Генералиссимус товарищ Рабинович

Генералиссимус товарищ Рабинович
-----------------------------------------------------
Жена уже вечером в постели почувствовала и сразу же спросила:
— Что-то случилось?
— Ничего, — сказал Рабинович, хотя в самом деле случилось, и вот что.
Компьютерные стратегические игры были тайной страстью Рабиновича. Месяц назад, заплатив около сотни карточкой, он скачал и установил на свой десктоп новую стратегическую игру — Company of Heroes. Он никогда не играл на приставках. На приставке серьёзной стратегической игры быть не может по определению. В стратегическую игру можно играть только на PC. Под игры стоял отдельный комп с широким полусферическим монитором, дорогой мощной видеокартой с собственным процессором и хорошей квадроакустикой.
Игра оказалась довольно сложной: одно обучение заняло около недели. За месяц он вошёл в неё, овладел всеми техническими тонкостями и стал играть в Company of Heroes на уровне «эксперт». Скирмиши растягивались на несколько дней. Был эпизод, на котором он застрял. Действие происходило где-то в Нормандии в 44-м. Американцы освобождали Европу. На трёхмерной карте батальон американской морской пехоты занимал высоту, которую немцы атаковали тяжёлыми танками. Немецкие танки были сделаны великолепно, с абсолютным знанием реалий, с тонкостями вплоть до тросов и вмятин на броне. Немцы шли на высоту со всех сторон, а у американцев были только противотанковые пушки, которые в лоб эти «королевские тигры» не брали. Отряды рейнджеров, вооружённых реактивными базуками, немцы сметали крупнокалиберными пулемётами, поставленными на двухколёсные лафеты. Неделю он не мог пройти этот скирмиш, пока не догадался обнести высоту укреплениями, поставить по периметру противотанковые ежи и натянуть колючую проволоку. Шестнадцатиядерный процессор, который играл за немцев, вынужден был запустить свои танки в узкий проход, который Рабинович заминировал. Высоту нужно было продержать пятнадцать минут. Когда бой закончился, комп неожиданно перезагрузился и открылся досовским чёрным экраном, на котором кто-то в реальном времени написал:
«Спасибо за хорошую игру. Попробуйте ИИ-версию с максимальной интерактивностью. Игра создана специально для вас, с учётом особенностей вашего менталитета».
Последнее слово покоробило. Он не любил, когда слово «менталитет» применяли к нему. Что-то оскорбительное он видел в сочетании этого ещё не принятого русским языком слова, этой кальки с английского mentality, с его, Рабиновича, уникальной личностью.
— Нет у меня никакого менталитета! — восклицал он в таких случаях. — Идите на ***!
Комп уже развернулся в Windows и стал что-то грузить через скоростную стекловолоконную связь.
Открылась карта Сталинграда: плацдарм на небольшом участке берега широкой реки. Со стороны немцев был почти весь город, за городом начиналось белое снежное поле, которое вело в игровую бесконечность. Играть можно было и русскими, и немцами. Он начал с русских. Всё же в этой войне он был на их стороне. Выбрал эпизод «Лето 1942».
Описание скирмиша сообщало: «Первые танковые сражения на подступах к городу, бомбардировка немцами Сталинграда, поражения Красной Армии, приказ 227».
Он проскочил текст приказа, как обычно проскакивал чтение договора, когда устанавливал новый софт, и нажал кнопку «согласен». Засветился экран, и он увидел лысого военного с железными зубами, с генеральскими звёздочками в петлицах, в грязной, как у стройбатовца, униформе.
Генерал вскочил, вытянулся по стойке смирно и прокричал:
— Здравия желаю, товарищ генералиссимус!
— Здравствуйте, — сказал Рабинович, слегка удивлённый.
Генерал продолжал стоять.
— Вольно, — сказал Рабинович. — Садитесь, пожалуйста.
Генерал пододвинул какую-то табуретку и сел на неё.
«Как хорошо сделана табуретка, — подумал Рабинович, — с дыркой внутри. Знают эпоху эти Company of Heroes».
В этот момент в подвальное помещение, где сидел генерал, вбежал майор и закричал:
— Товарищ генерал!
Генерал вскочил и ударил майора в лицо.
— Куда ты лезешь без доклада, мудак! — закричал он. — Ты что, не видишь, с кем я разговариваю?
Вытолкал майора за дверь.
«Как динамика сделана, — восхитился Рабинович. — Нигде не видно ни дигитайзинга, ни мультипликации. Такое чувство, что установили видеокамеру в другом времени». Ощущение камеры создавал и лёгкий эффект рыбьего глаза.
— Извините, товарищ генералиссимус, это новенький, только вчера с той стороны прислали. У меня всех помощников за неделю поубивало. Потери высокие. Вы бы подкинули нам людишек.
Рабинович переключился на панель контроля и увидел, что показатель боевых ресурсов — 45%. Взял 5%, перетащил по карте и бросил в Сталинград.
Когда вернулся обратно, увидел, что генерал сидит за столом и что-то наливает себе из литрового молочного бидончика в дюралевую кружку.
— Что вы пьёте? — спросил Рабинович.
— Да вот, трохи у медиков отдолжились, — показал на бидончик генерал. — Выпейте со мной, товарищ генералиссимус. Сколько той жизни.
— Я, собственно, не пью, — сказал Рабинович.
