Этюды о природе. Лето

ЛЕТО
первая зелень, чудо дня и ночи,
чудо открытого тепла

В мае
Зеленый лужок вызывает удивление, неверие... Он низкий-низкий.
В ту пору, когда зимой наступает ночь, летом после ясного солнечного дня стоит спокойное время захода солнца.
… Поздно-поздно большое красное солнце садится за горизонт в мутную синеватую мглу, и быстро идут сумерки.

*      *      *
С зеленью непривычно ощущение холода, непривычен холод при ярком солнце над раскинувшимся устойчивым пространством, подробным и темным. Словно местность и солнце сами по себе. А даль ясна, воздух чистый сам удлинял взгляд.
Перед заходом солнца, когда всюду от изб и деревьев длинные тени, так светло - как в полдень. Сумерки после солнечно-ветреного дня - движение медленное и ровное. Силуэты деревьев ближе и мягче: распускаются листья.
… Уже низко светила луна, обозначая льдинисто края туч; по ручьям и лощинам собирается холод в заморозки... Где-то в низине в садах пел соловей.

*      *      *
Утреннее время в деревне подробное, с туманом в низинах и гулкими звуками из леса; прохлада разнообразна, воздух водянисто-прозрачен...
Где-то за криком птиц, за далью леса восходит красное солнышко.

*      *      *
В предсумеречное странно-светлое время, которое держится отдельными мгновениями, влечет пруд-зеркало с отражением низких зеленых берегов. В поздних сумерках в пруду перекрывающее друг друга близкое и отдаленное пение лягушек...
В лицо из темноты мягко и порывисто дует, затихая, ветер... Время идет через прохладу и темноту ночи, повсюду и в своем направлении... Уже первые петухи. Стекается по земле прохлада, виднеющаяся сизым...
Я хотел быть в рассвете, хотел быть всюду на земле.

*      *      *
Позднее утро залито солнцем. В отдалении солнечный свет рыхло-желт, под солнцем - гладкая плоскость света, объяснимая - с водно-блестящей поверхностью: удивительная.
Летом воздух наполнен звуками от сознания до самого дальнего леса. Спокойный солнечный день лета после полудня - и воздух в парящем состоянии, где яркий свет не слепит глаза как зимой, но нагревает голову, где пенье жаворонков в поле перекликается с давящей тишиной пространства, останавливающей всюду солнечные лучи.

*      *      *
Летом объем воздуха тянущий в себя, мы легко ощущаем близкое: землю, деревья...

*      *      *
Руки, ноги, шею ласкает мягкий ветер в поле, тепло обнимает голову...
На месте захода солнца остались мутные сиреневые краски неба да пепельно-синие туч, чуть выше - светлая голубизна.
В холмистой местности наступают сумерки - богатое время. Мчится мягкая и теплая громада застывших в тишине деревьев из зеленого сумрачного сада, переливается еле слышно невидимый ручей, очерчивает изгибы местности пение лягушек. Теплый воздух смешивается заметно струйками прохлады...
Прекрасное время.

*      *      *
Поздним утром звонко парящий воздух, вдали, в низинах, он кажется туманной дымкой; утро только-только заливается солнцем и сохраняет запахи и прохладу своего рождения.

*      *      *
Вначале было солнце, прохлада, ветер; от солнца голубое казалось синим, темным, земля неестественно светлой. Небо - приближенная граница, подле тебя и вдали оно рождало голубую прохладу и ветер.
Неистовый ветер, чистота, синь воды, беспредельная глубиной - все кажется тебе началом, потому что оставляют тебе ощущение открытого пространства, а там, где ты на виду, где ты не стеснен близким, ты без пристрастия внимаешь мировому течению. Оно дорого нам, людям, вдохом, любовью…

*      *      *
Дождь ночной шумит по земле, беспрерывно смещая наше внимание то в одну, то в другую сторону... Долгий дождь имеет какое-то преимущество перед коротким - в однообразии успеваешь прикоснуться к смыслу, неизвестному, но неотделимому от красоты и жизненного условия.

*      *      *
Вечером перед сумерками воздух отовсюду податлив, необходимо наполняет нас, и с каждым вдохом мы берем мир, взвешивая его ценность сиюминутной жизнью...
Овевает лицо светлый шелковистый ветерок, овевает ласково, легко...

*      *      *
Шум деревьев... Как много он может сказать: всегда несет легкую боязную тревогу: возможность, отдаленную иной нашей оценки.
Светлое освещение при ветре и шуме странность еще обнаженная.
Но ветер - земное, он игра, как и зимой, неистовая. Освещение дарит нам тени, мягкие или ясные, и для нас видимое - удивительно правдивое, радостно-тревожное...

*      *      *
Холмистая местность, выигрывая в многообразии отвлечений вначале, равна ровной местности в финале: все здесь на земле может подарить конечный смысл: найти что-то ведущее в нашем Рождении, найти наших сильнейших союзников вне нас…

*      *      *
Летом в холодных ярко освещенных днях кажется, что в углах города, деревни - темнота, темнота притаившаяся, не видимая.

*      *      *
К вечеру я на высоком берегу. Передо мною пруд в мелких волнах. Мой берег полуобвалившийся, покрыт сухой кочковатой землей, кое-где с жесткой чистой травой. Бесконечно далеко солнце, все небо далеко, под ним мелкие волны темные, вдали - светлые. На гребнях идущих волн блестит солнечная дорожка.

*      *      *
В прудах до глубокой ночи пение лягушек, спокойное, окруженное мгновенным резонансом в нашем сознании... Земля мягкая еще прохладна, но долгожданная.
Днем нежные зеленые краски всюду, легко одетые, мы немного не верим в тепло.
Удивительно, удивительно, что мы на земле.

*      *      *

Когда ты идешь под небом к солнцу, ты полон тайн, эти тайны - твое богатство, ты во главе, а они - пути ко всему: к большому воздуху, к бездонному небу, они - тепло лица и ласка ветра...
Тайны мчатся среди забот и радости, рождаясь и угасая как  языки пламени. Тайны мы часто не замечаем, считая их естественным проявлением.

*      *      *
Какой полный мир на рассвете! Свет распылен над огромной местностью, земля вся дышит прохладой, шумом жизни, небо близкое... Ты сам удивителен, ты без груза суеты, ты нов для зари, для восхода солнца...
Водная гладь поутру отражает все богатство мгновенно-ровной поверхностью.
Утро – осветление, и каждое изменение, вдруг понятное, мы пытаемся наделить чем-то своим.

