка малышку. Догнать они её не догнали – так как та держала расстояние. А потом остановилась  к ним спиной – парочка четко увидела на затылке у девчушки кровавый рубец. И убежала в миг, как растаяла. И на том месте, где она стояла, парочка увидела могилку - маленькую, ясно, что детскую. Фото не было. Но табличка с годами жизни позволяла узнать, что девочке на момент смерти было всего семь лет. Девушка парня дёргает за рукав:  «Пошли отсюда! Мне страшно!» И они чуть ли не побежали. А сбоку раздаётся плачущий детский голосок: «Ну, куда же вы! Не уходите! Мне страшно и тоскливо быть здесь одной! Девушка сорвалась бежать без  удержу. Парень за ней припустил. Вбегают в свой корпус. И дрожат всю ночь, боясь уснуть. А утром им рассказали, что когда эти качели были на территории лагеря, пока одна девочка не убилась на них. Она упала с тех качелей. И, пытаясь подняться,  получила чудовищный удар прилетевшей доской по лбу. И скончалась на месте.
ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
51.КИБОРГ
Идём на купание. Рядом шагает Брасилов. Я ему: - Хочешь, познакомлю тебя с Амбидекром? - Это что такое? - Это не что, а кто. Амбидекр – это Александр Менц. - А что, я его разве не знаю?! - Как «амбидекра», наверное, нет. - Да? Что же это такое? Мне стало интересно! - «Амбидекрами» медики называют тех, кто одинаково хорошо пишут как левой , так и правой рукой. Да он любое дело может сделать хоть левой, хоть правой. Какая ручка пожелает. - Давай его догоним! Поговорить охота с ним! На пляже и догнали. Брасилов у того спрашивает: - Мне Сергей рассказал про твою двоякую способность. Ты – интересный парень?! - Да нет ничего в этом ничего удивительного! - Ну, не скажи! Из тебя бы получился первый ковбой на весь штат Техас. Или морской пехотинец  специального назначения. Такой продвинутый разведчик. Шпион – по-западному если, типа: агент «007». - А зачем мне быть ковбоем и разведчиком? - Ну, не говори! В жизни пригодится! Навыки будут – от тебя не убудет! - Бог с тобой! Уговорил! - Я немножко борьбой занимался. В борьбе - самое важное: знать болевые точки противника. Дай руку!- обращается он ко мне. Я ему протягиваю свою – для пожатия. Он берёт её – вроде как для «поздоровкаться», а сам ногтем большого пальца нажимает мне на «мясо» между большим и указательным. - А-а-а! Больно! - То-то же! А ты не боишься?- это уже к Амбидекру обращается. - Пожалуйста! Брасилов жмёт ему, жмёт. И брови при этом у Брасилова лезут вверх:
  - Тебе, что, не больно?
- Нет. У меня вообще нет болевой чувствительности. - Да ты монстр! Нет, ты киборг! Ты солдат будущего! Ты мечта всех генералов и главнокомандующих! Они такого мечтают вывести в пробирке. А ты сам собой родился. Ты не представляешь, какая ты находка!
52 Сергей-председатель и я в послеобеденное время искали тени под берёзками напротив жилого блока третьего отряда. Поприветствовав девушек, мы присели на скамью. - Ой, мальчики!- Катя схватила нас за руки. - Я между двумя Сергеями сижу – загадаю желание. - А на Ведьмин Камень не полезешь? Тогда вернее исполнится желание.- Я и не заметил, как перешёл с Катей на «ты». - Нет, Ведьмин Камень – это пионерская страшилка. А здесь – проверенная жизнью примета. Надёжно исполняемая. - Мальчики, Вероника у нас учится в музыкальной школе. Хотите: она нам сыграет на флейте. - А я думал: это дудочка. Пока шли, слышим: играет кто-то. - Дудочкой её толпа на улице называет,- вмешалась в разговор Вероника, стоявшая поодаль на солнцепёке – ей солнце местное ещё не надоело.- А музыканты её флейтой называют. Она сжала губки и заиграла нежную грустную мелодию. У меня аж в глазах защипало-засвербило. - Это старинная шотландская песня,- пояснила Вероника, опустив инструмент. - А её мог играть Робин Гуд в своих лесах?- Это уже я. - Вполне. - Тогда, Вероника, играйте мне её, пожалуйста, каждый раз. Я её выучу. Эта песня мне будет напоминать о подвигах народного героя. - Да мне не трудно ещё раз исполнить. - Вот, здорово! - Девчонки, у нас в палате в полной темноте принято пугать друг друга страшилками… - Да и нам это знакомо. - Мы травим «маленького мальчика». А вы? - А мы «девочку».
Мы уже прощались: - Да, вот, ещё! Катя! Чуть не забыл! После полдника к вам придут двое из нашего отряда: Генка Максимов – паяльщик-выжигальщик; и пильщик по дереву Пчельников. - Спасибо вам, мальчишки! Наши ребята ждут - не дождутся, после того, как было объявлено.
53
- Ребята! Вы таких страшилок ещё не слышали! Хотите, про «девочку» потравлю? - Давай-давай!
Одной девочке мать давала деньги на покупку кукол, но с одним условием: никогда-никогда не покупать кукол в чёрном платье. Вот девочка пошла в магазин, обошла все прилавки – кукол тьма; и в красных платьях, и в зелёных; даже в розовых с блёстками, хоть он и вышел из моды. Но ни одна из них девочке не понравилась – все они ей казались чужими. А на последней полке смотрит: одна кукла отвернулась  от покупателей и смотрит в стену. Девочка подошла к ней и заговорила: - Кукла-кукла! Ты не хочешь быть моею?! И девочке показалось, что кукла ей подмигнула. А, может, подмигнула кукла оттого, что девочка взяла её в руки. Девочке кукла пришлась по душе; и она пошла с нею к кассе. Одно только было нехорошо – кукла была в чёрном платье. Принесла девочка куклу домой, а ночью положила её рядом с собой под одеяло: чтобы мама не видела чёрного платья её не разговаривающей подружки. Ночью мама вскочила на крик девочки. Она прибежала в детскую комнату и увидела: нет девочки на кровати. Заглянула мама под кровать, а там кукла с чавканьем поедает её кровное сокровище. Хрустит, разгрызая хрящики горла. Губы у куклы вытянулись в поросячье пятатище – на нём можно разобрать подобие улыбки. Она старательно подбирала капельки крови, запачкавшие вчера вымытый мамой пол…
ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
54
               - Девчонки,- говорю я в следующий раз,- мы с вами конкуренты в лагерном соревновании по тому, кто больше наберёт флажков и звёздочек. Поэтому неудобно у вас спрашивать: что бы такое нашему отряду провести? А то у меня соображалка не работает. - Брось ты стесняться – победит дружба!- уверяет меня Катя. - Можно викторину провести,- вступилась  Вероника.- Темы – самые разные: литературные, исторические. Но это требует большой подготовки. Хотя, если обратиться к Нелли  Львовне, она поможет. - Можно конкурсы проводить… - Какие ещё конкурсы? - А мы сейчас проведём конкурс. И он пойдёт в зачёт всех наших трёх отрядов. Обкатаем его.. - Давай! А в чём соревноваться? - Устроим конкурс комплиментов джентльменов. Вот вы, Сергеи, будете говорить нам комплименты. Мне,- говорит Вероника,- будете говорить приятные вещи про мои волосы. Катерина с удовольствием узнает про свои глаза. - Начинай ты!- толкаю я Сергея,- ты у нас председатель. Ты – главный. Сергей конфузится, надувает щёки. Вот, решился: - Вероника! Ваши волосы – словно развевающиеся флаги на демонстрации. А Катеринины глаза – как цветы васильки. - Очень хорошо! А теперь ты, Сергей! - У Вероники волосы – как ствол сосны: текущее золото обрушивается с высоты. А у Кати глаза как море в солнечный день… - Здорово! Ты победил! Правда, Катя? - Спасибо, Сергей! И Катя чмокнула меня в щёчку.
55.ЛЕКЦИЯ ПРОФЕССОРА О ЛЮБВИ
Заваливаюсь я в родную палату – вижу, стоя в дверях: Колька развалился на кровати. Картина редкостная. Что могло уложить в кровать такого вьюна? Он мне махает рукой: - Иди сюда! Я тебе что-то покажу! И он какие-то листочки перебирает. - Вот, Светка дала почитать. Но, по секрету: никому не показывать! Я только тебе даю. - А Жирному? - Андрюхе-то? Он ещё до девочек не дорос. Заинтриговал Колька меня, высоко оценив мои мальчишеские качества. Видимо, он намекает: ты да я, да мы с тобой – ударяем за девчонками. Быстро прознал он про мои «тихие часы». - Вот, смотри! Научный труд. Нет, с начала читай! Нахожу первую страницу тетради. Она написана разными фломастерами. А это большая редкость. Мне сосед-геолог подарил на день рождения набор из шести штук, гэдээровские. Я посмотрел в магазине: такая упаковка стоит два сорок. Мне таких в жись родичи не купят. А советских не делают… Поверху первой страницы написано мелкими буквами «профессор». Ниже, крупно: «НЕСМЕЯНОВ». Дальше шёл заголовок «книги» - красным: «О поцелуях и о любви». Фиолетовым цветом шло разъяснение: «Лекция прочитана в Университете перед студентами, аспирантами и доцентами». Внизу, жёлтым: Москва и год. Переворачиваю страницу. Вчитываюсь:
Сегодняшняя моя лекция не подлежит открытому оглашению. Потому что многое из того, что я вам расскажу, детям знать ещё рано и вредно,- поскольку послужит дурному воспитанию. Итак, поцелуи бывают: родительские, дружеские и любовные. Родители целуют своих детей - как мальчиков, так и девочек, как папа, так и мама,- в лоб. Этим они показывают им, что любят своих чад и заботятся о них. Родители целуют своих детей, отправляя их в школу, с напутствием: «веди себя хорошо!» И ночью, укладывая ребёнка в кровать, говоря:  «расти большим и здоровым!» Далее. Дружеские поцелуи. Они выполняются сухими губами и, обязательно, в щёчку. Любовные поцелуи выполняются как сухими губами, так и влажными. Сухие губы говорят о страсти, охватившей девушку. Влажные губы должны сказать молодому человеку, что девушка желает получить удовольствие. Должен упомянуть в качестве запрещённых такие виды поцелуев, как поцелуй в шею – сбоку, под щёчку. Это поцелуй развратных любовников. Ещё более оскорбителен для окружающих поцелуй в шею ниже затылка – при женской прическе, оголяющей шею.
Боже мой! Я закрыл тетрадь. Читать дальше о любви мне стало стыдно. Но, потрясённый, я понял главное: Катя хочет со мной дружить! Её поцелуй в щёчку – это протянутая дружеская рука.
56
После отбоя мы укладывались спать. А мой сосед Витька выкидывает из тумбы мои шахматы и по полу рассыпал: - Всю тумбочку своим хозяйством захламил. А твоя только половина, нижняя. Верхнюю не занимай! Я, может, чего захочу положить! - Ух, ты, багапш какойты! - Сам ты чулпан хаматович! Я как хрястнул его подушкой по кумполу, так он и сел на кровать: то-то же! Но на всякий случай перемахнул на соседнюю кровать, Валеркину. И не зря: Витька – теперь уже не Витька, а «Фантомас разбушевался»: запулил своей подушкой в меня. А я уже успел скатиться в проход, к Колькиным ногам. И «подушка, как лягушка» морду скушала его. - Что такое? Кто меня?! Колька безнаказанным злодейство не оставит. Он схватил подушку и зафинтил ею в Витьку. Взял свою – и она полетела наискось, в угол. Колька входил в раж: Валеркина подушка тоже летит через все кровати. Что тут началось. Подушки летят в перехлёст, сталкиваются в пограничной зоне. Вот, те, на! Смотрю: через большой проход тихоня-Пчельников в меня кидает подушку. Времени, чтобы среагировать у меня нет.  Руками там махать, изображая цирковые номера. Я успеваю только оттопырить указательный палец, выставив правую руку. Опаньки! Подушка въехала в мою руку - прям, по локоть. - Забирай обратно своё дырявое хозяйство!- и подушка летит туда, откуда прилетела, устилая пуховую дорожку: чтоб не больно было падать. Эт, зря! Больная подушка, с растерзанным животом, летая по комнате превращала её в сумасшедший дом Деда Мороза. Вдруг открываются двери. Зажигается свет. В проёме дверей – грозная фигура вожатого. Таким мы его ещё никогда не видели. Да, видимо, мы громко разговаривали… И разбудили лихо: - Всем выйти из палаты и построиться на линейке! Форма одежды «номер один». Повторяю: форма одежды «номер один». Это означало: построиться в одних трусах – так мы утром выбегали обливаться «по самый торс». Вторую палату мальчишек он тоже выгнал на плац. - Такого безобразия в нашем отряде ещё не было!- объявил Владимир Андреевич во всеуслышанье.  С чем нам пришлось согласиться. - - Сейчас вторая палата пойдёт и наведёт порядок в первой! А первая будет стоять и кормить комаров. До тех пор, пока не скажете, кто учинил этот бардак. Второпалатники невесело смеются – и исчезли в нашей обители порока. А мы стоим угрюмые. Только шлепки раздаются: по коленям, по плечам, по щекам. Да, мы виноваты. И нас наказали поделом. Только наказывать надо было одного меня! К чему и призывал вожатый. Но ребята меня не выдают. А я молчу. Так и стоим, воробьи-нахохлики. Заморил нас совсем комарами вожатый, да с крыльца кричат: - Мы прибрались! Как могли. - А теперь: марш в кровати! И, если только чей-то голос услышу… Пояснять нам ничего было не надо.
57
Сегодня не рассказывают  «жутких» историй, лёжа в кроватях. А я уже привык к ним. Присочиню сам что-нибудь. Про себя, хотя бы:
Маленький мальчик укрыт одеялом. Страшно ему: руки-ноги пропали. Ухи от страха шевелятся – есть! Гавкнула попа – приятная весть!
58
Я проснулся посреди ночи от идиотского сна, показавшегося мне более чем реальным. Я закрыл глаза, чтобы спать дальше. Но призрачная реальность поджидала меня там. Вот я: стоя в шеренге посреди актового зала своей родной школы. И грозная завуч, Толстая Катька объявляет мне свой вердикт: - Сергей Касаткин за неудовлетворительное поведение наказывается четырьмя дополнительными годами обучения в школе. Он будет учиться в школе не десять, а четырнадцать классов! Я что есть силы раскрыл глаза вширь, чтобы перебить-забыть-изничтожить проклятый сон: - Тьфу! Задалась мне ваша школа! Мне и седьмого то класса не надо, а не то, что ваш четырнадцатый. Тьфу на вас и растереть! Я сбежал от школы  в лагерь, а она меня и здесь достала.  Нет меня для тебя! Нет, нет и нет!- твержу магическую формулу и с ней погружаюсь в молочный туман. Последнее осознанное ощущение: что я, легчайший, бестелесый, плыву на лодке по реке, пробивая носом – своим и лодки – парящую неизвестность…
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ
59
- Девчонки!- приветствует Катю и Веронику Сергей-председатель.- У нас для вас новость. Большая новость. Сегодня в Клубе будут танцы. Первый отряд танцы уже провёл. Второй – вчера. Сегодня – наша очередь танцы проводить. Мы приглашаем вас прийти на танцы. Мы вас очень просим! Сергей, ты ведь присоединяешься к моей просьбе? - Ну, а я о чём говорю?! Девчонки были все из себя стеснительные: - Это же танцы вашего отряда. Нам ваши девчонки ещё глаза выцарапают из ревности. - Нет, что вы! Они у нас тихие. И все свободные. За ними никто не ухаживает. Ну, кроме Светланы. С ней Коля дружит. - Да, у нас и платьев нет для танцев. Мы сюда приехали пахать, а не развлекаться.- Это уже Катя отбрыкивается. - Катя! Ну, ты придёшь?- я надул губы. - Приду, приду!
60
Девчонки пришли на танцы. И такие нарядно-красивые. В модных платьях «ацетат», из ацетатного шелка. Вероника в зелёном платье в белый горошек. От того ли, что она всё время крутилась, но края платья ломались складками, взмывали вверх, демонстрируя её долговязую натуру, выше коленок. Это она крутилась перед Сергеем-председателем, стараясь понравиться в своём наряде. Впрочем, и у Сергея глазки замаслились при виде Вероники. Уж, не влюбился ли он? Катя обрядилась в красный сарафан с голубыми цветами по подолу. Девочка – прямо, куколка или героиня русских народных сказок. Я её так и приветствовал: - Вы из какой сказки к нам, красна девица, прибыли? Не из той ли, где участвует в событиях Василиса Прекрасная? - Ну, во-первых, Премудрая. А, во-вторых, спасибо за комплимент! Сразу видно, что не зря мы проводили конкурс комплиментов. - Девчонки, танцевать будем? - А зачем мы сюда пришли? Заиграла буйная музыка, иностранного производства. «Леди мадонна». Мы вошли в круг – он оказался резиновым донельзя: весь отряд в него влез, с прибавкой приглашённых лиц. Я боялся этого вечера. Я раньше никогда в жизни не танцевал. Нет, на дне рождения мама меня вытащила на середину комнаты отрабатывать ритм вальса «раз-два-три, раз-два-три». Это было неуклюже и конфузно: какое уж тут удовольствие; ноги не обступил – уже хорошо. К тому же, оказалось, вальс сейчас не танцуют. А танцуют «Круг», где каждый выдаёт отсебятину в виде коленцев ногами и замысловатых маханий руками. Догадываясь, что не я один в школе танцев первоклашка, я смелел на глазах. К чёрту, эти вальсы! Вот, что надо танцевать! Этот танец ничего не сковывает: ни тело, ни движений духа. Да, такие танцы раскрепощают человеческую натуру. Да, здравствуют новые танцы! А родительские – пошлём в хлам истории.
61
Танец закончился. И мы разошлись по стеночкам. Заиграла не такая быстрая музыка, я бы даже сказал, печальная. Понятная русскому уху. То ли баллада про Леди Джейн, толи так зовут возлюбленную певца, к которой он часто обращается в своей песне. Колька потащил свою Светку на середину зала. Облапал её за талию пятернями. Та, видимо, не возражала: положила руки ему на плечи. - Сергей, а ты меня пригласишь танцевать?- спрашивает Катя, которую я охранял-развлекал. - Я не умею. Как я приглашу? - Ничего страшного. Я тебя научу. Пригласи! Подай даме руку! Я взял в свою руку её нервные тонкие пальчики и потянул за собой. Пройдя три шага, мы заняли исходную позицию танцующих. Я приобнял её за талию – в пример Кольки. А Катины руки легчайшим пухом легли на мои плечи. Необыкновенное чувство власти обуяло меня. Моя рука была слушателем, внимательным и восторженным. Она передавала мне и учащённое биение девичьего сердца, и волны дыхания. Моя рука также давала мне ощущение от осязания косточки Катиного ребра,- что наводило меня на мысль: она материальна, хоть и прекрасна в своей гармоничной ясности. А, раз материальна, то не испарится, не исчезнет из-под моих рук. Да, это и есть чувство обладания. Оно, оказывается, восхитительно! Хотя в танце Катя вела меня. И я весь подчинился её движениям. И даже подчиняться ей мне упоительно. Я приблизил своё лицо к ней. Катя, видимо, подумала, что я хочу ей что-то сказать, и слегка склонила голову, чуть повернув в сторону. Я взял и поцеловал её в щёчку: - Теперь мы с тобой в расчёте! Один-один. Она засмеялась: - Ах ты, проказник! Я и не заметил, как в круг вошли и другие пары. Сергей танцевал с Вероникой. Ещё одна пара топталась на другой половине зала. Народ обживал новые культурные формы жизни.
62
Сегодня Кумов рассказывает свою «самую страшную историю»:

