Путь к тебе

1
Эту историю мне рассказала моя бабушка много лет назад, когда я была ещё маленькой девочкой – такой, как ты. Тогда, мне очень понравилась красивая сказка, и я нарисовала по ней эти картинки. Я не знаю правдива эта история, или же просто выдумка, но я расскажу её тебе, чтобы ты потом могла рассказать её свои детям и внукам. Ведь дети любят красивые сказки с хорошим концом, а в каждой, даже самой детской и примитивной сказке, есть мораль, которая может быть и не будет понятна на прямую, но будет прочувствована и принята маленьким человеком, как истина. Так вот, это как раз одна из тех красивых сказок с хорошим концом и скрытым смыслом.
Начинается она так: в одном прекрасном мире жила-была миера. И сразу вопрос: кто такие миеры и что это за миры в которых они живут. Миер – это хранитель своего же мира, он живёт в мире, который был создан вместе с ним. Мир зависит от миера, а миер от мира. Миер живёт вечно, а потому не стареет, но его образ соответствует его миру. У миер не бывает детей. Миер не может покинуть свой мир, но он может путешествовать по другим мирам, нося свои мир, как бы с собой – в себе.
Миера, о которой поведётся рассказ, была юной и беззаботной девушкой, по имени Ольга. Её мир был наполнен яркими красками и чудесами: дождь из розовых звёзд уходил с земли в небо, по оранжевой траве клубились голубые облака, а стройные однорогие олени подхватывали их рогом и поднимали к небу. Каких только животных, птиц, цветов и деревьев не было в мире Ольги. И все жили дружно в гармонии и радости. День и ночь, зима и лето равномерно сменяла друг друга, год проходил за годом, незаметно для Ольги – потому что она не старела. Память миер бесконечна – они помнять всё, что происходило в их жизни до мельчайших подробностей. Но, если не считать этих подробностей, то происходило в жизни Ольги одно и то же, год за годом.
Ольга думала, что это просто круговорот жизни, что так происходит во всех мирах, но однажды она решила, что ей стоит убедится или разувериться в этом наверняка – она решила отправиться в путешествие. Ей стало интересно посмотреть как живут другие миеры, каковы их миры. Может она сможет найти кого-то, похожего на неё, а может кого-то, кто совсем на неё не похож, а может она даже сможет полюбить.
Среди миер ходила такая легенда, что существует чувство под названием любовь. Никто не знает что это, но говорят, что если миер встретится с этой любовью, то больше никуда не захочет идти, что будет счастлив до конца своих дней. Но тогда он перестанет быть хранителем своего собственного мира – ведь ему с объектом любви нужно будет создать свой мир и хранить его вместе. Эта легенда живёт глубоко в сердце каждого миера, но мало кто воспринимает её в серьёз.
Наша героиня лишь мельком вспомнила о любви, улыбнулась сама себе и решила, что главной целью её путешествия остаётся интерес к другим мирам и их обитателям. Хотя при подобных путешествиях никогда нельзя было сказать наверняка куда попадёшь в следующий раз, но Ольга надеялась, что ей повезёт и её перемещение будет удачным.
Она закрыла глаза, свернула весь свой мир в маленькую точку, глубоко вдохнула воздух вместе с точкой-миром, и девушка, шагнув в бездну, полетела в неизвестность.

2
Оказавшись в новом мире, Ольга открыла глаза – вокруг простиралась пустыня. Жёлтый песок, жаркое солнце, пустой горизонт. Ольга долго вглядывалась вдаль, не веря своим глазам. Ведь она знала, что не бывает мира без миера, так же как и миера без мира. А этот мир казался пустым и брошенным. Она посмотрела по сторонам – та же пустота, оглянулась назад и…
- Ой, - невольно сказала Ольга.
За плечами у неё стоял молодой светловолосый юноша с голубыми глазами. Он немного глуповато улыбался и молчал.
- Я Ольга. Миера из другого мира.
Юноша продолжал молчать и улыбаться. Ольга ещё немного подождала и решила попытаться возобновить беседу:
- Это твой мир?
Юноша кивнул, продолжая улыбаться. Ольга уже решила, что он нем, но не теряла надежды на полноценный диалог. Ведь это был первый миер, принимающий её у себя в гостях.
- А тебя как зовут.
- Вениамин, - ответил юноша.
Ольга обрадовалась, что хозяин пустыни умеет разговаривать и тоже улыбнулась, от чего Вениамин улыбнулся ещё шире и стал похож на ребёнка
- Покажешь мне тут всё? – спросила Ольга и Вениамин, кивнув, взял её под руку и повёл вперёд.
- Я раньше не бывала в других мирах. В моём мире всё иначе, - рассказывала Ольга.
Они долго шли, пока девушка, выбившись из сил, ни села на песок.
- Я устала, - сказала она, - Мне жарко.
Глаза её закрылись, и она упала в обморок.
Через какое-то время Ольга почувствовала прохладу ключевой воды на своих губах. Она открыла глаза и увидела, что лежит на подстилке, над головой у неё большой цветастый зонтик, а Вениамин сидит рядом и пытается напоить её водой из стеклянной бутылки.
- Откуда всё это? – удивилась Ольга, - Ведь мы с тобой прошли чуть ли ни весь мир, но я не заметила ничего, кроме песка и солнца.
- Не весь, - коротко ответил Вениамин.
Отдохнув в тени, Ольга заскучала:
- А чем ты обычно занимаешься? – спросила она.
Вениамин достал откуда-то длинную палочку с большой окружностью с одной стороны и ручкой – с другой, и тарелку размером чуть больше окружности на палке, наполненную какой-то жидкостью. Он положил окружность на палке в тарелку, затем поднял палку за ручку и дунул в центр окружности. От палки медленно отделилась переливающаяся всеми возможными цветами, полупрозрачная сфера, и улетела в небо. Ольга завороженно наблюдала за действиями Вениамина, затем за полётом сферы. Когда сфера лопнула где-то недалеко от солнца, то Ольга вздрогнула и отошла от оцепенения.
- А это что было? – Спросила она.
- Мыльные пузыри.
- А можно мне?
Вениамин протянул Ольге ещё один набор, и они принялась вместе пускать мыльные пузыри. Они по очереди выдували сферы и, завороженно улыбаясь, следили за их полётом, а, когда пузырь лопался, то вздрагивали, обмениваясь печальными взглядами, но затем снова улыбались, создавая новый шедевр.
Через какой-то время Ольге наскучило пускать пузыри, и она легонько постучала Вениамину по плечу, чтобы переместить его внимание с улетающего в даль пузыря, на неё. Миер дождался когда пузырь лопнет, и только после этого повернул голову в сторону Ольги.
- Ты, знаешь, мне нравится у тебя, - Начала она, - но…
Вениамин продолжал улыбаться, смиренно ожидая окончания фразы.
- Я хотела путешествовать, хотела увидеть многие миры, познакомиться с разными миерами, их увлечениями…
Вениамин всё улыбался, но лицо его заметно отличалось от того, каким оно было, когда Ольга начала говорить.
- Ты понимаешь меня? – спросила она.
Вениамин кивнул, поднялся с песка и подал Ольге руку. Когда она встала, он не отпустил её руки, а повёл куда-то вперёд. Ольга заметила, что улыбка на лице миера становится с каждым шагом всё менее заметна, а солнце в его мире – более тускло. И когда лицо Вениамина стало совсем серьёзным, он остановился, Ольга остановилась вместе с ним и огляделась по сторонам.
- Ого, - только и сказала она.
Солнце светило и грело, но уже не ослепляло и не жгло. Вокруг били прохладные ключи, разливаясь ручейками и речушками. Напоенная водой, показывалась из земли зелёная травка.
Ольга вдохнула свежесть и прохладу преобразовавшегося мира.
- Может я останусь? – спросила Ольга больше сама у себя, но ответ получила от Вениамина:
- Нет. Ты хотела уйти, хотела узнать другие миры. Так иди и узнавай.
Ольга вздохнула. Ведь она хотела узнать больше… Не об этом конкретном мире, а о мирах вообще. Но она могла бы вернуться сюда однажды.
- Я буду скучать, - сказал Вениамин, - Я полюбил тебя.
