Ересь

             Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою.

             [Деян. 20, 29-30]

             В главном — единство, во второстепенном — свобода, во всём — любовь.

             [Марк Антоний де Доминис, хорватский католический богослов XVI–XVII вв., жертва папской инквизиции]

          __________________


             ЕРЕСЬ есть вероучительное заблуждение, получившее распространение среди значительного числа членов Церкви и осуждённое на одном из авторитетных церковных соборов как ОПАСНОЕ отклонение от истины.
             Ересь не обязательно связана исключительно с областью спекулятивного богословия (христианской метафизики), где главными темами традиционно считаются тринитарный и христологический вопросы. Существовали ереси, которые затрагивали вопросы церковной антропологии (пелагианство), церковной этики (донатизм) и даже отчасти обрядовой сферы (иконоборчество). Любое отклонение от господствующей линии Церкви, нёсшее с её точки зрения угрозу делу спасения души и искажавшее духовные идеалы христианина, заносилось ею в разряд ересей.
            Из вышеизложенного определения вытекает, что не всякое вероучительное заблуждение мы вправе называть ересью, сколь бы опасным оно ни представлялось лично нам. Для вынесения такого сурового вердикта необходимо наличие двух существенных условий. Во-первых, заблуждение это, возникнув ВНУТРИ Церкви, должно породить МАССОВУЮ внутрицерковную конфронтацию, несущую угрозу церковному единству. (Это можно сравнить с агрессивным штаммом вируса, поражающим целые города и страны.) Во-вторых, оценка явления именно как ОПАСНОГО заблуждения должна исходить не от отдельного лица, каким бы авторитетом оно ни обладало, ни даже от церковной группы, а лишь от всей полноты соборного разума Церкви, выразителем чего является вселенский собор. Именно он, и только он, имеет право, оценив степень этой опасности, вынести окончательный приговор — признать заблуждение ересью.
             Что касается сферы частных религиозно-философских дискуссий, которые обычно ограничиваются сравнительно узким кругом интеллектуалов, то здесь дело обстоит значительно проще. Если некий г-н N выскажет оригинальное суждение по тому или иному вероучительному вопросу (которое будет отличаться как от устоявшегося, официально-православного, взгляда на данный предмет, так и от уже известных ересей из далёкого прошлого), то это точно не означает, что суждение г-на N следует тут же маркировать как новую ересь. Нет, это будет его ЛИЧНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ, и не более того.
             Противоположностью ереси является ОРТОДОКСИЯ – правильное (непогрешимое) суждение о том или ином предмете христианской веры: суждение, основанное, во-первых, на учении Господа нашего, Богочеловека Иисуса Христа, проповеданное миру через Его учеников (апостолов и евангелистов), во-вторых, на трудах Отцов Церкви, философски (т.е. более глубоко и системно) осмысливших это учение и, в-третьих, на догматических определениях Вселенских Соборов и последующей многовековой богословской традиции Церкви, узаконивших достижения Отцов.
             Непогрешимость ортодоксии обусловлена её божественным происхождением. Бог не может ошибаться по определению. Энергия Его мысли входит в наш физический мир через соборный разум Церкви в лице её священного синклита — иерархов и богословов, в молитвенном единении ведомых Святым Духом. Это не пассивный медиумизм, а соработничество (синергия) божественного и человеческого. В этом смысле можно говорить о непогрешимости соборного разума Церкви как богодухновенного проводника божественной энергии-мысли, хотя присутствие человеческого фактора всё же накладывает свой отпечаток на качество словесного выражения божественных идей, порой замутняя их изначальную кристальную прозрачность. Богодухновенность соборного сознания Церкви вовсе не означает, что земная Церковь как общественный институт непогрешима всегда и во всём. Человеческий элемент зачастую сильно теснит в ней элемент божественный. Иногда ей кажется, что она ведома Святым Духом, но на самом деле это не так. Чаще всего это происходит в тех случаях, когда её высший клир игнорирует евангельские (а следовательно, общечеловеческие) нормы этики или когда в дела Церкви бесцеремонно вмешивается светская власть, пытаясь подчинить их текущим задачам государственной политики. Последнее можно сравнить с ситуацией, когда не очень умный ребёнок, заполучив от родителей умный смартфон, начинает использовать его, среди прочего, как предмет для раскалывания орехов.
             Ложность ереси проистекает из того, что на божественный первоисточник накладывается человеческое мудрствование, меняя по существу его изначальный смысл. Роль человеческого фактора здесь иная, чем в богодухновенном акте: это уже не снижение качества словесного выражения первоисточника, а ИСКАЖЕНИЕ САМОЙ ЕГО СУТИ.
             Важно понимать, что ортодоксия — это не застывшая догма, а лишь верно указанное направление к последующему осмыслению и переосмыслению изначальной богооткровенной истины (прошу прощения у читателя, если невольно оживил в памяти высказывание одного известного персонажа из недавнего прошлого). Православное вероучение, содержа в себе всё необходимое и достаточное для спасения души, тем не менее, несёт на себе печать некоторой НЕЗАВЕРШЁННОСТИ, требующей более глубокого осмысления отдельных сторон Божественного Откровения и, соответственно, дальнейшего развития церковной догматики. Поэтому всё новое в богословии — это не обязательно антиортодоксия.