Одному маленькому мальчику папа строго-настрого запретил заходить в свою комнату. Но ему ведь страшно хочется увидеть: что папа прячет от него такое? И вот однажды папа забыл о задвижке. Маленький мальчик тут же раскрывает дверь и видит: посередине комнаты лежит окровавленная человеческая рука, прикованная к полу тремя цепями. Маленький мальчик заплакал от страха. А папа подошёл к нему, погладил по голове и сказал: - Не плачь сынок! Ты теперь раньше времени стал взрослым – ты узнал самую страшную тайну! Так вот. Был у меня друг. Самый лучший. И не поделили мы с ним одну девчонку. И подрались мы с ним жестоко, на ножах – до смерти. А я подхватил топор и отрубил ему руку. Так он и умер на моих руках. А последними его словами, обращёнными ко мне, были: - Моя рука прилетит к тебе и отомстит за меня! Берегись!  - Я ему не поверил,- продолжает рассказывать папа,- но он сдержал своё обещание. И на следующую ночь рука прилетела ко мне и стала меня душить. Но я с ней справился. И, вот, приковал её цепью к полу. Но в следующую ночь Рука сорвалась с цепи и принялась меня душить. Но я оказался сильнее. И приковал её на две цепи. В ту же ночь Рука сорвалась опять с цепи – и я снова был хитрее и сноровистей. Теперь я её приковал уже на три цепи – этого оказалось достаточно. Как видишь: прошло ровно тринадцать лет. Рука только шевелит пальцами. Ха-ха-ха! Папа зашёлся гомерическим смехом. Внезапно он остановился: - Пойдём-ка спать, сынок! А на следующее утро дверь в комнату папы была открыта настежь. Маленький мальчик позвал папу, но он не откликнулся. Он зашёл в комнату и видит: цепи сорваны, а Руки на полу нет. А на кровати лежит его папа с кровавым рубцом на шее.
ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ
63
После обеда мы с Сергеем торопились под берёзки, чтобы увидеть девчонок. Мне хотелось своими глазами высмотреть Катин взгляд: будет он обыкновенный, смеющийся, или укоряющий, недовольный, разлучающий нашу дружбу. Сергея также разобрал «невтерпеж». По всему, отношения у него с Вероникой налаживаются. Как говорится, будем ждать развития событий… - Девчонки! А вы любите страшилки?- я решил начать с вопроса нашу встречу, чтобы не акцентировать внимание на вчерашнем. - А кто их не любит?! - У нас в палате каждую ночь заведено рассказывать после отбоя что-нибудь страшное. А в вашей палате, Сергей, как? - Ну, бывает. - Девчонки, а что у вас рассказывают? Страшно? Смешно? - У девочек свой мир страшного. Вам этого не понять. Да и не нужно знать. - Катя, расскажи, пожалуйста! Я никому не передам! - Ника, всё останется между нами! Честное пионерское! - Девочки очень любят Зою Козьмодемьянскую. А ещё больше любят её жалеть. Вы, наверное, не знаете, что перед тем как её повесить, фашисты её изнасиловали. - Нет, нам про это учительница не рассказывала… - …И насиловали её всей ротой. И, вот, я слышу, как мои девчонки шепчутся:
… И, когда Красная Армия освободила эту деревню, и Зою вынули из петли, то врачи нашли у неё в животе сорок девять шевелящихся человеческих зародышей…
- А почему сорок девять? - А по количеству насильников. Так рассуждают мои девочки. - Жалко  «не рождённых зародышей». - А вот ещё я от них слышала:
Одна девочка шла через лес  к бабушке. Мать велела навестить немощную – принести ей пропитание. А, когда лес  ёлками преобразился, выскочило перед  ней семеро лесных бандитов. И набросились они на девочку, и стали её насиловать. Один за другим. А потом пошли по новой. И так семь раз. И оттого, что их было так много, и так часто они сношали её,- девочка зачала от них и тут же и родила. Так эти изверги поторопили зачатого ребёнка к жизни. И не пошла уже девочка к бабушке с гостинцами, а принесла новорожденного ребёночка домой. Папе и маме своей.
- Но ведь так не бывает?! - Конечно, это детский бред.
64
Который день, как вынесли теннисный стол на улицу. Поставили за дом в торец, к лесу. Как идёшь в столовку, думаешь: вот бы поиграть! Так не умею – обсмеют. А руки сами просят – горят желанием. Искупались мы, а до обеда вагон времени: дай, думаю, хоть маленькую тележку этого времени погоняю в теннис. - В пинг-понг играешь?- спрашивает меня Брасилов, вертевший в руках ракетку. - Не доводилось играть. - А хочешь научиться? - Конечно! - Сейчас я тебя научу. Ребята, новенький без очереди играет! Научим Сергея? Каждый с ним по партии сыграет. Мне вручили ракетку – этакую деревянную лопатку с короткой ручкой; а широкая часть у неё обклеена резиной с пупырышками – они удерживают для точного отскока белый пластмассовый шарик. Брасилов мне подыгрывал и подсказывал: - С боку подавай! Принимай в центре! Тянись на край! Я скакал козлом от одного края стола к другому. - Ты сам не прыгай! Держи центр! А ракеткой тянись до края! Брасилову я проиграл подчистую: одиннадцать – один. И остальным троим тоже, с большой разницей. Но ни это главное. А то, что я почувствовал: играть я умею, пусть не так уверенно, не так умело как другие. Но сноровка – придёт: это дело наживное. Пришёл парень из первого отряда, и вызвал на дуэль Брасилова. Играли они на взрослый счёт – до двадцати одного очка. Из трёх партий две Брасилов у этого дылды выиграл. Мы, конечно, за своего болели. Да он и не подкачал. Брасилов – «гроза» всего лагеря.
65
Я возвращался с лагерной повечёрки, когда меня окликнул Колька Воробей от  теннисного стола: - Серёга, ну как, мы впереди в соревновании отрядов? - Были впереди, да нас нагнали… - Пойдём, чего-нибудь обсудим! Он взял меня под локоток, и мы углубились в ёлки, сосны которые,- поискать, типа, лазейки в заборе. - Здесь, за забором живёт сторож лагерный. Зимой и летом. Сад у него прилагается к дому. Яблони там, сморода. Крыжовник колючий. Только не будем зря его беспокоить – всё молодо-зеленец. - Здесь, за забором, свободой дышится. Но не разгуляешься в ёлках. Толи дело на территории лагеря их понаставили: одна – здесь, другая – там. - Иди сюда! Здесь тропка. - Колька, ты чего-то хотел спросить, да? - Ну, в общем, да. Как у тебя дела идут? С Катей, я имею в виду? - В смысле? - Ну, целовался ты с ней? - Было дело. - Мы тоже целовались. Я никого не посвящаю в свои личные дела. Но, если человек вот так пристал с ножом к горлу: да бога ради – меня не убудет. - А я со Светкой лежал в обнимку! - То есть, как? - Я к ней в палату ночью приходил. К ней под одеяло забирался. И лежали… - И что? - А ничего. Обнимались голыми. - А-а. - Знаешь, как дух захватывает от объятий! - А ваше ночное мероприятие на сколько тянет флажков и звёздочек? В смысле, соревнования отрядов? - Тебе в зуб дать? - Да я пошутил! - Ты смотри со своими шутками! - Ты же хотел о соревновании говорить? - Так вот, проси вожатого костёр устроить. А то они до последнего дня дотянут. Любят они его называть «прощальным». Вот, и получится в смысле: прощай, Вася! А вдруг в последние дни затянут дожди. А это запросто  может быть. Так что, лучше не затягивать. Ты его подёргай! - Хорошо!
ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
66.ПИОНЕРСКИЙ ДЕКАМЕРОН
Мы шушукаемся с девушками на скамеечке под берёзками. Девчонки предложили поочерёдно рассказывать жизненные правдивые истории. - Вы придумали – вы и начинайте,- отнекиваемся мы. - Я расскажу историю,- взяла инициативу Вероника.- Про свою подругу из школы. Она со мной делилась переживаниями. А я её поддерживала.
Звали её Иринкой. Мальчик ей один нравился. А сказать ему об этом она стеснялась. Потому что другие девчонки липнут к нему. А она не может быть как все. Ходит, краснеет при виде его, и речь теряет  связную. Я же боюсь за неё, что заикой станет. Так проходит год, считай. А надо сказать, что он ей нравился с самого детского сада. Жили они в соседних парадных. И всё детство прошло в одной песочнице. Вместе строили замки. Но он всегда воспринимал её как своего лучшего друга, то есть лучшую подругу. И не заметил, что она превратилась в девушку, у которой есть сердце. И это сердце учащенно бьётся. И, вот, на уроке физкультуры стали они сдавать нормативы на уроке физкультуры стали они сдавать нормативы. И соревнование школы проводилась. Последним номером шли прыжки в высоту. Обстановка нервозности накалилась до предела. Поскольку он выступал удачно, а теперь в добавок хотел побить рекорд. Тогда Иринка подошла к нему и поцеловала его в губы с пожеланием: - Удачи тебе!
Вероника замолчала. - А дальше что было? Взял он рекорд? - А он ничего не понял. То, что она призналась ему в любви. Дуб он оказался, а сердце у него каменное.
67.ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
               - А теперь вы, мальчики, рассказывайте! Чтоб по-честному было. По очереди будем. - Тогда ты, Председатель – ты у нас главный. - А сам-то? - А ещё до тебя не дорос… - Ну, любовь занимает значительное место в жизни человека. Скажем так, в сердце мужчины. Причем, оно, к примеру, постоянно пустует. А потом – раз! И оказывается занятым на сто процентов. У меня брат есть, двоюродный. Вовкой его зовут. Так ему девочка одна в школе нравилась. Да он и не знал про это. А лишь за косы её дёргал. Она даже перестала их заплетать по такой причине. Слова поганые он ей говорил. Клизмой называл пятиведёрной. Она ему тем же отвечала. Называла козлом драным. Я, например, себе таких нехороших слов говорить не позволяю.  Так он мне всё рассказывал. Подошла, как раз, весна. А Весна, надо сказать, занимает главенствующее место в жизни природы. Природа благодаря Весне пробуждается от спячки. Деревья и трава становятся зелёными за счёт образования хлорофилла. Птицы выводят птенцов. Животные – щенков, котят и других маленьких. Люди тоже проявляют биологическую активность.  В мае в школе устроили танцы. Вовка на танцы пошёл. Хотя перед  этим всем говорил, что ему там делать нечего. Танцы, мол, занятие для влюбчивой размазни. Ладно,- говорит,- я только посмотрю на других. Но, когда другие под бодрую музыку образовали круг, то и Вовка вовлёкся всеобщим энтузиазмом. И стал выделывать такие коленца, что умопомрачительно. Когда начались медленные танцы, Вовка стоял у дверей и жалел, что не умеет курить – нашлось бы достойное занятие для мужчины. Но он всё же остался и стал смотреть на выпендрёжников, которые, шаркая ногами, подметали парами пол. Объявили Белый танец. Вовка хотел провалиться сквозь землю по причине всеми видимой своей безхозности, ненужности себя как мужчины. Но к своему удивлению видит: к нему направляется та самая Ленка, которой он чуть косы не выдергал и обзывал дрянно клизмой. Идёт к нему Ленка, а кулачёк левой руки у неё зажат. Подошла и говорит: - Вас можно пригласить на танец? - Да,- отвечает прибалдевший Вовка и берёт её за правую руку. Вышли они к середине. Ленка положила руки Вовке на плечи. А левый кулачёк не разжимает. Тогда Вовка остановился, взял и разжал ей кулачёк. А там написано: «Я люблю тебя!» И, хотя не сказано было «кого», Вовка подумал на себя. Ещё минуту назад Вовка никого на свете не любил. А теперь вдруг почувствовал, что его сердце занято Ленкой, одной Ленкой. Сердце бьётся как динамо-машина. Вовка даже не помнил, как танец  закончился. Так был поглощён своим открытием.
- А потом что было?- с нетерпением спрашивает Катерина. -  А мне Вовка дальше не рассказывал.
68.ПРИСУХА
- Теперь твоя очередь, Катя! - Ничего придумать не могу. Я вам лучше расскажу одну присуху, которую мне  одна женщина посоветовала сделать, когда очень понадобится. - А ты её уже испробовала? - Нет. У меня трех свечей для неё не находится. Вот она:
В яркую лунную ночь надо пойти в лес и на поляне расставить три свечи: одну – на восток, вторую – на север, третью – на запад; и зажечь их. Самой встать на север и произнести: Сила любви могучая, Иди тоска горючая На раба (назвать имя), На его темя, на висок, На печень, на сердце, На кровушку, на жилушки, На все его суставчики, На мысли его, помыслы, На грудь крутую, щёки румяные. Спать ему – не засыпать. Есть ему – не заедать. Десять ветров, десятый – вихрь! Закрутите ему мозги, Чтоб не ел, не сидел, не лежал, А ко мне отовсюду бежал. Рвётся ко мне – замки его не держат, Засовы не остановят. Любушки-голубушки не умаслят, Тётки не уговорят, Дядьки не уразумят. Всё бы он меня, рабу (имя), В голове держал, С ума, с разума не отпускал. Голос мой повсюду слышит, Воздухом без меня не дышит. Как рыба на бережку дохнет, Трава без матери-земли сохнет. Как неба без туч не бывает, Так раб (имя) меня не забывает Пусть будет так!
- Жалко того мальчишку, на которого ты этот приворот сделаешь!   - Да-а!  Сильно! Тут тебе и мозги, и печень, и кровушка  с жилушками…  Нет, мы такого оружия в своем арсенале не имеем.                - Сергей, теперь твоя очередь нам поведать!   - Да, но Катя свою историю не рассказала. Ой! Время бежать на полдник! Всё, до следующего раза.

ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ
69

За обедом было видно, как нервничает наш вожатый – места себе  не находит. Я встал из-за стола – он меня подзывает:    - Касаткин, не знаешь: где Зипунов Николай?   - А откуда мне знать. Папы-мамы у нас разные. Он не зять моей сестры, не шурин свата деверя.
- Ладно, с родством разобрались. Вы, вроде, дружите? Да и по пионерской линии он тебе что-то делает. Хорошо ведь рисует?!
- Да. Руки у него – что надо. И глаз намётистый.
- Ты бы его поактивней привлекал к своим делам. А то он разболтался. Шальной он. Того и гляди: чего-нибудь выкинет. Так, поговоришь с ним?
- Поговорить то могу. Но это дело добровольное: захочет ли, не помогать.
- Вот и договорились!
- Знаете, Андрей Владимирович, я его попрошу отрядную стенгазету нарисовать. Как мы в поход  ходили. Как дерьмо ели – это не покажем.
- Да, уж, пожалуйста!

70

Видимо вид у меня сегодня неважнецкий. Катя задаёт вопрос:
- Сергей! Ты ли это грустишь? На тебя это так не похоже!
- А нам сегодня свободное время урезали не по делу. Сказали: надо убирать территорию лагеря! Когда у нас и так всё чисто!
- Но ведь дома, в своей квартире мама твоя прибирается регулярно?
- Ну, да! Мешается со своей тряпкой – гоняет из угла в угол: здесь помыто; теперь здесь помою!
- Сергей! Следить за чистотой – это инстинкт всего живого. И кошечки, и собачки за своей шубкой следят. Голубки пёрышки выщёлкивают.
- А уж как курицы прихорашиваются – умора! В пыли, в песке усядутся – да основательно начинают устраиваться: и ямка всё глубже. А пыль-песок, считай, под крыльями у них. А потом встряхнутся – взрыв пехотной мины. И только ямка от взрыва остаётся.
- Ну, вот, видишь, Сергей! А человек, в отличие от животных, не только за своим телом должен следить, но и за окружающей средой…
- своего обитания!
- Да, и пионер показывает всем пример: как он любит и бережёт природу. Давайте я вам расскажу одну легенду:

Жил да был один мальчик. Он был примером для всех малышей. Этот мальчик старался во всем помогать взрослым. То, что было ему по силам. Он ходил на берег моря и убирал выносимый морем мусор. А малыши гурьбой носились вокруг него: вон, резина! Вон, пластмасса! Вон, РТИ номер два! (Белый резиновый шарик). Им были благодарны взрослые. Но не только. И живые твари природы, оказывается, тоже.
Однажды, а это случилось при заходящем солнце, белая чайка спустилась на плечи мальчика и обняла его своими крылами. Плечи мальчика озарились алой косынкой.
Малышне это так понравилось, что она стала носить на своей шее алые галстуки – тем подражая Мальчику с чайкой на плечах.
С тех пор таких ребят стали называть пионерами – людьми с большим сердцем и добрыми делами.

71


На ужине Колька появился. С потупленным взором.
- Тобой вожатый интересовался. Раздрай тебе готовит.
- Чего ж ты меня не отмазал?
- А ты меня просил? Я же ничего не знал. Где ты был?
- За сигаретами бегал. В посёлок. Я уже признался АВэ.
- Ну, тогда держись!

На вечернем построении вожатый толкал телегу:
- Сегодня   в нашем лагере совершено серьёзное дисциплинарное нарушение. Двое ребят нашего отряда, Зипунов и Лабердников, покинули пределы лагеря; и отсутствовали пять часов. Я ещё буду разбираться с милицией: почему ребятам продали в магазине сигареты. Помимо вреда для своего здоровья, эти двое показывают отвратительный пример для подражания. По первому разу их из лагеря не выгоняют. Но выносится предупреждение. А родители набедокуривших будут извещены.
 