*      *      *
Равнина вечером, когда солнце еще высоко над землей, отдает низким теплом; к теплому покою приходят длинные тени, тепло становится призрачным, оно лишь на теплой коже лица...

*      *      *
Ненастная погода утром. Как темно... Сверху резкое серое небо, ты будто больше сам, охватывая глазами силуэтные дали, ты приближен к ним, а небо за ними - декорации...
Прозрачный воздух перед землей темно-чист, мысли среди него невесомы; мир сжат в тепло тебя.
Был дождь, но ты замечаешь его следы лишь после.

*      *      *
Медленно трогает ветер верхушки берез, осин, лип, сосен. Из покрытых сумраком низин до тебя доносит он острое проникновение хвои, прелую теплоту древесины, листьев, - пьянеешь от запаха лесного, чистого, земного, теплого…
Каждый лист на деревьях медленно колышется, каждый лист сам прозрачно-зелен, темно-зелен. Каждый лист в недвижном лесу несет свое.

*      *      *
В лесу темнота мягкая до самого близкого верха, серые гладкие стволы. Необычно: светло-серый воздух подхватывает взор, оставляет его на стволах деревьев, спускает вниз и... растворяет в видимой чистоте темного в себе воздуха... необычно.

*      *      *
Время летом перед восходом солнца тревожно: вокруг пустынно. Но - пение птиц, однообразный воздух, дышится ровно, с запахом утра. В низинах мокрая трава и чуть тянущаяся вверх прохлада и сырость.
Привыкнув к рассвету, мы встречаем уже солнечное время как чужое, для нас самое лучшее уже было... Когда мы едва проглядывали местность, всю в сером, растворенном в воздухе, когда мы видели смену окраски облаков на востоке... Днем слишком ярко, чтоб все это заметить.

*      *      *
Поутру на большой реке тяжелая и шершавая издали вода резко ровно уходит под едва видимые дальние берега. Светлый небосвод был широким и плоским. Между ним и рекой - чисто и легкая, серая пустота.

*      *      *
В спокойные сумерки словно отбрасываешься силой освещения в одно мгновение тысячи раз. Впереди пляска невидимых стен-пятен, которые то обступают свободой тебя, то вырастают в твоих глазах в преграду.

*      *      *
Над рекой огромный мир с голубой выси растворял и начинал низкую даль близко от нас. В теряюще-светлой глубине она несла яркое с отражением на воде солнце. Свет солнца от колыхания глади мерцал, неравно лился над водой, и сама водная гладь где-то в отдалении приподнято срезала блистающий мир и позади нас уже держала на себе крупинчатую синеву наступающего вечера.
Резко объединяла мир свежесть: объемно-тянуще неподвижный воздух отовсюду - с огромной высоты, с отдаленных берегов и впереди с яркого света без края... К вечеру солнце там теплеет, теряет лучи свои близко от себя, лучи, достигая гористого далекого берега и ровной воды, разлетались низко и недалеко. И после захода солнца на воде отражалось розовое и зеленое заката, прерываясь темными островками мелких волн. Ближе все переходило, по-прежнему, в светлую и мягкую гладь воды.

*      *      *
На берегу большой реки с ветром только мерный шум волн, шум над тобой, и вода в волнах под солнцем и отдаленная под остальным небом - нам какая-то сильная первооснова, проходящая мимо, но которую мы чувствуем понятно-понятно, словно она была ожидаемой.
Шум волн мгновенно нарастающий, повторяемый, шум волн пронизывает свет яркий солнца, наши мысли, шум воды на берегу...

*      *      *
Сумерки в деревне долгие, можно наблюдать их всю жизнь - настолько много в них тайн и соответствия нашего отдыха серому спокойствию природы.
Серое - притаенные краски земли. В серых сумерках скрыты звуки дали, неожиданно прикасание прохладной темноты, едва различимо озеро и отражающееся от него небо...
А тайны? Тайны в нашем мысленном движении, в пути, или в желании увидеть их...
А часто мы просто радуемся нашему согласию со временем дня, не задумываясь.

*      *      *
Дождь…
Ливень или моросящий дождь приносит едва ли не лучшее наслаждение; день богат в дожде, дождь всегда дает многое мыслям...
Вдруг вечером между нависшими тучами проглянуло солнце, и светлым окрасился мир, появилась радуга – хорошо нам: мы жили внизу, на умытой зелени, а поодаль – сплошная стена свинцовых туч.

*      *      *
Не готов и к лету я...
Нельзя быть равным в природе ко всем ее временам года, как-то близко побывав в одном из них.
Сегодня недвижный знойный пруд и пот на лице, тепло открытых дверей и окон, жаркое солнце и небо, соленый вкус губ и низкая-низкая прохлада болотистой низины.
Сегодня открытое чистое поле и роща с большими деревьями - липами с запахом...

В июне
После дождливого и ветреного дня к вечеру проглядывает солнце, ветер стихает, и долго-долго длятся эти мгновения спокойствия.
До тебя доносится далекое из-за тишины пенье жаворонка, а тишина пришла с голубого неба, пришла и стала давить на гладкую воду, на теплую грязь земли, холодно-мокрую зелень.
Ты радуешься беззвучному шелесту листьев перед голубым устремляющимся к себе небом, теплому, даже жаркому касанию желтых и ясных лучей солнца.

*      *      *
Местность до восхода солнца воспринимается нами как бы с двух точек одновременно: в этом необычность вообще сумеречного освещения.

*      *      *
Невзирая на незыблемость хода времени от рассвета к восходу солнца и далее ко дню, лишь первый луч солнца возвещает начало полной уверенности, что будет привычная нам обстановка.
Видеть солнце на горизонте странно...

*      *      *

Пасмурным утром с открытым горизонтом редкое в себе освещение замыкает местность и деревню; еще мягкие и легко проникающие с расстояния звуки наполняют воздух, и воздух кажется нежно-теплым от земли...
Вновь день начинается ветреной ясной погодой, и от дали здесь свежесть и запах леса. Ветер рассеивает свет солнца, безоблачное голубое небо ясно, лишенное зноя. А на земле - тепло.
В озере вода отражает звуки, они несут в себе растворенность водных брызг и воздуха.
Вечером солнце долго отдает тепло - теплые лучи; все стихает, недвижимо озеро, отражая неопределенно-белым небо и берега. Гладь воды в сумерках - сочетание блестящей поверхности и глубокого объемного отражения еще светлого неба. При переходе сумерек в ночь озеро - только плоскость, светлая, летящая ввысь, которая сбирается быстро с близкой темноты, сбирается и тотчас летит...
Все, что видишь ты, ты опережаешь своими мыслями, значение виденного будто постоянно позади, ты никак не можешь подтянуть к осознанию догадку о природе этой красоты, не можешь выразить...

