Жил да был чёрный кот

Нужно ли кошке
Как нам быть рассудочной?
Всё совершенство
Божественной мудрости
Собрано в кошке одной.

Если вы любите читать хорошую фантастику, то рано или поздно заметите одну пугающую, но невероятно притягательную закономерность. Стоит великому писателю-демиургу заглянуть в самую бездну мифологии, как из темноты на него обязательно посмотрят два жёлтых немигающих глаза. И из мрака шагнёт Он — Огромный Чёрный Кот.
Это не случайность. Удивительным образом три совершенно разных гения — Джон Толкин, Михаил Булгаков и Джин Вулф — независимо друг от друга призвали на страницы своих книг одно и то же существо. Их коты — Тевильдо, Бегемот и Бетешу — это не просто пушистые питомцы, вставшие на задние лапы. Это древний мистический архетип, который сам по себе путешествует сквозь века и континенты.
А следом за ними, по касательной или наперерез, приходят другие — Чеширский Кот, Кот Баюн, чёрный кот Эдгара По. Они не всегда черны и не всегда служат Тёмному Властелину, но без них разговор о великих литературных котах был бы неполон.
Давайте снимем с них бархатные маски и посмотрим, кто на самом деле скрывается под чёрной шерстью.
Принц во тьме: Тевильдо (Дж. Р. Р. Толкин)
Многие думают, что Толкин — это только эльфы, хоббиты и назгулы. Но на заре создания Средиземья, в самых ранних черновиках, у Тёмного Властелина Мелькора (учителя Саурона) был весьма необычный помощник. Его звали Тевильдо, и он был гигантским угольно-чёрным котом с магическим золотым ошейником. Тевильдо не был животным. Толкин описывал его как злого духа, могущественного демона, принявшего облик кота. Он правил целым замком, в котором жили огромные злые коты, играл со своими пленниками в жестокие игры и вёл себя с невероятным высокомерием. Позже Толкин переработал эту идею, и функции Тевильдо перешли к Саурону, который, как мы помним, тоже умеет менять облик.
Тевильдо — это точка отсчёта. Это чистое, древнее сказочное зло, для которого кошачья грация — лишь удобный костюм для хищной и жестокой натуры.
Шут Сатаны: Бегемот (М. А. Булгаков)
Спустя несколько десятилетий в советской Москве появляется другой гигантский чёрный кот. Он ездит на трамвае, пьёт водку, чинит примус и лихо стреляет из браунинга. Булгаковский Бегемот — любимец миллионов читателей. Но если присмотреться к нему повнимательнее, по спине побегут мурашки.
Во-первых, имя. Бегемот в библейской традиции — это огромное сухопутное чудовище, которое часто ассоциируют с гиппопотамом. Назвав кота Бегемотом, Булгаков сразу наделил его экзотическим, тяжеловесным демоническим статусом. Во-вторых, в финале «Мастера и Маргариты» маска спадает. Огромный кот-хулиган растворяется в воздухе, и на его месте появляется худенький юноша-демон, «лучший шут, какого только видел свет».
Бегемот продолжает традицию Тевильдо. Он тоже дух, служащий Тёмному Владыке (Воланду). Кошачья шкура для него — насмешка над людьми, идеальная маскировка инфернального существа в мире победившего атеизма. И в этом — особая ирония: в городе, где официально отменили дьявола, дьявольский посланник разгуливает по улицам в самом нелепом из возможных обличий, и никто не может его остановить. Не потому, что он слишком силён, а потому, что он слишком абсурден.
Хранитель древней магии: Бетешу (Джин Вулф)
В 2006 году мастер интеллектуального фэнтези Джин Вулф отправляет своего героя, римского наёмника Латро, далеко на юг, в Египет и Нубию (роман «Воин Сидона»). Латро страдает провалами в памяти, но взамен видит истинную, магическую изнанку мира — богов, духов и призраков.
И вот здесь, в раскалённых песках Африки, вновь появляется Он — гигантский чёрный кот Бетешу (размером чуть ли не с пантеру). В мире Вулфа, где оживают глиняные статуи-женщины, а магия крови пугает своей первобытной силой, этот кот — не просто декорация. Он вписывается в древнеегипетский контекст, где кошки были священными животными (вспомним богинь Бастет и Сехмет, которые превращались из милых кошечек в кровожадных львиц).
Бетешу балансирует на грани. Он разговаривает и ведёт себя пугающе разумно. Он — часть этой чужеродной, жгучей южной магии, ещё один сверхъестественный дух, запертый в идеальном теле чёрного хищника. И если Бегемот — это демон, играющий в кота, то Бетешу — это, возможно, кот, в котором проснулся демон. Граница между зверем и духом здесь стёрта раскалённым африканским солнцем до полной неразличимости.
