Мои воспоминания. 1 глава

     Детство, начало пятидесятых, мне пять лет. Утром, проснувшись, я увидела у изголовья своей кроватки, на полу, рыжие сандалики с дырочками. Я крепко закрыла глазки и опять открыла их, нет... стоят, значит не сон, они такие, как я хотела. Вскочив с кровати, я сунула ножки в сандалики - как раз. Значит мне. Обернувшись, я посмотрела, стоят ли такие же возле кровати брата... он на три года старше меня и увидела, что тоже стоят. Только не рыжие, а тёмно-коричневые. Я ревностно вздохнула, то ли от досады, то ли от обиды, что не мне одной такая красота.
     Завтрак стоял на столе, ещё тёплое молоко и хлеб со сливочным маслом. День начинался, с утра было уже жарко. Мама затевала стирку, а папа рано утром ушёл на работу. Он работал шофёром, возил по объектам начальника стройки. Посмотрев в окно, я увидела соседских ребят, они чертили квадратики-классики, чтобы играть. Я была ещё маленькой и меня не принимали в эту игру, как впрочем и в другие игры тоже. Я просто сидела на скамейке под окном и болтая ножками, наблюдала за ними. Смотрела и завидовала. Так хотела быстрее вырасти и играть с ними в разные игры, а игр было много: то прыгалки, то глухой телефон, то пятнашки, то чехарда, а вечером, когда темнело, играли в кулюкушки. Это, когда все прятались, кто на дерево залезет, кто в пустой арык ляжет, а кто за угол или соседскую калитку спрячется, которую почти никогда не закрывали, а избранный искать, искал всех по одному и когда находил, ударял нашедшего рукой и бежал к стенке, чтобы показать, что нашёл одного из ребят. А для того, чтобы знать, кто будет искать, вставали в круг и начинали считалку, отсчитывая каждого игрока ладошкой.
     - Эники, беники, судакамо, афель, дафель, домино.  Эки, беки, драматеки, зе.
      При этом, кто оставался последним на слове "зе" и был тем, кто начинал искать остальных. А чтобы не увидеть, как все прячутся, он прислонялся лицом к стенке, закрыв глаза руками.
     Так проходил почти каждый день. Редкими днями, вся детвора уходила купаться на речку Салар, тогда вода в реке была ещё чистой и прозрачной. Речка протекала в двух километрах от нашего дома и была не глубокой, поэтому дети купались без страха. Меня с собой ребята не брали, говорили, маленькая ещё, да и мама не отпускала, а так хотелось. Я надела новые сандалики и вышла со двора, чтобы похвастаться. Только не получилось, никому и дела не было до моей обновы, все были заняты игрой в классики. Я села на скамейку под окном и стала смотреть, как прыгая на одной ноге, пинают с квадратика на квадратик гладкую гальку. Сидела и завидовала.
     Прошло часа два, а ребята всё играли и мне вдруг очень захотелось есть. Я зашла в дом, на столе стоял порезанный кусочками хлеб, взяла кусочек побольше, надкусила... нет, просто хлеб есть не хотелось. Возле керогаза, в ящике, лежали помидоры, большие, юсуповские. Выбрав помидор побольше и ополоснув его, как учила мама, я смачно его надкусила. Не поверите, вкуснее, я ничего не ела. Вот так, держа в одной руке помидор, в другой кусок хлеба, я вышла на улицу и сев на скамейку, приготовилась есть. Ребята остановились и уставились на меня. Вздохнув, я поняла, надо делиться. Протянув руки, я отдала и хлеб, и помидор ребятам. Забежав в дом, я вынесла ещё. Надо было видеть, с каким аппетитом, всё это пропадало у них во рту.
     Поев, играть в классики они расхотели и решили идти купаться на речку. И странное дело, позвали меня с собой, видимо, помидоры подействовали. Одна сторона деревянных ворот была открыта и я заглянула внутрь двора, мамы не было видно. Было страшно, но желание пойти с ребятами, перевесило страх. Дорога показалась долгой, в силу своего возраста я отставала и наконец по пыльной тропинке мы дошли до речки. В воду войти я всё-таки не решилась, просто решила ополоснуть пыльные сандалики, уж очень они запылились. Сев на маленький мостик, я опустила ножки в воду и болтая ими в воде, ощущала нежную прохладу текущего потока. Вдруг, сандалик с одной ножки соскользнул и исчез под водой. Я закричала и заплакала, ведь он был совсем новенький, было так обидно. Ребята долго искали под водой мой сандалик, но где же его найдешь? Видимо, его сразу унесло потоком воды. У всех упало настроение и вот так, с одним сандаликом на ноге, я побрела домой.
     Заходить в дом я побоялась, несмотря на голод, долго сидела на скамейке, не решаясь зайти, представляла себе, что скажет мама. Видимо, время было спокойное, хоть и послевоенное, родители за нас не беспокоились и мы могли часами играть на улице и никто нас не окликал, если только звали поесть и поздним вечером ко сну. Но вечерело, да и очень хотелось есть, пришлось зайти в дом.
     Мама собирала на стол, папа уже вернулся с работы и сидел на полу, на постеленной курпачи, которая лежала на стёганной циновке вокруг хантахты и о чём-то с ней разговаривал. Мама хлопотала около керогаза, помешивая еду в казанчике и казалось, она совсем не слушала отца. Про сандалики никто не спрашивал и я успокоилась. Телевизора не было, в то время телевизор был с малюсеньким экраном, перед которым ставили аквариум с жидкостью, которая и увеличивала изображение. Но и такой был только у соседа дяди Вани, а смотреть его, он разрешал крайне редко. Поэтому, поев и поиграв с куклой-голышом, я уснула прямо на курпачи.
     Утром, проснувшись, у своей кровати, на полу, я увидела новенькие, рыжие сандалики. Папа всегда покупал детям обувку впрок. Радости моей не было предела.