- Но я могу остаться, если ты меня любишь…
- Нет. Именно поэтому – уходи.
Миера не могла понять почему Вениамин гонит её, и не могла понять хочет ли она остаться.
- Хочешь я вернусь? Оставлю тебе что-то на память, и ты будешь знать, что я однажды вернусь за этой вещью.
Вениамин отрицательно покачал головой:
- Возьми лучше ты, - он протянул ей отломанноё от палки кольцо, - И больше никогда не возвращайся.
Ольга приняла подарок, привязала его к ленточки и надела на шею. Она смотрела на окружность и ей вдруг вспомнилось, как они сидели и вздрагивали каждый раз, когда лопался мыльный пузырь
- Но почему? – спросила она, наконец.
- Потому что я больше не буду пускать мыльные пузыри, - ответил Вениамин.
Миеры попрощались, и Ольга шагнула в новый мир.

3
Очутившись в другом мире, Ольга никак не могла привыкнуть к кромешной темноте, которая окружала её.
- Здесь кто-нибудь есть? – позвала Ольга.
Но в ответ ветер зашумел сухими листьями. В мире Ольги не было ветров и она подумала, что ветер и есть миер этого мира.
- Здравствуйте, я Ольга, - представилась она и добавила, - У вас здесь очень темно.
В тот же момент яркая вспышка молнии расколола небо на две половины. Ольга воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть новый мир – земля и небо были опутаны тонкими пересекающимися нитями. Вспышка погасла, и мир снова погрузился во мрак.
- Но я опять ничего не вижу.
В ответ Ольге разразился гром, напугавший её.
- Я не хотела вас разозлить, простите, - сказала она, - Но где же Вы?
Ольга стала пробираться вперёд, пытаясь не запутаться в нитях, что оказались довольно прочными. Она шла довольно долго, успев увидеть ещё ни одну вспышку молнии и услышать ещё ни один раскат грома, ни один раз она запутывалась в сети и выпутывалась из неё. И вот, уже потеряв надежду на встречу с мирером, Ольга заметила, освещённый вспышкой молнии, кокон из нитей сети, и пошла к нему. Чтобы не заблудиться, не пройти мимо или не направиться в другую сторону, Ольга решила передвигаться только в недолгие моменты, освещённые вспышками молнии, а в остальное время стоять неподвижно, чтобы не запутаться и не тратить время на то, чтобы выпутаться. Казалось бы, теперь её скорость должна была стать меньше, но она увеличилась, хотя самой Ольге казалось, что она двигается теперь медленнее. Ведь раньше Ольга шла просто наугад, и вокруг было всё одинаковое, так что не важно было куда идти, а теперь у неё была цель, направление и она видела на сколько продвинулась за очередную вспышку света.
Дойдя до кокона, Ольга постучала в него,приняв за чей-то дом, но никто не ответил. Прижавшись к кокону, девушка сказала:
- Не бывает заброшенных миров, как не бывает снов, что ходят сами по себе. Всякий свет исходит от солнца или луны, - новая вспышка молнии озарила небо, - Или небесной паутинки, что освещает земную.
Ольга вспомнила, что и в её мире были такие нити, но гораздо тоньше, хотя не менее прочные. Их создавали забавные восьмилапые существа – пауки. Ольга по началу боялась их, избегая общения с этими маленькими тварями, но твари всё росли и росли, плетя свои паутины. Когда Ольга заметила, что по её миру гуляют пауки с ладонь величиной, оплетая своими паутинами цветы и деревья, строя таким образом ловушки для прекрасных бабочек, Ольга решила, что ей стоит уничтожить их, и она отрывала ветки деревьев, чтобы разрывать ловышки-сети, что плели пауки. Но восьмилапые твори лишь росли, создавая всё новые ловушки, куда попадали всё новые бабочки, погибая в лапах монстров. Ведь нужно было уничтожать не паутину, а самих пауков, но Ольга боялась подходить близко к этим тварям.
Но однажды она решила, что ей следует посмотреть в глаза своим страхам и уничтожить их, чтобы они не поглотили её мир. Она подошла к одному из пауков, что сидел в центре своей паутины, пробежалась взглядом по его круглому телу, мохнатым лапкам, нашла на маленькой голове, увенчанной раздвоенным ртом, все шесть глаз, и заглянув в них, увидела грусть. Ольга протянула к пауку не палку, чтобы ударить, а руку, чтобы погладить, и паук не откусил её, не брызнул ядом. Он оказался приятным на ощупь и приятным взгляду. Ольга стала разглядывать паутину, на которой сидел бывший монстр, и заметила, что это творение – шедевр. Прошло время, Ольга подружилась со своими пауками, они стали меньше, хотя не исчезли совсем, и теперь, плели свои паутины, не для прекрасных бабочек, а для мелких мошек, что тоже иногда появлялись в мире девушки, избавляя её от неприятного жужжания. С тех пор в мире Ольги царила гармония.
- Видимо здесь верх взяли пауки, - рассуждала она вслух, - Но они не могли уничтожить миера.
Всё ещё прижимаясь к кокону, она почувствовала тепло, исходящее от него. Решив, что хранитель мира запутался в паучьей паутине, Ольга стала разворачивать кокон. Когда она закончила своё дело, то увидела, что жертвой оказалась маленькая девочка с веснушками на носу. Её образ так не соответствовал её серьёзному взгляду и миру вокруг, что Ольге стало не по себе.
- Я – Ольга, - представилась гостья, после долгой паузы, - А ты?
- Алина, - растерянно сказала хозяйка. И снова замолчала.
- Это твой мир? – глупо спросила Ольга, чтобы что-то сказать.
Алина кивнула головой вместо ответа. Какое-то время они смотрели друг на друга, разглядывая лица лишь во время вспышек молнии, а когда затих пятый удар грома, Алина спросила:
- Ты с какой нити?
Ольга развела руками, показывая тем самым, что не поняла вопроса, но девочка не видела её жеста, а потому Ольга сказала:
- В каком смысле?
Алина вздохнула, и будто выдавливая из себя слова, пояснила:
- Нити, - дождавшись вспышки, она указала вокруг, - Они дёргаются, мы общаемся.
- Кто – вы? – быстро спросила Ольга.
Ответом был новый вздох.
- Я из другого мира, - пояснила Ольга, почувствовав, что миера теряет к ней интерес.
- А-а-а, - равнодушно протянула Алина, и запуталась в свой кокон в несколько раз быстрее, чем была распутана своей гостьей.
Ольга долго гуляла по этому миру, пытаясь понять девочку с веснушками, оправдать её жизнь в коконе и нежелание сделать свой мир лучше наличием огромных пауков. Но пауков не было, как не было и других живых существ, цветов, деревьев и даже травы. Лишь по голой земле были разбросаны сухие листья, наверно для того, чтобы ветру было чем шуршать.
В таком мире можно жить, лишь закутавшись в свою же паутину. А какой смысл делать мир лучше, если всё равно живёшь в маленьком коконе, воображая, что вокруг не безжизненная равнина, а множество собеседников, которым ты интересна.
Путешественница закрыла глаза и шагнула в другой мир.

4
Попав в новый мир, Ольга на какое-то время даже решила, что тот прекраснее её собственного, но потом в памяти всплыли воспоминания о своём родном мире, и она отмела эту мысль. Каким бы ни был свой мир, он для миера лучше любого другого, так как создан для него, им самим. Тем не менее пьянящий аромат цветов, сливался в единую гармонию запахов, ласкающих абаняние. Цвета неба, травы, растений и насекомых создавали вместе полотно красок. Пение птиц, лёгкий шелест ветра, журчание воды играли музыкальную симфонию. Солнце грело, ветерок ласкал. Ольга не удержалась и, сорвав какой-то плод с дерева, откусила кусок. Плод оказался сочным, но не водянистым, сладки, но не приторным. Это был идеальный мир, приносящий радость каждому из органов чувств. Осталось лишь найти хозяина этого мира.