*      *      *
Зеленый лес: нежная граница между прозрачными зелеными листьями и голубым небом всегда дарит отдых, В лесу теряется взгляд на пути к тонко-белым, темно-серым, песчаного цвета деревьям.
*      *      *
Тишину от земли знойным днем обнимает сверху оттянутое к себе небо, где-то далеко - огромное. Тишина очерчивает местность. Пение птиц сразу замкнуто к себе зноем. На открытом месте ты - центр мира.

*      *      *
Большая река... Вечная прохлада над ней, а ты, солнце ли делает водную гладь блистающе-золотой, или она мелко колышется спокойствием мягкого таинственно-зеленоватого цвета вечером, ты стремишься быть с водой чуть боязно...

*      *      *
Удивительное это время – лето! За час до полуночи светло, но земля давно уже темнеющаяся – сумерки… Зыбкая прохлада вместе с таинственным небом обнимают тебя: воздух – холодный изумруд, доносит звуки местности, оставляя их подле тебя

*      *      *
Перед рассветом безоблачное небо далекое, рыхло-светло-синее, на востоке переходит в тонко-голубое и фиолетово-красное. Земля, темнеюще-силуэтная, становится серой, видной отдельными деревьями, домами, заборами...
Озеро светлее неба, зеленоватое, вбирающе ровное, с темными берегами. Яркая луна, но на местности ни единой тени
В деревне для взгляда пустынно.
Пронизан мир шумом и звуками дали - и все будто в тишине, наполнен мир свежестью, запахом воды и леса. Ты ждешь наступления времени, и ты сам время, ты открыт всему, что окружает тебя, правильно угадывая направления и значение событий...
Утром местность кажется ясно-зеленой, ярко-свежей. Утро дарит тебе прохладный хор растаявшей под солнцем тишины, ты в объятии жизни, строгой, чудесной, радостной, и всюду тепло: в движении волн, бесследно исчезающих на берегу, в касании ветра твоего лица, рук...

*      *      *
Теплым вечером спокойная вода в реке движется, бежит плоским цветом неба; небо, ушедшее от горизонта вверх, со всех сторон окружает приподнимающую взгляд водную поверхность... Вблизи вода мелко струится от берега, течет быстро...
Чуть поодаль от берега лишь шум прибоя, шум отовсюду...
Наступают сумерки: огромные валуны на берегу, светло-серые, близко от глаз бросаются в глаза молчаливым и мерцающим однообразием, угасают над собой в темном воздухе...

*      *      *

Под утром, под солнцем - быстро идущая волнами вода цвета берега, неба, бесшумного события, цвета жизни со стороны, необыкновенно глубокого цвета...


*      *      *
Солнце теплое на голубом далеком небе льет с теплого берега теплый воздух на беспорядочно колеблющуюся воду; у воды берег уже темный, темны стороны волн, обращенные к нам.

*      *      *
В начале сумерек неподвижная вода в озере внутри цвета солнечного, гладь воды ровная-ровная, словно была выше воды, а в глубь принимала цвет солнца, неба, берегов...

*      *      *
После утомительного времени дня появляется низкая полная пуна. Долгое время она лишь дополняет пейзаж подробностью: резко очерченным оранжевым кругом, отдельно видным. Но за темными силуэтами, еще пыльной дорогой, серой теплотой местности она начинает светиться рыхлым и нежно-оранжевым касанием к тихим сумеркам...
И уже мягкий свет собран в одно яркое кострище, довлеющим в грязно-синем окружении...

*      *      *
Перед сумерками природа спокойна, слабо нежна, прохлада в ней таится на пути к предметам. На местности солнце еще набрасывает теплые мозаичные пятна света.
Начинаются сумерки: воздух свободно проникает в лабиринты деревни, и вся деревня и вся местность, понятно-неподвижные, словно освещены самим воздухом...
А небо – удивительно дневное, беззащитное, с плотным веером облаков – льдинок.

*      *      *
За день мир изменяется несколько раз; изменяется глубина света, краски и оттенки неба и зеленой земли... С рассветом рождается и умирает поздним утром мглистая даль и позже влажная дымка, окутывающая опушки леса, околицы деревень, близкий горизонт... Яркая освещенность зрелого дня идет на смену залитому солнцем позднему утру и сменяется прохладой гаснущих сумерек, гаснущих теплых лучей солнца, рождаются в воздухе меркнущие точки темноты, резко возрастает глубина образов мира, глубина, которая в детстве так помогает воображению... День умирает.
Изменяется утренняя гулкость звуков на дневной обычный шум порывов ветра и торопливое пение птиц, понятные звуки деревни, сменяется тонкая ограниченность звука днем на вечерний стелющийся в полях по земле шум дальних селений и ночного леса...
И сам ветер то тепло овевающий разгоряченной землей на опушке сада, то шумно и ненасытно вьющийся вокруг головы и тела, вольный, то свежий и бесконечно легкий на улице, то вдруг беспрерывно рождающий упругость встречного движения, то, наконец, остановившийся во всюду присутствуемый объем - в сумерках или ночью...

*      *      *
В этой незнакомой местности после ливня к вечеру - устойчивый запах дали. Сейчас темно. Темнота тоньше сумерек, светлее в середине взгляда, чернее в отдалении.

*      *      *
Днем ясным ветер был: из близкой дали, широкий, чистый. Яркое солнце вплетало в него тончайшую ткань, а ветер пронзал ее, уходил, обретая прозрачную выпуклость; струйчато меняющуюся. И движение ветра видели мы.