Но пошёл на кухню, достал из буфета открытую бутылку «Хеннесси», из которой по вечерам любила налить рюмочку жена, схватил из пачки одноразовый пластиковый стакан с делениями и помчался назад к компу.
— О, — сказал генерал. — А я уж думал, вы о нас забыли, не придёте уже.
— Да я всего на пять минут отлучился.
— У нас время идёт по-разному: с вашего визита вторые сутки уже пошли.
— Извините, что заставил вас ждать.
— Да бросьте извиняться. Я же понимаю, сколько у вас, кроме нашего, дел. Как там насчёт второго фронта, что-нибудь известно?
— Почему вы называете его вторым? — удивился Рабинович. — Англичане начали воевать с немцами ещё в 1939 году. По сути это мы второй фронт.
— Я извиняюсь, можно вопрос?
— Валяйте.
— Почему мы вместе с англичанами сразу на немцев не напали? Сделали бы фрицев за один месяц без потерь.
— Не знаю, — сказал Рабинович. — Так программа написана.
— Руки бы обломал этим программистам, — сказал генерал. Спохватился, вскочил: — Извините дурака, разболтался.
— Понимаю ваши чувства. Вы меня видите?
— Ну, вы тоже вопросы задаёте. Как же вас можно видеть, — сказал с улыбкой генерал, — вы же не материальный.
— Откуда вы знаете?
— В уставе написано. Я поблагодарить вас хочу, сказать спасибо. Подкрепления уже прибыли.
— А как вы узнаёте о моём присутствии? — спросил он у генерала.
— По глазу, — генерал показал куда-то под потолок. — Если светится зелёным, значит товарищ Рабинович смотрит, думает и заботится о нас, чад своих, в это трудное время. Идёт великая война. Слабые погибнут, а другие очистятся. Будут такие, что омоют грехи своей кровью и причтутся к числу мучеников. А самых лучших Рабинович оставит для встречи с ним.
— Садитесь, — сказал Рабинович. — Что вы всё время вскакиваете. Давайте лучше выпьем.
И налил себе до деления «семьдесят».
— За что будем пить?
— Я хочу выпить за здоровье товарища Рабиновича, который ведёт нас к победе над врагом! — сказал генерал, встал и выпил стоя.
— Лехаим, — сказал Рабинович и тоже выпил.
Генерал выловил рукой из миски на столе кусок тушёнки и стал есть. Сказал:
— Я, конечно, извиняюсь, что ем некошерное при вас. А вы вообще что там у себя едите?
— После первой не закусываю, — сказал Рабинович, вспомнив старый советский фильм о войне.
— Хорошо сказано, — заметил генерал, — по-нашему, по-русски.
«По-русски» он почему-то произнёс картаво, с сильным местечковым акцентом.
«Что-то у них глючит у этих ****ых программистов. Что-то они перебирают с моей менталити, суки», — зло подумал Рабинович.
— Товарищ Рабинович, разрешите обратиться, — сказал генерал.
— Обращайтесь, — сказал Рабинович, всё более увлекаемый игрой.
— Так что, штрафбаты делать будем?
— А что вы думаете по этому поводу? — спросил всё же осторожный в таких делах, как создание штрафбатов, Рабинович.
— Я думаю, товарищ генералиссимус, что нельзя всех подряд расстреливать. Нам и так человеческого материала не хватает. Пусть лучше погибнут, как герои, на поле боя.
— Конечно, не нужно расстреливать, — согласился Рабинович. — За что их расстреливать?
— За разное, — сказал генерал. — Солдата всегда есть за что расстрелять. Меня самого уже два раза расстреливали.
— Запрещаю расстрелы, — сказал Рабинович. — Подготовьте приказ. Я его подпишу.
— А чего бюрократию разводить: там на панели кнопка есть. Переключите расстрелы на disable. Скажите, что будем делать с заградотрядами? — спросил генерал.
— Заградотряды — на передовую.
— А если бегство начнётся и сдача в плен? — спросил генерал.
— Это уже моя забота. Ещё вопросы есть? — уже совсем войдя в свою роль, спросил Рабинович.
— По людям вопрос. Вот вы, товарищ Рабинович,  пять процентов кинули,  еще раз спасибо, но я их уже потратил.  А у немцев танки. И авиация. И, извиняюсь, артиллерия, которая и у нас по штату быть должна, а по факту — две гаубицы и одна из них без затвора.
Рабинович снова открыл панель. Ресурсы показывали сорок. Рядом мигала иконка, которой раньше не было: крошечный молочный бидончик. Подпись гласила: «моральный ресурс». Он ткнул в неё.  Вылезло окно.
«Внимание. Интерактивность повышена. Действия командующего влияют на лояльность юнитов. Текущая лояльность: 71%. Рекомендуется избегать противоречий между приказом и уставом.»
— Какой ещё устав, — пробормотал Рабинович.
— А как с пленными фашистами быть? Их некуда девать, - спросил генерал
— Пленных не брать! — твёрдо сказал Рабинович.
На экране, поверх Сталинграда, всплыла строка тем же досовским шрифтом:
«Игрок отклонился от исторического сценария. Коррекция. Приказ 227 восстановлен в части, касающейся заградительных мер. Пленные: параметр „не брать“ принят.  Ответственность за отклонения фиксируется»..