Тучны его хлеба...

Что вы знаете о жизни? Думаете, если у вас отобрали особняк с поддельными китайскими вазами, то вы уже знаете жизнь?
Остап Бендер. По памяти.)


Думаете, если живете в мегаполисе и вам доступен последний пописк прогресса – супер-гипер-маркет, международные аэропорты у вас под боком, то вы знаете мир/жизнь? Ничего-то вы на самом деле не знаете! И если летали в Турцию или на Канары, так видели мир? Да ничего вы не видели.

Год нынешний вполне хороший. Не паляще-жаркий, не дождливый. Все выпадало вовремя. И поднялись хлеба, и созрели… Июль для Центра, если кто не знает, пора уборки хлебов. А ныне почти как в старое колхозное время на полях шумит жизнь, и работа идет от темна до темна. Машины и трактора, комбайны; где-то косят, где-то запахивают, стогуют. Конечно, мне это все предстает красивым издали, а на месте – это жара (+38), пыль, полОва, грохот, целый день муторная езда по кривой Пеано. Так что вполне понимаю, что пение мое сибаритское, праздное, и любой тракторист его оборвет решительно: попахал бы сам целый день!

Главное же, что порадовало, – занятость земли. Раньше едешь: там и сям брошенные поля, непроходимые от молочая, бодяка и осота (с них даже сено не снять). А тут, где бы я ни остановился на бугре – до горизонта (а это и 20, и все 25 км!) желтые лоскуты хлебов, изредка разбавленные зеленой кукурузой, суданкой, подсолнухом. Живет земля! Зажила земля!

Но это все сухо-объективные и скучные сведения. Их можно найти и в статистических сводках. Вот ощущения степи там уж нет. Крутишь педали по проселку, по одну сторону матово-золотая плоскость (еще не убранная), уходящая в синее-пресинее небо, а по другую – реденькая, в 4-5 рядов акации лесополоса, через нее просвечивает та же желтизна. И все погружено в удивительный запах тучных хлебов! Есть по отдельности ароматы свежей соломы, сухой полевой пыли (совсем не то, что городская; эта пыль пахнет живой землей, корешками, стебельками, червячками), стерни. Конечно, у всяких полей есть своя отличительная ароматическая линия. И сильная порой. Подсолнух во время цветения просто заливает окрест своим тягучим мёдом! Кукуруза или суданка дают что-то прохладно-влажное, нежное и сочное. Но дух стоящего в колосе зерна особенный! Это благоухание самого урожая. И домашности в части пекущегося хлеба. Не зря же эти поля так и называют – хлебА!

Не знаю, как его еще описать. Нужно просто приехать в эту пору и поколесить по степи.

Я ездил в дождь. Первую минуту, пока намокаешь, и ветер от движения начинает холодить, кажется, что будет противно и неуютно. Это поверхностный и временный эффект. Лето же! Наше степное лето! Танцуют пузыри по асфальту, журчат колеса, взрезая бесконечную теплую лужицу. Приятны мягкие тычки частых и крупных капель по телу, щекотно бегут струйки по шее, спине, бокам. Приятен звук дождя в степи; у жилья дождь звучит хлюпающее от всяких крыш, желобов, стоков. Дождь в степи – это объемлющий шелест: ненавязчивый, легкий, в чем-то мелодичный.

Мне жаль тех, кто проносится мимо в редких машинах, отгородившись стеклом. Конечно, люди спешат по важным делам, им просто некогда заниматься такой глупостью, как ехать на велосипеде под дождем никуда. Но это такой приятный отдых и забава! И даже можно сказать, процедура: небесные ванны. Но нужна степь, оказаться под дождем в городе – это банально вымокнуть, и ничего больше!

Я ездил и в жару под сорок. Пока едешь, встречный поток охлаждает потное тело и вполне комфортно. А вот стоять в жаре тяжелее, духота наваливается. Трещат кузнечики, роняют в полете мелодичные вскрики щуры, носятся с писком стрижи. В единственной на весь район степной речушке отражаются в водной глади облака и кипы верб, ходят в зеленовато-туманной толще сонные рыбешки. А в хуторках дремота, безлюдье да редкое куриное квохтанье. Хутора живут безбОязной жизнью: калитки нараспашку, двери все тоже.

На реку с высокого моста можно глядеть без устали и надоедания; уезжать не хочется!! Где еще встретишь такое обширное зеркало? Да повернутое к небу. В нем все предстает сочнее, выпуклее, молодее и бодрее.

Я много чем забавлялся. Ходит вечерами встречать закат (провожать солнце) на бугор и сидел там до глубокой темноты, наблюдая и любуясь долгим переходом к ночи. Лежал часами на скамейке в саду – так удобнее (не устает шея) смотреть звездное представление: звук земной, свет небесный. Летают туда-сюда огоньки: шмыгают самолеты, ползут спутники, чиркают метеоры, невозмутимо и высокомерно помигивают неподвижные звезды. А в это время на земле звонко и оптимистично трещат ночные цикады (златоглазки), пахнет грушами, малиной и смородиной. И мурлычит, умостившись у меня на голом животе, кошка. Печально, что так мало это все длилось; этого сколько бы ни было, все мало!