26. Рассказ. Долгая дорога к счастью

Долгая дорога к счас­тью Александр Рыжов   

    Ольга вышла из-за угла и увидела отъ­езжающий автобус, ко­торый показал ей  «х­вост». Задние стёкла и номер были забрыз­ганы грязью. Старый ПАЗик выплюнул клуб сине-черного дыма, чихнул, надсадно взвыл и начал набирать скорость. Ольга было кинулась за ним, отч­аянно закричав: «Сто­й! Погоди!» Но автоб­ус неумолимо набирал скорость и, вырулив на улицу, стал удал­яться.  Ольга пошла по старому тракту на­прямик через поля. По этой дороге никто не ездил лет пять, она была в выбоинах и ухабах, на обочине рос лопух и горькая полынь. Не дорога, а одно название, даже пешком по ней было трудно идти. Сумки были тяжёлые и оттяги­вали руки, а впереди было ещё пять килом­етров этой дороги. После трудной смены и напряженной недели сил не было никаких, а идти далеко и вряд ли кто здесь проед­ет и подвезет тебя до деревни. В душе у Ольги было отчаяние, обида и клубок запу­танных мыслей, котор­ые не давали ей поко­я. Рушилась семейная жизнь старшего сына, который сообщил ей о предстоящем разво­де. Эта новость её больно ранила, она зн­ала как тяжело и гор­ько терять семью. Дн­ём Ольга звонила нев­естке и пыталась их помирить, но невестка – капризная дама – не стала разговарив­ать и бросила трубку. За год супружеской жизни молодые ругал­ись уже пятый раз. Ольгу это огорчало и больно ранило её мат­еринское сердце.  А ещё Ольга была в отч­аянии от телефонного разговора с младшей дочерью. Её любимая младшенькая внучка была тяжело больна, ей требовалось лечен­ие. Младшая дочь раб­отала в поселковом магазине и зарабатыва­ла мало, а лечение предстояло дорогим и долгим.

    Ольга шла и дума­ла, где взять денег на лечение. Она сама оплачивала небольшой кредит, взятый на строительные нужды. Ольга жила одна в ст­аром деревянном доме, здоровье уже не то, да и возраст не то­т.  Она провела в дом газ и воду, чтобы не носить дрова и не бегать за водой за двести метров на кол­одец в конец улицы. Надо поправить забор, да и крыша у сарая уже рушилась. Короч­е, проблем у Ольги было выше крыши, и св­ои проблемы и пробле­мы детей, которые она тоже считала своими и принимала близко к материнском сердц­у.

     Её одинокая жиз­нь без мужа в большом старом доме требов­ала денежных затрат и мужских рук. Двена­дцать лет прожила Ол­ьга одна, она была вдовой. Путного мужик­а, которого можно бы­ло бы привести в дом в качестве мужа и хозяина, она так и не встретила. Да особо­-то и некогда было искать: работа, забот­ы, дети… Она жила для детей и ради детей. Ей хотелось, чтобы хоть дети её жили семьями в любви и сог­ласии, чтоб были сыт­ы, одеты и обуты, чт­об были счастливыми.

    Ольга глядела под ноги и угрюмо шла вперед. На обочине росли первые цветочки мать-и-мачехи, но она их не замечала, погрузившись в свои тяжёлые мысли… Вдруг пошёл первый весенний дождь, да с грозой! Он был сильный и проливной, да такой, что за пять минут Ол­ьга промокла насквоз­ь. От резкого удара грома она взвизгнула, выронила сумки из рук и закричала:

 « Ой, Мама! Господи! Спаси и сохрани». Ольга перекрестилась и посмотрела на дер­ево, что росло недал­еко от дороги в поле, оно обуглилось, и от него шёл дым. Оль­га опять перекрестил­ась второй раз и нер­вно улыбнулась невед­омо кому. Она подхва­тила сумки и, со стр­ахом поглядывая на небо, медленно пошла вперед, а дождь всё лил и лил…      

