Миссия русского в Донбассе

1

Сегодня дождь был по-новому безжалостным, словно знал какую-то тайну. Он не хлестал по лицу. Ему больше нравилось падать просто на голову, покрытую траурным крепом, или за воротник, или на старенький протекающий зонт. Он знал, что никто не поднимет голову к небесам, а тем более – к тучам. Изощрялся с удовольствием.

Пока Татьяна Ивановна ехала в троллейбусе к кладбищу, за окном был настоящий ливень. Пройдя к выходу и ступив на нижнюю ступень, она с удивлением отметила, что дождь прекратился. Зонт можно не доставать. Хотя, какой дождь? Сыночек ждет…
Городское кладбище ожидало постоянную посетительницу чистой ухоженной аллеей, деревьями и кустарниками с мокрой листвой и крестами. Сегодня их было больше, чем на прошлой неделе.

Татьяна Ивановна ни разу не изменила своему материнскому чувству - ни одной субботы не пропустила с того момента, когда оставила ночевать здесь сыночка.

Он у нее был самым лучшим. Когда понял, что мать неизлечимо больна, заботился и берег изо всех своих мальчишеских сил. Сахарный диабет лишил ее зубов, а опухоль головного мозга – нормальной жизни. Татьяна Ивановна часто теряла сознание посреди двора своей многоэтажки, и сын на руках вносил мать в квартиру, укладывал в постель и не отходил до тех пор, пока не увидит ее улыбку. Он всегда искал на лице мамы улыбку. Рос он послушным воспитанным ребенком: ни грубого слова, ни шалостей, ни капризов. Соседи во дворе восхищались ребенком, которому и замечаний не требовалось. Учился прилежно. По окончании школы поступил в Макеевский экономико-гуманитарный институт. И здесь был в числе успевающих студентов. А когда у него родилась дочь, - души в ней не чаял. И зачем всё бросил и ушел на войну?

А вот и его могилка.

- Сыночек, как ты здесь? – поклонилась до земли мать. – Мокро? Потерпи, сейчас вытру твои глазки. Ты не плачь. Пусть дождь поплачет, - поцеловала памятник мать,

потом встала на колени прямо в лужу, не замечая вокруг ничего. Сейчас только сын и только она. Сейчас мир замер в поклоне перед материнским горем… Она начала ходить в церковь, выучила молитвы в уверенности, что только молитвенное слово услышит его душа. Научилась совершать поклоны, на время отстраняясь от реальной жизни.

И тут она оглянулась вокруг - показалось, что кто-то с ней разговаривает. Уж не ангелы прилетели к ней поговорить? Может, хотят забрать ее к сыночку? Она бы с радостью, да, видно, не время. Видно, надо перенести тяжелейшую материнскую боль - потерю ребенка.
Всё оказалось намного прозаичнее.

- Сволочи! Разве можно так глумиться над крестами? – подняла руки к небу незнакомая женщина. – Сволочи! Крест разбили, цветы сломали, венок изуродовали, - продолжала причитать она.

Татьяна Ивановна вслушивалась в причитания незнакомки. Сквозь пелену слез увидела полуразрушенный надгробный крест воина-ополченца. Сил не было встать и подойти к незнакомке. Чужое двойное горе потери и разрушения ее не трогало. У нее просто не было сил на это. Своего горя было с избытком. Медленно поднявшись, женщина присела на край надгробной плиты. Спасибо мужу – последние деньги отдал на памятник.
Мастера соорудили самый высокий монумент, чтобы небеса смогли разглядеть его раньше остальных памятников. Николай Иванович на кладбище не ездит. Не может пересилить себя – не верит, что там сын. А ведь сам привез его тело с украинской стороны.

2

- Здравствуйте. По записи телефонных номеров я понял, что вы отец погибшего, - раздался чужой голос в трубке телефона.
- Вы кто?
- Я знаю, что ваш сын погиб. Он находится в Благодатном. Приезжайте. Больше ничего не могу сказать.

Это было накануне дня рождения Николая Ивановича. Он вот уже месяц ждал звонка от сына, который не известно по какой причине замолчал. Погибнуть не мог – не та ситуация. Парень только ушел на войну, - кто его отправит в бой, необученного? Но в трубке, похоже, не шутили.

- Коля, кто звонил? – поинтересовалась встревоженная жена.
- Так, чужие.

