Медведь

1.

Некогда Скагенбахль считался самым замечательным городком в Восточной Померании.  Расположенный в живописном месте среди густых еловых лесов на полпути из Рюммельцбурга в Бютов, он славился своими пряничными домами и весёлыми рождественскими ярмарками.  Лет сто назад, недалеко от Скагенбахля в уединённом месте на окраине большого болота жил Святой Флориан, известный на всю Померанию благодеяниями и чудесами. Строгий аскет, ходил в рубище, питался грибами и ягодами и почти всё время проводил в молитвах. Для того, чтобы ходить к святому за наставлениями и благословением, жители городка проложили тропинку к его жилищу. После смерти Святого Флориана горожане сохраняли на краю болота его скромную обитель, совершенно крошечную, казалась, меньше кроличьей норы.
Состоятельные горожане не поскупились, и в центре Скагенбахля  построили большой собор  имени святого, увенчанный золотым шпилем. Такого красивого собора нет даже в Данциге. Когда летним днем солнечные лучи падали на шпиль, то исходящий от него яркий свет озарял весь Скагенбахль и городок становился похожим на золотую игрушку.  И не было зрелища чудеснее этого. Казалось, что в таком городке могут жить только счастливые люди.
Вилли и Барбара были самыми невезучими людьми в Скагенбахле, хотя принадлежали к достойным и небедным семьям. Оба прилежные и доброжелательные. Но что-то вот у них в жизни не складывалось, как будто бы кто-то их сглазил. Поговаривали, в ранней молодости Вилли ухаживал за Кэтрин, прелестной дочерью известного в городе каретника, и вроде бы все уже ждали их свадьбы. Только Вилли поступил с девушкой бесчестно, за что, якобы, был проклят её матерью. Правда это или нет, точно никто не знал. Кэтрин, как и положено молодой девице, когда пришло время, вышла замуж. В жены её взял торговец тканями из Штеттина. За ним ходила слава  скупого и жестокого человека.  Поженившись, Кэтрин с торговцем уехали из Скагенбахля, и больше их здесь никто не видел. Родители тосковали по дочери и говорили, что ее замужество никому не принесло счастья...
И у самого Вилли личная жизнь как-то не задалась. Его брак с Барбарой оказался бездетным. Они оба страшно переживали, что лишены детей. Может поэтому, взаимные чувства супругов постепенно остыли. Вилли большую часть времени стал проводить за выпивкой в трактире, а когда возвращался домой, нередко поколачивал жену. И имелось за что. Барбара становилась безразличной к себе и окружающим, плохо вела домашнее хозяйство, и считалась самой большой неряхой во всем Скагенбахле.
 Обоим супругам миновало сорок, когда, неожиданно, Барбара разродилась сыном. Вилли воспринял долгожданного ребенка как чудо и дал ему имя Гоззо - посланный богом. Казалось, теперь в семье сложится всё хорошо, но сразу после родов Барбара стала болеть, и чем дальше, тем больше. Единственным  утешением женщины было дитя, которого она очень любила и называла «медвежоночком». И действительно, в отличие от болезненной матери, Гоззо рос здоровым и упитанным и словно настоящий медвежонок несколько косолапый и какой-то неуклюжий. Шутливое прозвище, данное матерью, прижилось и так мальчишку стали звать все окружающие – Гоззо-«медвежонок».  Вскоре Барбара окончательно угасла...
 Вилли недолго тосковал по супруге. Вдовец завел несколько молодых подружек и ходил по городу гордым женихом.  Вдоволь нагулявшись, он вроде как собирался снова жениться, как однажды зимой в лесу во время охоты на него напали волки, коих в окрестностях Скагенбахля водилось великое множество. Разорванные сапоги и куски кафтана – это всё, что спустя несколько дней удалось найти от Вилли.
Гоззо в ту пору не исполнилось и трёх лет. Мальчика не оставили без внимания и поддержки, тем более, что в родственниках у него была половина города.  Да и сам бургомистр Скагенбахля - почтенный седовласый Дитфрид, следил за тем, чтобы в его городе не водилось брошенных и обездоленных. Он примечал Гоззо, и не было ни одного праздника, чтобы сирота остался без его подарочка.  Так что воспитывали Гоззо-«медвежонка» всем городком. Каждая  семья, когда требовалось, оказывала  ему помощь.