Ольга прошлась по лесу, поляне, посидела у реки, и только она собралась вставать, как заметила, что по воде плывёт пластиковая бутылка. Раньше Ольга не видела таких предметов, так как ела лишь плоды с деревьев и кустов, а пила ключевую воду прямо из источника. Пища в упаковке была для неё ещё не изведана. Потому девушка сразу и не поняла предназначение этого предмета, но она правильно поняла, что бутылка является мусором. Подняв глаза, Ольга заметила, что с другой стороный реки, чуть подальше от места, где она сидела, тянется целая вереница подобного мусора, лениво разносимого ветром по всему миру.
Девушка перешла реку по мелководью и отправилась по дороге из фантиков, пакетов, бутылок и банок. Через некоторое время Ольга увидела впереди кресло на колёсах, из-за высокой спинки, вылетали новые куски мусора, дополняя уже имеющуюся дорожку. Миера побежала быстрее. Поравнявшись с креслом, она встала перед ним, загораживая путь, и заметила, что в нём сидит женоподобный мальчик-подросток, завёрнутый в плед, который больше подошёл бы старику, в панамке, которая больше подошла бы младенцу. Из-под пледа высовывались тоненькие ножки в шерстяных носках и ручки, сжимающие то, что Ольга ранее определила, как мусор.
- Что ты делаешь!? – спросила она у мальчика, хрустящего какими-то листиками из шуршащего пакета.
- Ем чипсы, - удивлённо прогундосил мальчик и, протянув Ольге очередной хрустящий листик, добавил, - Хочешь?
Резкий запах ударил гостье в нос, и она отрицательно замотала головой. Собеседник пожал плечами, отправил листик себе в рот и захрустел так противно, что Ольга даже поморщилась. После этого он вытряс остатки пакета, от шурршания которого Ольга поморщилась ещё сильнее, себе на ладонь и эти крошки снова отправил в рот. он снова потряс пакетом уже над травой, наблюдая за тем, как мелкие частички разносит ветер, а затем швырнул упаковку через спинку кресла назад и достал откуда-то из-под кресла бутылку с коричневой жидкостью.
Ольга с удивлением наблюдала за этой процедурой, мальчик будто бы не замечал её.
- Что ты делаешь? – снова спросила она уже почти шёпотом.
- В чём дело? Мой мир, что хочу, то и делаю, - Парень открыл бутылку, которая издала новый для Ольги противный звук «ш-ш-ш-ш-ш» и приложил к губам бутылку.
- Твой мир? – Ольга удивилась ещё больше.
Она могла ещё представить, что некий злодей, проникнув в чужой мир, решил из зависти, мести, обиды или по ещё какой-то причине, разрушить всю красоту мира, но засорять свой же мир неприглядным мусором, резкими запахами, противными звуками и (Ольга была уверена) неприятным вкусом, когда вокруг столько совершенства, не мог ни один здравомыслящий миер.
- Меня зовут Ольга, - представилась миера, прибегнув к стандартной схеме общения, - Я из другого мира, я путешествую. Могу ли я узнать твоё имя и побольше о твоём мире?
Парень улыбнулся, закрыл бутылку и отложил в сторону.
- Я Валя, - начал было миер, но Ольга перебила его, переспросив:
- Валентин?
- Я пока не знаю: может Валентин, а может Валентина, - добавил хозяин мира, - У меня есть кресло, - продолжал гнусавить миер или миера, не обращая внимание на удивлённые глаза гостьи, - Оно может ездить, потому что у него есть колёсики. Это очень удобно, потому что я не могу ходить. У меня есть плед, он тёплый, что тоже хорошо, потому что из за ветра мне постоянно холодно. Ещё у меня есть чепчик, он защищает мою голову от солнца, а уши от противного щебетания.
- Но птицы прекрасно поют, - возразила Ольга, желая добавить, что эти звуки побуждают её на прекрасные свершения, но Валя возразило:
- Тебе прекрасно, а мне – головная боль. Сначала весь день птицы чирикают, а потом всю ночь цикады стрекочут.
Оно снова открыло бутылку и отпило из неё.
- А из-под моего кресла я всегда могу достать еду, что тоже хорошо, потому что на местные фрукты и травы у меня аллергия.
- Но… - не сдавалась Ольга.
- И на пыльцу у меня аллергия. Нос заложен, сколько себя помню.
- А как же…
Валя вздохнуло и, достав ещё что-то в шуршащем фантике, закончило:
- А ещё я – дальтоник. Ты не первая пытаешься рассказать мне про мой прекрасный мир, но он приносит мне лишь неприятности.
«Как надо не любить себя, чтобы даже в своём собственном мире чувствовать себя не счастным? – подумала Ольга – Ему бы подошла чёрно-белая башня с полками для его странных продуктов». Что можно ждать от миера, который не может определиться со своим полом? Но Валя не выглядело обречённым или одиноким, оно наслождалось своим мирком, состоящим из кресла, пледа, панамки и еды. Ольга отошла в сторону, давая креслу проехать, Валя помахало ей рукой, Ольга помахала в ответ, кресло поехало дальше, унося не знающего ни себя, ни свой мир миера, который через пару метров, кинул ветру через спинку новую игрушку.

5
В новом мире, куда она попала, был сад грибов. Грибы доходили Ольге до плеч, и были увенчаны красными шляпками в белый горошек. Почва под ногами была влажная и устланная мокрым мхом. Миера прошлась по этому саду, пытаясь разглядеть кого-нибудь или хотя бы ещё что-нибудь, кроме этого мха и грибов, но из живых существ ей попадались только большие синие гусеницы, поедающие грибы и маленькие мушки, что падали замертво, стоило им присесть на гриб. Заметив это, Ольга назвала про себя эти грибы мухоморами.
Продолжая наблюдать и двигаться вперёд, Ольга заметила животное похожее на лягушку, черепаху, свинью и птицу одновременно. Большие задние лапы, приспособленные для прыжка и крылья, предназначенные для полёта, закрывал тяжёлый панцирь, не дающий ни прыгать, ни летать. Зато зверь, чувствуя себя таким образом в безопасности, мог принюхиваться своим пяточком, высовывая его из-под переносной крепости, с трудом передвигаясь на своих, созданных не для обычной ходьбы конечностях, он ел умерших мух, и шёл дальше. Ольга решила, что это животное могло бы назваться мухоедом, но она не знала у кого бы спросить об этом, потому предположила:
- Может ты и есть миер этого мира? – поинтересовалась Ольга у мухоеда, но зверь лишь хрюкнул и побежал к грибу. Откусив немного у основания, существо принялось толкать ножку мухомора головой. Добившись падения гриба, мухоед принялся поедать гриб, начиная со шляпки.
- Значит ты ещё и грибоед, - заметила гостья, решив, что зверь её всё равно не понимает.
Наблюдения за мухоедом привели Ольгу к мысли о том, что эти грибы съедобны и можно хотя бы попробовать один, что она и сделала, отломив кусочек от шляпки, рядом растущего гриба.
Мох под ногами стал ярким и мягким, как она раньше не замечала этих красок. Гриб, что стоял рядом, вдруг стал расти, а мухоед, справившийся со своим грибом, разделился на птицу, лягушку,черепаху и свинью. Тем временем гусеницы, всё это время жующие шляпки мухоморов, стали довольно быстро отращивать себе крылья и на глазах становиться бабочками. «Так вот для чего они ели эти грибы», - подумала Ольга. Но произошедшее не отвечало на вопрос о том, почему на грибы бросаются мухи и почему с ними не происходит чудесных метаморфоз, хотя больше Ольгу сейчас волновали изменения, которые могут произойти с ней.
Выросший раза в четыре гриб продолжал расти, но Ольга заметила, что у его основания начинается винтовая лестница, что ведёт к шляпке, которая продолжала отдаляться, вместе с ростом гриба. И миера поняла, что если она не пойдёт по лестнице, то никогда не увидит больше эту пленящую шляпку.
После долгого подъёма, Ольга не чувствовала усталости, что её не удивляло, так как она думала лишь о шляпке мухомора. Но через какое-то время она стала двигаться медленнее, а ещё через несколько спиральных оборотов заметила, что двигается не по грибу, ещё через несколько шагов поняла, что не вверх, а вниз.