72

Перед отбоем я отловил Кольку у сортира:
- Коль, тебе зачем сигареты так позарез понадобились? Я и не знал, что ты куришь.
- Да, хотел пофорсить перед Светкой на танцах. Когда, кстати, следующие?
- Не было разговора о том… Слушай, ты с курением то не увлекайся! Знаешь, какая это вредная штука! У нас, в коммуналку подселили инвалида никотиновой зависимости. Он разговаривает как робот. Аж, страшно! У него был рак горла. А, как вырезали, трубку поставили. Ему только озвучивать Железного Дровосека из мультфильма. Скажи, тебе это надо?! Хочешь таким же стать?
- Но не все же курящие так кончают?
- А до него в этой комнате жил другой дядечка. У него от курения гангрена началась. На ногах сначала по большому пальцу оттяпали. Потом по щиколотке поднялись. Потом колени расшурупили. Потом – ноги вытащили из опор. По яйцам, короче. Каково, представь, мужику своё хозяйство беззащитным оставлять? Из последней ходки к ампутологу он уж не вернулся – сердце биться отказало: сколько можно над ним издеваться? А после гангренозного табачника к нам этого, с драным горлом прописали. Так что я насмотрелся на ужасы, приносимые табакокурением.
- Да, застращал ты меня!
- Коль, а давай мы с тобой сварганим стенгазету? Ты же нарисовал Жирного в платьице. А теперь Светку в походе: как она лезла к мишке целоваться. Смешно получится.
- Здорово!                - И АВэ простит тебе хулиганку. Я его знаю: он долго не серчает.

73

После отбоя я сам решил рассказать страшилку. Захотелось Кольку попугать:

 Однажды маленький мальчик проснулся ночью и решил покурить. Поскольку родители ему курить запрещали, он спрятал сигареты и спички под одеяло, когда ложился спать. Он зажал во рту сигарету и зажег спичку. Пламя спички осветило костлявую руку. В ужасе мальчик отбросил спичку. Представьте себе, с каким нетерпением он зажигал вторую спичку. Но и она высветила лишь фаланги и пясть, только не тела, а скелета. Хоть мальчику и было страшно, но теперь он спичку не бросал. Маленький мальчик набрался храбрости и скинул с себя одеяло. Его ждало разочарование. Вместо собственного тела одеяло укрывало скелет. К тому же он лежал не в кровати, а в гробу. Маленькому мальчику стало стыдно перед родителями за то, что он курит. За то, что он в силу своей завзятой привычки превратился в скелет. И он решил повеситься. Он приделал верёвку к люстре и сунул в петлю голову – та, которая теперь была черепом. А сигарета всё также палилась между его зубов – не пропадать же хабарику. Верёвка сдавила шею. Шея хрустнула и обломилась. Пустые глазницы с изумлением глядели, как скелет равнодушно оставил родную черепушку в петле, а сам пошёл в кровать досыпать никотиновый сон. В соседней комнате проснулись родители маленького мальчика от стука скелета при падении на пол. Открывают они двери в комнату маленького мальчика, и что они видят? Они видят-таки родной череп своего сына с дымящейся сигаретой во рту, то есть в зубах. А как они узнали в черепе своего сына? А по прическе волос, которые пребывали в полной сохранности. Вы, конечно, не удивляетесь тому, что родители бухнулись перед висельником замертво. Тогда скелет встал из своей кровати-гроба и развернул родителей по уму: положил их крест-накрест. Сходил за свечками, и зажёг их в головах. А, поскольку скелет, то есть маленький мальчик, был советский маленький мальчик, то он набрал по телефону номер милиции. И, когда они его спросили, что у него случилось в доме, он ответил: СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ! Тогда милиция в срочном порядке примчалась по адресу, выломала дверь и любуется некромантическим сейшеном.  Нет, советская милиция не стала любоваться эстетическими выкрутасами пионеров, а сразу приступила к действию: стала палить с четырёх рук из пяти наганов по черепу в верёвке, по дымящемуся хабарику. Лишь эти действия карательного советского органа усовестили череп воссоединиться со своим скелетом. После чего чудесным образом восстали из небытия родители маленького мальчика.
А мальчик дал себе зарок: больше никогда в жизни, никогда-никогда! Не брать в постель сигареты и спички!

ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ
74.

С пляжа я почти бежал домой первым. Потому как знал наверняка: если Колька не пошёл на омовение чресел, значит, в его шальной башке созрело нечто значительное! Врываюсь на крыльцо и вижу через стёкла, что на стенде белеет…  Чтобы это было?
- Ребята, скорее сюда!- машу неторопливо поспешающим.
- Бегом! А-то ОНО убежит!
На сей раз мой призыв подействовал: припустили, как миленькие! ОНО того стоило!
На стенде висела стенгазета – если можно так назвать фигурно вырезанного из ватмана белого медведя. А на нём можно было разглядывать сцены из нашей походной жизни. В основном, Колька упражнялся на Светке. Светка со своей узнаваемой причёской, закрывающей уши: хвостик схвачен резинкой. Вот Светка целует медведя в губы. Тот аж оттопырил губу нижнюю от удовольствия и привстал на цыпочки. Все заржали от этой картины. Вот Светка кормит медвежонка из бутылочки с пипеткой. Медвежонок вытянул губы трубочкой. И подпись: Светка-с-пипеткой.
А в середине газеты наш вожатый раскладывает костёр в виде пятиконечной звезды.

75. ЛЕГЕНДА О БЕЛОМ ГОРНИСТЕ

Кто-то из девчонок, Катя или Вероника, собралась проводить викторину. И нам с Сергеем было предложено прогуляться до библиотеки. Мы поддержали смелое начинание юных интеллектуалов. Проходим по «плац-параду», на котором проводятся торжественные лагерные построения, мимо флагштока, на котором грустно понюрилась  красная тряпочка.
- Ребята, вы знаете: кто это?- спрашиваю я, указывая перед собой.
-  Ну, горнист. Чего тут неясного?
- Это не просто горнист…
- Ну, пионерский горнист?
- Нет, это Белый Горнист. Видите: он весь белый. И всегда таким был. Я спрашивал – мне лагерный начальник сказал. Стоит Белый горнист на этом самом месте со Дня основания Пионерской организации.  Когда её учредили?
- Девятнадцатого мая.
- А года?
- В тыща девятьсот двадцать втором.
- Вот. Пятьдесят с лишним лет стоит он на этом самом месте. А было ему в день постановления, как нам с тобой, Сергей, по тринадцать. То есть сейчас ему, считай, за шестьдесят. По-нашему будет: пенсионер всесоюзного размера.
- Масштаба.
- Какого ещё «масштаба»?
- Ну, выражение есть такое: пенсионер районного или городского масштаба.
- Да, бог с ним, с масштабом. Он поставлен сюда протрубить во все трубы. О масштабах социалистических строек, о величии ДнепроГЭСа и  ТуркСиба. Над Белым Горнистом всегда висит звездой Лампочка Ильича – где-то там ему мигает-подмигивает, чтобы ему не скучно было стоять  свою бессменную вахту. Видите: как высоко он пилотку задрал – это он головой буравит космос. И не зря: он предрёк полёт Гагарина, а теперь воспевает величие русского человека, обуздавшего космические меридианы. И космические свечки воскуряют песне Белого Горниста аллилуйю.
- Если таково величие и заслуга Белого Горниста, почему тогда он такой обшарпанный. И на ногах ботиночки пооблупились. А на локте вообще целый кусок отвалился. Ржавая железяка проступила, арматурой называемая.
- Так ты считай: с виду тринадцатилетний мальчик, а внутри у него органы старика. Оттого что стоит он подтянуто, «в линию», ноги у него остомели, просят передышки. Болят они у него по ночам, и тогда он на артрит светлечкам жалуется. А в руке,  которой он держит горн,- видишь как она высоко задрана – нарушена циркуляция крови. И оттого, что ему не дают сменить руку, в ней началась гангрена. Потому и отвалился кусок гипсо-цемента, обнажив, как ты правильно сказала, «ржавую железяку». Эта «арматурина» и есть его стальная жила, которая позволила ему простоять полвека и даст силы стоять вечно.

76

После полдника я обычно иду в библиотеку играть в шахматы, а тут меня наш теннисист великий спрашивает:
- Ты чего в теннис не играешь? У тебя же здорово получалось.
- Да, где? Одиннадцать – ноль тебе проиграл.
- Ну, по мне то себя не ровняй! А с другими ты и на равных - случалось. Пойдём, шарик популяем!
Уговорил меня Брасилов. Идём в свой отряд. Спрашивает меня:
- А ты хоккей любишь?
- А-то как же?! Сильная игра! Мы во дворе клюшками настоящую шайбу гоняем. Правда, играем без коньков.
- А Чемпионат  Мира смотришь?
- Ни одного матча нашей сборной не пропускаю. Каждый год мы с отцом чертим таблицу и заполняем. И наши становятся чемпионами. Если чехам или шведам не проиграем.
- Ну, тогда ты игроков по фамилиям знаешь?
- Валерий Харламов, Александр Мальцев, Владислав Третьяк…
- Вижу-вижу! Я тебе тогда одну вещь прочитаю… Но там и чешских хоккеистов фамилии.

Дело было в МАРТИНЕЦ. Скинулись  по ТРЕТЬЯКУ. Взяли СУХИ. Стало ХОРЕШЕВСКИ, но МАЛЬЦЕВ. Вышёл я ШАЛИМОВ на БРОДЕРИК. Смотрю: идёт шикарная БАБИЧ - я ХАК её за КОХТу. А она мне НЕДОМАНСКИ. Я её ВАЛТОНЕН через ТУМБУ. А она как закричит: МИЛЬТОН! МИЛЬТОН! И тут появляется МИЛЬТОН, не то СТАРШИНОВ, не то МАЙОРОВ с РЕПСОМ на поводочке. И говорит: ХОЛИК вы здесь делаете?!

- А вот дальше я не помню.
- Валтонен, между прочим, из финской сборной. А Тумба – Юхансон?
- Ну, это да.
- Он - из шведской. Всё равно здорово!

77.МАНЬЯК


У нас в лагере объявился маньяк…
Я слово это, маньяк, совсем недавно узнал – зимой. Родителей в школе собрали-предупредили. И, если раньше в шахматный кружок в ДК Кирова я уходил просто накормленный, то теперь с «матерным» напутствием:
- Только, бога ради, Сергей, будь осторожен! Маньяк по Острову ходит. Душа у меня будет не на месте, пока не придёшь.
Ну, про изнасилования я, допустим, слыхал. В разговорах взрослых жалели какого-то парня, он ещё в техникуме учился, так ему за «групповое» дали восемь лет. И хороший мальчик, не вредный, только идёт на поводу у других; вот и здесь: как все, так и он, за компанию.
Маньяки охотятся на девочек. То есть я ему на фиг был не нужен. Один вопрос , правда, оставался открытым: а как это маньяк насиловал девочек? При тридцати градусном морозе? Неувязочка здесь с техническими трудностями. «Настоящие» маньяки, я думаю, должны «работать» летом…

Вот он летом и объявился. Более того, произрастал в нашей среде. Воспитанник нашего отряда. Только комната, слава богу, не наша.
А тут прибегает в нашу палату Светка. Стоит в дверях. Больше всё на Кольку поглядывает. Вся в нетерпеже – типа: ой, сейчас секрет рожу! И заговорщицки шепчет:
- Мальчишки! Вы ещё не знаете, что наш Бугаев – маньяк? Его к начальнику лагеря увели.
- Да что он такого сделал?
- Алиску изнасиловал. Есть такая девчонка в первом отряде. Красивая – страсть! Подкараулил он её. Платье ей разодрал и трусики. Она голая прибежала с криками…
- Ужас!
- Мальчики, нельзя так с девочками обращаться!
- А мы разве такие?!- заступился за всех Колька.

И вовсе он ее не изнасиловал, как потом мы узнали. Да, силовое задержание.
 Но зачем же было рвать изделия трикотажной фабрики – кто-нибудь из наших мам днями-ночами корпела над станком, чтобы выдать план? И ради этих трусиков оставалась на переработку?

78.РЕПКА

- Ребята! Хотите я вам сказочку скажу?
- Что мы дети что ли, сказочки твои слушать?
- Не, я страшную расскажу…
- Но если не страшную, мы тебя погасим!