*      *      *
Задолго до позднего утра, когда еще всюду длинные тени - в них прохлада росы да освещение рассвета - солнце доносит в ласке тепло деревенским улицам, дарит его.
Ты встал с ощущением, что таинство рождения дня осталось в природе, но замечаешь крупинки чуда, рассеянные по оврагам, озеру, дали, и с каждой минутой утрачивающих свое значение. Смена утра днем вступила в решающую фазу, после которой все будет объясняться днем. Ты счастлив – удивлен тому, что видишь - солнечным, ты рад теплу на земле, и удивление твое - вступление в день.
*      *      *
Летом в сумерках зелень словно отторгнута от себя и застывшая так; успокоившееся небо бледно-бледно все до пыльных дорог. Озеро гладко-светло, взгляд разлетается по его поверхности; уже закручивается чувствуемо в рыхлые пятна воздух... Небо держит полную луну, она спокойна, ждет своего времени, когда переливаясь медным отливом, будет с пением соловьев выражать ночь...
И ночь свежа иссиня светлым горизонтом на месте захода солнца, прибегающими к нам всеми линиями сразу силуэтами деревьев, чудной тишиной, шумно отходящей от тебя до самого дальнего леса; ночь свежа рождающейся отовсюду прохладой, которая проталкивает тебе то запах росы и зелени с низин, низкий и медленный в движении, то прохлада – свобода необъятного и волшебного неба, всего в голубых лунных сумерках, и мчится пространство, схватывая мысли, и теряешься ты: все твои теории обесцвечены прикосновением ночи... Сама луна далеко, где-то за темными садами, отдельно яркая, но бессильная перед темной деревней... все-все слышно сейчас. Время какое: ты сбираешь его в единое, а оно расходится с каждой подмеченной подробностью... И воздух - отторжение всего.

*      *      *
День ветреный, без края, без солнца: какой-то вытянутый по ветру, светлеюще-серый. Понизу, во все стороны - местность, неровность ее спокойна и медленна, даль ближе, но горизонт – дальше.
Входит день весь в твое сознание, и мысль, кажется, подхватываешь ты повсюду вне себя, и ищешь в дне что-то свое, пересиливая независимость каждого факта.

*      *      *
Когда светает - серебряная прохлада в траве, в пути к дальним улицам, узкой полоске зари, прохлада-запах, прохлада-шум...
Безветрие нежится в светло-розовом озере, мчится цветом по линиям силуэтов домов и деревьев, и вся местность, застывшая, бледно поднимается к небу, застывшая неподвижными ветвями деревьев, тонкой травой, тяжелым воздухом.
Утром солнечным горизонт - голубая стена, необычно: словно мы в замкнутом освещенном месте, словно мы движемся в тепле вверх, оторвано от дали; огромное небо продолжается у горизонта книзу, уходит вниз; мы на виду, мы и недалекое окружение.

*      *      *
В конце знойного дня дождь намочил редкими каплями дороги, омыл пыльную траву, и все, что было перед глазами, - преобразилось под низким грозовым небом. Стало темно: воздух смещал взгляд прозрачными наслоениями, воздух окруженный; родился тотчас запах как долгожданная прохлада, встал, соединяя дождевым привкусом и привкусом острого разнотравья небо, землю, лес, озеро, деревню...
Перед сумерками снова взошло солнце, темнота отодвинулась, и деревня открылась такой чистой, пустынной еще, резко-подробной. Ее светло-зеленые косогоры летели к тебе, оставляя избы, изгороди, а пруд убегал, унося теплое отраженье берегов, близкая дорога дрожала…

*      *      *
Лето жаркое возвращает нас к памяти прохлады – ее ровной тяжести, но сейчас вокруг и впереди - мягкое тепло, влекущее к себе, покрывающее тебя. Взглядом держишься за объем: в светлом воздухе светлое сквозь темный налет где-то в середине...

*      *      *
Перед рассветом синее вдали небо проявляет белые тучи, к западу бегуще-зеленоватые. Горизонт - переход, лилово-красный, он нес к себе землю в сумеречном освещении, и все словно двигалось к востоку, и наше внимание.
За нами внизу неба лежит луна, полная, за силуэтами деревьев, домов. Луна поодаль от себя в ярко-желтом мерцании прятала последние остатки летней ночи, в седине зелени - тайну звуков.
Ветер ровный, спокойный, запах сильный, плоский. Проступающая серым местность держит мысли как на весу, а бледное озеро с отраженьем зари у дальнего берега беспрерывно захватывает их в неясные собрания... Столько непосредственного у нас...
Запах сильный, над землей, и льется прохладный ветер, и опережают все незнакомые звуки...

*      *      *
Сумерки вообще великое состояние дня, они и серые и разноцветные одновременно, я мог видеть их только в деревне: воздух в серых пятнах, рыхлых и маленьких, висящих везде; небо на месте захода солнца отодвинуто далеко вдаль, разное, то густое оранжево-красное, в каждой точке крутящееся в себе, или зелено-голубое, странное..., то скрытое темными тучами, - и сумерки мягкие, замкнутые... Главное в сумерках, конечно, наше состояние: мы, проходя сквозь сумеречное освещение, повисаем взглядом в этих рыхлых пятнах, отталкиваемся от них. Каждый холм, каждый дом, каждое дерево бегут в линиях, и мы то приближены к предметам до их линий, то далеко от всего: мы везде...

*      *      *
У дня жаркого и солнечного и нас граница есть: она в синем небе, начинающемся сразу от земли, она в серых, темных для нас, тенях от домов и предметов, она в россыпи жарких лучей солнца вечером и общем давлении жаркого тепла днем, она в мыслях, окруженных защитой от жары, мыслях, суженных понятно-близким - все граница...


Жаркий день — день без завтра, день, имеющий границы в себе, день минуты, где настоящее не осознается. В жаркий день нас ведут за руку.

*      *      *
Ранним утром при ярко светящем солнце темнота еще прячется всюду в предметах и тенях: видно растворяется, и воздух прозрачен вдруг, а зелень изумрудна... Ранним утром звуки чисты и быстры над землей, утром небо дня открыто...

*      *      *
Прохладный ясный день с облаками, голубым далеким небом, с желтым невесомым и быстро проходящим теплом, с постоянным давлением ветреной прохлады. Этот солнечный день с неверием в зелень.

*      *      *
После дождливого и затем ветреного дня к вечеру на холмистой местности установилось спокойное время Великого ожидания, ожидания сумерек, ожидания повторения.
А в низинах уже сумерки, и перед глазами в них — едва видимая серебряная прохлада.

