Луль

Когда Лионелла поняла, что ждёт малыша, во всей Лесандрии не сыскать было женщины счастливее и улыбчивей! Очень скоро столь радостная весть распространилась по всей деревушке, даже говорить никому ничего не надо было, потому что только слепой землекрот мог не заметить, как сияют от радости глаза Лионеллы! Она пела детские песенки про единорогов, когда собирала клубнику с подружками. Она могла просто так закружиться, идя по лесу, в лёгком танце, будто вальсирует с ветерком. Она собирала ландыши просто, чтобы почаще вдыхать их аромат, ощущая, что и её малышу в животике нравится этот прекрасный запах. А когда животик стал уже большой, лесандрийцы и сами стали приносить ей цветы, клубнику, дыневый сок и прочие вкусности. Кто-то приносил маленькую одёжку для малыша, кто-то забавные игрушки, кто-то просто давал какие-то советы: иногда дельные, иногда просто умничали. Умничали в основном уже опытные мамы, которые воспитали уже своего малыша и теперь, естественно, не на показ, хотели снова прикоснуться к такой радости.
Лесандрийцы - это маленький народец, живущий в лесах далёких островов. Настолько далёких, что они никогда не видели обычного человека. Они даже не знали о нашем существовании. Они и без этих знаний жили себе прекрасно. Строили себе домики прям среди деревьев в лесах. Выращивали клубнику, бобы, смородину. Разводили карликовых хрюнов, землекротов, коконщиков. Самый высокий лесандриец ростом был примерно по пояс среднестатистическому мужчине-человку. В лесандрийских хрониках существует миф о том, что лесандрийцы имеют какое-то родство с эльфами, но сами лесандрийцы, особенно современные, считают, что это лишь выдумки самих гордых и важных эльфов! А если уж кто-то сравнит лесандрийца с гномом!... Или что ещё хуже с карликом!!! Не смотря на то, что этот добрый народец живёт в согласии с природой и не обидит просто так даже муравьишку, они могут за себя постоять!
Муж Лионеллы, Тузай, тоже был на седьмом небе от счастья. Он взял отпуск на плантации Эха, чтобы почаще теперь находиться рядом со свей супругой, благо, что у лесандрийцев не было такого понятия, как деньги. Они работали только ради удовольствия. А пропитание и всё необходимое росло в их лесах в избытке. За недельку до того момента, когда должен был появиться малыш, он посидел хорошенько с друзьями в кабачке, угощал приятелей креплёным нектаром чертополоха, пели песни, плясали так, что кабачок ходуном ходил (а это действительно был кабачок! Только очень большой... С дом лесандрийца!), немного даже поплакали от счастья. А почему бы и нет? Лесандрийцы не могут иметь больше одного ребёнка... Уж почему-то так распорядилась природа...
В ту ночь, когда на свет появился Луль, шёл дождь. И ни один лесандриец не гулял по лесной деревеньке. Только те, кто занимался выращиванием морских звёзд на побережье вытаскивали их на берег. Лесандрийцы считали, что иногда морские звёзды должны любоваться настоящими, небесными, и наоборот. А небесные звёзды в этих краях сияли всегда! Даже если небо затянуто тучами.

Четыре дня никто не выходил из дома Тузая. Ни сам хозяин жилища, ни его супруга. Жители деревни слышали иногда плач ребёнка и не понимали, почему же мама с папой не выбегают радостными на улицу, не рассказывают о своём счастье, не поджигают пушок рогоза, как это принято у них при рождении лесандрийца. Но и долбиться в двери дома стеснялись...
На пятый день в кабачок зашёл Тузай. Весёлые посетители, ещё секунду назад рассказывающие друг другу анекдоты, байки с работы и прочие смешные истории, в миг притихли. В пасмурной тишине, которая неприятна тем, что её ещё мгновение назад не было, Тузай прошёл к стойке и попросил большую ракушку чертополоховки. Никто не осмелился даже икнуть. Старенький Дрём, хозяин заведения, послушно исполнил заказ. Тузай одним махом заглотал горячительное, поморщился, поставил локоть на стойку, упёрся в ладонь лбом, потёр его и потыкал пальцем другой руки в пустую ракушку, мол, лей... Дрём взволнованно налил. Слышно было только бульканье напитка в ракушку. Ну и где-то скрип стульев.
- Ха! Тузай! В чём дело? У тебя же сын родился! - разрушив тишину, воскликнул весело один из завсегдатаев этого питейного заведения. - Или он не похож на тебя? Ха-ха! - Этот господин уже опустошил не один десяток ракушек и сам еле держался на ногах. Его шутку никто не одобрил, и он тупо смеялся в траурной тишине. Тузай посмотрел на него. И резко схватив за шиворот, притянул его к себе:
- Если ты хоть что-то ещё скажешь про моего сына, пьяная скотина, я разнесу тебе череп и скормлю твой мозг землекротам!
Такого Тузая ещё не видели. Он швырнул эту пьянь на пол и вышел из кабачка.
Лионелла вышла с Лулем на седьмой день. Женщина, проходящая мимо в этот момент с большой корзиной черешни в руках, уронила весь свой урожай на землю, прижав в ужасе ладони к лицу, чтобы не закричать.
Заплаканное лицо Лионеллы было бесстрастным. Она лишь ещё крепче сжала своей ладошкой ладонь Луля. Он стоял рядом с ней. Огромный, на голову выше неё. В наскоро скроенных шортах. Он тупо улыбался слюнявым ртом и вращал большой лысой головой по сторонам, не понимая, откуда взялось столько всего необычного! Один его глаз был в два раза больше другого. Он издавал страшный звук. Как если бы человек протяжно произносил "ыыыыы!" Женщина с черешней никогда не видела ещё ничего страшнее! Она видела пару раз болотного тролля, когда ходила за клюквой, но чтобы этого монстра могла произвести на свет лесандрийка??? Она убежала...