Теперь она обессиленная сидела на дне высохшего болота. Вокруг уже не было мха, но были грибы и гусеницы. Ольга отломила кусок гриба, на котором сидела гусеница, и съела его вместе с будущей бабочкой, что через минуту вылетела у неё изо рта.
Ольга снова понималась вверх, но теперь шляпка отдалялась всё быстрее, а усталость девушка почувствовала раньше. Очнувшись в том же болоте, только уже по пояс в иле, она не решилась откусывать от гриба в третий раз.
- Эй, - позвала Ольга неведомого зверька мухоеда, - Ты мне поможешь?
Но зверёк убежал куда-то, так что Ольга снова осталась одна. Пытаясь выкарабкаться самостоятельно, она ещё глубже увязала в иле, так что в какой-то момент ей пришло в голову оставить свои попытки и вернуться к варианту с грибом, до которого она ещё могла дотянуться.
- Зачем?
Мухоед резким движением своего бронированного тела выбил шляпку мухомора из рук Ольги. Она оглянулась и увидела других мухоедов, которые раскапывали своими крыльями гостью. Теперь девушка поняла почему зверёк убежал – он позвал друзей. Но когда Ольга уже могла выбраться на поверхность, звери продолжали рыть ил, будто их целью было вытащить что-то более ценное. Ольга же попыталась выбраться из болота, но лишь падала опять на ил, сбивая вездесущие грибы. Устав от своих тщетных попыток, она принялась помогать мухоедам. В конце концов одна пара рук больше годна для капания, чем несколько пар крыльев. И вскоре они докопали до самого дна, на котором покоился пружинный батут.
- И что теперь? – поинтересовалась Ольга.
Один зверёк прыгнул на батут и взлетел высоко над болотом, скрывшись в лес из грибов. За ним последовали его товарищи, один за другим повторив то же действие. Оставшись одна, Ольга посмотрела на грибы и гусениц, которые становятся бабочками только в своих наркотических снах, и прыгнула за мухоедами.
Проходя по лесу грибов, девушка уже отчаялась найти миера этого мира, как вдруг наткнулась на круглое поле посреди которого стояла старушка. Она неподвижно смотрела куда-то вдаль, Ольга обрадовалась и подбежала к ней со спины.
- Здравствуй, - сказала она.
- Здравствуй, - старушка не оглянулась.
- Меня зовут Ольга.
- Меня Зинаида, - всё ещё не оборачиваясь сказала старушка.
- Я хотела бы узнать, - начала девушка, становясь перед лицом хозяйки мира, но та не дала ей закончить.
- Что ты делаешь? – воскликнула Зинаида.
- Я пытаюсь с тобой познакомиться, узнать о твоём мире.
- Нет, ты мнёшь мою траву.
Ольга отошла в сторону, чем вызвала ещё большее негодование.
- Я долгие годы смотрела на свой мир и мечтала как я в первый раз ступлю по этой траве, войду в тот лес...
- Я была в том лесу, - перебила Ольга, но Зинаида не слушала или не хотела слышать.
- А ты всё испортила, - продолжала она, - Эту траву должла была помять я.
- И почему вы этого не сделали?
- Потому что тогда я бы уже не смогла мечтать о том как я это сделаю.
Ольга пыталась рассказать Зинаиде об обитателях ей мира, об опастности грибов и спасительном батуте, но Зинаида продолжала сокрушаться о своей траве. Так что Ольга решила, что вряд ли хозяйка мира когда-нибудь сталкнётся с проблеймой галлюцинаций вызванных мухоморами, она прекрасно справляется с иллюзиями, вызванными своим же страхом чистого листа.
И Ольга шагнула в новый мир.

6
В другом мире она сразу оказалась в холодной проруби в холодной проруби. Вылезая из воды, Ольга увидела, что вокруг находится что-то мягкое белое и пушистое она решила, что это тёплый пух и принялась обтираться им, но от этого ей стало ещё холоднее. Солнце светило ярко, но совсем не грело. Девушка брала в руки блестящий пух, но он превращался в воду, не принося, а забирая тепло.
- Что ты делаешь? – спросил кто-то.
Ольга обернулась и увидела миера. Это был взрослый статный мужчина, с глазами, горящими каким-то холодным огнём.
- Я Ольга. Я из другого мира.
- Я Семён. Я из этого мира, - ответил миер.
- У тебя здесь так холодно, - заметила Ольга, потирая плечи руками.
- Холодно, - подтвердил миер.
- Можно я где-нибудь погреюсь?
- Можно.
- Где? – Ольга оживилась, ища глазами источник тепла.
Семён пожал плечами.
- Где-нибудь, - Семён засмеялся, - Ты хотела погреться снегом?
- Этот холодный пух называется снегом? – поинтересовалась Ольга.
- Это и есть снег. Он только на вид блестящий и мягкий, а на самом деле мокрый и холодный, не советую тебе трогать его, если не хочешь замёрзнуть совсем.
- А есть ли у тебя ещё что-то кроме снега? – спросила Ольга, пританцовывая с ноги на ногу, чтобы не замёрзнуть.
- У меня есть вода, есть солнце, - Семён указал руками на прорубь и в небо.
- В воде я уже искупалась – она тоже холодная, а твоё солнце совсем не греет.
- Это потому что оно находится высоко и далеко. Хотя и кажется, что оно близко. Главное, что оно освещает мне землю и мой снег блестит от этого.
- А эти летающие блёстки – тоже снег, - спросила Ольга, заметив маленькие парящие всюду фонарики.
- Нет. Это светлячки. Они всегда здесь летают.
На секунду Ольга забыла о холоде и заметила:
- В моём мире тоже есть светлячки, но они летают лишь ночью, чтобы освещать мир.
- А у меня всегда день и светлячки ничего не освещают, - спокойно констатировал Семён.
- Значит в них нет смысла, - сказала Ольга с грустью.
- А в чём смысл того, что тебе холодно? – спросил Семён.
Миера посмотрела на хозяина мира и заметила, что он стоит босиком на снегу и не выглядит замёрзшим вообще.
- Почему тебе не холодно? – поинтересовалась она в ответ.
Семён лишь пожал плечами, и Ольгу привлекла его стойкость к холоду, он показался ей таким тёплым, что ей захотелось прижаться к нему. Она подошла ближе и обняла миера, который оказался холоднее своего снега. Семён обнял свою гостью в ответ, но Ольга уже хотела высвободиться, так как поняла что лишь отдаёт драгоценное тепло.
- Ты права, - сказал Семён, отпуская девушку, - У тебя не хватит тепла для меня. Ты могла бы остаться, но я заберу всё твоё тепло, ничего не дав в замен.
- Но ведь ты сам хозяин своего мира, и можешь растопить свой лёд, - заметила Ольга.
- Мне нравится мой мир таким, какой он есть. Если я растоплю лёд, то стану чужим в нём, это будет уже не моё мир.
- Значит тебе надо поменять себя, - пробормотала Ольга.
- Согреть, - поправил Семён, - Но у тебя не хватит тепла.
- Ты уже говорил, - продолжала рассуждать она, - Выходит, что ты изменишь мир лишь тогда, когда кто-то согреет тебя, но никто не приходит в этот мир, так как лишь тебе в нём комфортно?
- Выходит, что так.
- Это грустно, - вздохнула Ольга.
Впервые Семён улыбнулся, хотя его улыбка тоже была холодной.
- Тебе грустно за меня? Забавно, потому что я чувствую себя комфортно. Никто надолго не заходит ко мне, никто не топчет мой снег, ни пачкает мои водоёмы, не ловит моих светлячков и не пакостит по ночам.
- Комфорт – не значит счастье, - заметила Ольга.
- Счастье не устойчиво, а комфорт постоянен.
На этот их знакомство закончилось. Ольга без сожалений покинула этого миера.

7
Новый мир не встретил Ольгу яркими красками, в нём вообще не было света, но и тьмы тоже не было. Он просто был пуст. Откуда-то лились запахи, звуки наполняли пустоту, но это не были привычные звуки природы – пение птиц, шелест листьев, звон капели. Это были звуки, созданные человеком. Ольге сразу вспомнился мир Вали с этими неестественными для природы упаковками для неестественной для природы еды, но, в отличии от той неестественности, звуки, что исходили от большого чёрного ящика, стоящего нигде будили в Ольге какие-то чувства, эмоции, воспоминания, ласкали слух, и уже через несколько минут бесцветный мир стал казаться лучше радуги.