             Если критерии ереси в общих чертах нам понятны, по крайней мере с формально-правовой точки зрения, то с критериями отнесения того или иного исторического персонажа к разряду еретиков дело обстоит гораздо сложнее. Думаю, у многих, кто вдумчиво изучал историю становления христианского вероучения, возникало чувство недоумения и даже внутреннего протеста, когда Церковь эпохи Юстиниана (VI в.) допускала, говоря языком юристов, применение обратной силы закона (в нашем случае — соборного определения), анафематствуя людей, живших ДО того, как их взгляды были официально (соборно) признаны ересью [1]. Каковы возможные причины такого очевидного правового волюнтаризма? Кроме страха перед императором, готовым расправиться с каждым несогласным так же решительно, как он расправлялся с памятью о ненавистных ему лицах из далёкого прошлого, другой причиной могло быть широко распространённое среди верующих заблуждение, заключающееся в отрицании самой возможности роста соборного догматического сознания Церкви. То есть, определённое число лиц из высшего духовенства, ведомого Юстинианом, было искренне убеждено в том, что в арсенале Церкви во все времена её существования, начиная от апостолов, наличествовал некий полный и исчерпывающий набор вероучительных принципов (догматов), не предполагающий своего дальнейшего обновления, пополнения и уточнения. История Церкви в их представлении — это абсолютная вероучительная статика от дня сошествия Святого Духа на апостолов до Второго Пришествия Христова. И если вдруг выяснялось, что некий церковный автор, давно отошедший ко Господу в мире с Церковью, в своих трудах отклонялся от истины (не с точки зрения его современников, а с точки зрения последующей эпохи, когда взгляд на истину менялся в сторону большей глубины и осмысленности), то, согласно отрицателям догматического развития, никакой исторический контекст не мог служить оправданием этому автору, т.к. последний всегда имел возможность сверить направление своих мыслей с имевшимся в распоряжении Церкви исчерпывающе полным набором вероучительных маяков. Таким образом, нормы дня сегодняшнего механически переносились на дни давно минувшие. Это ментальное явление обычно обозначают словом АНТИИСТОРИЗМ. По своей устойчивости и широкой распространённости оно чем-то напоминает другое известное заблуждение, ставшее символом наивно-архаического типа мышления, а именно — геоцентрическую систему мира. Никакие рациональные доводы не смогли бы переубедить малообразованного и фанатичного человека эпохи раннего Средневековья в том, что не солнце вращается вокруг земли, а как раз наоборот. (Видимо, правы те, кто вслед за Петраркой характеризует эту эпоху как "тёмные века".)
             Ярким примером антиисторизма служит анафематствование отцами V Вселенского Собора (583 г.) философа-богослова Оригена (II–III вв.) — пионера-разработчика учения о Святой Троице [2], по сути, родоначальника христианской метафизики, а ещё человека, много пострадавшего за веру во время очередной волны гонений на Церковь (пытки в застенках стали причиной его скорой смерти). Действительно, с позиции последующей эпохи, эпохи Вселенских Соборов, некоторые положения оригенизма подпадают под разряд очевидных вероучительных заблуждений. В первую очередь это относится к его "субординационизму" (иерархизму) в представлениях о соотношении Лиц Святой Троицы. Другая часть его положений относится к разряду скорее дискуссионных вопросов (теологуменов), чем заблуждений, являясь до настоящего времени предметом разногласий между философами и богословами. Это относится, например, к учению Оригена об апокатастасисе (всеобщем спасении в конце времён), отрицающему вечность адских мук грешников (т.е. муки-то существуют, но они, согласно Оригену, ограничены по времени). Кстати, идею апокатастасиса разделял и свт. Григорий Нисский (IV в.), чьё православие не вызывает ни у кого сомнения (VII Вселенский Собор назвал его "отцом отцов"). Ошибочность субординационизма Оригена Церковь стала отчётливо осознавать лишь много лет спустя после его ухода из жизни (этому положили начало отцы I Вселенского Собора, введя понятие "единосущие" в отношении Лиц Троицы), а учение об апокатастасисе и другие неочевидные пункты оригенизма были признаны ересью ещё позже — спустя три века после кончины их автора. При жизни же Ориген не только не вступал в конфликт с Церковью, но наоборот – пользовался беспрецедентным авторитетом среди единоверцев как блестящий богослов, философ и учёный-библеист. После смерти Оригена его колоссальный авторитет лишь возрос. Оригена почитали и много цитировали (осознавая при этом его ошибки) столпы православной догматики – Великие Каппадокийцы. Тем не менее в VI в. по настоянию Юстиниана "безбожный Ориген" был анафематствован Церковью [3], с тех пор его имя безвинно [4] несёт на себе позорное клеймо еретика.
             Альтернативой антиисторизму служит ЭВОЛЮЦИОНИСТСКИЙ подход к истории христианского вероучения, кардинально меняющий критерии определения еретичества того или иного лица. Названый подход основан на признании факта поступательного развития (если угодно — развёртывания во времени) церковной догматики, что предполагает появление на свет принципиально новых вероучительных истин (догматов). Он позволяет делить всех исторических персонажей, допускавших те или иные вероучительные ошибки, на две категории: на ЗАБЛУЖДАЮЩИХСЯ и на ЕРЕТИЧЕСТВУЮЩИХ. Заблуждающиеся – это те, кто при жизни не вступал в конфликт с господствующими на тот момент времени общецерковными представлениями и окончил свою жизнь в мире с Церковью, еретичествующие — те, кто сознательно противопоставил себя соборному разуму Церкви, кто стремился увлечь за собой значительную часть верующих, кто провоцировал церковное разделение.