*      *      *
Несколько дней низкие водянисто-серые облака …
Ненастная погода богата звуками, они все – общий шум, но где-то близко разъединяющийся на шелест листвы, струйки-звуки ветра , крик одиночных птиц, какие-то далёкие и глухие удары … Иногда к позднему вечеру небо становится ясным , и сероватый ветер стихает
Ночью – всё неподвижно.
Перед рассветом клубится туманом утро, а с бледно-синего неба ещё смотрит бледно-жёлтая   луна …
Перед восходом солнца вновь наползает мгла, и незаметно рождается новый серый день

*      *      *
Водная поверхность в озере, реке, море или в мелких свинцовых волнах, ровная до предела, противопоставляется огромной тяжестью свободе вечернего воздуха, лёгкого, темнеющегося,
грозного …,
или гладкая, отражающая и небо и берег – тёплая в свете, незаметная в точных границах, но поднимающая и отражение и взгляд наш …

*      *      *
Странная эта деревня. Сейчас я был посреди её . После душного долгого дня к сумеркам вдали небо стало пасмурным : там шёл дождь …
Всё небо – тихая картина огромных размеров, а вокруг до силуэтов изб пространство заполнялось мягким невидимым светом, и будто небо над головой отталкивается от пасмурного горизонта, и будто взгляд твой останавливается сразу в нескольких точках холмов и улиц …

*      *      *
Летом местность подробна даже в воздухе над землёй, в воздухе – движении … Воздух – цвета предмета за ними

*      *      *
Шум деревьев, травы во время мелкого дождя, сильный порывистый шум … Он зелен, ненасытен, боязен, рождает образы …
Шум – близкое от жизни, неотделимое, а при ярком солнце, тепле, он какое-то значение, словно мчащееся в разных направлениях, сильное значение …

*      *      *
На этот пруд в спокойные сумерки я не смотрел огромное время. Его можно было описывать множество раз: тонкий изгиб близкого берега и глубокое, протягивающееся к нам отраженье дальнего берега , цвет пруда белый, с чуть заметным сиренево-голубым оттенком, цвет куда-то вдаль … Нет , я боялся описывать, засматриваясь этим земным чудом …

*      *      *
Степь, поле вечером, когда солнце высоко над землёй, отдают низким теплом, к тёплому покою приходят длинные тени … тепло становится призрачным,  оно лишь на тёплой коже лица , на тёплом освещении
*      *      *
Летом луна низка над тёмной землёй и тёмными силуэтами деревьев, над далью. И спешит уже сменить короткую ночь низкая слабо-фиолетовая красноватая заря …

*      *      *
На мгновение к вечеру стихает тихий ветер, и гладь воды в небольшом озере мягко и приподнято – плоско отражает небо и берега … Лёгкая духота воздуха, но уже устанавливается в деревне резонанс звуков.
А солнце зайдёт ещё не скоро, солнечное время летом долгое …

*      *      *
В том, что больше всего я любил лето, я боялся признаться себе, и лето проходило так быстро…, я стыдился своей любви

*      *      *
Туман и дождь были видимой границей мира, а неожиданным срезом его – мокрый асфальт …. На асфальте – вода, она легко заставляла верить, что все звуки города были в ней

*      *      *
Перед заходом солнца воздух пыльный, наполненный теплом; солнце ослепительно…
в знойное время прохлада приходит лишь с наступлением ночи – тонким и успокаивающим прикосновением

*      *      *
Летние сумерки спокойны и долги; спокойны водной гладью и неподвижными листьями, долги своим незаметным переходом к растворённой всюду темноте : и всё ближе становится невидимая тебе даль, и всё более странным – отлетающее даже от твоего взгляда небо; озеро на земле – часть его

*      *      *
Жарким днём голубое небо незаметно переросло в серое облачное, издали пришла тучка, разрослась, и … метнулся по высокой траве в разные стороны ветер, и сменился далёкий шум близким низким шелестом, быстро и беспрерывно разбегающимся …
Бесшумно сверкнула молния: упали на землю первые капли дождя

*      *      *
К вечеру после знойного дня низкое солнце всё в своих лучах, и они льются на степные склоны беззвучно, обнажая рельеф местности и нашу занятость …



В июле
Я в низкой деревне, приехал к тихому течению утра, к теплой пыльной земле, выжженной солнцем...
Зной висит над жесткой желто-зеленой травой, тонко покрывающей ребристые тропками овраги да выпуклые равнины. Сверху зной растворялся в голубизне огромного неба, а внизу смешивался с запахом нагретой земли или сена, запахом, расходящимся контрастными линиями.
Солнечные лучи вокруг плотнили воздух ярким.

*      *      *
Темными летними ночами, когда тихо, местность пронизана звуками; воздух застывший, звуки отталкиваются от него, от темноты, от запаха-течения земли, звуки-тайны... Они окружены эхом, мгновенно приходящим к нам. Воздух сам нетронут до небес, мы в нем как растворенное тепло, мы полностью во времени: противопоставлении земли и неба.
Пустынны улицы, спит земля, лишь где-то месяц льет тусклый серебряный свет да шумно биение сердца...

*      *      *
Поздним утром поле звенит мелко перебрасывающимся звоном; с неба голубого приходит тепло да струйчато уносит ветер прохладу со всех сторон.

*      *      *
Низкое солнце утром освещает небо, небо бездонное, темнее чем днем, но голубое, теряюще голубое...
Странно видеть небо без солнца; вокруг тебя течет свежесть... Придирчиво принимаешь ты неровность зеленой местности.

*      *      *
На земле удивителен воздух, чудо, что мы видим, что мы знаем о том, что видим...
Летом днем солнечным в воздухе путь от зелени, стволов деревьев - отдых, согласие, но и требование, удивительное требование жить, понять, прежде всего понять себя, понять чудо воздуха...

*      *      *
В знойном дне ты чувствуешь как окружен теплом, и близкое окружение не разгоняет даже медленный ветер.
К вечеру после такого дня низкое солнце все в своих лучах, они красно льются к желтым пятнам света на земле. А под снопами лучей уже тени.
Когда я пришел в деревню, в освещении сумерек темнелись избы, и крыши их на фоне голубого светлого неба – с мчащимися в себе очертаниями.

*      *      *
Расстилается по дорогам и равнинам лунный свет, темны сады и овраги, уносится ввысь недоступностью бледное озеро, и словно сам растекаешься под лунными брызгами, - ты всюду: над темнотой тайн, над виднеющейся дорогой, голубовато-серебристым инеем росы в низинах, ты, неуловимое тепло и неожиданное обнажение, принимающий разум и предельно конкретные ответы...

*      *      *
Лунной ночью тишина широкая, а звуки случайны. Тишина, вертясь, мгновенно и беспрерывно уходит в небо.