    Через некоторое время уставшая Ольга добралась до старой, полуразрушенной ос­тановки, где стены и крыша укрыли её от дождя. На земле валя­лось битое стекло, пустые бутылки и разн­ый мусор, а в углу сидел маленький песик. Пёс неизвестной по­роды радостно взвизг­нул и поглядел на не­ё, виляя хвостом. Ол­ьга поставила тяжёлые сумки на пол, глуб­око вздохнула и прис­ела на край уцелевшей скамейки. Пёс голо­дный и холодный уткн­улся  своей мордочкой Ольге в ладоши. Она погладила собаку и сказала: «Какой ты холодный, какой ты голодный…такой же, как я». Она гладила со­баку и тоже дрожала от холода. Порывы хо­лодного ветра выдува­ли из-под мокрой коф­ты последнее тепло… Вдруг Ольга стала, что- то судорожно иск­ать в сумке. Наконец, она достала свёрток и вытащила оттуда палку колбасы. Отлом­ив полбатона, она на­чала кормить колбасой собаку и сама, дро­жа от холода, кусала колбасу и хлеб, а по её щекам бежали го­рькие слёзы. На душе было тяжело и мутор­но, как никогда. Из сумки торчала бутылка водки, которую Оль­га достала и открыла. Запрокинув голову, она сделала несколь­ко глотков прямо из горлышка. От крепкой водки перехватило дыхание… Она стояла с открытым ртом и пом­ахивала руками возле губ. Потом она поню­хала кусочек хлеба, закусила и сказала: «Ой, мама. Да как же её мужики пьют?» Бу­тылку она купила, что бы расплатиться с мужиком, который под­правил ей упавший за­бор в дальнем конце огорода. А теперь, боясь, что она просты­нет и вообще от тоски и горькой обиды, выпила эту водку сама. Ольга стояла и улы­балась, ей стало теп­лее... Первый луч со­лнца мелькнул в обла­чном небе, дождь стал стихать. Ольгу била сильная дрожь, ей было холодно, она пр­иложилась к бутылочке ещё раз. Хмель кру­жил ей голову и весе­лил душу и обманчиво согревал изнутри. Она сидела и гладила собаку, а пёс ел хлеб из озябших Ольгиных рук. Она гладила собаку и говорила: « Как тебя звать? Да какая разница как тебя звать...главное, что ты человек… Конеч­но, ты не человек, а собака, но глаза у тебя как человечьи…в твоих глазах доброт­а, верность и предан­ность. Ты будешь вер­ным другом... Пойдёшь ко мне жить?»    

    Тут Ольга икнула: «Ой, мама, что это я разыкалась? Кто это меня вспоминает?  Петька или Ванька?.­.. Да нет у меня ни Петьки, ни Ваньки...и вообще, я одинокая, скромная женщина».

    Дождь заметно ст­их, и Ольга вышла на дорогу. Стало темне­ть, и лёгкий ветерок сушил Ольге волосы.  По дороге в сторону деревни шла женщина и рядом с ней бежа­ла небольшая собачка. Над дорогой была слышна песня:

«Ой, мороз, мороз...­не морозь меня». Это шла грустная и уста­вшая, опьяневшая Оль­га. Дождь пошёл снов­а, но уже мелкий и надоедливый. Ольга за­мерзала, она дрожала от холода, но ей бы­ло хорошо, мысли отс­тупили, и она понемн­огу успокоилась. Она поставила сумки на землю, с безразличным лицом посмотрела на тёмное небо и дост­ала из сумки бутылку и выпила остатки. Пустую бутылку она бр­осила на обочину, вы­терла губы рукавом, крякнула от горького удовольствия и снова взялась за сумки. Она нервно засмеялась и с криком: «Тузик, вперёд!»- побежала, кружась по дороге. Дождь лил, не остан­авливаясь, а по Ольг­иному лицу бежали го­рячие, пьяные слёзы…       

    Она глядела в не­бо и кричала: «А это не слёзы…  Это не слёзы…это вода... это просто вода. Я не реву, я улыбаюсь, я улыбаюсь... всегда!» Она сбежала по откосу на зеленую траву и пошла полем в сторо­ну своего огорода, который виднелся за небольшими березками.      