Жили-были дед и старуха. И были у них внучек и внучка. А ещё кошка и сучка, то есть Жучка. И в придачу к ним мышка-норушка. А, так как орава порядочная оглоедов, то и пошли они всей компанией пошарить по огороду в поисках: чего бы такого пожрать?
Идёт впереди дед, а за ним старуха увязалась: как же его без присмотра оставить? Он хоть и известный добытчик припасов, да только всё в свой рот тянет. За старухой внучек потянулся – по пятам: то за косяк двери прячась, то за бочку дубовую. Не послали внучека в пионерлагерь – вот ему и голодно было у своих дальних предков. Что-то им пенсию плохо губернатор выплачивает. А за внучеком потянулась внучка с глазами, сияющими от радости – вся из себя бледненькая-прозрачная: так что луч солнца её насквозь прожигает. Держась за стеночку, двинулась она в путь дальний, да в обморок бухнулась. Кратковременный. Встала. А от голода шатает. А всё равно идтить –то хотца. За внучкой Жучка пошла. А, хвост ей нюхая, кошка следом. Из подвала мышка вылезла, хоть была не из ихней компании. Но, как говорят пролетарские классики, голод сплачивает массы.
Вышел дед в огород и взгляд его возрадовался: посреди пустоши произросла Репка. Из малюсенького семечка оброненного нерадивой старухой выросла репа-репище. На удивление-заглядение. Словно церковная маковка вросла в землю. А ботва с ольху ростом разлапилась кустом.
Схватился дед за кусты ботвы да давай тянуть.
Бабка вцепилась в деда сзади, пытаясь оторвать его от репки:
- Нет, моя репка! Не дам тебе!
В бабку вцепился молодой родственник:
- Отдайте мне репку! Вы меня  голодом замучали!
Внучека из последних сил обняла сзади внучка:
- Дай мне репки пососать!
А в подол ей всей пастью вцепилась Жучка. И только рычит да не лает.
А за собачий хвост уцепилась передними лапами кошка. Бабка её Муркой прозывала, а все остальные за ней этого имени не признавали. Злая была за всё про всё эта фурия – даром, что в тигру не вымахала. Задними ногами намертво держит икроножные лапы Жучки, а передними – раздирает с пронзительным визгом ейный хвост.
Но и мышка – та ещё штучка – меленькими зубчиками защемила кошкин хвост, и болтается в воздухе, выделывая цирковые куверты.
И так они тянут-потянут репку. И каждый из них хочет вытянуть для себя своё счастье. А вместе они совершали благородный труд социалистического созидания. Вместе они были альтруистами и работали на великую идею: накормить всех голодных. 
- Слушай, про репку я в детском саду наслушался!
- Не, у меня всё по-другому кончится:
Тянут они репку, а та возмущается. И давай ботвой-кустами-деревьями размахивать.
Махнёт раз – как платочком: мышку в чернозём урыла.
Махнёт два – кошку по грядке размазало с Жучкиным хвостом в зубах.
Махнёт в третий раз: Жучка-инвалид нашла свой конец в междугрядьях.
Ещё дважды махнула – лежат снопами поваленными внучек с внучкой.
- Ладно, старуха! Одну я тебя прокормлю. Отцепись! Сбегай лучше за топором! Мы репку не рытьём, так колотьем одолеем.
…И стали они жить-поживать, да внучат себе в гости ждать.
Очень дружная, надо сказать семейка получилась.
 
ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ
79.ДЕКАМЕРОН. ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ

- Вероника! Ты мне сегодня сыграешь свой шотландский марш энтузиастов-охотников?
- Это ты про своего Робин Гуда так?
- Про него самого.
- А твоя очередь историю нам рассказывать.
- Вот я послушаю марш-аллюр и наберусь силы дыхания на весь речитатив…

Один мальчик с девочкой дружил. Гуляли они вместе. К речке ходили вдвоём. А в этот раз пошли на луг – она захотела сплести венок из полевых цветов. Тут тебе и огоньки гвоздичек-смолянок, и жёлтенькая сурепка, ромашка – мать-матрона всех цветов. И как же без васильков! Их мальчик сорвал, когда они шли по краю поля. А в руках девочка несла яркий букетик лиловых скобиоз.
И не заметили девочка с мальчиком, что их догнала гроза. Сразу вдруг страшно потемнело. И девочка схватилась за руку мальчика. Вот-вот хлынет дождь, а никуда не спрячешься. Девочка ещё больше прижалась к плечу мальчика. Тогда мальчик взял её за плечи и стал внимательно её разглядывать. Хлынул ураганный дождь. И вдруг чёрная стена страха-неизвестности разверзлась, рассеченная огненной змеёй: она упала с неба, чтобы ужалить в темечко самую землю.
- А я и не догадывался, что ты, оказывается, красивая!
Мальчик обхватил крепко свою девочку и припал к её губам.
- Что ты делаешь?!- обмерла под его объятьями девочка.
- Молчи! Нас с тобой фотографирует Бог! Со вспышкой.
Новая вспышка озарила небо. И снова он нашёл желанные губы.
И так это повторялось тридцать три раза.
Только я боюсь, что Бог не видел радостной улыбки на её лице – она заслонилась букетом скобиоз.

80.ИСТОРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ

- Я не буду отнекиваться и расскажу случай из своего детства.- Так начала свою историю Катерина.
В первом классе – а школа у нас была раздолбайская – я дружила с одним мальчиком. Звали его Александр Виноградов. Звали его так учителя, когда вызывали к доске. А я звала его Сашей. Учителя любили его вызывать - он отвечал бойко и правильно. Да ему самому это нравилось. А я среди девчонок числилась отличницей. На этой почве мы с ним и подружились.
Объявили, что в школе будет проведён шахматный турнир. Чуть ли не за месяц  до начала. Я играть не умела и упросила отца научить меня ей. Теперь мы вечерами сидели за доской.
И вот начался день состязаний. В трёх классах шли баталии. В результате я обыграла всех девчонок первых классов. А Саша выиграл у мальчишек. Нас свели вместе: кто же будет победителем?  И я победила. До сих пор себя за это корю. Саша на меня обиделся, перестал со мной разговаривать. Стала ясно, что дружбе нашей пришёл конец.
- Ты к чему всё это рассказала? Твой рассказ про совсем маленьких?- поинтересовалась Вероника.
- А я для себя решила: больше никогда у мальчиков не выигрывать – ни в играх, ни в споре.
- А дружба ваша возобновилась потом?
- Со второго класса я уже училась в английской школе. И про Сашу Виноградова я ничего не знаю. Я вам лучше ещё один случай расскажу. Было это до шахматного турнира. На перемене, когда я прогуливалась c  подружкой по рекреации, на меня налетел один шалопай из третьего класса. Я упала и расплакалась. И тогда Саша Виноградов вместе с одним двоечником и хулиганом Петровым этого третьеклашку так отмутузили, что даже мне стало его жалко: завалили на пол, и давай его, и давай! Затылком его, конечно , приложили к полу со всей дури. Теперь уже его пришлось срочно эвакуировать в медпункт: сотрясение мозга ему обеспечили. А медсестра пожаловалась директору. Он вызвал моих горе-защитников и стал орать на них, грозя карами – вызовом родителей, и вплоть до изгнания из школы. Мне стало жалко бедных гавриков, и я ворвалась в кабинет директора, опять-таки с плачем и соплями:
- Арнольд Степанович, они не виноваты! Накажите меня! Это всё из-за меня произошло. Пожалейте их – они хорошие!

81

- Ребята, кто знает историю про Жёлтое Пятно?
- Может, про Красное?
- Нет, про Жёлтое клёвее.
- Тогда давай!
Так мы сегодня въезжали в ночь.

В одной нормальной советской пятиэтажке на четвёртом этаже в квартире со всеми удобствами, включая совмещённый санузел и самовольно застеклённую лоджию, жила стандартная советская семья из папы-мамы и братика-сестрички. Была ещё бабушка да она поторопилась умереть своим ходом. Папа слесарил в троллейбусном парке. А мама таскала из студенческой столовой сетки со свиной вырезкой.
И вот  собралась вся семья утром за столом. Соскалупывают с эскалопов подгоревшую корочку скляра. А маленький мальчик типа капризничает: больше вилкой по тарелке водит, чем мясо терзает. Короче, он первым поднял глаза на стену и, показав вилкой, глупо захихикал. Тут уже все увидели полнейшую неприглядность: жёлтое пятно с тарелку стену явно не украшало. Папа поспешил обвинить маму, что она прогуливала в четвёртом классе уроки домоводства; и наказал её за прогулы шлепком ложки по лбу.
- Чтобы к завтрему все было чисто-гладко!-  и отбыл в свой Парк Троллей.
Настала чёрная-чёрная ночь. Мать отправилась в среднюю комнату – там по-прежнему
находилась пятно на стене: оно никуда не делось и светилось флюоресцирующим холодом. Мать всю ночь тёрла пятно: тёрла-тёрла, тёрла-тёрла. А утром её не нашли. Пропал человек. Отец нахмурил брови – они у него были густые и сросшиеся на переносице, сказал своим детям: «Ведите себя хорошо!» И пошёл тереть пятно в среднюю комнату. И всю ночь он тёр-тёр, тёр-тёр. А утром дети проснулись, а главы семьи не нашли: как же теперь нам жить без нравственного вожатого?-  бросили гневно в лицо Жёлтому Пятну. И Пятно озадаченно покрылось испариной. Как ночь, девочка вызвалась тереть Пятно: «я старшая в нашей семье – мне, значит, идти!» Уж на что девочка получала только пятёрки по домоводству, а утром её не стало. Маленький мальчик не стал впадать в панику, а достал к ночи дедов сапожный рашпиль и пошёл на подвиги. Взял с собой и дедову саблю память гражданской войны. Только он разок прошёлся рашпилем по желтяку Пятна, как вылезает из него почти лысый старичок. Замахнулся на него маленький мальчик:
- Убью гада! Ты зачем убил папу-маму и сестричку?
Старичок скорчил кислую рожу:
-  А зачем они мне спать не давали!
- А что мне надо сделать, чтобы вам хорошо спалось?
- Мальчик, надо учиться, учиться и учиться!- и исчез.
И стал маленький мальчик после этого паинькой. Ел эскалопы с антрекотами, орудуя ножом и вилкой – на загляденье! И стал первым отличником школы. Так-то, вот!

ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ
82

Каждый день я доставал нашего вожатого с пионерским костром, всё канючил:
- Андрей Владимыч! Как бы нам не остаться без костра!
И вот он созрел – объявляет на вечерней поверке:
- Отряд! Завтра у нас ответственное мероприятие - Ночной костёр. Прошу всех вести себя соответственно прилично. Не разбегаться, не отставать. В гардеробной спиннинг чей-то стоит – можно взять. Пойдём к косе. Мы с физинструктором жердей для костра уже свезли. А теперь - отбой! Помыться и в кровати!

Я подхожу к вожатому:
- Андрей Владимыч! А нельзя пригласить на костёр вожатых второго и третьего отрядов. Они могли бы провести викторину какую-нибудь – они их много знают.
- Ну и пригласите!
- Спасибо, Андрей Владимыч! Я прямо сейчас сбегаю – они обрадуются…
- Нет! Сейчас спать! Всё завтра!

83

Мы лежим в кроватях.
- Ребята! Кто знает истории про пионерский костёр. Но чтоб всамделишная была!
- Я расскажу, как в прошлом году костёр горел в лагере  «По завету Ильича».

Пошли юные пионеры в лес. Там на поляне разложили костёр – вышел он в три, нет, в пять пионерских ростов. Настоящий костёрище! А мальчик Петя высыпал  картошку из рюкзака с другой стороны костра, под дрова – пока вожатый не видит. Надо сказать, что картошку печь по какой-то причине запретили. А вот почему. Вожатый сказал, что будем песни петь под гитару и танцевать. А как было задумано, так и веселились. Вожатый играл на гитаре. Мальчишки ему подпевали. А девочки даже танцевали. И лишь один мальчик Петя сидел у костра и принюхивался к дымку: он чуял, как запекается картошка. Вечер удался. И вожатый решил заснять на фотоаппарат незабываемые моменты. Кружащихся девочек. Хор мальчиков, обнявшихся шеренгой. А вот щелчок аппарата зафиксировал трёх мальчишек, палками копошащихся в углях. И среди них был и Петя.
А ночью мальчик Петя – тот самый, который сыпал картошку в костёр – пошёл в туалет. Его пучило, наверно, от съеденной картошки. Cходил он на толчок.  Возвращается в корпус. А зайти не решается – похоже, серьёзно живот расстроился: сейчас обратно надо будет бежать. И вот стоит мальчик Петя на крыльце, любуется ночными видами: небо ясное, звезд высыпало видимо-невидимо. Кузнечики стрекочут, хоть их и не видно. Светлячки туда же. И даже летучие мыши планируют, которых мальчик Петя никогда не видел и был ими напуган. И сел мальчик Петя по новой на толчок, а двери не закрыл, чтобы светлее было. А самая большая из летающих мышей спланировала на туалет, зацепилась ногами за стойку и свесилась. И во все глаза смотрит на мальчика Петю. А у него глаза, как блюдца. Он только ойкнул  и упал в яму с испражненьями. Стал кричать «мама!» и захлебнулся. Короче, утонул.
А на следующий день вожатый проявил плёнку. И на ней фотография получилась, как мальчик Петя с двумя другими выгребает из костра картошку. На фото мальчик Петя ещё живой и настырный. Пригляделся вожатый к фотографии и глаза у него затуманились. И видит он: из костра тянется дымок. А из этого дымка материализуется рука вроде. А из этой руки лезет указательный палец и тычет в мальчика Петю.

