12. 28. Шестой и седьмой дни боев

Ночью с 21 на 22 июля было свежо: температура понизилась до двенадцати градусов.
Облачность, согласно записи в журнале боевых действий 28-й армии, составляла 3–4 балла.
{2.4, л.30}
Это означает, что по небу неторопливо проходили одинокие облака, лишь изредка заслоняя собой луну.
 
На рассвете не заставила себя долго ждать «рама».
Ее появление для моего отца и его товарищей было точь-в-точь таким, как описывал М.Н. Алексеев.

«Она выплывала медленно, важно, даже как-то вальяжно, не торопясь.
Подсвеченная снизу первыми солнечными лучами, особенно яркими в степи, эта летучая баба-яга выглядела
совсем добродушной, безобидной и даже веселой.

Ее непринужденное, свободное плавание в солнечной купели как бы говорило нам:
чего же, зачем же бояться меня, видите, какая я добрая, я и прилетела-то лишь для того, чтобы поздравить вас
с добрым утром; покружусь вот немного над вами, ну, сброшу две парочки бомб, разве что для утренней побудки,
да и улечу с Богом.

Оно и вправду: сама-то по себе «рама» была не страшна для нас, ее обязательные четыре стокилограммовые бомбы,
сброшенные где попало и как попало, не приносили урона ни нашей «живой силе», ни боевой технике.

Но ведь она, ведьма, была разведчицей, а нередко и наводчицей, корректировщицей огня дальнобойных немецких орудий.
Прежде чем убраться за кромку горизонта, за окоем, «рама» успевала дать необходимые сведения
для эскадрилий своих пикирующих бомбардировщиков и истребителей…»
14.83, с.76–77}

Так все происходило и в тот день, оказавшийся поистине жарким.
Ветра почти не было, облаков тоже, и ничто не помешало солнцу накалить воздух до тридцати четырех градусов.
{2.4, л.30}

Фашистские Ю-87 и Ю-83 группами и поодиночке под прикрытием Ме-109 совершали разведывательные и бомбардировочные полеты в полосе 37-го корпуса.

Из районов Ново-Бахмутского, Мариенгейма, Густафельда, а также из-за высоты 135.9 вражеские батареи били по селу Русское, нашим позициям под Ново-Бахмутским и всему переднему краю.
{10.7}

Части 127-й и 271-й дивизий в течение суток вели перестрелку с противником, занимались инженерными работами,
минировали подступы к переднему краю обороны, а также собирали с поля боя оружие и боеприпасы.
{10.7}

На участке 127-й дивизии постановкой заграждений – как минированием перед своим передним краем,
так и обезвреживанием чужих мин – руководил командир 238-го отдельного саперного батальона лейтенант Тесленко.
На опасных направлениях в момент контратак противника он успевал отдавать команды на выброс противотанковых мин.

В свои двадцать восемь Валентин Савельевич был ненамного старше своих подчиненных, а некоторых и помоложе,
но пользовался у них непререкаемым авторитетом.
{Оп.3, д.1734, лл.251 об,,263}

Единственный, с чьим мнением он считался, был дивизионный инженер инженер-капитан Николай Викторович Лаврентьев.
Но 19 июля того ранило, и теперь оставалось ждать, кто придет ему на смену.

В отцовской минометной роте в тот день были перемены.
Вместо Горшкова  на взвод пришел младший лейтенант Юдин, выпускник курсов младших лейтенантов при 28 армии.
{6.2, л.9}.

Василий Федорович был на год старше лейтенанта Пискунова, но казалось, наоборот, это командир роты
старше подчиненного лет на десять.

А все дело в ответственности.
Вместо выбывших из строя приходили новые люди.
Они нуждались в его поддержке, без неё могли пострадать подразделения его роты, а он не имел права
и не хотел этого допустить.

Юдин, конечно же, сумеет стать достойным командиром взвода.
Увы, ненадолго.
В марте 1944-го горьковчанин ляжет навсегда в украинскую землю, он погибнет в бою,
освобождая Каменец-Подольскую область. 
{ЦАМО, ф.33, оп.11458, д.334, л.178}

Но то ли писарь в штабе дивизии ошибся, то ли после ранения Юдин мог оказаться в другой части,
что, между прочим, случалось на каждом шагу, только в донесении о безвозмездных потерях отнесли его
к 547-му стрелковому полку…

В ночь на 23 июля 127-я дивизия вела разведку.
Была поставлена задача уточнить расположение противника и захватить контрольного пленного.
В разведотряды от каждого полка выделялось по роте.
Эту практику решили продолжить.

Той же ночью по распоряжению штаба 28-й армии 549-й стрелковый полк был выведен в резерв командира дивизии.
{10.7}

Днем 23 июля стояла переменная облачность, было по-прежнему тепло, градусов до тридцати.
Дул умеренный ветер.
То и дело срывались кратковременные дожди.
{2.4, л.32}

Войска продолжали оборонять занимаемые рубежи. {10.7}
Вражеская авиация группами от пятнадцати до тридцати самолетов бомбила расположение частей.
Для наблюдения и корректировки артиллерийского огня немцы поднимали в небо аэростат.

Красноармейцы старались закопаться поглубже.
«Как-то неуютно лежать на открытом месте, когда над тобой делают заходы на цель самолеты противника.
{13.62, с.45}
Потери дивизии за этот день составили одиннадцать человек убитыми, пятьдесят – ранеными. {2.4, л.32}

Вечером заместитель командира дивизии по тылу Нейман писал представление к награждению 
командира медсанбата Гольдберга.
Привожу дословно, без какой-либо правки, выдержку из того наградного листа:
«Мобилизовав людские и транспортные средства батальона, он обеспечил своевременную непрерывную эвакуацию раненых
с передовых медпунктов полков дивизии в медсанбат и после обработки их дальнейшую эвакуацию по назначению.

За время боев 17-22 июля 1943 г. медсанбат обработал 1355 раненых бойцов и командиров.
Лично сам т. Гольдберг обработал до 100 наиболее тяжелых раненых бойцов и командиров, требовавших
особенно сложной обработки».
{Оп.3, д.328, л.374}