Как только Гоззо повзрослел, его пытались пристроить к какому-то ремеслу. Пастор Людвиг учил юношу  игре на органе, только тот не выказал таланта и усидчивости, так что от этой идеи быстро отказались. Для пения в церковном хоре «медвежонку» не хватало слуха. У городского шорника он тоже не задержался, а повар Шульц, к которому многие горожане мечтали пристроить своих детей, за проказы и лень выгнал Гоззо уже на второй день его учёбы.   
Чем больше проходило времени, тем становилось ясней, что Гоззо-«медвежонок» не может найти в городе себе места и в нём все больше проявлялись безразличие к любой работе и какая-то непонятная желчность по отношению к окружающему миру. Став старше, он целыми днями без дела слонялся по городу. Раньше горожане сочувствовали и помогали Гоззо. Он мог зайти в каждый дом, где находил поддержку и утешение, а теперь все его сторонились.  Даже родственники отводили от него взгляд, и вот настал день, когда перед «медвежонком» в городе закрылась последняя дверь. 
Гоззо не одумался, не стал заниматься делом, а наоборот, ещё больше озлобился, как будто бы, весь Скагенбахль виноват в его несчастной судьбе.  И тут в городе начались неприятные происшествия, которых никогда до этого не знали. Как-то ночью были разбиты все стёкла в лучшем городском трактире на Соборной площади. Случилось это как раз после того, как накануне вечером Гоззо спровадили из трактира за пьянство и буйство. Потом у прачки Марты, которая сделала «медвежонку» замечание за его безделье,  сушившееся чистое бельё оказалось вымазано дегтем. 
Чем дальше – тем больше. Гоззо, хотя и был уже в жениховом возрасте, плохо следил за собой – ходил с неприбранными волосами и в грязной одежде, чем все больше напоминал свою мать. Пастор Людвиг  как-то указал «медвежонку» на неподобающий внешний вид, а спустя несколько дней  обнаружил на алтаре дохлую крысу. Вскоре у сапожника Отто отравилась собака, которая как-то совершенно случайно облаяла молодого медведя.  Число неприятных происшествий в городе росло, и все они происходили у людей, порицавших Гоззо-медвежонка. Поэтому не случайно, подозрения за все эти злодейства всё больше указывали на него. Когда Гоззо выговаривали за его поступки, он всё отрицал, но это лишь добавляло ему новых обвинений во лжи.
Бургомистр Дитфрид, будучи человеком высокоморальным, решил ещё раз вмешаться в судьбу Гоззо. Он поговорил с пастором Людвигом и они вместе  собрали жителей на Соборной площади Скагенбахля чтобы обсудить происходящее в городе. Гоззо пришлось выслушать много неприятного в свой адрес. Горожане обвиняли его в бесчисленных хулиганствах, безделье и даже воровстве. Говорили о неблагодарности.  Бургомистр Дитфрид  пригрозил, что больше не намерен терпеть бесчинства Гоззо в своём городе.  Молодому медведю пришлось раскаяться и обещать, что прекратит свои хулиганства и займётся каким-либо полезным делом. Он даже расплакался, чтобы вызвать сочувствие у собравшихся горожан.
Но, увы.  Все попытки жителей Скагенбахля образумить медведя оказались тщетными.   Гоззо не только не исправился, а стал с этого дня ещё злее и изощрённее в своих негодных поступках. Он чуть ли не до смерти напугал старую фрау Марту, проходившую ночью мимо городского кладбища. За городом, на озере, где купались молодые девицы, Гоззо украл их одежду и разбросал на городской конюшне.  Возмущению горожан не было предела. А тут ещё закрыл в бане семью сапожника, так что, те едва не задохнулись.
К ужасу городского портного Бруно, молодой медведь стал приставать к его дочери Линде.  Весь город симпатизировал этой розовощекой девушке, доброй нравом веселушке,  послушной родителям, которой прочили выгодное замужество. Характером Линда была прямой противоположностью молодому медведю Гоззо и очень его боялась. Вероятно, это его только распаляло. Однажды хулиган подкараулил Линду, когда та возвращалась от цирюльника.  Медведь попытался обхватить девушку, не на шутку напугав её.  Всё же Линде удалось вырваться. После этого Гоззо шёл за девушкой по городу и отпускал в её сторону вульгарные шуточки, вгоняя в краску.
Тогда терпению горожан пришёл конец. Медведя схватили и на Соборной площади прилюдно высекли плетьми, после чего выкинули из города в придорожную канаву, обещав, что если он еще когда-нибудь появится в Скагенбахле, ему отрубят руки, чтобы никогда больше не делал зло. Медведь целые сутки неподвижно пролежал в канаве. Проходившие мимо горожане с опаской смотрели: жив он или мертв.  Потом Гоззо исчез…

2.