Улыбка без кота: Чеширский Кот (Льюис Кэрролл)
В мире Алисы — мире абсурдной, «хромой» логики, где Королева только и знает, что кричать «Голову с плеч!», — Чеширский Кот является единственным существом, которое обладает абсолютной свободой. Он — чистая грация, доведённая до предела: он может исчезать по частям, оставляя после себя только улыбку. Он не служит ни Королеве (которая, кстати, тоже хрома — своей властью и своим гневом), ни Алисе, ни даже самому Кэрроллу. Чеширский Кот — это то, чем стали бы Тевильдо, Бегемот или Бетешу, если бы окончательно освободились от своих Хромых Господ.
Но цена этой свободы — одиночество. У Чеширского Кота нет ни миссии, ни хозяина, ни даже тела, которое можно было бы поранить. Он — чистая насмешка над самой идеей иерархии. И именно поэтому он не страшен. Он — философ, а не убийца.
Сказка, которая убивает: Кот Баюн (русский фольклор)
Из викторианской Англии — в дремучие русские леса. Там, на высоких железных столбах (или в ветвях вековых дубов), живёт Кот Баюн. Он огромен, черен, сидит в тёмной чаще и, в отличие от своих западных собратьев, никому не служит. Он сам себе Хозяин. Его оружие — не когти и не магия оборотничества, а голос.
Баюн поёт сказки и задаёт загадки. Тот, кто услышит его голос, впадает в беспамятство, а потом умирает. Кот Баюн — это кошачья версия сирены, но с русским размахом. В былинах его приводят к покорности лишь хитростью (надевают железные колпаки, чтобы не слышать пения, или бьют раскалёнными прутьями). Обратите внимание: Баюн не оборотень. Он не прячет человеческое лицо под кошачьей маской. Он — чистая кошачья сущность, возведённая в абсолют. И эта сущность оказывается смертельна для человека.
Где здесь место Хромому Богу? Нигде. Баюн — это божество наоборот: он не правит миром, он просто поёт, и мир вокруг него умирает. Он — демонстрация того, что кошачья грация, лишённая служения высшей цели, превращается в бессмысленную, колыбельную жестокость. Если Бегемот — шут при Сатане, то Баюн — шут, который убивает зрителей, потому что ему скучно.
Неумолимый свидетель: кот из «Чёрного кота» (Эдгар Аллан По)
И наконец — самый мрачный член нашего Тайного ордена. У Эдгара По у этого кота нет имени. Он просто — Чёрный Кот. Плутон (так зовут первого кота) — любимец алкоголика-убийцы. Кота выцарапывают глаз, потом вешают. На смену ему приходит другой чёрный кот — такой же, но с белым пятном, которое постепенно обретает форму виселицы. Этот кот не говорит, не улыбается, не поёт сказок. Он просто сидит на бочке, в которую замурована жена, и орёт.
Кот По — это свидетель. Он не служит ни Богу, ни Дьяволу. Он служит совести, которая в мире По всегда запаздывает. Хромой Бог в этом рассказе — сам рассказчик, убийца, который «хромает» своей виной, своим безумием, своим неконтролируемым гневом. А кот — это идеальная грация возмездия. Он бесшумен, неуловим и неотвратим.
Кот По не утешает, не смешит и не завораживает. Он напоминает. Это тот случай, когда кошачья маска сброшена окончательно, и под ней — ничего. Ни демона, ни шута, ни принца. Только неумолимый факт: ты убил — и он здесь. И он будет смотреть на тебя жёлтыми глазами, пока ты не сломаешься.
Тайный орден Чёрного Кота
Что же получится, если поставить этих троих рядом? Складывается потрясающая литературная цепочка. Все трое котов огромны и черны как смоль. Все трое — оборотни. Для них быть котом — это не биологическая данность, а осознанный выбор, мистическая линза. Все трое служат Высшей Силе, часто тёмной или хаотичной, но при этом обладают своим неповторимым, надменным и хитрым характером.
А если добавить к ним Чеширского Кота, Кота Баюна и кота По, перед нами развернётся эволюция архетипа. Четыре стадии освобождения кота от человека (и от бога):
1. Слуга (Тевильдо, Бегемот, Бетешу). Кот — орудие и око Хромого Бога. У него есть хозяин, миссия и оправдание.
2. Союзник-философ (Чеширский Кот). Кот независим. Он помогает, но не служит. Он безопасен, потому что ему ничего не нужно.
3. Хозяин (Кот Баюн). Кот — сам источник смерти и сказки. Человек — жертва. Это чистая, бесцельная жестокость.
4. Свидетель (Кот По). Кот — совесть. Человек сам себе Хромой Бог. Кот не наказывает — он присутствует. Этого достаточно.