             В подлинно еретическом мышлении можно различить две составляющие: ИДЕЙНУЮ (собственно инакомыслие) и ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ (неуступчивость, конфликтность, интеллектуальную гордыню, бунтарский настрой, склонность к политизации церковной жизни и т.п.). Очевидно, что осуждения в большей степени достойна именно вторая составляющая. Идейно заблуждаться способен каждый мыслящий человек, и в этом вряд ли стоит искать чего-либо непростительного. А вот сознательное внесение смуты и раскола в устоявшееся вероучительное единство [5], даже если ты абсолютно уверен в своей правоте, такого снисхождения уже не заслуживает, ибо объективно играет на руку врага рода человеческого. Наглядный пример — деятельность реформаторов во главе с Мартином Лютером, приведшая к тому, что в пылу борьбы они не заметили, как вместе с мыльной пеной выплеснули из ванны и младенца. Христос Своей земной жизнью подаёт нам пример СРЕДИННОГО ПУТИ между традиционализмом и новаторским радикализмом. Сам Он говорит об этом так: "Не подумайте, будто Я пришёл, чтобы упразднить Закон или Пророков; не пришёл Я, чтобы упразднить, но чтобы восполнить" (Мф. V, 17; перевод С. Аверинцева). "Восполнить" означает: наполнить наследие предков более глубоким смыслом, по-новому посмотреть на старое. Отдавая дань почтения Моисееву Законодательству, Господь не раздумывая нарушает его, если тот служит препятствием к исполнению Им Своего нравственного долга (вспомним Его исцеления в субботу).
             Смягчить столкновения между церковными группами консерваторов и вольнодумцев-реформаторов и, главное, предотвратить вытеснение последних в область еретичествующих маргиналов помогло бы возрождение в Церкви ДУХА БРАТСКОЙ ВЕРОТЕРПИМОСТИ, который господствовал в ней в первые три века её существования и который был освящён самими апостолами. Этот дух, в основе которого лежала христова заповедь любви к ближнему своему, позволял существовать в Церкви разноголосице мнений по многим вопросам непринципиального характера, преследуя лишь одну цель — сплотить в главном. Именно этим духом был движим апостол Павел, когда настойчиво увещевал своих учеников терпеть "немощи" (читай: инакомыслие) братьев по вере, как, например, в следующих словах: "Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть всё, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его" (Рим. 14, 1-3) и далее в том же духе. Этим же духом руководствовались апостолы, когда на своём первом Соборе в Иерусалиме приняли решение о необязательности для новообращённых мужчин прохождения иудейского обряда обрезания, что предполагало определённую свободу мнений по данному весьма животрепещущему на тот момент вопросу (см. Деян. 15). Именно благодаря этому же духу доникейское богословие представляло собой довольно пёструю картину мнений, сохраняя при этом ощущение единства и сплочённости по главным пунктам вероучения. Полноценное возрождение духа веротерпимости позволило бы выпустить из катакомб (легализовать) свободное обсуждение ряда укоренившихся в Церкви спорных идеологем, разумеется, при соблюдении некоторых условий. А условия эти сравнительно просты: а) позиции сторон должны быть аргументированными и логически выверенными; б) тон – уважительным, полемика — в духе братской любви (следует избегать повышения эмоционального градуса, не переходить на личности); в) запрещается навязывание своей точки зрения другим. В числе прочего должен быть легитимизирован и критический взгляд на деятельность Вселенских Соборов, где человеческий фактор порой сильно довлел над божественным (как в случае с Юстинианом). Это вовсе не означает, что богодухновенность Вселенских Соборов должна быть подвергнута сомнению, речь не идёт об их десакрализации. Речь идёт лишь о более тщательном разделении в них человеческой и божественной компоненты с помощью инструментов логики и здравого смысла. Соблюдение принципа допустимых зон инакомыслия существенно улучшило бы взаимопонимание Церкви и интеллектуального слоя общества и способствовало бы вливанию в её ряды новых и, главное, критически мыслящих (что, согласитесь, не всегда плохо) членов. Дух внутриконфессиональной веротерпимости стал бы ключевым отличительным признаком подлинной Церкви Христовой от её двойников-подделок — тоталитарных сообществ в христианской оболочке.
             В неожиданном ракурсе представлена проблема ереси в романе Достоевского "Братья Карамазовы". Свои размышления на эту тему Фёдор Михайлович вкладывает в уста одного из своих главных персонажей — "вольнодумца" Ивана Карамазова, и предусмотрительно связывает их не с Православием, а с Римо-Католицизмом (хотя проблема охоты на еретиков является общей для обеих Церквей, разница лишь в степени). Речь идёт о фрагменте под названием "Легенда о Великом Инквизиторе". Содержание этого фрагмента наводит читателя на мысль о том, что если бы второе пришествие Христа произошло в наше время, причём не так, как описано в Евангелии ("как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого" — Мф. 24, 27), а тихо, по-будничному, без внешних знамений, то Он, с Его прямотой и бескомпромиссностью к любым проявлениям религиозного лицемерия, фанатизма и невежества, неизбежно был бы зачислен в разряд возмутителей общественного спокойствия, бунтарей и еретиков. Враг рода человеческого, коварно проникнув в самое лоно Церкви и заполучив там огромную власть, не преминул бы воспользоваться догматизмом её "коллективного разума" в собственных целях, зная, что в глазах невежественной и фанатичной массы БУКВА учения имеет несравненно больше веса, чем его ДУХ.
            Существует определённая тенденция любую свободную мысль в области церковной жизни именовать ересью. Слово "еретик", так же, как и слова "сектант", "лжехристианин", "отступник от веры" и тому подобное, зачастую трактуют слишком расширительно, без чёткого определения понятия, дабы использовать его в качестве этакой дубинки, которой можно побольнее ударить своего оппонента (ведь ересь, с точки зрения церковного человека, — это наитягчайший из грехов). Любой критически мыслящий человек, оказавшийся в церковной ограде и не желающий слепо принимать то, что предлагается ему по умолчанию, рискует получить удар этой дубинкой.
            Вместе с тем, понятие "ересь", используемое в своём подлинном значении, до сих пор крайне актуально и необходимо. Оно обозначает ту красную черту, за которой кончается церковное вольнодумство (безусловно, необходимое — в разумных пределах) и начинается опасная зона церковного отчуждения и раскола.