Прошло несколько месяцев. И вот однажды жестянщик Петур, пошёл в лес за грибами, забрёл на болото, где случайно встретил Гоззо. Медведь  выглядел грязным и заросшим. Петур оторопел, а зверь набросился на жестянщика и отобрал у него нож и куртку. Потом Гоззо ещё раз видели на болоте и все решили, что он там прячется. После этого старались не ходить в это место, чтобы лишний раз не тревожить медведя. Спустя какое-то время жители Скагенбахля обнаружили, что обитель Святого Флориана на краю болота разорена. Получалось, что это Гоззо разобрал её по дощечкам и унёс к себе на болото. Чтобы как-то обозначить место, где жил святой, жители Скагенбахля притащили туда большой камень, к которому изредка наведывались в сопровождении охранников. Они опасались, что медведь может снова на кого-нибудь напасть.
А потом исчезла Линда. Как-то девушка пошла проведать свою тетку в деревню  Беттеркинден, что неподалеку от Скагенбахля, и словно в воду канула. Искали Линду всем обществом. Прочесали окрестности города, все деревенские дворики и закоулки, но не нашли никаких её следов. Подозревали медведя. Много раз обходили болото, и даже пытались пробраться внутрь, но оно такое большое и топкое, так что несколько человек лишь чудом не засосало в трясину. Все время звали Линду, но никто не откликался.  Поиски возобновлялись каждый день, всё тщетно... Надежды найти Линду постепенно таяли и со временем с пропажей девушки пришлось смириться…
Бруно был убит горем. После всех этих событий портной целый год продолжал ходить на болото и искал свою девочку, но ни её, ни медведя, ни какого-либо его жилища разыскать не смог. Несколько раз Бруно сам едва не утонул в этом проклятом болоте.
В конце концов, жители городка, чтобы обезопасить город от новых нападений со стороны медведя Гоззо, обнесли болото высоким острым частоколом. Лишь в одном месте, там, где на выходе из болота находилась обитель Святого Флориана, а сейчас лежал большой камень, по просьбе портного Бруно сделали маленькую калитку.  На тот случай если несчастная девушка когда-нибудь сможет вырваться из лап злодея. У калитки бургомистр Дитфрид установил пост и каждый взрослый мужчина, житель Скагенбахля, там поочередно дежурил.
Так продолжалось много лет изо дня в день. Что происходило за частоколом,  горожане не знали, но к калитке со стороны болота долгое время никто не подходил.

3.

Однажды, спустя лет десять со времени постройки частокола, ночью во время дежурства,  сапожнику Отто показалось, что он слышит с обратной стороны калитки жалобный женский голос. Он решил, что это Линда зовёт своего отца. Отто открыл калитку и увидел странную женщину. Сапожник не сразу признал в ней дочь портного. Линда сильно похудевшая, одетая в какие-то лохмотья, выглядела измученной и  не по годам постаревшей.   Она рассказала, что родила медведю троих детишек и что всем им плохо жить на болоте. Когда Отто предложил Линде вернуться в город, та отказалась потому, что не может бросить детей: двух сыновей и дочь. Странная женщина сказала, что Гоззо её не обижает, а, наоборот, любит и как может заботится о своей семье. Только у них мало еды и совершенно нет одежды. Ещё они страдают от холода. Не смотря на то, что Линда хорошо отзывалась о Гоззо-медведе, по словам Отто, она казалась напуганной и вообще стала какой-то ненормальной. Рассказывая о ней, он покрутил пальцем у виска.
          На следующий день пастор Людвиг собрал у горожан одежду, кто-то отдал даже совсем новую и хорошую, а также много еды. Все это принесли к болоту, открыли калитку и оставили возле неё. Бургомистр Дитфрид распорядился больше калитку не закрывать и снять охрану. На следующий день пастор с бургомистром  пришли к калитке и обнаружили, что оставленные одежда и еда исчезли. После этого ничего больше не происходило. Только старый Бруно изредка наведывался к калитке и каждый раз оставлял там еду и вещи. И все ждал, что появится Линда. Иногда несчастный отец заходил на само болото и громко звал дочь, но ему  отвечало молчание. Спустя год старый портной, так и не найдя своей несчастной дочери, умер от безутешной тоски…

4.