Это был Луль, сын Лионеллы и Тузая. Он с каждым днём становился всё больше и страшнее, хотя сразу было понятно, что он не собирается причинять вред кому-то. Он бегал за бабочками, он плескался в море... Он закопал спящего хрюна, думая, что тот вырастет, большим-пребольшим, глядя как отец посадил луковицу и из неё вырос лук. Об этом узнали только тогда, когда запах гниющего трупа распространяться начал. Никто не знал, что поливает Луль. Один раз к Тузаю пришёл его товарищ. "Пойдём, я покажу тебе кое-что..." Он привёл Тузая на побережье, где располагалась плантация Эха. Вся плантация, все морские раковины, которыми гордились лесандрийцы была вытоптана! С давних пор лесандрийцы выращивали Эхо... Они натягивали тончайшие струны на морские раковины и играли на них. Каждая раковина имело своё уникальное Эхо... И это была их Музыка... Они гордились этим! В каждой деревеньке была такая плантация. А теперь Тузай смотрел на руины... Осколки раковин валялись повсюду: какие-то вдавлены в песок, какие-то ещё слабо гудели, когда на них дул лёгкий прибрежный ветерок... жалобно и уныло... "Это твой сын чаек гонял, Тузай..." - сказал его приятель и ушёл, оставив Тузая наедине с умирающим Эхом...
А однажды Луль выбежал со своим зычным "Ыыыыыы!!!" на площадку, где дети играли в мяч. Он хотел просто стукнуть ногой по мячу! Как все те, кто играл там. Он не понял даже, что сшиб своей огромной тушей маленького мальчика, который не успел убежать. Мальчик отлетел в сторону, как тот же мяч. Он не сломал ничего. Он просто перестал говорить и всего боялся с тех пор.
До этого момента жители деревни старались помочь Тузаю и Лионелле. Они хотя бы перестали сочувствовать. Пытались вести себя с ними, будто всё хорошо. Но Луль становился всё больше. Он уже был в два раза выше любого из лесандрийцев. Он уже не мог попасть домой и спал под гигантским дубом на улице. И Лионелла спала рядом с ним: и в дождь, и в засуху. Иногда Луль мог встать среди ночи и пойти в дом, где он родился, где было так тепло и уютно. Но он не понимал, где именно его дом... И начинал долбиться в первый попавшийся, круша его. Даже Лионелла не могла остановить его, пока хозяин не заорёт: "Убери к чёрту отсюда своего тролля!!!" Лионелла умоляла Луля остановиться, и, видя слёзы на глазах матери, Луль успокаивался... Ложился спать под дуб, а на утро уже ничего не помнил.
Тузай всё чаще и чаще стал посещать кабачок. Чаще всего посетители выходили оттуда, когда он там появлялся, и он пил чертополоховку в полном одиночестве. Лионеллу стали видеть с запудренными синяками на лице, когда он бывал дома после таких посиделок с пустотой.
А Луль не менялся. Точнее, наоборот, менялся! Казалось, он становится всё глупее, больше и опаснее. И однажды лесандрийцы решили выгнать Луля из своей деревни. Этот небольшой, добрый, умиротворённый народец не мог больше терпеть Луля. Они даже не думали о том, что, выгнав Луля в тёмный лес, подальше от своей деревни, они могут нанести вред какому-нибудь другому населению в этих лесах! И уж тем более они не думали о том, что это другое поселение сразу же убьёт Луля... Ночью большинство мужчин деревеньки достали из своих кладовок копья, пики, топорики... Некоторые ничего не делали. Это были друзья семьи Лионеллы и Тузая. Они ничего не делали.... И в ту ночь они оравой набросились на спящего под дубом Луля! Они тыркали его своими пиками, орали на него, только проснувшегося, обзывали, прогоняли! Лионелла вскочила, уставшая, потому что спать у неё получалось совсем мало! Она пыталась их остановить! Пыталась кричать, что Луль - её сын! Что нельзя так! Чтобы не мучили его!!! Она сама готова была напороться на эти штыки! Только бы не было бы больно её Лулю! Некоторые лесандрийцы ушли, бросив своё оружие, глядя на плачущую на коленях Лионеллу. Но многие остались. И смотрели на неё вызывающе. "Я уведу его..." - прошептала она. Она посмотрела в глаза Тузаю, который пришёл на шум. Он плакал... Но тоже молчал и ничего не делал... Он не попытался её остановить, когда Лионелла повела Луля в чащу...
Тузая нашли утром на плантации Эха... Мёртвым... Он лежал, раскинув руки и ноги в разные стороны, как морская звезда... Он выпил яд змеиного флокса и хотел, чтобы на него полюбовались звёзды... Но в ту ночь даже звёзды, которые всегда сияют в тех краях, не стали выходить на небо. И Тузай понимал, почему...
Лионелла умерла в папоротнике, глядя, как Луль своим могучим "Ыыыыыы!!!" зовёт кого-то в дупло ясеня. Она умерла, шепча: "Луль... Я люблю тебя..." Луль потом умчался куда-то в лес. Он даже не заметил, что рядом с ним нет мамы. Он бегал от одной кочки с клюквой к другой, от одного развороченного старостью пня к другому, от одной норы подползня к другой норе... Он ничего не понял... Сначала... А когда окончательно заблудился, и рядом никого не оказалось, он завыл... И слёзы текли по его задранному к небу лицу...
Через недели уже лесандрийцы из совсем другой деревни нашли его в зарослях ландыша. И они поняли, что он полз! По борозде, которую он оставил в земле, по следам от огромных ногтей... Он полз, чтобы умереть там, где цветут ландыши...