             ______________________________

[1] В юриспруденции такая ситуация называется "придание закону обратной силы": когда действие закона или другой нормы права распространяется в отношении событий, которые имели место ДО вступления закона в силу. В большинстве стран, в том числе и в России, существует запрет на применение обратной силы закона, за исключением строго оговорённых случаев. Например, человека нельзя осудить за ранее совершённое им преступление, если оно было совершено в те времена, когда такого рода деяния ещё не квалифицировались законом как преступление.
[2] Именно Оригену принадлежит важнейшая богословская формула "Единый Бог в трёх ипостасях".
[3] Анафематизм V Вселенского Собора гласит: "Если кто не анафематствует Ария, Евномия, Македония, Аполлинария, Нестория, Евтихия и Оригена, с нечестивыми их сочинениями, и всех прочих еретиков, которые были осуждены и анафематствованы святою кафолическою и апостольскою Церковью и святыми четырьмя помянутыми соборами, и тех, которые мудрствовали или мудрствуют подобно вышесказанным еретикам, и пребыли в своём нечестии до смерти: тот да будет анафема". Источник: Анафематизмы 165-ти святых отцов пятого вселенского собора, константинопольского 553 г., раздел «Против "трёх глав"», 11-й анафематизм (например, на сайте azbyka.ru)
[4] Безвинно потому, что ни с юридической точки зрения, ни с моральной церковноправовой акт, предусматривающий наказание (а анафематствование — это форма наказания), НЕ ДОЛЖЕН иметь обратной силы, тем более, в отношение ушедшего из жизни лица. Для сведения, правовая норма, согласно которой наказывающие законы не имеют обратной силы, зародилась в древней Римской Республике и вошла в римское право в качестве основополагающего принципа.
[5] Не путать с аргументированной и уважительной полемикой!