Прошло ещё много лет. Многие жители Скагенбахля за это время перебрались в мир иной. Не стало бургомистра Дитфрида и пастора Людвига. В городе всё шло своим чередом, а странная история медведя-Гоззо стала постепенно забываться, пока однажды один из горожан – шорник Анселм, случайно не вышел к болоту. Частокол, который его огораживал, к этому времени совсем сгнил. Нельзя было отыскать  и то место, где раньше  располагалась калитка, да и тропика к болоту давно заросла.  Остался лишь большой камень на месте, где когда-то стояла маленькая обитель Святого Флориана.  И вот на этом камне шорник Анселм увидел медведя.  Это произошло столь неожиданно, что он,  испугавшись, чуть было не убежал, но медведь заговорил с ним тихим глубоким языком. Гоззо настолько зарос, что действительно походил на настоящего зверя. Из-за густой бесформенной бороды и длинных волос, спускавшихся до самых ног, трудно даже  было разобрать, во что он был одет.
Гоззо состарился и выглядел измождённым. Откуда-то - из под густых седых бровей, яркими красными огоньками вспыхивали и потухали маленькие глазки. Медведь говорил о раскаянии и просил жителей Скагенбахля принять его детей назад в город. И даже предложил Анселму в качестве подарка небольшое берестяное лукошко, наполненное болотной костяникой. Анселм, чтобы не обидеть зверя, не стал отказываться, но подойдя к городу, высыпал ягоду в первую же канаву...
Весь город обсуждал происшествие. На следующий день новый городской пастор Гофрид пошел на болото. Там на камне он снова повстречал старого медведя и они долго говорили. Медведь рассказывал пастору про своих несчастных детей, про тяжелое искупление, которое понёс, живя на болоте. Но ничего не сказал о Линде, как будто бы, вообще не помнил о ней. И было не понятно, кто мать его детей.
Жители Скагенбахля не возражали против возвращения детей Гоззо. Родственники Линды считали, что они не чужие им, и высказали готовность окружить их заботой. Ведь дети ни в чем не виноваты. Также, горожане надеялись что-то узнать о самой Линде: где она и что с ней сталось?
Сам медведь Гоззо наотрез отказался перебираться в город. Говорил, что стар, и привык на болоте и, что ему нравится бывать на камне, где когда-то жил святой.  Что он духовно с ним общается и от этого становится легче. Что сам он уже не сможет отказаться от всего этого, но он будет успокаивать себя тем, что всё нормально устроится у детей, которые вернутся к людям. Больше ему желать нечего.
Вот после этого дети Гоззо появились в Скагенбахле. Они охотно стали приходить в город, сначала ненадолго, но с каждым разом на большее время,  и вот однажды  остались в городе на совсем. Горожане им выделили небольшую сторожку, рядышком с собором, чтобы пастор Гофрид мог за ними присматривать.
Их было трое: двое здоровых, крепко сложенных парней, которым лет по двадцать пять- двадцать семь – Курт и Вендель, похожие друг на друга как близнецы, и девушка - Вилда, которая лет на семь моложе братьев. На все расспросы горожан о судьбе дочери портного, пришельцы с болота отвечали, что не знают, кто их мать, и что ни о какой Линде никогда не слышали. И что с малолетства, сколько себя помнили, жили только с отцом. Могло показаться, что они даже и не догадывались, что у детей должна быть мать. Говорили, что медведь Гоззо их не обижал, а наоборот, очень даже внимательно относился. Что он – добрый. Старые жители, помня о проделках Гоззо, слушали об этом с удивлением и не очень доверяли рассказам пришельцев. Пастор Гофрид по доброте душевной уверял горожан, что медведь стар и немощен, что он сожалеет о своих прежних проступках и всё время проводит в тихих молитвах у камня на месте Святого Флориана. Кто-то даже стал считать Гоззо отшельником и самого чуть ли не святым. Начали вспоминать, что он сирота. И так ли были страшны в свое время  проступки Гоззо, чтобы город отверг его и сослал на болото, как в тюрьму, огородив остроконечным частоколом?
Дети Гоззо своим поведением подтверждали подобные представления. Они, хотя и выросли в лесу, но, казалось, не были лишены учтивости и поначалу раскланивались перед каждым встречным. Правда к работе не проявляли никакого интереса. Зато постоянно рассказывали всем про доброту и тяжелую жизнь  своего отца, человека душевного и кроткого. Их слушали и проявляли сочувствие.