Николай Сергеевич растерялся. Сын погиб? Быть не может. Надо срочно выезжать на место – там всё будет понятно. Молчать было опаснее, чем сказать жене.
- Говорят, сынок наш нашелся. Поеду повидаюсь. Домой привезу. Хватит ему воевать.

Больше Николай не мог разговаривать, чтобы не выдать свое волнение перед заплаканной женой. Поговорив с соседкой, чтобы та присмотрела за больной женой, мужчина уехал в Благодатное. Он еще не понимал, что украинский блокпост это не просто перекрытая дорога. Он узнал, что это может закончиться в любую секунду гибелью. Но попробуйте остановить отца, узнавшего о гибели сына.

Как ни уговаривал мужчина украинских военных, его никто не слушал. Через блокпост его не пропустили. Ни слезы, ни уговоры, ни мольбы не пошатнули твердые нацистские сердца. Они четко несли службу, исполняя присягу до конца. Не своего конца, а всех, кто не хотел славить Украину. Кто-то шепнул, что новоявленные хозяева их земли более лояльно относятся к женщинам. У Николая Ивановича возник план.

3

- Света, ты должна мне помочь, - обратился к соседке мужчина, как только она открыла дверь. – Ты - бывшая коммунистка, активистка. Ты – смелая. Я уже нашел деньги на взятки для укропов. Ты скажешь, что сын получил на шахте зарплату, а его убили и отняли деньги, и тебе надо перевезти его труп домой, - встал стеной перед ней сосед. Он и представить не мог, что ее муж, который крестил Сережу, откажет. Ему в голову не могли прийти мысли, отвергающие опасную поездку.

- Ты сдурел? Я не поеду на ту сторону. Какой труп шахтера? Нас там убьют или в СБУ упекут, - парировала она сквозь слезы. 

- Поедешь, - проколол взглядом убитый горем Николай. – Поедешь. Там сын лежит под открытым небом. Его никто не похоронил.
- Откуда ты знаешь?- заплакала Светлана.
- Люди сказали. Бомжи его обнаружили. Металл и бутылки собирали, а он там лежит. Телефон Сережин нашли и сдали в скупку. Спасибо, парень оказался расторопным. Зарядил телефон и проверил звонки. Он мне позвонил и сказал, что никто не будет хоронить убитого. Странно, что бродячие собаки не растащили. Света, ехать надо. Я уже и машину нашел.

4

На блокпосту Светлана Яковлевна представилась матерью, потерявшей сына-шахтера. Вроде, поверили. Вернее, поверили сумме взятки, которую она демонстративно воткнула в руку солдату. И тут ее словно прорвало. Сквозь рыдания услышала команду замолчать и быстро уезжать с территории к месту назначения.

- Двадцать минут!
- Что, двадцать минут? – повернулась она к солдату.
- Двадцать минут даю на всё. Успеешь забрать и вывезти – твое дело. Не успеешь – начнем обстрел местности.

Надо было торопиться. Кто-то из жителей поселка указал на магазин, в котором работал позвонивший парень. Узнав в чем причина, быстро организовали знакомых, которые привели бомжа, нашедшего не захороненные тела. Он что-то рассказывал про растяжки, но его никто не слушал. Время поджимало, а они еще не приехали к месту трагедии.

Подъехав к краю посадки и выйдя из автомобиля, приезжие поняли, что нашли своего ополченца. Трупный запах поглотил всю округу. Невозможно было не только дышать, но и смотреть в ту сторону, откуда тянуло смертью.
Взяв с собой наспех сколоченные носилки и полиэтиленовые мешки, Николай, Светлана и бомж направились в сторону кустарника.

Падать на колени и просить прощение за то, что не сберег сына, было некогда. За спиной - вооруженные солдаты. Они рассредоточились очень далеко, чтобы не дышать трупным ядом. Николай Иванович подошел к сыну. Это был не сын. Вернее, он не узнал сына. Только вот кроссовки... Месяц под палящими августовскими лучами сделали свое дело. Но он чувствовал, что это был Сережа. Чуть поодаль лежало еще тело. Надо  забирать обоих.

5

Кое-как приловчившись, отец хотел было приподнять сына с земли. Он не обращал внимания на запах. Он не видел тела. Он видел смерть. Приподняв смерть от земли, он увидел, как покатилась голова…

Черный пакет быстро наполнялся Сережиным телом. Второй пакет был наготове. Надо  забирать обоих.