Ольга подошла ближе к ящику со звуками, бесшумно, так как ступала в пустоте, и заметила, что у ящика есть клавиши, на которые нажимают пальцы, принадлежащие. По видимому, миеру этого мира. Это был длинноволосый мужчина, с серыми, смотрящими в никуда глазами.
Неизвестно сколько Ольга ещё стояла рядом с хозяином мира, слушая, созданные им звуки, и наблюдая за его пальцам. И лишь когда композиция закончилась и мир погрузился в тишину, Ольга посмела сказать, но тихо, как бы себе:
- Прекрасно.
Музыкант вздрогнул.
- Здесь кто-то есть? – спросил он у пустоты.
- Есть, я, - Ольга сказала громче, указав на себя рукой, но миер всё смотрел мимо, - Я здесь! – сказала она совсем громко и, чуть помедлив, решилась дотронутся до плеча мужчины.
- Ты настоящая, - проговорил хозяин мира, обняв своими ладонями её ладонь.
- А какая же ещё? – спросила путешественница.
- Давно ты здесь? – ответил он вопросом на вопрос, не отпуская её ладони.
- Не знаю...
- А что ты здесь делала?
- Просто стояла, слушала.
- Слушала мою музыку? – уронил миер, - Она тебе нравится?
- Я раньше не слышала музыки. Она мне очень понравилась.
Миер всё не отпускал ладонь Ольги, от чего не мог играть, но девушка теперь наслаждалась звуками его голоса.
- Называй меня Этгар. А тебя как зовут?
- Ольга, - ответила девушка.
- Теперь я думаю, что кто-то уже мог посещать меня, - сказал Этгар после долгого молчания, как бы сам себе, - Они просто молчали, и я их не заметил.
- Потому что были увлечены своей музыкой? – предположила Ольга.
Этгар улыбнулся и ещё крепче сжал руку Ольги:
- Потому что я слеп.
Теперь лишь девушка поняла почему мир пуст. Краски не нужны музыканту, ему нужна музыка, которую он создаёт сам и запахи, пусть даже взятые ни откуда. Возможно это и есть его вода и пища. Ольга уже перестала чему-либо удивляться.
- Почему ты меня держишь? – спросила девушка, снова желая услышать музыку.
- Я боюсь, что ты исчезнешь так же незаметно, как появилась. Я буду говорить с тобой, а ты станешь отвечать мне, лишь в моём сознании, которое, устав от одиночества, создаст твой голос для меня.
- Но если ты не будешь играть, то я уйду раньше, - возразила Ольга, и через минуту добавила, - Я обещаю, что попрощаюсь, прежде, чем уйти.
Этгар отпустил её руку, и принялся играть. Так одна композиция сменяла другую, но день не сменяла ночь, а зима лето, так как мир был по прежнему наполнен лишь музыкой и запахами. Этого казалось достаточно, и Ольга наслаждалась каждой нотой. Иногда Этгар прекращал играть и спрашивал о чём-то Ольгу, она отвечала, но разговор никогда не длился долго, в итоге миер снова играл, а гостья слушала.
Однажды она прервала мелодию, прижав своими пальцами, его, бегающие по клавишам. Музыкант прекратил издавать звуки, будто остановился на полу фразе, в воздухе повисла недосказанность, и Ольга тихо произнесла:
- Я люблю тебя.
Миер будто ожидал этих слов, он отвёл её руки и обнял за плечи, найдя их на ощупь. Так Ольга не могла увидеть радости и боли на его лице.
- Нет, ты любишь не меня, - сказал он ей на ухо, - Ты любишь мою музыку. Ты хочешь увидеть другие миры, а я не способен видеть. Так что иди.
Ольга крепче обняла Этгара и сказала ему:
- Продолжай играть для меня.
Он отвёл её лицо от себя, чтобы она могла видеть его улыбку, чтобы поняла, что он не шутит, и сказал:
- Я буду продолжать играть для тебя, так же, как буду продолжать говорить с тобой.
И Ольга ушла. Она действительно не скучала по Эдгару – она скучала только по его музыке.

8
В новом мире были и ночь, и день, и снег, и солнце, и дождь, и радуга, и молния, и ещё много всего, за чем Ольга не успевала следить, потому что только она приглядывалась к одному явлению, как ему на смену приходило другое. За те незначительные минуты, что Ольга блуждала по полосатому от лесов, перемежающихся с пустынями миру, она успела наблюдать и снег, моментально таящий на раскалённом песке песке, и молнии, сжигающие высокие ели, и землетрясение, от которого сошла лавина с дальних гор, и извержение вулкана, лава которого застыла при со прикасании с потоком снега, и цунами, волна которого была предназначена для того, чтобы окончательно потушить вулкан, но могла бы накрыть Ольгу, если бы чья-то рука не подхватила бы её за платье и не оттащила в сторону.
- Привет, - таинственно произнесла женщина с длинными рыжими волосами, - Тебе надо быть осторожнее.
Волна прошла мимо и растворила в земле, которая снова затряслась, а затем потрескалась, будто засохла. Растения, что пережили землетрясение, снежную лавину, лаву и поток воды, вдруг завяли.
- Меня зовут Стефания. Я – волшебница, - ещё более таинственно произнесла женщина, откинув в сторону прядь волос, - Смотри, - и она щёлкнула пальцами, - Хоп! Солнце скрылось.
Прошла ни одна секунда с щелчка пальцев до захода солнца, а не успела Стефания опустить руку, как солнце снова взошло. Но Ольга решила не акцентировать на этом внимание.
- Ты – миера этого мира? – поинтересовалась Ольга.
Стефания с удивлением посмотрела на гостью, будто говорить в этом мире было лишь её прерогативой, но на вопрос ответила:
- Я не миера, я – волшебница.
- Ты здесь… - Начала было Ольга, но Стефания её перебила.
- Да, я живу в этом мире, родилась в этом мире, и каждому хочется думать, что я миера. Но те, кто так думают ничего не знают о мирах, они даже и о своём, наверно ничего не знают, а судят о моём. Впрочем не исключено, что они и есть обычные миеры. Но я – волшебница.
Ольга лишь раскрыла рот, чтобы спросить чем одно отличается от другого, а Стефания уже отвечала:
- Я могу менять свой мир по своему желанию, а обычные миеры могут лишь сами поменяться, чтобы изменить свои миры, и то изменения произойдут не сразу. Я же настолько развила свои способности, что, стоит мне взмахнуть руками или щёлкнуть пальцами, как происходит то, что я хочу.
Ольга хотела возразить, сказав, что мир настолько неустойчив, что любой может махать руками, а потом заявлять, что именно этого изменения он и хотел добиться. Этим и занималась Стефания, периодически составляя какие-то знаки из пальцев или совершая необычные взмахи руками, а когда через мгновения или секунды происходило заметное изменение, заявляла «вот видишь?», с видом профессионала. Тем не менее Стефания умудрялась уворачиваться от неожиданных явлений природы и уводить от них свою гостью, хотя Ольга, наблюдая за ней, пришла к выводу, что, все эти изменения были закономерными, просто цепь закономерностей была длинной, от чего она ещё не замкнулась, так как новых извержений и цунами не было, а смена их происходила слишком быстро. Хотя может и не было никакой закономерности, а Стефания просто привыкла всегда быть готовой ко всему, прожив всю жизнь в этом неустойчивом мире.
- Ещё у меня есть волшебные вещи. Смотри, - самоназванная волшебница достала из-за камня какой-то сундучок и открыла его, - Это –волшебная мантия, - Стефания вытащила из сундучка кусок чёрной ткани, расшитый блёстками, от чего он стал похож на звёздное небо, и накинула его себе на плечи, подвязав у ворота тесёмками, - Она защищает меня от злых сил, - продолжала хозяйка мира, уворачиваясь от падающего дерева, - Это – волшебная палочка, - миера достала из сундука небольшой сучок, - Он собирает всю энергию мира на своём кончике, так что если мне нужно что-то глобальное, то я пользуюсь ею, - Она взмахнула палочкой и земля снова затряслась.