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ
84

После завтрака я вместо купаний побежал к Кате. Она как раз собирала  своих архаровцев, чтобы также идти на пляж - выстроила всех в линию и проверяла: все ли взяли полотенца. Я увязался с ней за компанию. Хотелось порадовать её предложением сходить в ночное на костёр. Но и тревога не отпускала меня – а вдруг она откажется; рассудит, что не прилично ходить парочками на виду у всего отряда. Но набрался духу и выдаю:
- Катя, от имени нашего вожатого, Андрея Владимировича, я передаю тебе и Веронике предложение пойти сегодня вечером вместе с нашим отрядом на Ночной Костёр.
На удивление она обрадовалась и быстро согласилась:
- Спасибо тебе, Сергей, за приглашение!  А то с моими младшими никуда серьёзно не пойдешь. Мне только надо утрясти вопрос со своим вожатым-напарником. Кузя человек не надёжный: то бухает, то к девчонкам-вожатым клеится, то вообще из лагеря куда-то исчезает – не бывает его на месте после отбоя. Но я вырву из него слово, что сегодняшней ночью он караулит детишек.
А дальше мы обсудили вопрос с викториной:
- Я Андрею Владимировичу пообещал викторину провести. Ты мне не поможешь?
- Нет проблем! У меня готовые вопросники имеются.
- И с Вероникой, пожалуйста, поговори!
- А ей ещё проще отпроситься.

85.ЛЕГЕНДА О ЮНОЙ БАРАБАНЩИЦЕ

Тихий час я проводил под берёзками:
- Девчонки, вы чего-нибудь слышали о Юной Барабанщице?
- Небывальщину придумал?
- Нет, мне кухонный работник, Николай Николаич про неё рассказал:

Когда построили наш лагерь, то на главной лагерной площади поставили две Фигуры. Про Белого Горниста я вам рассказывал. Так вот рядом с ним поставили Юную Барабанщицу, чуть поменьше его росточком. От её порыва натуры концы галстука у неё взвились в правую сторону. Боевая была девчонка. Вы, наверное, догадались, что у Белого Горниста и Юной Барабанщицы случилась большая любовь. И, когда никто за ними не подглядывал, Белый Горнист слезал со своего постамента, отводил горн, наконец, от своего рта и целовал Юную Барабанщицу в щёчку.
Но однажды случилась сильная гроза. И молния выбрала девочку, хоть она и была ростом ниже. И всю ночь над лагерем неслись крики марала – так горнист оплакивал свою барабанщицу. А на утро  лагерь обнаружил на месте статуи девочки груду обломков. Их как раз и убирал Николай Николаич.
А когда на следующее утро пришли на площадь, то не нашли и статуи самого горниста. Всю ночь он ходил искать свою Юную Барабанщицу по окрестностям и весям. Но, видимо, нигде её не обнаружил. И с тех пор оплакивает её по ночам.
Николай Николаич уверяет, что по ночам горнист заглядывает в окна в надежде увидеть любимые глаза.

86

В столовой на полднике мы пересеклись с Колькой. Он ко мне подошёл:
- Серёга, я двух парней пригласил на наш костёр. Из посёлка. Как ты на это смотришь?
- А чего ты меня об этом спрашиваешь? Вожатого бы и спросил.
- Не, он точно откажет. Ещё и меня не возьмёт. Скажет: «Опять мутишь воду!»
- А что за ребята?
- Да классные чуваки! На тракторах гоняют.
- Да они, пожалуй, взрослые?
- Ну, на год-два постарше нас с тобой. А уже при делах.
- Ну и что из этого?
- А мы с тобой до седых волос всё в сосунках ходить будем?
- Колька ты чего такой на жизнь обозлённый?
- Да со Светкой поругался.
- Из-за какой-нибудь ерунды?
- Говорит, что курить могут только взрослые мужчины. Тоже мне выдумала!
- А ты бы её послушался. И не было бы причины для ругательств.
- А что я: не  мужик что ли?!
- Сам решай!

87.КОНЕЦ СВЕТА

С Сергеем-председателем после ужина мы оказались во владениях третьего отряда. Катя и Вероника успокаивали плачущую девочку под берёзкой. Мы подошли с вопросом:
- Мальчишки обидели?
- Нет, сама себя довела до истерики.
- Так не бывает!
- Ещё как бывает.
- Ну, иди к своим девочкам! Всё будет хорошо!
И девочка, вздрагивая плечами, опустив голову, тяжело поднялась на крыльцо.
- Тогда расскажите, девчонки! Вы нас заинтриговали.
- Услышала она от взрослых, что будто бы скоро будет конец света. И теперь живёт в уверенности, что этот конец света случится, не иначе как завтра. Мол, проснётся поутру, а вокруг ничего и никого нет. Потому и спать боится.
- А кто это байку такую придумал?
- Да сектанты какие-то. Они все по лесам попрятались. Норы там повырывали, мешки с крупой в свои лежбища затащили. И закупорились вместе с младенцами и парализованными стариками. Представляешь, какая у них там параша!
- А чем они дышат?
- А дыхательную трубу пробили наружу.
- И когда же этот конец света настанет?
- А один господь бог это знает. 

88.ДЖЕК ЛОНДОН И БАЛЬЗАК – БОЛЬШИЕ ДРУЗЬЯ?

Вместе с Катей и Вероникой мы присоединились к своему отряду. Выступили маршем по направлению к косе.  Пёхать до неё километра два, если не все пять. Идём по прибрежной кромке. Любуемся закатом: желток солнца помалиновел и теперь жарится на сковородке залива. В вяло накатывающих волнах слышится перелистывание страниц. Подвернулись две чайки - решили нас сопровождать; но бестолково орали то впереди, то сзади нас; и вскорости оставили нас в покое.
- Ты какую книжку сейчас читаешь?- спрашивает меня Катя.
Вопрос застал меня в смятении. Что я читаю? Сейчас, к тому же? Да ничего.
- «Янтарную комнату». Про разведчиков-чекистов. Правда, у меня её Колька перехватил. Но я её дочитаю.
На самом деле книга пошла по рукам. После Кольки её читает третий, или второй.
- А Джека Лондона ты читал?
- Нет.- Я чистосердечно решил признаться.- А про что он пишет?
- Писал. Он ещё до революции умер. Он писал рассказы про Аляску. Про смелых, решительных людей, которые завоёвывали  неприветливые снежные просторы. Про людей с характером. На таких героев хочется походить самому.
- Я обязательно прочитаю. Мне это интересно. Как говоришь, его зовут?
- Джек Лондон. Лондон – это столица Великобритании.
- Я знаю. А Джек – был такой герой: Джек-Соломинка – предводитель крестьян в деле освобождения их от крепостного рабства. В феодальной Англии.
- Ну, мне не надо отвечать урок по истории.  А Бальзака ты читал?
- Даже не слыхал про такого! Я, наверное, малограмотный? Катя, тебе со мной не скучно?
- Нет, честно говорю, мне с тобой интересно дружить. А книжки ты ещё успеешь прочитать. Впереди много времени.
- А про что написано у Бальзака?
 Я решил спросить обтекаемо: а вдруг  ентот Бальзак тоже поспешил умереть – меня не дождался - руку пожать, книжку свою вручить.
- Про любовь.
- А-а.

89.КОНКУРС-ДЕВИЗ

- Ты вопросы викторины не забыла?
- Нет. Но её мы проведём у костра. А в пути тоже можно занятно время проводить. Например, организовать конкурс на название отряда и девиза к этому названию.
- Здорово! Давай тогда нагоним наших!
Мы подхватили Сергея с Вероникой и догнали распевающих песни пионеров.
Сергей объяснил для всех задачу:
- Ребята! Для того  чтобы правильно отдыхать, нам надо придумать для нашего отряда название на эту ночь и соответствующий для этого названия девиз. Объявляется всеотрядный конкурс. Кто смешнее придумает?!
- «Пионеры-герои».
- А девиз?
- Пионеры-герои! Повышайте надои!
- Ты победил! Лучше не придумаешь!
- «Лукоморцы». А девиз: У Лукоморья дуб зелёный горел совсем не хуже клёна.
- А что с русалкой на ветвях? С котом на цепи?
 - Понятно что – пионеры изжарили.
- «Прадедушка Ильич». С девизом: По законам Ильича мы станцуем ча-ча-ча.
- Это не годится! Давайте следующее!- перебивает меня Вожатый.
- «Одуванчик».
- Божий, наверно?
- Будем мы держаться вместе, чтобы нас не сдуло…
- …песней?
- ветром.
- «Торнадо». Наезжать на нас не надо, потому что мы торнадо!
- «Развязанные шнурки».
Я захлопал в ладоши:
- Здорово, Колька придумал!
- Прогуляю я урок, потому что я шнурок!
- «Бегущие в ночи».  Мы – бегущие в ночи. Хочешь жить – тогда молчи!
- «СЛОН». Самый Лучший Отряд – Наш!
- Очень даже!- вступился Андрей Владимирович.- Может, проголосуем за него?
Идею поддержали. Проголосовали дружно «за». Теперь мы «слоны»!

90

- Мальчики-слонопотамы! Видите кучу жердей? Помогите мне из них построить «индейский вигвам»!- Вожатый объявил великую пионерскую стройку.
Оказывается, мы уже на месте. Так бы и шли и шли.
- А девочки-слонихи могут набрать хвороста вокруг – на растопку.
- Ставим жерди в пирамидку – и они друг друга будут держать. Так в армии винтовки ставят.
- Андрей Владимирович, вы в армии служили?
- Было дело. Армия – главная школа жизни. Но её лучше проходить заочно.
- Что-то не несут девчонки ветки. На этот случай у нас имеется универсальное средство.
И вожатый достает из рюкзака поллитровку.
- Осторожно жерди обливайте бензином!
Тут и «слонихи» подоспели со своими охапками.
Огонь разгорелся в минуту-другую. И, действительно, вырос в три пионерских «этажа».
На огонь объявились двое незваных из поселка – колькино «приглашение» не в счет.
- У вас тут весело?! Мы хотим с вами веселиться!
Но наш вожатый их резко отвадил:
- Пионерский лагерь – территория дисциплины и отдыха. А вы нам поломаете дисциплину. Поэтому, молодые люди, убедительно вас прошу покинуть пределы…
Голос у нашего вожатого убедительно грозен. И поселковые отступили в темноту.
Я заметил, что вместе с ними исчез и Колька. 

91.ВИКТОРИНА

- Ребята! Среди нас находится вожатая второго отряда,- объявил вожатый.- Зовут её Вероника. Она выразила желание провести у нашего костра викторину. Давайте дружно попросим её об этом!
И мы звонко зааплодировали.
Вероника выдвинулась, встала между мальчиками и девочками:
- Итак, наш ночной пионерский отряд называется «СЛОН».  Андрей Владимирович уже разделил его на две дружины: Слонопотамов и Слоних. Вот они и будут сейчас соревноваться в скорости мышления.
Все как-то собрались, уплотнились в своих кучках: дружины, действительно стали приобретать боевой дух.
- Я буду задавать вопросы. И кто быстрее на него ответит – тому очко. Итак, вопрос: В каком веке греки ходили пятками назад?
- Они никогда так не ходили!- поспешил выкрикнуть наш умный мальчик, краснодеревщик-пильщик. Ну, вылетело из головы: как его зовут?
- Не правильный ответ!- говорит Вероника.
А Катерина сделала два шага на пятках назад – показала незаметно девочкам, что да как. И они смекнули:
- Греки всегда так ходили! И сейчас так ходят!
- Правильный ответ! Девочкам – очко! Следующий вопрос: Как зовут человека, который умеет молчать на многих языках мира?
- Дипломат?- это откликнулся наш председатель-Сергей.
- Он, наверно, из Вероникиной тетрадки ответ вычитал?- злорадно вылезла Светка.
- Нет, я сам догадался,- простодушно ответствовал ей Сергей.
- Очко, мальчики. Кто ходит всю жизнь непричесанным?
- Дикарь?- спрашивает «слониха».
- Лысый!- орёт Жирный.
- Правильно. Так у меня в тетрадке. Но и первый ответ верный. Давайте слонихам дадим очко, а слонопотаму – два. Что будет с жёлтым полотенцем, если его бросить в Красное море?
- Мокрым. Оно будет мокрым от воды.
- Правильно, девочки. Как нужно прыгнуть с десяти метровой лестницы, чтобы не ушибиться?
- Спуститьс я пониже и прыгнуть.
- Правильно. Лучше всего – с последней ступеньки. Как нужно кинуть яйцо, чтобы оно пролетело четыре метра и не разбилось?
- Обмотать ватой? Как можно больше слоев!
- Бросить в воду?
- Интересный ответ. Я бы за него поставила два очка. А мой ответ таков: надо бросить на пять метров. Каким гребнем не расчешешь волосы? Гребнем, гребешком?
- Петушиным, что ли?
- Молодец! А ещё волны. Если бы сейчас по заливу ходили приличные волны, то вы бы догадались на этот предмет. Сколько поворотов в городе Москве?
- А кто их считал?! Жизни не хватит!
- Ответ правильный такой: налево и направо. Так что очко никому не присуждается.
- А у нас, в Ленинграде есть Пять Углов. Там поворотов три: ваши два, а ещё вкось.
- Тогда этому мальчику надо три очка присудить! А вот ещё: что увеличится, если его перевернуть вниз головой?
- Это вы с человеком так сурово обращаетесь?
- Нет, не человек. Я задала вопрос «Что?» а не «Кто?»
Но никто ничего не смог придумать ни на «что», ни на «кто».
- Это цифра «6». Если её перевернуть…
- То выйдет девятка! - Ну, и последний вопрос: какая фамилия у грузина, у которого гвозди упали в воду? - Откуда нам знать? Идиотский вопрос! - Догадаться можно было: его фамилия Заржавели.- Вероника произнесла с грузинским акцентом.