*      *      *
Лунной ночью в поле от тебя все серо и тишина, большая... Низкая даль сочно-темная, небо с неопределенно-низкой границей. Все низко, все плывет в неслышных и невидимых струйках прохлады. Взгляд твой разбивается о сумеречное освещение, да и оно кажется новым-новым, будто совсем недавно до него были цветные огоньки, и вдруг огоньки убежали от теплой земли, оставив нам недоумение от сиюминутного состояния мыслей...

*      *      *
Знойным вечером вода мягкая, отражая ослепительное золото дня, вдали - темная с берегом; теплая и спокойная темнота зыбкими волнами протягивается к нам, ласкаясь поднимающему взгляд отраженьем озера и замирая запахом нагретого берега и теплой воды.

*      *      *
Ветер и солнце, зной и озеро, зима и ожидание тепла, если бы вы знали, как необходимы, как нужны и как любимы... Я верю в вас, вы - чудо, вы - бог мой, и вы обычны, вы - единственное условие жизни, вечное...

*      *      *
Ночь темная, ветреная. Странно, что время ночью идет так же как днем. Порывистый ветер с дождем сливающе хлопает листьями деревьев, стонущей линией обнаруживает себя в телеграфных проводах... Дождь обнажает напряженную и беспокойную свежесть; чувствовалось, что свежесть была от земли до неба.

*      *      *
Смена теплых ночей холодными вызвала в душе какое-то новое обращение всего себя к природе...
Прохладное голубое мерцание низин и холмов, сонные крики галок и говор гусей, бегущая в лунной дорожке вода, и ты, вбирая запах и цвет темной земли, - будто хранитель тайн, с каждым мгновением уходящих в память... И тайны повторяются, и какая сила во внимании к ним! Ты рад всем существом своим...
Ночное время поразительно, подарок, освобождение от ненужных подробностей...

*      *      *

Перед заходом солнца воздух пыльный, наполненный теплом; в тонко-серой тени уже прохлада..., полая...

*      *      *
Слитый шум ветра в деревьях, темно-синяя река под нависшими серыми облаками, пробивающийся свет солнца в воздухе, и ты, идущий по неподвижной земле с неуловимо быстро проходимыми состояниями освещения, ты, со своими знаниями иных дней, ты сам себе кажешься словно со стороны, но и ты, и дни, все должно иметь что-то общее, немногое, которое и позволяет вести тебе поиск...
В который раз: кто мы? Что природа нам сейчас?

*      *      *
Вдали от деревень мир иной; в низинах, сумерках он нетронут человеком, целиком заполнен своим. Объемный воздух звенит линиями: стрекот кузнечиков пронизывает сырой дол протягивающей мелодией Генделя, объемный стрекот. Воздух неподвижен запахом ручья и мяты... А местность в незнакомых изгибах, любопытно нам.

*      *      *
Роса выпадает в низинах незадолго до полуночи; чуть выше низин над островками высокой травы - комариный стон, сейчас он незаметно пропадет... Темноту ночи стягивает к себе озеро и отбрасывает вверх... Ты один.
*      *      *
Перед заходом солнца от спокойной глади воды отдает теплом; звуки, прикасаясь к воде, мгновенно отлетают в разные стороны. Небо и берега в своем отражении мягче и теплее.
Иногда кажется, что озеро - бесконечная пропасть дня, тонко-плоскостно начинающаяся посреди этой холмистой деревни. ...Едва заметно колебание воды, как будто она бежит неподвижно куда-то. Пруд, озеро - лицо мира, его настроение полностью отражено в водной глади.
С сумерками водная гладь будет летящей ввысь пленчатой поверхностью, теплой по-прежнему, легко перебрасывающей звуки и расчленяющей шум... И странно перед поверхностью воды: одухотворить виденное ты не вправе – будешь смешон, сознанием наделен только ты, но поражен всегда ты каким-то совпадением, словно природа имела выходы в такие направления, о которых ты только догадываешься, что они имеют огромный смысл, и ты только готовишься понять их...
И застываешь ты в преклонении перед временем дня, и упрямо пытаешься охватить в мыслях его как целое - мир...

*      *      *
Рано поутру безмолвие; под облачным небом долго сохраняется тонко-темное освещение воздуха, но видно все хорошо. Улицы в деревне пустынные, окна в избах темные – всё неестественно для тебя: рождение дня ты подсматриваешь.
Поздним утром ветрено и ярко от солнца.
После полудня всюду тепло, шум и звуки деревни оканчиваются близко от тебя.
К вечеру общий шум, стоящий над теплом, и все слышно; повсюду в воздухе рождаются струйки прохлады.
Скоро ночь, а сейчас на западе открылось небо картиной заката - явление...

*      *      *
Время дня покрыто голубым небосводом, и мчится, летит светлой землей в нашем сознании и кружится голова от внезапно нахлынувшего безумия и будто счастье в твоем полете, голубом, свободном, будто счастье в твоем всеобъемлии Земли, во всеобъятии... Да забылся ты.
Сдержаннее надо быть тебе, упрямее, и верить в свое объяснение.

*      *      *
Великолепное небо перед закатом всегда. Небо — свобода, чистое, облачное, небо — всегда бесконечный объем и бесконечно разнообразная картина. Я любил небо. Оно — бездонное... оставляет нам только человеческое; низкое, пасмурное — замыкает в нас что-то первичное...
Небо перед закатом, с разноосвещенными тучами — нам отдых и свобода.

*      *      *
В поздние сумерки по низинам уже собирается прохладный запах зелени и воды, а с равнин,  бугров, деревенских улиц ласково стекает ещё оставшееся тепло дня

*      *      *
Рано утром пруд – светлое с неровными краями зеркало. Повсюду от берегов – зелень, ещё сизая от росы …
Ещё не так ярко, как поздним утром, свет солнечный уходит на преодоление звучности воздуха , а звуки всюду в деревне с прудами и оврагами имеют цвет и запах …
Прохладно; над дальним лесом стоит низкий туман.
Близкая тень серая и мертвенно застылая от однообразно рассеянного света. Под солнцем тень скрыта блистающим воздухом – хрустальным пузырём; а далее , воздух до горизонта пронизан тончайшими также блистающими линиями … Лучи солнца , касаясь каждой, словно рождали утренний звук и запах
Скоро-скоро и незаметно искрящееся свежестью утро сменится мягкостью шёлковых тонов настоящего дня, растворится звучность…
Начало ветреного дня предстаёт свободой в смене резкости близких и отдалённых предметов. Пруд – замкнут в себе волнами …
После полудня зной: волнистыми движениями смывается горизонт, яркое небо принижает взгляд…
К вечеру – тепло ещё висит над землёй, но даль уже резкая. Вечер до сумерек – долгий. Тепло дня на освещённых местах, на пыльной дороге, но более сохраняет тепло пруд. В его недвижной воде – отраженье зелёных берегов и последних лучей солнца , отраженье тёплого неба …
Долгие летние сумерки незаметно переходят в ночь, и тонко мчится прохлада над темнеющейся землёй, и утверждается тишина, мгновенно доставляющая нам любой случай… Великое время ! великое время – день и ночь на земле