«Всё-таки закономерность», - решила Ольга, наблюдая сходящую лавину, которую остановил вулкан, который потушило цунами.
- А это волшебный камень, - мечтательно произнесла Стефания, разглядывая обычный булыжник, хотя и натёртый до блеска - Хотя нет, - она приблизила лицо к камню, затем прищурилась, приблизилась ещё, а затем перекинула камень через плечо, - Это не тот камень.
Потерев ладошки друг о друга, будто выброшенной только что вещью был не чистый камень, а кусок грязи, Стефания обратилась к Ольге:
- Мы могли бы поискать волшебный камень вместе, если хочешь.
Затем она надолго замолчала, давая понять гостье, что пришло время вставить слово.
- А для чего нужен волшебный камень? – зачем-то спросила Ольга, хотя это было последнее, что её действительно интересовала в этом мире.
- Вот и узнаешь, если тебе так интересно, когда мы его найдём, - таинственным голосом произнесла Стефания, накинув левый угол своего звёздного плаща на правое плечо, - Мне вообще кажется, что из тебя вышла бы неплохая волшебница.
Стефания подмигнула Ольге и стала ходить вокруг неё, будто скульптор вокруг камня, оценивая что можно своять из этого материала.
- Я не хочу быть волшебницей, - возразила Ольга.
- Ерунда, - махнула рукой Стефания, - Все хотят, но не все могут. Ты, - она указала пальцем в грудь девушки, - Можешь. Я беру тебя в ученицы. Мы сошьём тебе волшебную мантию, сделаем волшебную палочку, найдём волшебный камень, - казалось, теперь хозяйка мира говорила сама с собой, - Хотя камень нужен и мне, но пока мы будем искать мой камень, ты поймёшь как его искать и себе найдёшь сама.
- Я не хочу быть волшебницей, - повторила Ольга, прервав рассуждения рыжеволосой миеры.
- Ты можешь стать ведьмой или даже ангелом. Точно, ангелом, - Стефания снова стала рассуждать о чём-то, говоря сама с собой. Она даже отвернулась от Ольги, - Ведьмы плохие, а ангелы – хорошие, хотя ангелы не так хороши, как ведьмы плохи, да и не всегда ведьмы плохие, так же, как и ангелы не всегда хорошие…
Ольга хотела попрощаться, но молния ударила прямо рядом с ней, и миера решила, что лучше было бы найти мир поспокойнее.

9
- Как прекрасен этот мир, - озвучил кто-то мысли девушки, как только она ступила на радугу, которая как мост, растянулась от облака к облаку.
- Я тоже так думаю, - сказала Ольга, - подойдя к девушке, что сидела на радуге и, по-видимому,произнесла предыдущую фразу.
- Ты так и думаешь, - подтвердила девушка, повернувшись к своей гостье, - Как тебя зовут?
- Ольга. А тебя?
- Ольга, - ответила девушка, пожимая плечами.
- Тоже? Удивительно.
- Нет, - миера закачала головой, - Я повторила твоё имя, а своего я не знаю. Хотя может тоже Ольга. Мне нравится это имя. Можно меня будут звать так же?
- Я не против, - ответила Ольга, - Но может ты выберешь себе другое имя?
- Зачем? У меня было уже много имён, но я не помню ни одного.
- Как же так вышло?
- Мой мир, как и миры других миер, умеет подстраиваться, но подстраивается он не под меня, а под гостя. Я рада, что сейчас мой гость – ты. Мне нравится этот мир. Смотри, - она указала вниз, где росли деревья и ходили звери, в точности такие, как в мире Ольги, - Это ведь твой мир?
- Мой, - подтвердила она, - Только как бы со стороны.
- Я не могу жить в чужих мирах, но я наблюдаю их со стороны. Хотя скорее свысока. Иногда бывает страшно, иногда красиво. А однажды гость сбросил меня вниз, заявив, что я лгу и его мир не может быть таким ужасным.
- И ты разбилась? – глупо спросила Ольга.
- И я летела вниз до тех пор пока не пришла ты, и я не оказалась на этой радуге. Ведь я не могу каснуться чужого мира, а могу лишь наблюдать.
Миера без мира была для Ольги новым явлением. Та, что живёт лишь наблюдая и лишь тогда, когда есть кто-то рядом. Это не мир подтраивался под гостей, а она сама. Но хозяйка мира выглядела счастливой. Хотя можно ли назвать хозяйкой ту, чей мир зависит от чужих миров.
- Я счастлива, потому что счастлива ты, - пояснила миера без имени, будто прочитав мысли девушки, - Я чувствую то же, что ты, пока ты рядом.
Ольга смотрела на свою тёзку, как в зеркало, потому что видела свои эмоции на её лице, свои повадки, мимику, движения. Девушка даже была похожа чем-то на Ольгу – тот же рост, цвет волос, тип лица. Может быть даже, если бы здесь было зеркало, она смотрелись бы в нём как сёстры, а может даже близнецы. Но ни зеркала, ни стороннего наблюдателя, который мог бы ответить на вопрос об их сходстве поблизости не было. Где-то в низу, в мире Ольги была река, в которой можно было бы увидеть своё отражение.
- Ты не можешь долететь до мира гостя, а я могу? – спросила Ольга, почему-то очень озадаченная этим вопросом.
- Кто-то пробовал, но больше я его не видела, - ответила миера, - Может он замкнулся сам в себе, а может потерялся в моей проекции своего мира, а может до сих пор ищет различия. Мой мир с тех пор ни раз менялся, а он до сих пор живёт в нём.
- Как же так? – вырвалось у гостьи.
- А так. Живёт и даже не знает, что это не его мир, что он подстраивается не под него.
- И не под тебя, - тихо добавила Ольга.
- Верно, - подтвердила хозяйка, ничуть не обидевшись, - Он тоже путешествовал, и тоже пожалел меня, а когда я сказала, что не могу спуститься вниз, то заявил, что спуститься сам, а потом поднимется вновь, чтобы принести мне что-то. Я не знаю что – он не сказал, но ему очень хотелось показать мне свой мир поближе.
- Почему же ты уверена, что он до сих пор в твоём мире, если он столько раз менялся?
- Всё-таки это мой мир. Просто я знаю это, и всё.
- А почему бы ему было не впустить тебя в свой мир, так же, как ты пустила его в свой.
- Потому что я не могу путешествовать, могу лишь принимать гостей - ответила миера, - Ведь я не могу вобрать в себя свой собственный мир – его нет.
- Но мы делаем это, чтобы не потерять свой мир, а тебе терять нечего, так что можешь отправляться в путь на легке - возразила Ольга.
- Если я полечу в другие миры, то какой я буду там? – спросила девушка у Ольги, но та пожала плечами, - Я такая, какой меня хотят видеть. Ты хотела видеть сестру – и вот она я. Тот парень, что спустился вниз, хотел видеть любимую, и я была его идеалом. Тот, кто скинул меня вниз, хотел найти виновного в своих бедах, и я стала его кошмаром.
Так у неё нет ни только своего мира, но и самой себя тоже нет. Так кто же она? А может даже не она. Просто зеркало, мир, который кто-то забыл довершить, решив, что он и без того хорош, калейдоскоп лиц, мозаика характеров. Сейчас она просто девушка, которая похожа на Ольгу.
- Знаешь, - сказала она, и помедлив немного, сняла с шеи ленту с кольцом – подарок Вениамина, - Если ты чувствуешь то же, что я сейчас, то тебе должно быть понятно, что я не хочу уходить, но больше не вернусь.
Ольга надела ленту на шею девушки, а та кивнула.
- Эта вещь из реального мира. Может тот, кто спустился вниз, однажды вернётся, может он принесёт что-то оттуда, снизу, но это всё равно будет иллюзия. Пусть он лучше уйдёт и вернётся с чем-то реальным из своего мира.
- Хорошо, - кивнула девушка.
И они расстались.