Чем дальше кот уходит от служения Хромому Богу, тем он становится страшнее. Бегемот — милый хулиган. Тевильдо — злой, но понятный (служит Морготу). Чеширский Кот — загадочный, но безопасный. А вот Кот Баюн и Кот По — это уже чистый ужас без оправданий. У них нет хозяина, которому можно было бы предъявить счёт. Нет высшей силы, которая объяснила бы их жестокость. Есть только кот — и его абсолютная, ничем не ограниченная кошачья природа.
Но вернёмся к тем, кто всё-таки служит.  Если Господин — это Текст (неподвижный закон, суровый приговор или сама судьба), то Кот — это живой и едкий Комментарий на его полях. В то время как Господин является «неподвижным двигателем» сюжета, Кот обеспечивает горизонтальную связь между мирами, превращая божественную статику в динамику хаоса.
И все трое выполняют одну и ту же функцию, о которой редко задумываются: они — Око своего Господина. Поскольку сам Хозяин часто ограничен — своим троном, своим увечьем или своим статусом «иноземного гостя», — Кот становится его разведчиком в мире людей. Тевильдо видит страхи пленников. Бегемот видит фальшь советской Москвы. Бетешу видит богов, скрытых за масками людей. Кот — единственный, кто может безнаказанно переходить границу между сакральным и профанным, между адским и бытовым.
И, что самое интересное, во всех трёх произведениях прослеживается едва уловимый южный, экзотический след. Толкин черпал вдохновение в древних мифах; Булгаков дал коту имя африканского библейского чудовища; а Вулф вернул этого чёрного демона на родину — в жаркие пески Нила, туда, где кошкам впервые начали поклоняться.
Тень хромого бога: зачем Тёмным владыкам коты?
Но это лишь половина картины. В великой литературе ничего не бывает просто так. За спиной гигантского чёрного кота-оборотня всегда возвышается трон его господина. И если присмотреться к тем, кому служат Тевильдо, Бегемот и Бетешу, мы обнаружим древнюю, как сам мир, закономерность. Хозяин всегда несёт на себе печать увечья. Он — Хромой Бог.
Моргот (Толкин): увечье гордыни. Мелькор, первый Тёмный Властелин Средиземья, не всегда был таким. Но в величайшем поединке Первой эпохи эльфийский король Финголфин семь раз ранил его мечом, и один удар пришёлся прямо в ногу. С тех пор, как пишет Толкин, «Моргот хромал на одну ногу до конца своих дней». Его хромота — это тяжесть воплощённого зла, боль, приковавшая дух к физическому телу.
Воланд (Булгаков): печать Падения. Когда Воланд появляется на Патриарших прудах, он опирается на трость с набалдашником в виде головы пуделя. Он хромает. Сам он отшучивается, жалуясь на «ревматизм», подхваченный на горе Броккен. Но мы-то знаем правду: хромота — классический атрибут Сатаны в европейской культуре. Это память о падении с небес. Низвергнутый ангел ударился о землю и сломал ногу. Его хромота — это нарушение божественной симметрии.
Сет и боги Египта (Вулф): асимметрия хаоса. В египетском пантеоне, где обитает дух Бетешу, этот принцип работает безотказно. Египетская религия строилась на понятии Маат — абсолютной гармонии, баланса и симметрии. И был лишь один бог, который ненавидел эту симметрию, — Сет, повелитель красной пустыни, бурь и хаоса. Сета часто изображали с телом странного, несуществующего животного («зверя Сета») с неестественными пропорциями. Сет — это воплощённая нестабильность, изломанность пространства. Он и есть «хромота» Вселенной, вечный сбой в идеальном механизме богов.
Заметим: хромота в мифологии — это всегда признак «переходного» существа. Гефест хромает, потому что он — бог, сброшенный с Олимпа, застрявший между небом и землёй, кузнец, работающий с грубой материей. Хромота Тёмного Господина — знак его «заземлённости»: падший дух обретает вес, он становится слишком тяжёлым для небес, и его притягивает гравитация греха, боли или материи.
Идеальная пара: Тяжесть и Грация
И вот тут наша мозаика складывается в потрясающе красивую концепцию. Почему израненному, хромающему Владыке Хаоса нужен именно Кот?
Хромота Господина — это символ его отпадения от гармонии, его тяжести, его вечной боли и бремени вселенского мятежа. Хромой Бог прикован к земле. Моргот тяжело восседает на троне в Ангбанде. Воланд морщится от боли, потирая колено. Сет несёт в себе изломанность мира.
И на фоне этой неповоротливой, тяжёлой божественной боли появляется Кот. Огромный чёрный кот — полная противоположность хромоте. Это чистая, издевательски безупречная грация.
Хромота — это не только потеря симметрии, но и ограничение восприятия. Кот здесь выступает как «сенсорный протез» совершенства: он — те самые глаза, которые видят в темноте, когда Господин ослеплен собственной болью или величием.