*      *      *
Сильный ветер тёплым солнечным днём событие ; воздух – свеж , шум листьев на деревьях – мягок и порывист , дорога – пыльна … И всё – ясно-ясно освещено , будто время – проходит мимо , и оно само по себе , оно – вне природы

*      *      *
Таинственная лунная ночь в деревне или раннее звучное утро , неожиданное солнцем и теплом, - всё бесконечное открытие каждой подробности , где в ходе открытия можно представить многие стороны своей тайны и тайны красоты земли
Летом даль и близкое до полудня наполнены радостным воздухом, тёплым и голубоватым, пронизанным солнечными лучами , и свободным , парящим … Ты так рад миру своему

*      *      *
И сейчас я боготворил освещение лунной ночи, когда местность стала видимой таинственно, когда освещенно-синие небо огромно прохладой, редкими далёкими звёздами…, и под луною небо бесконечно близкое, льюще-зеленоватое, под луною земля большая, силуэтно-волшебная , тёмная…

*      *      *
После дождя светлое рождается в воздухе, отбрасываясь к мокрой земле и листве деревьев, и воздух становится пустым и тёплым, лёгким, и подробности земли – как бы видные со стороны

*      *      *
Есть какая-то торжественность в лунной ночи : сквозь серое темнеет земля, запах низин окутывает холмы, а льющийся бледно-синий цвет от луны в мириадах точек молчаливо прикасается к серому …
А земля спит.

*      *      *
Прохладное пасмурное время. Ненастье в слабом дожде ,  в сером освещении дня . Свежий ветер порывами сменял дождь , но было однообразно , лишь мир звуков был богат в такую погоду . В сером однообразии сознание тщетно старалось найти какое-то важное значение … Я не мог догадаться … , но чувствовал…

*      *      *

В самом конце долгого дня в последних лучах солнца вдруг освещается мир – дальний лес луга, деревня и облака … Но поздно : день заметно уходит вверх, в облака, а вокруг всё приобретает ровное серое освещение – родились сумерки …. В этом освещении странная чуть серебристая вуаль… В это время взгляд помимо нашей воли устремлён на пространство … впереди предмета, а не на сам предмет … кажется, взгляд ловит ничто перед сумеречным предметом

*      *      *
Иногда клубящееся туманом утро – подаренная сказка природы; мы так рады ей …
Да, мы рады всему, что чисто: игре золотистых пятен солнца на озере с бледно-голубым отражением, серым, с мельчайшим налётом сизой нетронутой прохлады, пустынным улицам рано поутру, таинственным – зелёным и гулким низинам под лесом …
Мы рады природе Земли, сейчас отдохнувшей после знойного дня

*      *      *
Вдруг июльский день напоминает осень запахом и грустью: за зеленью скрывалось жёлтое … Поле и деревня, лес и озеро вносили неподвижный запах самих себя, но этот запах чувствовался в любой точке местности: глубинный запах сухой земли, мыльный тёплых берегов, невесомо устойчивый леса …


В августе

Жаркий спокойной день гасит душным воздухом солнце, оно в ореоле тонкой пелены облаков, но вырывается костром и так незаметно увлекает за собой время дня.
*      *      *
Утро нам нужно возвращением дневного света, рождением тепла, день нам нужен как избавление от фантазий и заблуждений, сумерки и ночь как приглашение осознать природу своей связи с миром... И так нужна эта смена дня и ночи: тайна существования нам преподносится, но не открывается...

*      *      *
Поутру здесь прохладные тени повсюду: в деревьях, за улицей, садами, тропинками на дороге. Поутру еще не пыльно, еще свежесть доносит подробности леса дальнего, обнажает неровность дороги, подчеркивает холмистость местности.
Удивительна эта тень: темная-темная, будто и нет яркого солнца и голубого, струящегося с неба воздуха. В тени свое пространство, и странно нам из тепла смотреть на тень.

*      *      *
Утром свет солнца мельчайше рассыпается всюду в воздухе, останавливается в нем, достигает земли... Солнце близкое, свет в касании вас теплый...

*      *      *
В поле света меньше вдали, солнечный день, кажется, теплится около тебя ярким оттягивающим светом. В поле пространство глухо и давит, пронизывает тебя твоим же наполнением. И мысли и ощущения словно замкнуты невидимой границей.

*      *      *
Ночью принимаем мы мир свежо и сразу отовсюду.
Сейчас бледное с зеленоватым отливом освещение сверху - луна. Тревожится сердце, предчувствуя что-то иное, чем красоту... Притихшая земля безлюдна, тени в ночи всегда необычны, виднеющая до горизонта местность - будто не должная быть видимой... Весь мир тих, словно всего касается единое.
После ночи мы мудрее для дня.
*      *      *
Солнечная мозаика на земле, сердитое удаление грома, общее напряжение дождя - вот день... Дождь дает что-то скрытое, кроме подробностей в виде однообразного шума, мокрой земли.

*      *      *
К вечеру холодный пасмурный день словно полый в себе: стягивается темным в невидимые пустоты.
Шел редкий дождь. К началу сумерек дождь стал сильнее; вдруг всюду по дорогам города - беспрерывные треугольники - взрывы от дождевых капель, и при желании я легко подчинял их музыке: поднимались тысячи подтверждений каждому ее такту...

*      *      *
В сумерках все сдвинуто, все летит к себе, близкое уходит ввысь, небо далекое... Предметы мира являются зрению в неприкосновенной целостности.

*      *      *
Пасмурными днями, когда с раннего утра дождь, временами наступает затишье: и тогда на местности необычно, тогда горизонт теряется тотчас за улицей в низких прозрачно-серых облаках, гонимых ветром, а грязь нетронута, неслышны заметные ручьи, пустынны улицы с почерневшими от дождя домами, и мрачно, и быстро вокруг все… День ничего не брал от прошлых жарких дней, в нем все только свое, объяснялось только окружающим...