10
Было мрачно, но можно было видеть, что твориться вокруг, а вокруг, как могла видеть Ольга, был чёрный океан. Она легла на спину и увидела небо, заволоченное тучами, что закрывали солнце, луну или какое-то другое небесное светило. Вода была как раз той температуры, что позволяла спокойно лежать и смотреть на плавно дрейфующие тучи. Лёгкое течение гнало Ольгу куда-то, но, если нет цели, но не важно куда плыть и она лишь наслаждалось водой и небом.
Через какое-то время Она повернулась и поплыла вперёд, но так как она не видела никаких ориентиров, то не могла быть уверена, что плывёт именно вперёд, а не плавает по кругу. Тогда она решила изучить дно этого мира и нырнула камнем под воду. Но сколько она не плыла, дна не было. Через каакое-то время Ольга вынырнула в похожем или том же самом месте. Никакой растительности или животных девушка тоже не встретила пока плыла. Может быть весь этот мир состоял лишь из воды и сам по себе океан и был миером этого мира океана – самого себя. Мало ли чего ни бывает на свете. Но Ольга снова нырнула и вынырнула уже возле лодки.
- Добрый день, - подала голос Ольга, заметив в лодке человека, - Здравствуй, - тут же поправила она, понимая, что не может быть уверена в том, что сейчас в этом мире именно день, - Меня зовут Ольга, - добавила она, тщетно пытаясь привлечь внимание.
Тучный миер с длинными русыми волосами сидел неподвижно, хотя и смотрел на свою гостью.
- А меня Евгений, - медленно произнёс он.
- Помоги мне, - Ольга начинала терять терпение.
Евгений протянул руку и через минуту мокрая и замёрзшая Ольга оказалась на борту лодки. Выяснилось, что воздух гораздо холоднее воды, так что тот комфорт, что приносило плавание, пропал, принеся на смену дрожь.
- У вас есть что-нибудь тёплое? – поинтересовалась девушка.
- Есть.
- Что же?
- Вода, - ответил миер, разводя руками.
Ольга распустила свои волосы и стала рассказывать о том откуда она, где побывала и что уже видела в этом мире, но хозяин не слушал, он лишь достал палку с привязанной к ней верёвкой и, принял ещё более задумчивый вид, взявшись за конец палки руками, а верёвку забросив в воду.
- Что это? Что ты делаешь?
- Это удочка. Я ловлю рыбу.
- Мне кажется ты не правильно ловишь рыбу. Нужен крючёк и какая-то наживка, - посоветовала Ольга.
- Ты раньше ловила рыбу?
- Нет.
- А я ловил, - пояснил Евгений.
Прошло ещё несколько минут прежде чем гостья решилась поинтересоваться:
- А поймал ли ты что-нибудь?
- Нет, - был короткий ответ.
Вставлять свои замечания по поводу того, что в воде нет никакой рыбы, по её наблюдениям, Ольга не стала.
Так как вёсел у лодки не было, они продолжали плыть по течению, миер молчал, односложно отвечал на вопросы о своём мире, из чего Ольга поняла, что он и сам ничего о нём не знает, гостье стало скучно и она заявила, что хочет уйти. Евгений повернулся, посмотрел на неё и сказал ни кстати:
- Спой со мной песню.
- Какую? – удивилась Ольга.
- Ты придумай. Я не знаю ни одной.
- А на чём я буду играть?
- Сделай какой-нибудь инструмент.
- Из чего я сделаю инструмент, если у тебя лишь лодка на которой ты плывёшь, да палка, которой ловишь рыбу.
- Ты можешь сделать инструмент из скелета рыбы, - пояснил Евгений.
- Но у нас нет рыбы.
- Когда я поймаю рыбу, мы её съедим, ты сделаешь инструмент из её скилета, придумаешь песню и мы её споём, - Евгений даже оживился, произнося эту самую длинную за время их знакомства, фразу.
- Допустим. А петь ты хоть умеешь?
- Нет, не умею, - вздохнул он, поняв, что ему уже нечего сказать.
Ольга вздохнула, а Евгений отвернулся к бескрайнему океану и снова забросил у него свою недоделанную удочку, чтобы ловить рыбу, которой нет. Он даже не повернул головы, чтобы попрощаться, и девушка тихо пошла дальше.

11
Ольга огляделась по сторонам, не понимая, как она могла оказаться в своём же мире, если он у неё внутри? Неужели путешествие закончено и она больше не увидит новых миров? Неужели она так и останется запертой в своём же мире.
Она подошла к однорогому оленю и обняла его, но привычного тепла, которое излучает тело животного, не почувствовала.
- Это кукла.
Девушка повернулась на голос и увидела миера.
- Фёдор, - представился хозяин мира.
- Ольга.
Фёдор взял гостью за руку и повёл по своему миру. Он показывал ей облака и розовые звёзды, а Ольга поясняла, что знает всё, так как у неё такой же точно мир, только животные в нём живые.
- Я не хотел заводить животных. С ними много мороки, - но, заметив возмущённое недоумение Ольги, хозяин мира добавил, - Но теперь ты со мной, и думаю пришло время сделать этих животных живыми. Сначала только давай осмотрим мир.
Дойдя до леса, Ольга подошла к дереву, чтобы понюхать цветок, что рос на ветке, но цветок не пах.
- У тебя и растения что ли живые? – поинтересовался Фёдор.
Ольга разочарованно кивнула, а хозяин мира пожал плечами.
Так, гуляя, они выяснили, что ничего живого в мире Фёдора нет, а облака не летали, может потому что их не поднимали однорогие олени, а может потому что они были тяжёлыми и крепко держались за песок. Звёзды тоже не улетали дожём в небо, а звенели под ногами, как бесполезные жестянки.
Ольга упорно не придавала значения этим мелочам, она ведь помнила, что в каждом мире свои правила. Но то, что мир Фёдора был так похож на её родной, привлекало Ольгу, от чего она продолжала гулять по искусственному лесу, населённому искусственными животными.
- Мы обязательно заведём настоящих животных, посадим настоящие растения, сделаем облака легче и научим оленей подбрасывать их вверх, а звёзды улетать дождём в небо, - говорил Фёдор, - Представляешь, как тогда будет хорошо?
Конечно, Ольга представляла, она ведь жила в таком мире.
Но мир постепенно начал опускаться во тьму, на небе появилась кровавокрасная луна, растения стали казаться колючками, а животные монстарими с горящими глазами.
- Я боюсь, - призналась гостья, прижавшись к хозяину.
- Чего? Это же просто ночь, - успокоил её Фёдор.
- А это? – Она обвела рукой кругом, указывая на ужасные перемены.
- Ты думаешь, что мой мир изменился с темнотой?
Ольга кивнула.
- Глупая, мой мир так и остался прежним, но темнота скрывает детали и пугает тебя. На самом деле ты же знаешь, что никаких монстров нет, что мои растения не колются? Ведь у тебя такой же мир. Знаешь?
Ольга снова кивнула.
- Тогда не надо бояться.
Скоро выглянуло солнце и стало светло. Колючки сменили искуственные растения, что внешне напоминали растения из мира Ольги, а монстров – куклы животных, сходных чертами с животными из мира Ольги. Но мир уже не казался таким родным.
- Мой мир ночью не столь отличается от мира днём, - пояснила Ольга, - Но решила, что смогла бы привыкнуть и к этому.
Но вскоре ночь снова спустилась на землю, и теперь она уже продлилась дольше, а наступивший после неё день, напротив, стал короче. Вопреки своим обещаниям, Фёдор не оживил ни растения, ни животных, даже облака оставались такими же тяжёлыми. А ночь всё чаще стала спускаться на мир, пугая гостью, хозяин же всё чаще стал отходить по ночам куда-то по своим делам, оставляя девушку одну. Но Ольга верила, что он всё равно вернётся, что день наступит.
Однажды ночь застала её в чаще леса, когда Фёдора не было рядом, Ольга случайно дотронулась до кажущейся колючки и поранила руку.
Этот мир днём казался иным, чем ночью, а ночью он был настоящим и совершенно не нравился Ольге, а уж тем более не напоминал ей о её родном мире. Она хотела найти Фёдора, чтобы попрощаться с ним, но ночь не заканчивалась, а монстры, стали ходить за ней по пятам. Когда один из них больно укусил Ольгу за ногу, она решила, что не стоит твоего внимания тот, кто сам не уделяет внимания тебе, и ушла в новый мир.
