Чужая жизнь

Последний час,
И он, как никогда
Всё тянется куда-то далеко,
Да, уходить из жизни не легко,
Но это навсегда
Для каждого из нас.

Старики не редко предчувствуют, как смерть тихо подкрадывается к ним, что бы окутать своим холодным плащом и усыпить навсегда, забрав в бесконечную бездну неизвестности все чувства и воспоминания. Кто знает, что ждёт нас дальше: свет, тьма, вечная пустота или новая жизнь? Думаю, никто не возьмётся судить об этом однозначно – и не надо.
Арина Павловна никогда не верила в загробную жизнь, переселение душ и приведений, может быть потому и относилась к смерти спокойно, воспринимая её как нечто неизбежное и, будучи школьным учителем, сравнивала смерть с итоговым экзаменом – переходя из класса в класс, изменяясь с каждым шагом или же оставаясь на второй год, человек познаёт себя и окружающий его мир, за ошибки получает плохие оценки, а за старание (или порой просто везение) – хорошие. Человек учится врать, приспосабливаться, списывать у соседа, что бы получать пятёрки или же добросовестно занимается и, радуясь честной четвёрке, устало смотрит на недостроенную модель самолёта или недовязанный шарф, которыми не было времени заниматься. Человек рисует субъективную, только для него существующую картину реальности, где он (по его понятию) занимает конкретное место в сложной иерархии, и, так же субъективно, судит о том достоин ли он его. Но однажды обучение оканчивается и наступает время проверять остаточные знания. Школьники по разному относятся к этому мероприятию – одни бояться, другие надеяться на удачу, третьи хотят отложить подготовку на последний момент, четвёртые делаю вид, что экзамена вовсе не будет… Разница лишь в том, что в жизни не каждый доходит до конца пути, и никого загодя не предупреждают о приближающемся конце… Вообщем, всё сложно, как и в отношениях учеников Арины Павловны.
Бывших учеников.
В двадцать три года, сразу по окончании педагогического института Арина Павловна, а тогда ещё просто Арина, пришла работать в школу, которую когда-то закончила с золотой медалью. Простой учитель математики, она пыталась вбить в маленькие головы своих учеников, не только формулы и математические законы, но и жизненные ценности, втолковать им (как Маяковский) что такое хорошо, а что такое плохо. Строгая,  но справедливая, внимательная ко всем, она никогда не заводила любимчиков, не судила о работе по поведению и не делала прилюдно личные замечания. Дети ценили это и отвечали ей уважением и доверием,  рассказывая Арине Павловне о своих проблемах с друзьями, другими учителями и даже родителями. Она не хотела отнимать работу у школьного психолога – денег ей за это никто не платил – но детям видней кому стоит открываться. Арина Павловна никогда не раскрывала чужих тайн, но хранила в своей памяти множество разных историй и судеб. Некоторые её ученики (в основном девушки) не забывали о своей учительнице и после окончания школы, рассказывая о своей работе, семьях, детях.
- Я свою дочку назвала Ариной, в честь Вас, - вспомнились Арине Павловне тёплые слова одной из её бывших учениц.
Она попыталась вспомнить как звали эту девушку, но вспомнила только фамилию – Мышкина (запомнилось потому что по мужу она стала Котовой). Короткое каре она отрастила до лопаток и стала закалывать волосы в кудрявый хвост. Девушка немного поправилась, но лицо осунулось и стало казаться вытянутым. Холёные, разукрашенные каждый день новым цветом, ногти, превратились в скромные обрубки – треугольнички. Но её глаза и улыбка, как и прежде излучали какую-то неведомую радость и притягивающий свет. «Люди не меняются, - думала Арина Павловна, - Просто узнают новое». Девушка рассказывала про маленькую Ариночку – своё сокровище, и учительница, которая когда-то рассказывала ей о законах и правилах, теперь сама чувствовала себя ученицей – эту науку Арина Павловна так и не познала.
Она не была синим чулком, страшилищем, занудой, затворницей, она умела готовить и вести хозяйство. Впрочем, замуж выходят и такие – нужно только захотеть и немного подождать (совсем немного), и кто-нибудь да откликнется (вопрос в том согласиться ли женщина на «кого-нибудь»). Арина Павловна не принадлежала к тем мечтательным оптимисткам, которые до старости ждут принца на белом коне, или к обиженным и обманутым женщинам, которые не выходят замуж, потому что «все мужики козлы» (впрочем, последние не редко имеют детей). Арина Павловна просто не поставила себе целью выйти замуж, а детей она и без того воспитала побольше, чем любая мать-героиня. Но так ей казалось в молодости, почти так же она думала в зрелом возрасте, ещё каких-то несколько дней назад, она пыталась себя в этом убедить, и убеждала…А теперь почему-то не получалось.
Теперь, когда холодок смерти был уже так близко, она сидела совсем одна в своём мягком кресле и думала о том, о чём, наверно, думает каждый, у кого есть хотя бы секунда, что бы почувствовать и осознать приближение тьмы – о своей жизни. Что было сделано? Запомнят ли люди её имя? Продолжат ли начатые ею дела? Вот какие вопросы задавала себе Арина Павловна. В голову приходили мысли о работе, чужие подростковые проблемы, наивные вопросы, на которые порой было не просто ответить, подруги, учителя, родственники…
А что родственники? Отец бросил их, когда Арине не было и двенадцати лет, через  десять лет умерла мать от рака крови, брат стал пить и однажды зимой, когда Арина уже стала Ариной Павловной и сама зарабатывала на жизнь, его нашли замерзшим недалеко от дома, под забором. «Как собака» - говорили соседи и эти слова острыми ножами, резали сердце молодой девушки. Арина Павловна была педагогом не только по образованию, но и по призванию и потому  считала, что воспитанием можно направить человека в то или иное русло: главаря банды или начальника завода, карманного воришку или фокусника, стриптизёршу или циркачку… И злые языки тех, кого радовала смерть её брата, тревожили её слух не только по причине родства, но и потому, что Арина Павловна считала проявлением слабости ругать других за прегрешения, даже не пытаясь разобраться в их природе, не говоря уже о том, что бы протянуть руку помощи.