*      *      *
С рассвета до позднего утра дождь и ветер; ветер мчался темными стайками по озеру, шумел в ставнях избы, гудел и выл в проводах... А как тени туч летели по земле - неуловимо. Холодное лето. Холодно то, что вокруг, перед изгибами и зелено-стальными пятнами холмистой местности.
К этим грязным дорогам, к деревням, окруженным низкими темными облаками, сколько запаха идет, сильного, свежего... Сколько ветру остается здесь в деревьях, вокруг... Только такая земля, суровая, с бегущей под ветром водой, могла родить людей...
Ветер мчится темными стайками по озеру, шумит в ставнях избы, ветер шумно проходит сквозь старый сад, затихая и нарастая до беспрерывной заполненности, так что шум в зелени являл как бы начало и конец всего, что знали мы о мире окружения.
Сегодня гулкая ночь темна, с редким дождем она сходна с осенним запахом мокрой побуревшей травы да всплеском воды.
Небеса и еле проглядываемая местность сейчас бегут сюда, мчатся прочь… и плавают вдали единым проникновением запаха живой земли… и заодно с ними - ты.

*      *      *
Холодно. Ветер с дождем. В деревне всюду грязь. Хочется бродить по улицам, за деревней по низкой жесткой траве.
В порывисто-тянущем шуме ветра будто обнажается строение - связь наша с природой: неуют заставляет тебя смотреть из своего я, из самой глубины, где и шум и мысли будто заодно, где рождается само согласие с виденным, радость от какого-то родства, не радость - почти безумие...
Но - ветер, ветер - необходимая нашему неосознанному влечению музыка, ветер мысли лишает контроля со стороны осознания, и мысли уходят далеко-далеко, они без боли и несут лучшие образы, но бегут вперед, и будто неосознанно, и будто именно туда, куда хотелось бы...
Ветер забывается, ветер лишь условие нашего внутреннего требования.

*      *      *
Дешевые подробности ясного освещения ночью заменяются глубинными оттенками объема, вдруг резко очерченные луною или оконным светом. Малооблачное небо выделяется светло-синим, на котором мерцающие пылинки звезд. Ночью светлит озеро, отовсюду поднимая взгляд в теряющиеся завихрения темноты...
С озера доносится частый говор гусей - признак осени.

*      *      *
После дождливого времени наступают сумерки – бледное освещение, оно невесомо под низким облачным небом и над светло-зеркальными отражениями луж. Их много до горизонта, они ровные, и взглядом мы пробегаем по ним до дали, неожиданно отвлекаясь о близкие преграды.
Само освещение - словно срезается внизу поверхностью луж.

*      *      *
Перед восходом солнца, когда краски однообразны серостью и свежестью, вода в небольшом озере струится широкой гладью, бежит, обгоняя взгляд. Подробную в движении воду не нарушает даже ветер, но трогает деревья, лицо серыми рыхлыми порывами.
Днем из-за синевы неба солнце слепило глаза. На реке ветер дробил плоскость воды на тысячи мелких волн и тысячи оттенков синего и голубого отражения...
Зрелым днем в поле открытом свежесть открытого воздуха и знойное касание солнца. Ярко, но краски дня залиты теплом, дальше, у горизонта - тепло замыкает местность. И так всегда в поле: и зной и свежесть.
В преддверии осени и жаркие дни пронизаны прохладой, прохладой до земли, прохладой, влекущей к простору, открыто уносящей твои мысли вместе с запахом прогретой земли...

*      *      *
Самая нежная ласка - ласка ветра; на лугу – порывистой свежестью с дальним запахом, в деревне знойным днем - приносимыми линиями уюта, у озера - несущим запахом пенистой воды... Вдруг снова вьется в поле вокруг тела, головы шумный ветер, шумный объемными полыми звуками, или ласкают сумерки ветреные глаза нежным серым объятием, и все твое в ожидании...

*      *      *
Я представил осень: осенний запах и краски дней дают нам взгляд назад, дают ощущениям какую-то взвешенность, и мы проходим и в действительности и мысленно через полную чистоту.
*      *      *
Перед осенью раннее утро контрастно в освещении, в запахе, в тепле. В воздухе легко... уходящий звук, внутренняя прохлада, на земле - сизый налет капелек росы да поверхностного тепла под солнечными лучами...

*      *      *
Вечер на равнине - отлетание взора в некое пятно, слишком быстрое... Свет над землей - невидимое пламя, даль в голубом тумане, над далью серо-голубое и низкое, а над головой - голубое и высокое небо.

*      *      *
Прохладный солнечный день в преддверии осени - и земля до дали соединена с голубой теплотой неба... При ярком свете в прохладном воздухе даже в близком что-то бесконечное - что-то главное, чувствуемое...

*      *      *
Теплые дни в преддверии осени где-то в середине многообразия оставляют место пустоте; запах и прохлада стягиваются к ней, да и мы в движении, беспокойно ищем... пустоту или она просто у нас в глубине (?), она — причина нашего беспокойства, поиска, и природа — «лишь» окраина нашего поиска...
и уже все смешано, все — едино.

*      *      *
Холодными вечерами небо – отдалённое, желтоватое, грязной голубизны … Раскиданы повсюду облака : пепельно-седые, желтовато-чёрные, бордово косматые , тёплые светлые …
Гася краски, проявляются сумерки . На холодном небе облака становятся однородно серыми с серебристыми неровными краями – за ними луна . В просветах мы замечаем её как нечаянный взгляд, печальный

*      *      *
Ночью начинается ветер. Он начинается шумом дальних деревьев , вдруг несёт растворённую в себе печать запахов прохладной земли – поля , пруда , леса , несёт быстро …
Всюду темнота и летящий запах
Тревожно.

*      *      *
В начале тёплой осени солнечный воздух поздним утром запаха нагретых крупинок земли … Главное – запах земли, объединяющий с далью, тонкий и неуловимый запах

*      *      *
К вечеру при ясном небе идти к солнцу , чувствовать в пути, как холодно окружение, как горит лицо… Оправдание этого символического пути – в красоте его, в исповедании единственному богу – природе … И я нёс свои обиды , рождённые как своё бессилие перед красотой родины

*      *      *
Ночью вообще мы принимаем мир свежо и сразу отовсюду; лунной ночью небо зеленоватое: льётся бледное освещение луны
земля безлюдна, тени необычные, сама местность, виднеющаяся до горизонта, словно не должная быть видимой
тишина : не шелохнётся листочек , слышна даль
А у меня же тревожилось сердце , предчувствуя что-то иное , чем красоту
Что?


Рецензии