Восстание Бекингема. Действие II, картина 6

                Кабинет Ричарда Третьего в его резиденции, в Йорке. Король Ричард сидит в раздумье за письменным столом. В стороне стоит его слуга. Ричард встаёт и в волнении ходит по комнате.

КОРОЛЬ РИЧАРД (взволнованно).
Поверить не могу,
Что всё это со мною происходит!
И не в бреду горячечном,
Не в умопомрачении кошмарном,
А наяву! Средь бела дня!
Среди вещей привычных!
И в окружении знакомых мне людей –
Моей семьи и слуг моих обычных!
И всё мне кажется, что будто бы
Я брежу и сам себя теперь не узнаю!
Выходит, я уже не благородный
И всеми уважаемый правитель,
Известный милостью и щедростью
Своей, к которому спешили за советом
И помощью все в трудную минуту?!
И я уже не доблестный и честный
Рыцарь, что репутацией своею дорожит
И честь не замарает преступлением?!
И я уже не добрый христианин,
Что дорожит спасением своей души
Бессмертной намного больше,
Чем своею бренной жизнью?!
Да я скорей погибну лютой смертью,
Чем на себя позволю ненароком
Тень подозрения гнусного навлечь,
Не говоря о том, чтоб уличённым быть
В богопротивном, подлом злодеянии!
Выходит, я уже не опекун племянникам
Моим, не любящий их родственник,
И не заботливый и добрый покровитель,
А подлый и коварный их убийца, что
Приказал их задушить во сне подушкой?!
Ну что за бред чудовищный и злобный!
Мне о таком даже подумать страшно!
Ещё до коронации меня парламент
Призывал избавиться от незаконной
Королевы, её подвергнуть испытанию,
Как ведьму, и на костёр безжалостно
Отправить. Я отказался это сделать, 
Опасаясь за жизнь и честь племянников моих!
Теперь же мне приписывают их убийство!
Какой абсурд! Немыслимая подлость!
От ужаса и омерзения содрогаюсь,
Когда представлю, как весь этот вздор
Волну злоречия в народе поднимает
И, отравляя души подданных моих,
И честь, и репутацию мою чернит!
О Господи, позволь мне пробудиться
И ужасы действительности жуткой
Забыть, как беспокойный и кошмарный сон!
Ещё вчера я верил Бекингему,
Сподвижником своим его считал
И назначение подписал ему на должность
Начальника палаты по делам измены!..
И, оказалось, нет искуснее из мастеров
Предательств, чем хитрый и лукавый
Бекингем – коварнейший изменник и злодей,
Которому я доверял, как самому себе!
Которого я искренне любил,
Его считая своим близким другом,
Готовым за меня пойти в огонь и в воду!..
Я планами своими с ним делился!
Хотел найти в нём любящего брата,
Надёжного помощника и друга,
Каким ещё недавно был я сам
Для брата моего и короля, Эдуарда.
Всю будущую славу добрых дел
И ратных подвигов моих грядущих
Я разделить с ним поровну хотел,
Чтобы возвысить ещё больше над другими!
Клянусь, я б ничего не пожалел
За его дружбу верную и преданную службу!
Не понимаю, что я сделал Бекингему,
Что он со мной так поступил жестоко?!
Или он Мортоном давно был завербован
И к дьявольскому плану приступил
Задолго до того, как притворился другом?!
А Вудвиллов помог разоблачить,
Чтобы ко мне в доверие втереться,
Тогда как сам вынашивал злокозненные планы,
В которых низложить меня хотел?!..
О, как же низко пал он в своём преступлении!
Но, впрочем, хватит на судьбу пенять
И в три ручья оплакивать былую дружбу,
Что оказалась призраком пустым!
Не время сейчас скорби предаваться
О том, что сожаления уже не стоит!