5.

Горожане пытались пристроить Курта и Венделя к какому-нибудь простому делу. Братья не отказывались и даже старались показать усердие, но из этого ничего не получалось, хотя отличались здоровьем и сообразительностью. Работа братьев всегда заканчивалась тем, что или их выгоняли, или они сами всё бросали. Так что больше с братьями связываться никто уже не хотел.
Дочь Гоззо - Вилда казалась вполне симпатичной девушкой. Кареглазая, с пышными черными волосами, внешне даже очень похожая на Линду, только пугливая и неласковая. Делать она, как и братья, тоже ничего не умела и также избегала любой работы. Зато, как заметили, тянулась к парням, впрочем, без взаимности. Молодых людей останавливали её дремучие манеры и чрезмерная назойливость.  Чем больше проходило времени, тем более диким казалось всё это семейство...
Сначала у фрау Регины, которая жила на самой окраине города, пропала корова. Ночью ее кто-то вывел из стойла и увёл в сторону леса. В городе никогда такого не случалось. Следы коровы указывали на сторону, противоположную болоту.  Когда, казалось, всё успокоилось, кто-то неожиданно нашел недалеко от болота останки коровьей туши. Почти сразу же после этого старый охотник Франц хватился ружья, которое пропало из его дома.  А у трактирщика кто-то утащил из погреба бочонок добротного вина. Теперь каждый день что-то стало пропадать. Изменилось и поведение медвежьих детей. Они не только открыто бездельничали, но становились  более злобными и задиристыми.  Братья открыто приставали к девушкам, показывая всю дикость своих манер. Мельник Вальтер с помощью вил едва отбил у них свою шестнадцатилетнюю дочь, когда Курт и Вендель пытались силой затащить девушку на сеновал.
Более того, по городу пошел слух, что братья живут со своей сестрой как с женой...
Пастор Гофрид чтобы разрешить все загадки и домыслы, решил поговорить с Гоззо и его детьми, пригласив их всех к камню Святого Флориана. Только на встречу, кроме самого пастора, никто не пришел.
Жители Скагенбахля были возмущены таким поведением семейства Медведя, но и после этого не решились прогнать его детей из своего города. Им казалось, что все как-то само собой должно уладиться...
Было сухое жаркое лето. Пряничный Скагенбахль погружался в глубокий сон. На ночном небе ярко горели звезды.  Шпиль собора Святого Флориана ярким золотом горел, освещаемый лунным светом. Золотой огонь играючи перебегал от одной крыши к другой, отплясывая свой дикий необузданный танец. Стало светло так, как в солнечный полдень. Гонимый легким ветерком, дувшим со стороны болота, золотой огонь накрывал весь город и летел дальше - в пшеничное поле и лес. Говорили, что он добрался почти до самого Рюммельцбурга, оставив после себя огромное пожарище.
Только болото, погруженное в темноту, оказалось недосягаемым для адского пламени.

Эпилог

Когда веселые Курт, Вендель и Вилда возвращались к домой, на краю болота их ждал Медведь. Он сидел на камне на месте Святого Флориана и  любовался видом угасающего Скагенбахля…   


Рисунки Татьяны Никольской
               


Рецензии
Хорошо показано.
Как вирус.
Попавший в организм.
Тихохонько разрастается.
Онижедети!?!
И вот.
Разрушение...

Солнца Г.И.   07.07.2018 12:45     Заявить о нарушении
Да, именно так! Большое спасибо Вам за отзыв. Рад, что "задело". С уважением ЮЕ

Юрий Николаевич Егоров   07.07.2018 13:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.