92.ТАНЦЫ

- А сейчас я открою маленький секрет. Ребята приготовили танцы. Мальчики станцуют  Яблочко, а девочки Танец Шахеризады,- объявил вожатый. Трое ребят – и когда они успели на себя напялить бескозырки и синие шейные платки с тремя белыми полосками (от перхоти) – встали в линию: крайние обняли того, что в серёдке. И пошли они вытанцовывать в лад. Пять шагов влево – пять вправо сделают  в такт песне.
Мы стали им подпевать и прихлопывать.
- Мо-лод-цы!- дружно поблагодарили мы их.
А вот выступили из темноты три девочки. На их плечах колыхались шёлковые покрывала. Они стали волнообразно изгибаться, выказывая гибкость своего позвоночника. Так, наверное, танцуют кобры под дудочку йога. А, когда они стали выделывать руками, я прибалдел: у меня аж в глазах стало рябить. Движения каждой как бы запаздывали в такт другой – и получалась набегающая волна. У меня как-то застекленели глаза; танцующие девочки превратились в недосягаемый манящий мираж, уменьшившись до кукольных размеров.
Вот их танец закончился. И сознание моё прояснилось. Передо мной стояли три знакомые девчонки – ничего такого уж миражного, тем более кукольного  в них я не заметил
- Девчонки! Если бы вы махали в лад руками, то смогли бы как лебеди оторваться от земли и улететь,- не утерпел я вставить им шпильку.
- Сам и улетай!
- Девочки замечательно отрепетировали номер! Такое можно показать перед всем лагерем в Клубе,- дал оценку вожатый.

93.СТИХ. ТОТ ЕЩЁ

- Может быть, Катя нам хочет что-нибудь показать занятное? Наверняка заготовила нам подарок?
- Не знаю? Я бы прочитала стихи. Если вы не против?
И она подняла глаза на окружающих.
- Да! Конечно! Просим!- Нестройно поддержали её.

Девушка пела в церковном хоре
О всех уставших в чужом краю;
О всех кораблях ушедших в море;
О всех, забывших радость свою.

Как пел её голос, летящий в купол!
И луч сиял на белом плече.
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И луч был светел. А голос был тонок.
И только высоко у царских врат
Причастный тайнам плакал ребёнок…
При слове «плакал» голос у Кати зазвенел и задрожал. А у меня комок встал поперёк горла.
…О том, что никто не придёт назад.

Одна девочка разрыдалась и бросилась к вожатому:
- Мы никогда не придём домой? Я хочу к маме!
Её стали уговаривать:    - Успокойся! С нами ничего не случится!
- Лариса, это всего лишь стихи. Слова на ветер!- говорит ей вожатая.
- Катя! Объясни ребятам, что это стихи не про нас!- Андрей Владимирович обратился к неожиданной возмутительнице спокойствия.
- Эти стихи написал поэт Блок. Александр Блок. Ещё до революции. Они о том, что люди устали от тяжкого труда. Они давно забыли: как выглядит радость – так давно она не стучалась к ним в дом. В поисках пропитания хлеба сущего они отправляются на кораблях в полное опасностей море, зная, что скорей всего не вернутся домой. Шторма и бури, коварные рифы и скалы, айсберги и даже исполинские змеи разломают их утлый кораблик в щепы. А, если стихия природная пощадит, то не пощадят пираты. Про это всё знает наперёд мальчик. И ему горько проливать слёзы, оплакивая не ведающих свою судьбу живущих. Вот об этом и пела в своей песне девочка в хоре.
- Давайте скажем спасибо Кате за стихи. Хоть они нас и опечалили.

94.АЛЫЕ ПАРУСА

- Ребята! Я вам расскажу одну легенду. За давностью лет много песка принесло теченьем времени, и теперь уже не отличишь вымысла от домысла.

В одной стране неласкового климата и сложного геологического ландшафта жили сильные красивые люди. Они были прекрасны душой и делали только добрые дела. Из своей неласковой родины они сделали цветущую страну обитания. И тогда они призадумались: где бы ещё понаделать добрых дел? Они собрали корабль, развернули на нем алые паруса и отправились в плавание. Алые паруса они развернули на мачтах в качестве опознавательного знака – как символ добра и счастья. Люди всего мира прослышали об их доброй воле помогать всем и каждому и теперь ждут их с нетерпением.  Каждое утро на рассвете люди выходят на берег моря и вглядываются, поднеся правую руку ко лбу: когда же на горизонте покажутся паруса надежды?
Но не все хотели, чтобы в мире процветало добро и красота. И злой Ураган набросился на утлое судёнышко, пристанище добра и счастья. Всю ночь ярилась стихия, бросая корабль с волны на волну, как щепку.  И в конце концов разметало его в щепу.
А наутро шторм утих и выглянуло солнце. И люди все также вышли на берег встречать свои алые паруса. Но горизонт был чист. И только волны вынесли на берег сорванные с мачт алые косынки.
И тогда люди стали носить их на шее, как символ созидаемого добра, как символ надежды на приручение птицы счастья, как символ несгибаемой веры в свои идеалы.
Люди с алыми галстуками на шее стали как бы частью, провозвестниками  того корабля. И, куда бы не приходили, они творили добро. Где бы они не появлялись, помогали окружающим чем могли. И везде торжествовала справедливость! За это их и прозвали ПИОНЕРАМИ.

95.

Костёр удался на славу! Жалко, что высоченного роста – вот уж птица феникс - он взвивался, жар-пламенел так недолго: но зато маленькие птички счастья-фенички (детки той самой птицы феникс) возродились в душе каждого из нас. Ну, за исключением, пожалуй, Кольки, который сделал свой выбор и ушёл в темень  с поселковыми.
Костёр играл головёшками, как в карты: вроде все таятся голубыми огнями – сродни рубашкам карт. Но вот одна возгорится ярким пламенем  - выдаст даму пик - и приутихнет; зато другая возбудится от неё и жахнет - королём бубей! Третья-выскочка – всех перещеголяет: из самой маленькой головёшки выскочит козырный туз.
Так я засмотрелся на огонь, что выпал из трамвая времени. Слышу голос вожатого, затащивший меня обратно в «трамвай»:
- Ребята! Нам пора собираться – обратно идти в лагерь. Будем тушить костёр, приводите себя в порядок. Посмотрите своих друзей – мы никого не потеряли?

Я пошёл за большой камень – отлить на дорогу. Захожу за него – боже! Что это? Человеческое отродье ползает на карачках, издавая звериные икающие рыки. Пригляделся: да это же Колька! Я его растолкал за плечо:
- Колька, ты что? Ты жив?
- Плохо мне!
Я прислонил его к камню:
- Пойдём к воде – умоешься! Я тебе помогу дойти. А там тебе легче станет.
Но Колька плохо реагирует. Можно сказать, совсем меня не слушает. Я его дёргаю за рукав:
- Колька, ты меня слышишь! Нам идти надо! Отряд в обратную сторону собирается. Ноль внимания. Трясу его:
- Колька, если ты не пойдёшь со всеми, тебя отчисляет из отряда – за дисциплину. Тебе за самоволку с курением давали последнее предупреждение.
Колька вскочил. Но шатается. Я потащил его к морю.
Мы зашли по колено в воду и я стал пригоршнями воды хлестать Колке в морду:
- Вот тебе! Вот тебе!
- Ну, будя! Пойдём!
По возвращении к костру он мне признается в согрешениях своих:
- Понимаешь, Серёга, я никогда раньше вина в рот не брал. А поселковые мне протягивают стакан: пей! – говорят.  Ну, мне храбрости не занимать – ты знаешь – я опрокинул в себя. И пошло меня корёжить-выворачивать. А эти, видя такое дело, исчезли…  Спасибо тебе – вернул меня к жизни!

96

Обратно мы идём впятером, позади всех. Я и Сергей-председатель поддерживаем с двух сторон Кольку: кажется, всё обошлось. И начальственная гроза не хмурится над нами. Прибился к нам и Евсюков:
- Хотите, я вам морскую песню спою? Пиратскую?
- Ещё бы!
Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Пей! И дьявол тебя доведет до конца.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Их мучила жажда в конце концов.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Им стало казаться, что едят мертвецов.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Что пьют их кровь и мослы их жуют.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Вот тут-то и вынырнул Дэви Джонс.
Йл-хо-хо! И бутылка рома!
Он вынырнул с чёрным большим ключом,
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Ключом от каморки на дне морском.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Таращил глаза, как морская сова.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
И в хохоте жутком тряслась голова.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Сказал он: «Теперь вы пойдёте со мной!
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
Вас всех схороню я в пучине морской!
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
И он потащил их в подводный свой дом.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
И запер все двери тем чёрным ключом.
Йо-хо-хо! И бутылка рома!
- Всё? Страшненько! Твой Чёрный Ключ под стать Чёрной-Чёрной Комнате.
- А где ты такую песню услышал?
- В одной книжке прочитал. Я люблю про пиратов читать, приключения.
- Они что: никак не поделят сокровища? Этот самый «сундук мертвеца»?
- Нет, «сундук мертвеца», или гроб - это совсем другое. Так матросы парусных кораблей прозвали палубную кормовую надстройку, на которой находилась каюта капитана и помещение для матросов. Понятно, что тесное. Да капитан строгий. Оттого они и взбунтовались и скинули капитана за борт. Так становятся пиратами. 

97

- Дима! Какой ты умный! А можешь что-нибудь смешное про море и моряков рассказать?- Катя у меня хитрая – подлащивается к Евсюкову.
- А почему нет? Вот все вы слышали про викингов. Так ведь?
- Ну, да…
- Так вот существует две версии происхождения этого слова. Знаете хоть одну?
- Откуда?..
- Так вот англичане утверждают, что слово «викинг» образовано из двух слов: weak – неделя и king – король; то есть викинг – это король на неделю. Потому что викинги приплывали, разоряли прибрежные страны и города и уплывали-исчезали как не были…
- А вторая теория?
- А русские историки считают, что когда приплывали эти бродячие шайки, лежащий на печи старший брат Пахом – «ему всё в лом» говорил своему младшему-дуралею: Что за бичи играют-звенят  ножиками под окошком?! А «выкинь-ка» ты их на фиг! Так за ними и повелось это «выкинь-к». То есть, правильное написание этого слова требует букву «ы» и букву «к» на конце. Но не все учителя это знают и ставят ребятам за правописание двойки.
- Браво!
- Молодец!
- Ещё!
- Да, Димыч! Поведай ещё байку!

- Спустили на воду сухогруз «Сухогрузия». В Сухогрузии «Сухогрузию» сухогрузчики-сухогрузины загрузили сухофруктами. И отправился сухогруз в плавание. На сухогрузе обнаружена утечка груза. Экипаж сухогруза терпит уже вторые сутки. И так сухогруз тонул пять лет. К этой напасти добавилась другая: сомалийские хулиганы нарисовали на сухогрузе ватерлинию. Не везло сухогрузу в пути: то синие киты выбросят его на берег, то сухогрузчики от стыда выбросят сухогруз на дно. Вдобавок ко всему на встречу ему вышел другой сухогруз с пятьюдесятью тысячами тонн морской воды на борту. И наш сухогруз «Сухогрузия» утонул в Желтом море, а тот в Охотском. А на следующий день все газеты мира напечатали: «В Японском море столкнулись на дне два затонувших советских сухогруза».

ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ
98

С утра идёт дождь. Сливает – только вёдра подставляй: в деревне любят мыться дождевой водой. Тётя Катя, бывало, устраивала беготню с расставлением вёдер во дворе – радости пуще ребёнка малого. И только оправдывается: хороша водица –мягкая!
…А мы сидим в своей казарме и проклинаем разверзнувшиеся хляби, оказавшиеся вполне материальными – а то прикидывались невесомыми летучими феями или балеринами из Лебединого озера: порхали там, порхали над нами. И вот допорхались: противный  мутный стеклярус колыхается стеной; и между его нитей не воткнёшь и щепки.
Мы сушим своё шмотьё. В сушилке пар стоит, как в парилке. Это мы только добежали до столовки – и обратно. Сегодня: никаких развлечений. Мы стали праздными домоседами. И это в последний день смены?!  Сидеть в четырёх стенах мы могли и дома, в Городе.