Надо подумать, как исправить положение...
И начать с главного. А главное –
Это страна! Порядок в королевстве
И безопасность подданных моих!
Надо решить, как подавить восстание
В кратчайший срок, ценою минимальных жертв!..  (Задумывается.)
Вот, кстати, и ответ нашёлся! Ещё недавно
Я издал закон, который полностью
Освобождает от суда родню преступников
И не наказывает за их злодеяния!
Я оглашу его, и это мне поможет
Добиться выдачи мятежников их семьями
И близкими родными, которые не захотят
Причастны быть к восстанию
И жертвовать своим благополучием не станут!
К тому же мне они потом и мстить не смогут
За меры осуждения их родных,
Если же сами отдадут их правосудию!
Прибегнув к способу такому, я смогу 
Легко и быстро подавить мятеж, а вслед
За тем восстановить порядок в государстве!
Но если вдруг бунтовщики войну развяжут
И двинут против нас большое войско...
Тогда и мы к военным действиям приступим.
Дело привычное! Войска у нас найдутся,
И командиры опытны в боях!
Сегодня состоится совещание,
И мы подробно разберём этот вопрос!
Так... Что ещё? Теперь о сыновьях Эдуарда...
Я не поверю, что они убиты!
Все обвиняют Тирелла, но он бы не посмел
Сюда вернуться, совершив убийство!
И если я не соучастник преступления, –
А я бы и в бреду не мог отдать такой приказ,
То, значит, Тирелл их не убивал!
И если Бекингем сам не убил их,
Значит, они живы!.. Так, что ещё
Там говорили про убийство принцев?..
Что будто бы убийцы ночью
К ним в камеру проникли
И задушили их подушками. Ну, если
Эту версию придумал Бекингем,
Он явно был нетрезв иль не в своём уме!
Ему ль не знать, что принцы содержались
Не в камере, а в лучших королевских,
Апартаментах, что там стояла стража
День и ночь, что с ними находилась
Их прислуга – наставники, пажи
И гувернёры! Я этого у них не отнимал!
И там же с ними был их личный врач,
Джон Арджентин, и многие другие!..
Как раньше с ними был епископ Вустера,
Джон Элкок... Вот, кстати, Элкока
Я завтра же отправлю к принцам в Лондон.
И от него потребую отчёта!
И попрошу, чтоб он сходил в святилище
Аббатства, где от закона и суда скрывается
Их мать, Елизавета Вудвилл, леди Грей!
Пусть успокоит он её и сообщит,
Что слухи об убийстве принцев ложны!
Уверен я, что так оно и есть!
По всем расчётам, по-другому быть не может!
Их некому там было убивать и незачем!
При всех условиях их содержания
И сделать это было невозможно!
Но, впрочем, сейчас следует дождаться
Моих предположений подтверждения,
А уже после опровергнуть клевету,
Доказывая лживость очевидную
И явную необоснованность
Всех её подлых обвинений!
Запрос о принцах я уже послал
Роберту Брекенбери, коменданту Тауэра,
Вместе с приказами по усилению меры
Безопасности их дополнительной охраной!
Ещё мне нужно в Лондон написать,
Ответить на письмо епископу Линкольна,
Джону Расселу, Хранителю Большой Печати,
В котором спрашивает он меня о мерах
Пресечения клеветы и о поддержании
В стране правопорядка. А по сути,
Интересуется тем впечатлением,
Что на меня произвело известие
Об измене Бекингема! Он хочет знать,
Уверенно ль я чувствую себя на троне!
Вот старая лиса! А если ему сразу не отвечу,
Он мне устроит новый саботаж с Печатью.
Ну что ж, его я постараюсь успокоить.
И сделать это я могу уже сейчас!.. (К слуге.)
Пусть позовут ко мне секретаря!..