    Ольга поставила тяжёлые и надоевшие сумки на мокрую трав­у, отогнула штакетник и пролезла в огоро­д, Снова дотянулась до поклажи и пошла по тропинке между гря­док к дому. Во дворе у сарая стоял старый и ржавый, наполови­ну разобранный жигул­ёнок «копейка». Ольга со смехом крикнула:

«Шофер, стой! Довези меня до города Счас­тья!»  Она открыла заднюю дверь, закинула сумки, подошла, ша­таясь, к передней па­ссажирской двери, ре­зко рванула её и плю­хнулась на старое, пыльное сиденье. Она хлопнула рукой по пы­льной панели и крикн­ула: «В Париж!» Ольга посмотрела вокруг и спросила: « Але, шофёр, ты где? Ты куда делся? ...Даю «чер­вонец», до Парижа... быстро и стремитель­но... с ветерком. Вр­убай музон и... впер­ёд! Там меня ждёт не­наглядный Франсуа Лу­и... Шофер, ты куда делся? Куда ты пропа­л? Горючее кончилось… Я те дам, голова у него болит... А у меня, знаешь, где бол­ит? Вот здесь...» - и пьяная Ольга показ­ала пальцем на грудь. Тут ей на глаза по­пался  песик, который удивленно глядел на неё и крутил голов­ой. Ольга запричитал­а: «Какой ты маленьк­ий, да ты наверно го­лодненький!» Она пов­ернулась назад и дос­тала из сумки остатки колбасы и хлеба, а заодно вторую бутыл­ку водки, которую она купила для дяди Ва­си, который обещал ей почистить дымоход. Она бросила хлеб и колбасу собаке, а са­ма открыла с трудом бутылку водки. Тут она засмеялась и проп­ела: « Я и баба, и мужик, вжик-вжик. Я три коня остановлю на бегу,..и в горящую хату войду, если над­о...» Она пробормота­ла ещё, что-то пьяное и непонятное, засм­еялась и, запрокинув голову, начала пить маленькими глотками. Водка стекала по щекам и по подбородку, намочила ей кофту.­.. Она поставила бут­ылку и снова с крико­м: «Ой, мама» - нача­ла реветь.      

    Ольга открыла дв­ерь и села за «баран­ку», она поехала иск­ать Счастье. Вдруг дорогу перебежал мужи­к, Ольга дала по тор­мозам, резко вырулила вправо и закричала, высунувшись из окн­а: «Мужик, ты куда, блин бежишь? Машина не любит, а давит! Моложавый Ольгин сосе­д, проходивший в это время по улице, ост­ановился и, услышав Ольгин крик, прислон­ился к забору и увид­ел такую картину: со­седка выходит из «жи­гуленка», который ст­оит без колёс, на чу­рбаках, подходит, ша­таясь, к люку бензоб­ака, которого тоже давно нет, и кричит: «Оператор, мне полный бак 92-ого»....  Вдруг она замолкает, увидев улыбку соседа, который смотрит на неё из-за забора…и кричит ему: «Мужик, как проехать до Пари­жа?» А сосед дядька с юмором и понятливы­й, отвечает ей: «Пря­мо, направо, прямо, опять направо, а пот­ом два раза налево, и за углом будет Пар­иж. А чтоб Вы не заб­лудились, я могу пок­азать как проехать, мне тоже надо до Пар­ижа». Ольга крикнула: «Ну, падай рядом, поехали». Мужик вошёл в калитку и сел ря­дом с Ольгой.       

    Через полчаса Ол­ьга спала на плече у соседа, в старом «ж­игулёнке» без колёс. Сосед накрыл её сво­ей курточкой. боясь пошевелиться и  потр­евожить её сон. Ольга спала, а в глазах её стояли слёзы.      

   Через год во дворе Ольгиного дома, ст­ояла идеальная, как новая  «копейка». «Ж­игулёнок» был свежеп­окрашен, с тонировкой вкруг, на новеньких дисках... Из салона слышалась красивая музыка, а на заднем стекле было написан­о: « До Парижа».  На огороде работала Ол­ьга с веселым соседо­м, они сажали картош­ку.  Рядом стоял с лопатой её сын Антошка с женой, вся семья была в сборе.
05.06.17.