- А там, в стороне, еще три трупа, - подошел бомж .
- Надо забирать, - повернулся Николай Иванович к Светлане.
- Не получится. Они среди растяжек лежат. Даже я не смог к ним подойти, - ответил мужик. – Не рискуй. Погибнем все. Кого смог, того и увози, пока нас всех здесь не положили.

Собирая трупы, никто не подумал снять с них налокотники и наколенники – первый признак причастности к ополчению, а не к шахтерам, как было заявлено. Но зловонный запах был такой силы, что думать об этом не хотелось. Когда на блокпосту попросили открыть машину и показать пьяного шахтера, все насторожились. Это было равносильно смерти.

Николай Иванович спокойно вышел из машины, раскрыл перед проверяющими дверь авто и предложил развязать пакет с останками. Никто из  вояк не решился подойти ближе. Проехав блокпост, автомобиль остановился. Отец вывалился из машины на землю. Он готов был грызть, кромсать, орать, жрать ее. Небо слышало все эти крики. Но что оно могло сделать?

6

- Сыночек, неужели это ты? - в очередной раз заплакала мать. Я не верю. Мне рассказали, что пятеро солдат пошли в разведку, прикрыв собой 150 человек. Знаю, ты бы смог это сделать. Ты отчаянный. Мне сказали, что тебя забили прикладами. Сынок, как они могли? Ты же свою землю защищал. И кроссовки…  У многих такие кроссовки и на веревочке крестик. А телефон можно было просто так найти в траве. Я всё равно буду ждать тебя живым. Ты ведь вернешься?

- Сволочи! Разбили крест, - услышала Татьяна Ивановна надрывный голос женщины.

Надо к ней подойти. Здесь нельзя кричать. Здесь парень лежит. Возможно, это Сережа. Нельзя тревожить. Голова раскалывалась. Только бы не потерять сознание. Мать так и не увидела похорон. Двое суток в бессознательном состоянии пролежала в реанимации. Не видела гроб. Не видела лица родного. Значит, не Сереженьку хоронили. Он еще придет домой. Она уверена в этом.

Перекрестившись на памятник и поклонившись в землю, она пошла к остановке. накрапывал дождь. Через неделю в любую погоду она снова  приедет сюда, на Аллею Славы.



PS

Когда в Украине начались первые волнения, затем референдум, дежурства в Донецке и на блокпостах, Сергей решил вывезти своих в Курскую область к родственникам. Отправной точкой того, что надо уходить в ополчение, стали издевательства над солдатами из «Беркута». Опытный солдат, прошедший военную подготовку в армии, стал учить добровольцев владению оружием.

«Позывной «Нифилим» Сергей придумал сам. Это один из любимых мифических героев. Увлекаясь историей, Сергей много знал былин и мифов. За ним быстро закрепилось новое имя.

В один из дней июня 2014 года ополченцы в количестве 150 человек выдвинулись в Амвросиевский район. Знали, что Благодатное было занято украинскими нацистами, батальоном «Айдар». На разведку вышли пятеро ребят во главе с «Нифилимом». Их обнаружили. Завязался бой. Это был отвлекающий бой, чтобы 150 человек смогли выйти на другие позиции.

С тех пор ни родители, ни жена не могли дозвониться до Сергея. Телефон молчал.
- Я - соседка Татьяны Ивановны, - говорит Светлана Яковлевна. –  Когда Николаю Ивановичу позвонили из Благодатного с телефона сына, он попросил меня сопроводить его  на украинскую территорию. Мы не знали, что нас ожидает. Только знали, что местные жители нашли в лесополосе истерзанные тела ополченцев. Местные жители несколько дней слышали душераздирающие крики и стоны плененных ребят. Помочь им не было никакой возможности. Укронацисты даже не разрешали захоронить тела  по христианским обычаям.

PPS

Мать продолжает ездить через весь Зугрэс к сыну, надеясь, что он когда-то вернется домой. А окраины земель донецких продолжают принимать обстрелы.

26.05.2017


Ирина Горбань



 


Рецензии
Спасибо, Ирина, за Память. Вечная Слава Героям-Защитникам Своей Земли! Пусть будут прокляты фашисты, убившие наших мальчишек, пусть семьям тварей вернется бумерангом все то, что принесли они на Донбасс!

Анна Серпокрылова 2   03.09.2017 23:41     Заявить о нарушении
Бумеранг существует. Верю. Никто и никогда не ушел от наказания. Дело времени...

Ирина Горбань   06.09.2017 12:30   Заявить о нарушении