       Слуга с поклоном выходит. В кабинет заходит секретарь, Джон Кендалл.

КЕНДАЛЛ (с поклоном) .
Что Вашему Величеству угодно?

КОРОЛЬ РИЧАРД.
Садитесь, Джон, и напишите в Лондон
Епископу Линкольна и Лорду-Канцлеру,
Хранителю Большой Печати, Джону Расселу.

КЕНДАЛЛ (садясь за стол).
Прошу, Ваше Величество, диктуйте.

КОРОЛЬ РИЧАРД.
Пишите обращение... а теперь текст: (Диктует.)
«А здесь, Спасибо Господу, всё хорошо, 
И истина настолько прояснилась, что может 
Опровергнуть зло, что причинил нам Бекингем.
У нас есть доказательства того, что герцог
Бекингем, – самое лживое из всех живых
Существ, от коего мы, Божьей Милостью,
Страдать не будем долго, хотя во многом
Уже претерпели от его коварства…»
Написали? Число поставьте здесь, 
Двенадцатое сентября, тысяча четыреста
Восемьдесят третьего года, город Йорк.
Давайте, я подпишу. (Подписывает.)
Отправьте в Лондон с первым же
Посыльным. Нам нужно прекратить
Распространение клеветы в столице!
Уверен, что Лорд-Канцлер теперь
В этом преуспеет! Он не захочет
Быть на стороне моих врагов
И постарается там навести порядок!
Ещё вы подготовьте мне приказ
О назначении сэра Ральфа Эштона
Констеблем Англии, вместо Бекингема.
Он также будет лейтенантом Тауэра
И командиром лондонского гарнизона.
Нам нужно Брекенбери разгрузить!
Пусть охраняет принцев, как зеницу ока!
А наведением порядка в Лондоне займётся
Эштон. Столицу мы мятежникам не отдадим!

КЕНДАЛЛ.
Всё будет в точности исполнено, милорд.
Когда  подать приказ о назначении?

КОРОЛЬ РИЧАРД.
Чем раньше подготовите, тем лучше!
Приказ нужно сегодня же отправить в Лондон!
 
КЕНДАЛЛ.
Всё сделаю, мой государь. (Кланяется и уходит.)

                Заходит слуга и объявляет.

СЛУГА. Её Величество, королева Анна!

                Входит королева Анна в сопровождении фрейлин; она и её дамы изящным поклоном приветствуют короля. Взглянув на Ричарда, Анна отсылает дам. Ричард подходит и с лёгким поклоном целует её руку.

КОРОЛЬ РИЧАРД.
Я счастлив видеть вас,
Мой драгоценный ангел!

КОРОЛЕВА АННА.
Милорд, я к вам пришла напомнить о приёме,
Что обещали дать сегодня для старейшин Йорка.
Они вас ожидают в тронном зале. Угодно ли
Вам выйти к ним, милорд? Иль, может быть,
Нам отменить приём? Я вижу, вы, как будто,
Нездоровы: такая боль отчаяния в глазах,
И мертвенная бледность проступила, согнав
С ваших ланит румянец. Что с вами происходит,
Друг мой, объясните?


КОРОЛЬ РИЧАРД.
Ах, Анна, как ожог, что постепенно
Разливает муки, или, как яд, что исподволь
Нам умерщвляет тело, так обжигает меня
Боль обиды, что мне нанёс предатель Бекингем!
Его жестокая, коварная неблагодарность
Отравленной стрелой в меня вонзилась
И причиняет мне невыносимые страдания!
Я ни о чём другом не в состоянии думать!
И трудно мне к делам своим вернуться,
Как только вспомню я о тех благодеяниях,
Что получил от меня подлый Бекингем!
Ведь их хватило бы на сотню приближённых,
Что мне служили преданно и честно!
А всё этот изменник получил и отплатил
Предательством за доброту мою и щедрость!
За что же мне несправедливость эта?!
Чем гнев Всевышнего навлёк я на себя,
Что он карает  меня так жестоко?!

КОРОЛЕВА АННА.
Я вижу, вы забыли поговорку:
«Жди милостей от Бога, а не от людей,
Чтоб не попасть в просители к Лукавому.».
Бог справедлив и Он преподал вам урок
Полезный. Вам надлежало милости дарить
По справедливости. И только тем,
Кто вам служил прилежно. И вам
Не следовало заводить любимцев
Лживых, что хитростью и ловким
Угождением у вас выманивали
Щедрые подарки в укор другим, чем
Возбуждали в людях зависть и обиду.
Когда вы справедливы будете в любви,
Неблагодарность подданных вас не коснётся.

КОРОЛЬ РИЧАРД (улыбаясь).
Мой ангел, ваша мудрость, как бальзам,
В мою израненную душу проникает!
Вы, как никто другой, умеете пролить
Свет понимания на суть вещей обычных,
Но загадочных, скрытых завесой,
Кажущейся нам непостижимой тайной!
Вы так легко находите им объяснения!
Я счастлив, милый друг, поддержкой вашей!
Ну, а теперь направимся к гостям,
И, обещаю, я ничем не выдам,
Что был сегодня грустью омрачён! (Целует её руку.)

                Уходят.

               
Читать дальше: http://www.proza.ru/2017/05/21/2172


Рецензии