 
12
Мир оказался небольшим помещением с дверью. Открыв эту дверь, Ольга увидела бескрайнюю мастерскую, переполненную портретами. Это были женщины, мужчины, дети, старики. Они смотрели с картин, своими глазами, в которых умещался весь их мир.
Посреди мастерской рядом с мольбертом, стояла девушка перед чистым холстом. Она наклоняла голову то в право, то в лево, и кисточка в её руке, порой почти дотрагивалась до холста, но девушка снова и снова отводила её. Появление Ольги не произвело никакого впечатления на девушку, так что Ольга сделала несколько шагов в её сторону и сказала:
- Здравствуй. Я – Ольга.
Девушка повернула голову в сторону гостьи, долго смотрела на неё, а затем снова подвела кисточку почти к холсту, на мгновение остановилась, и, дотронувшись до холста, оставила на нём штрих.
- Ты будешь меня рисовать? – спросила она, и, получив в ответ короткий кивок, уселась по удобнее, принялась рассказывать про свой мир, про то, как решила начать путешествовать, про миры в которых побывала, про свои мечты, страхи и мысли.
С каждым взмахом кисти картина всё больше походила на оригинал. Но рассказ Ольги подходил к концу и она заметила, что красок у художницы нет. Завершив своё повествование на том, что она оказалось в этом мире, Ольга поинтересовалась тем как же хозяйке мира удаётся рисовать без красок, на что девушка лишь пожала плечами. Но рассказ был окончен, так же как и портрет, будто краски сходили с языка гостьи на кисть хозяйки.
Ольга подошла к художнице, чтобы посмотреть оконченную работу. Та наклонила голову вправо, затем влево, а после взяла портрет и повесила его на бесконечную стену к другим портретам.
От хозяйки Ольга не узнала даже её имени.

13
Оказавшись в новом мире, Ольга удивилась, заметив обилие людей. Они бежали куда-то по тропинкам, на которых не было видно ни травы, ни земли – лишь твёрдая поверхность, вроде камня. Высокие горы, правильной формы, были усеяны прозрачными отверстиями, от чего напоминали соты или гнёзда ласточек. Прислушавшись к разговорам людей, Ольга поняла, что те называют эти соты домами.
Первая с кем Ольга заговорила была девочка лет трёх. Ольга раньше не видела таких маленьких детей, потому заинтересовалась человеком, которого приняла за миера, так как, в отличии от других, девочка никуда не спешила, а спокойно перебирала песок в куче.
- Меня зовут Ольга, а тебя как зовут?
- София.
- Что ты делаешь?
- Играю. Хочешь кашки?
Девочка протянула гостье ёмкость с песком.
- Это песок, - заметила Ольга.
- Это кашка. Ням-ням-ням, вкусно, - София высыпала песок недалеко от себя и с довольным видом погладила по животу, а затем посмотрела наверх, - Лошадка.
Ольга посмотрела куда указывает девочка, но ничего не увидела.
- Где лошадка? Это облака.
- Похоже на лошадку.
Ольга пожала плечами и попыталась повторить то, как София ела кашу, но вкуса девушка не почувствовала. А девочка показала на груду листьев, которыми решил поиграть появившийся ниоткуда ветер.
- Котик.
- Где? – спросила Ольга, смотря в указанное место.
- Ты скучная, - сказала София и ушла к взрослой женщине, которую назвала мамой.
Надо же какая странная – видит то, чего нет. Но Ольга не знала, что все дети таковы.
Вторым кого встретила Ольга, был старик. Она подсела к нему и поздоровалась.
- Здравствуйте, я Ольга. Я путешествую.
- А я Семён Петрович, - ответил старик, - Постоянно здесь живу.
- Вы хозяин мира? – поинтересовалась девушка.
Но старик лишь усмехнулся:
- Лишь Бог – хозяин.
Ольга решила, что Бог – имя миера, о котором хотела узнать позже.
- А вы давно в этом мире? Как вы здесь очутились? – продолжила она свой распрос.
- Как очутился так и уйду.
- Вы тоже путешествуете по мирам?
- Можно и так сказать. Все мы путешествуем – приходим из небытия, живём в этом мире и в небытие уходим, - задумчиво произнёс Сёмён Петрович.
- Что? – недоуменно переспросила Ольга.
- Рождаемся, говорю, живём и умираем, - с усмешкой добавил он.
- В каком смысле умираем? – удивилась Ольга.
- В физическом. Я вот думаю так, что смерть – это самое последнее, но не самое страшное, что может произойти с человеком. Так что пусть приходит.
Ольга решила, что Смерть – это имя жены Бога, которая явно не любит людей, причём взаимно. Задумавшись на какое-то время она перестала слушать старика, который всё говорил о чём-то.
У Ольги был прекрасный слух и она услышала стихи, которые, проходящая мимо них девушка сочиняла на ходу:
Возможно я безумна, а может быть и нет.
Никто мне не расскажет ничего.
Те, кто со мною рядом, не могут дать ответ –
Они не знают сердца моего.
Они не знают душу, надежды и мечты.
В глазах моих для них обычный бред.
Господь наш всемогущий, ответишь может ты,
Что дарит мне такой прекрасный свет.
Всевышний отвечает: «Я создал мир, тебя,
Морей глубины, облачную высь…
Но что сказать не знаю, лишь дам совет, любя:
В душе своей немного разберись.
Себя понять попробуй сначала ты сама,
Других в непонимании не вини.»
Пусть осень пролетела, на улице зима.
И в холоде есть место для любви.

Ещё один человек говорит о Боге, причём неведомо с кем говорит.
- Извините, вы говорили о каком-то Боге. Кто это? – поинтересовалась Ольга у Семёна Петровича, дождавшись паузы в его рассказе, который давно уже шёл на другую тему. Старик задумался, но через некоторое время ответил.
- Бог – это Бог.
- Это он создал этот мир?
- Ну вроде того.
- А где мне его найти?
Стрик удивился, но указал на красивое здание с крестом на крыше. Девушка поблагодарила и направилась к, как она думала, дому миера по имени Бог.
Войдя внутрь, Ольга поняла, что никакого миера здесь нет, лишь несколько таких же, как на улице, людей. Кто-то бормотал себе под нос, кто-то просто смотрел на портреты на стенах и делил своё тело на четыре части несколькими жестами правой руки, кто-то подходил и втыкал в отверстия возле портретов жёлтые палочки, предварительно поджигая их о дригие палочки у портрета.
Ольга подошла к одной женщине и спросила:
- А вы не знаете где Бог?
- Бог здесь, - ответила та, указав в то место, где у людей находится сердце.
Ольга вышла из церкви, села на скамейку и стала думать: «наверно все эти люди и есть миеры. Они создают себе подобных, передают им знания и умирают, чтобы не тащить целую вечность накопившиеся воспоминания. Каждый строит этот мир на свой лад, но всякий родившийся привносит свои изменения общему Богу». Рассуждая так, Ольга шла по улице. И взгляд её упал на молодого человека, который сидел на ступеньке и рисовал что-то в своём альбоме. Ольга посмотрела туда, куда смотрел художник – это было дерево и пруд. Она хотела посмотреть на то, как у него это получилось. Она подошла ближе и заглянула к нему в альбом, но увидела, что рисует он вовсе не то куда смотрит – он рисует её мир.
- Но ведь в реальности всё выглядит иначе.
- То что в реальности можно увидеть и без моей помощи. А этот мир я сегодня видел во сне, теперь его могут увидеть другие.
- Меня зовут Ольга, - сказала миера.
- А меня Артём, - сказал человек.
Тогда Ольга поняла, что такое настоящая любовь, тогда она почувствовала, что уже не миера, а обычная женщина. Через несколько месяцев они поженились, а ещё через несколько месяцев у них родился сын, потом ещё один, а потом у них родилась девочка, которая через двадцать пять лет стала моей мамой.
Мою бабушку тоже звали Ольга. И я не знаю эта сказка – правда или вымысел. Но тем не менее теперь я тоже бабушка и могу рассказать эту сказку своим внукам.