Что вспоминать об этом? Сложнее всего вспоминать о тех грустных событиях, на которые она не смогла повлиять. Или могла? Сколько раз она задавала себе этот вопрос, сколько раз убеждалась в отрицательности ответа, но всё равно продолжала мучить себя тем, в чём не было её вины.
Арина Павловна осмотрела стены своей маленькой комнаты, где стояли стол с настольной лампой, диван-книжка, который никогда не разбирался, вещевой шкаф, где всегда было полно места, и сервант, до отказа набитый дарёными вазочками и сервизами, и только в этот момент поняла, что стены комнаты завешаны фотографиями, но все они сделаны в школе или возле неё. Фотографии всех классов, где Арина Павловна была классным руководителем, несколько фотографий, с девушками выпускницами в пышных платьях, одна, где два класса стоят на сцене и что-то поют. Ни одной фотографии, сделанной ею самой, хотя у Арины Павловны всегда был фотоаппарат и она не редко фотографировала…Впрочем, что? Природу, цветы на подоконниках, свою собаку Герду – маленькую дворняжку, которая умерла год назад.
Неужели у такого хорошего доброго и отзывчивого человека не было друзей? Были школьные подруги – с которыми она созванивалась три раза в год до окончания института, раз в год пока все они все не вышли замуж, раз в два года, пока у каждой ни появился маленький карапуз и раз в пять лет, после того как каждая из них стала бабушкой –,  несколько девчонок из института – похожая история –, коллеги по работе – постоянно меняющиеся учителя в школе, где она проработала большую часть своей жизни и лишь  пять лет назад (после операции, которая окончательно испортила Арине Павловне  зрение) была отправлена на пенсию – заслуженный  отдых, как сказал  директор.
Впрочем, что такое дружба? Взаимопонимание, взаимопомощь и средство от одиночества. Она понимала других, помогала им и лечила их от одиночества, а взаимности не требовала. Почему? Потому что родители не должны требовать от своих детей отдачи, как от коровы или лошади, а лишь принимать то, что те отдают добровольно, но Арине Павловне никто ничего не отдавал.
И всё же вопрос о том, что ещё было в её жизни не давал ей покоя. Арина Павловна задумалась и, припомнив студенческие годы, обрадовалась – в её жизни была любовь. Его звали Эдуардом – высокий, широкоплечий шатен с голубыми глазами, сильный и телом и духом, он был влюблён в неё без памяти. Каждый день на своём балконе она находила букет белых роз и записку со стихами – на рассвете он забирался по пожарной лестнице до пятого этажа, бросал букет и привязанную к нему записку, а затем, никем не замеченный, он спускался вниз, и поджидал, когда его возлюбленная выйдет из подъезда. Спрятавшись за древнюю осину, что росла возле дома. Когда девушка выходила, Эдуард  пытался заставить себя вылезти из-за дерева и, представ перед своей избранницей, рассказать ей о своих чувствах, но всяких раз оставался за деревом, смотря вслед своей возлюбленной. Она тоже смотрела на него издалека и думала, что такой красивый парень никогда не подойдёт к ней. Потом что-то случилось и его убили, а она нашла его тетрадь со стихами и заплакала…Как в глупом любовном романе.
Впрочем, это и был роман. Ничего подобного в жизни Арины Павловны не было, но книги были одним из её немногочисленных увлечений. Она читала всё подряд не взирая на год издания, национальную принадлежность автора, жанр книги, популярность. Арина Павловна переживала за героев книг так же охотно, как за своих учеников, потому эти рассказы и повести стали частью её жизни, их судьбы – её судьбой, их переживания – её переживаниями.
Арина Павловна попыталась вспомнить что-нибудь ещё и в её голове промелькнули сюжеты ещё трёх или четырёх любовных романов, но один из них оканчивался свадьбой и потому женщина решила, что это не про неё. К романам примешивались рассказы учеников, подруг, соседей и даже сны.
Сны Арине Павловне снились очень реалистичные и чёткие, так что, просыпаясь, она несколько минут приходила в себя, отделяя сон от яви и явь от сна.
Сознание становилось всё более и более чистым и, в какой-то момент Арина Павловна поняла, что всё то, что она вспоминает, происходило вовсе не с ней, но отказавшись верить в это, она продолжала вспоминать чужие истории, чужие судьбы, чужие жизни.
А смерть подкрадывалась и, когда Арина Павловна уже стала слышать её шаги, а ледяное дыхание задевало её плечи, бывшая учительница, которая могла бы стать прекрасной женой и ещё более прекрасной матерью, вдруг испугалась. Нет, не самой смерти, не того, что ждёт её дальше, а того что её ничего не держит здесь. Испугалась того, что никто не вспомнит о ней и её тело найдут не раньше, чем через неделю (хорошо, что сейчас зима), того что она не успела никому передать свой педагогический дар, тому что не написала ни одной книги (хотя очень хотела), тому что…А мало ли ещё чему? Мы этого никогда не узнаем.
Смерть обняла старуху за шею и воткнула ей в левое предплечье иглу шприца, медленно вводя наркоз, Смерть что-то шептала ей на ухо, от этих слов или от наркоза, Арина Павловна успокоилась и уснула на своём мягком кресле навсегда.