99

После обеда, накинув на голову курточку, я бежал в сторону третьего отряда. Мой товарищ  рядом вскидывал мослы, опознав перед собой лужицу. Мы уже догадывались, что нас ждут: грустная мелодия флейты, казалось, была рождена самим дождём. Подбежав к беседке, мы приостановились – но тихая мелодия не прерывалась. Осторожно мы втиснулись под козырёк беседки – спасаясь от дождя. Лишь Катя стрельнула мне глазками. Взгляд Вероники был затуманен. Кажется, она вернулась к нам – мыслями? Нет, закончив играть, головы она не подняла.
- Девчонки, что-то не так? Нам лучше уйти?- заговорил я первый.
- Нет, оставайтесь, раз пришли.
- Вы из-за дождя так насиропились, что не хотите с нами разговаривать?
- Бог с ним, с дождём! Дождь – это даже прекрасно! Отдыхаешь ушами и душой.
- Тогда в чём вопрос?
- Смена закончилась. Все друзья разъедутся – грустно расставаться.
- Все, но не мы! Так ведь, Сергей?
- Конечно, девчонки!- поддерживаю я товарища.
- Мальчишки,- вскакивает с места Катерина,- приходите вечером прощаться.
- Это когда?
- После отбоя не побоитесь?
Я с Сергеем переглянулся.
- Нет!- «дружно мы сказали с Петром Иванычем».
- Тогда приходите на наш пляж – младших отрядов. Искупаемся напоследок… Если, конечно, дождь стихнет…
- Отличная идея!
- Мы не подведём!
На том мы и условились.

100

- Наши чернобайки гонять будут. У нас без этого не обходится,- говорю я Сергею.
- И у нас бывает…
- Как угомонятся, я ещё минут десять подожду и встану. И ты выходи!
- Кто первый выйдет,  другого дожидается!
- Лады!
- Чтоб не светиться у крыльца, под фонарём,- выходи к теннисному столу – хоть его сегодня и убрали. И блок наш обходи с другой стороны. И под окошками нагибайся!
- Кого учишь! У нас с Колькой там лаз есть, ходы под домом понаделаны. В войнушку там играли. Спичками баловались – но об этом ни слова!

101

С полдника из столовой я направился библиотеку – надо подбивать итоги шахматного турнира. А шашечный – это как конфетка к чаю – его я в серьёз не воспринимаю.
Народу пришло «не густо». 
- Ребята, будем играть в «быстрые» шахматы: вот, пара часов! Ставлю по пять минут. Закроем сетку – кто пришёл. А, поскольку у всех разное количество сыгранных партий, победителя и прочих по порядку расставим при помощи деления очков на количество партий.
Я догадывался, кто будет шахматным чемпионом лагеря… Ну, а в шашках – там свои есть передовики. Просто: главное – это порядок. И я его соблюл!
Грамоты мне за первое место  некому было выдавать; так что я сам себя поздравил – от имени Пионерской организации нашего лагеря. Пожал руки призёрам.  Также и шашистам. В шашках я зацепился за третье место.

102

Девушки, действительно, нас ждали. Не мы одни оказались любителями белых ночей. Девушки забрались на камень и смотрелись силуэтами двух русалок.
- Скажите, вы не русалки?!- начал я, подходя.- А то много о них наслышан. И в книгах про них прописано…
- Девушки, покажите свои хвосты!- подразнил их и Сергей.
- Ах! Мы русалки? Тогда мы уплывем от вас в море!
- Нет-нет! Это света не достаточно – и я не сразу разглядел на вас платья. Вы привстали- и ножки ваши вижу!
- Катя! А я хочу себя русалкой почувствовать по-настоящему. Пойдём купаться!
- Пойдём!
- Но только без этой человеческой кожи! Давай?!
И Вероника стащила через голову платье и стала сдергивать через плечи бретельки купальника.
- Ну, что же ты!
Катя решилась. Сняла платье. Прогнулась – осталась без верха – топлес. На трусиках её я разглядел розочку. Но и трусики оказались скинуты.
Я отвернулся, не зная как себя повести.
-  Мальчики! Ну, что же вы медлите! Нам скучно одним купаться! Мы побежали!
Я смотрю на Сергея. Он на меня.
- Надо раздеваться донага? Так что ли?
- Чего тут думать? Снимай плавки – я один не буду.
Мы скинули последние лоскутки одежды и двинулись небрежно к воде.
- Слушай! Какая вода холодная! Или это без трусов такой кажется?- Говорю я, едва трогая набегающую волну.
- Поплыли! А то ещё утонут наши русалки.
И мы пошагали, раздвигая упругую преграду. Там, где девушки купались, трудно было утонуть – мне было чуть больше пупа. Я подскочил на ходу и руками вперёд ушёл нырком. Не знаю: что там делал за мной Сергей. А я, вынырнув, поплыл дельфином, или по-иностранному: баттерфляем,- мощный стиль и красивый! Только на много меня не хватило; и через пятнадцать гребков-нырков дельфина я перешёл на брасс. И тут же повернул обратно. Надо сказать, моё хозяйство между ног мне только мешало плавать – и я пожалел отсутствию плавок: все-таки они придают аэродинамический эффект – улучшают показатели и комфортность плавания.
Я подплываю к купающейся группе. Девочки встали в воде и стали различимы их вымытые грушки.
- Раз-два-три! Опоздавший, води!
Это Вероника рассчиталась и выбрала меня вОдой. Девочки, смеясь, рассыпались в стороны.
- Запятнай меня!- Звенит над водой голосок Кати.
Я поднырнул в её сторону и за что-то схватился. Встаю, а Катина лодыжка выскальзывает из руки.
- Тебе водить!- кричу я ей.
И завертелась круговерть…

Мы выходим из воды. И я поторопился быть первым. Захожу за камень, за которым раздевалась Катя и торопливо вытираюсь тряпочкой.
Катя подошла ко мне и как закричит:
- Как тебе не стыдно! Бессовестный!
Интересно, что о нас, что про меня конкретно подумали там, Вероника и Сергей.
- Нет, вы представляете! Какой же он негодяй! Он вытерся моими трусиками.
- Я полотенце забыл прихватить. Не нашёл: чем бы вытереться.
- А как же я пойду домой?!
- Да под платьем не видно…
- Ты за меня и это решил!
Катя надула губки – мягко сказано. Со мной не разговаривали. Сергей поторопился попрощаться. И мы пошли смотреть незапоминающиеся сны в свою казарму…

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ
103

Вот он и наступил последний день смены. Первой. Я не знал: на что решиться? Оставаться? Или смотать удочки – вместе с родичами? Хотя родители меня и уверили вдогонку, что путёвка взята на две смены, я теперь и не знал: радоваться мне этому, или закобениться «нет, мне давай по-моему!» В груди одновременно кипели морские штормы – в основном, негодования на себя: ну, ты и дурак! И шутки у тебя идиотские! Но также стремительно буря и натиск сменялись  в душе полнейшим штилем: грустно расставаться со своими друзьями – по причине не умения себя прилично вести.
Я даже решил не идти в столовую: может даже в последний раз столоваться. Пусть я лучше умру с голода от стыда! А то вдруг ещё увижу в столовке Катю.
Народ выносило в хлопающие двери палаты. А я перевернулся на живот и подготовил себя: вот сейчас они все уйдут, и я в удовольствие себе разрыдаюсь!
- Слушай! Ты чего? Бухал вчера? Тебе плохо?
- Колька, отстань!
- Ты действительно бухал?
Нет, от него просто так не отвяжешься. Чего-то надо напридумать:
 - Что ты! Я не пью! Есть не хочется.
- Это ты зря! Нельзя оставлять жратву врагу!
Я промолчал. Кажется, меня оставили в покое.
Но тут в дверях появился вожатый – без вариантов:
- Приём пищи является обязательной нормой лагерной дисциплины. Или ты со всеми ходишь в столовую, или вопрос ставится об отчислении…
- Иду-иду!

104

С утра мы отрядом успели сходить на залив искупнуться. Вернулись в «расположение части» - части какого целого? Лагеря!
Нам предоставили свободное время. Но народ не сказал бы, что хочет разбегаться: все сидят по палатам да на кроватях. Оно и понятно: вот-вот должны появиться родительские толпы. А как они будут искать тебя по кружкам да библиотекам.
А я пошёл к теннисному столу – встречать на передних рубежах.
Подошла моя очередь махать ракеткой. Да на той стороне, что не давала мне обозревать приближение «полчищ». Я и машу себе, машу…

105

- Серёжа! Какой ты молодец!
Мне показалось, что голос раздался свыше. И я сперва поднял голову. И только потом стал смотреть по сторонам.
- Ну, иди сынок! Или совсем не соскучился?
- Мама?
Увидел в стороне отставшего отца:
- Папа!
- Ну, дай я тебя обниму! Я так по тебе скучала!
Но я стеснялся своих товарищей и не спешил в объятия.
- Пойдём, куда-нибудь присядем?!
И я повёл на качели, которые стояли за лагерным забором
- Ты хоть вспоминал о нас?
- Да, мама.
- И по городу скучаешь?
- Да, мама.
- Ну, а кормили вас хорошо?
- Хорошо.
- И время проводили весело?
- Нормально.
- И друзей новых нашёл?
- Да.
- А чего такой неразговорчивый?
Я пожал плечами.
- Отвык совсем от нас? Одичал ты тут совсем!
Этот вопрос не требовал ответа. И я его проигнорировал.
- Мы тут тебе привезли с участка ягод. Будешь клубнику есть?
- Ещё бы!
Мать достала из сетки литровую банку, закрытую полиэтиленовой крышкой.
- Ешь, дорогой!
Ягоды сверху были щедро удобрены сахаром. И вот он растаял под солнцем палимым и дал обильный сок.
Я ковырнул ягоду. Другую…
И вдруг меня осенило:
- Мама,- говорю,- можно я эти ягоды отнесу ребятам?
Я решил угостить ими Катю. Только матери, конечно, об этом не скажу.
- Ну, как же?! Ведь я старалась – собирала для тебя. А ты кому-то раздать. Поел бы сам!
Но я был непреклонен.
- Мама, мне очень нужно!
- Ну, хорошо! Потом отнесешь им!
- Нет! Мне прямо сейчас надо! Бежать! Я быстро! Вы меня пять минут подождите!
И я сорвался, не дожидаясь согласия. Забежал в палату. Вырвал тетрадный лист из тетради и взял ручку. И побежал в сторону третьего отряда.

106

Конечно, я хотел увидеться с Катей. Но и боялся этого. И даже в подсознанке желал с ней разминуться на путях лагерных. А иначе зачем я забегал в палату за листом да за ручкой? Нет, парень, не ври! Себе надо говорить правду!
Под грибком Кати не было. Дежурил за неё Кузя.
- Привет, Ромео!- встретил он меня.
- Какой ещё Ромеу? Сергей меня зовут.
- Тебе разве не Катя нужна?
- Да, скажите, пожалуйста, а где Катя?
- Вероника приходила. И они вместе ушли к старпивожу Феде.
Я понял, что он имел в виду старшего  пионервожатого. И я облегчённо вздохнул.
- Я хотел угостить Катю клубникой. Это ей.
И протягиваю банку Кузе.
- Да поставь – никуда не денется! Я не съем.
Я помялся: че делать? Вот что: разорвал лист на две части. На одной половине написал «КАТЕ». А на другой, счетвертованной: «Катя, прости меня!» И подложил её под банку. А первой  бумажкой обозначил-поименовал сверху владельца этого богатства.
Нагнулся за шишкой и пригнул ею бумажку.
И сломя голову к родичам…

107

- Мама! Возьмите меня с собой! Я хочу домой!
Полнейшее недоумение на родительских лицах.
- Ты же только что говорил, что тебе здесь нравится.
- Путёвка куплена две смены. Как я её буду сдавать в профком?
- Я здесь не останусь! Если вы меня с собой не возьмёте, я сбегу! Пешком домой приду!
- Тебя здесь кто-нибудь обижает?
- Нет. Я со всеми дружу.
- Так в чём вопрос?
- Надоело и всё!
Родители переглянулись.
- Да, ладно! Возьмём с собой! А там посмотрим! В конце концов, через два дня начнётся новая смена. Приедет  с новыми.
Слово отца было последним.

NOHAPPYEND


Искренне ваш                Верный пелевинец партии