Там, где Хозяин тяжело опирается на трость, кот взлетает на люстру, как Бегемот. Там, где Хозяин не может ступить без боли, кот бесшумно скользит по подземельям, как Тевильдо. Там, где мир богов рушится и теряет устойчивость, кот приземляется на все четыре лапы с кошачьей ухмылкой, как Бетешу.
Кот-оборотень становится идеальным продолжением Тёмного Властелина. Он — его быстрые ноги, его гибкость, его способность проникать сквозь закрытые двери. Он — утерянная лёгкость Хромого Бога, та самая грация, которую Господин потерял при Падении и которую теперь может обрести лишь через своего посланника. Хозяин правит хаосом из тени, опираясь на свою боль. А его чёрный пушистый лейтенант танцует на границе миров, играючи исполняя его волю.
Но есть и ещё одно измерение этого союза — смех. Хромой Бог трагичен. Моргот — это воплощённая ярость и отчаяние. Воланд — это вечная меланхолия и скука всеведения. Они слишком серьёзны в своём величии, слишком тяжелы для иронии. Кот же привносит в их окружение стихию насмешки и хаотической игры. Бегемот с примусом — это карикатура на демонизм. Тевильдо, заставляющий эльфов прислуживать за столом, — это злое издевательство над порядком. Кот — это «снижающий» элемент, который делает зло притягательным, почти уютным, прежде чем оно выпустит когти. Где Бог вызывает ужас, Кот вызывает смех — и смех этот страшнее ужаса, потому что обезоруживает.
Это великий союз: трагическая тяжесть падшего Бога — и насмешливая лёгкость демона в кошачьей шкуре. Трагедия и Фарс. Трон и Скипетр, который сам наносит удары.
И здесь, на границе мрака и смеха, Чеширский Кот, Кот Баюн и кот По занимают свои особые места. Чеширский Кот — это та же лёгкость, но уже без служения, чистая философия. Кот Баюн — лёгкость, ставшая оружием. Кот По — лёгкость, превратившаяся в тяжесть совести. Все они — вариации одной темы: кошачья грация, помноженная на отсутствие или наличие бога.
Послесловие
Кажется, великие писатели просто знают один секрет. Если вам нужен персонаж, одной лапой стоящий на земле, а другой — в преисподней; персонаж, который одновременно страшен и комичен, обаятелен и смертоносен, — вам не нужен дракон или гоблин. Вам нужен огромный чёрный кот. Или полосатый, как Чеширский Кот. Или поющий, как Баюн. Или молча сидящий на бочке, как кот Эдгара По.
Потому что зло в великой литературе никогда не бывает монолитным. Оно всегда состоит из Трагедии и Фарса. Бог несёт ответственность за мироздание — и страдает от этого. Кот не отвечает ни за что — и просто наслаждается процессом. И именно поэтому мы, читатели, так часто влюбляемся в Кота, одновременно содрогаясь перед его Господином. Ведь в каждом из нас живёт эта жажда: быть свободным от «хромоты» собственного тела и обстоятельств, превратиться в чёрную тень, бесшумно скользящую по ночным крышам вечности.
Просто вспомните об этом вечером, когда ваш домашний кот вдруг замрёт на месте, уставится в пустой угол комнаты и его зрачки расширятся. Кто знает, какую маску он снимет, когда вы отвернётесь?
И кто знает — может быть, где-то там, в темноте, тяжело опираясь на трость, его хозяин смотрит в ту же сторону.
P.S.
Тема хромого циничного бога, влачащего жалкое существование на задворках мироздания, в общем-то, не нова. И даже изящная формулировка — «Хромой бог» — уже звучала в литературе. Достаточно вспомнить «Корпорацию "Бессмертие"» Роберта Шекли (1958). В этой блестящей сатирической повести фигурирует бог по имени Мелихрон. О нём прямо сказано: «Единственным недостатком Мелихрона является его хромота». Дефект врождённый, и Мелихрон хромает с самого начала, хромает во всех своих воплощениях... Будучи Богом, он отвергает сравнительный метод исследования. И все, кого он сотворил, были созданы по его образу и подобию... он уверен, что все хромые — нормальны, а нехромые — существа с забавным изъяном.
Парадокс Мелихрона завершает картину: Хромой Бог не может исцелиться, он лишь возводит свою хромоту в ранг высшей нормы. В таком «кривом» мире Кот — единственный, кто остается идеально симметричным, не споря с изъяном творца, но подчеркивая его сакральность.
Видите? Та же ущербная божественность, та же оторванность от полноты бытия, та же трагикомическая слепота по отношению к собственной неполноценности. Шекли, как всегда опередивший время на полвека, просто снял с этого архетипа мистический флёр и показал его в мире победившего корпоративного прагматизма. Но суть осталась прежней: боги хромают. А коты — нет.