No Little Charity Глава вторая

Предупреждение: все упоминания каких-либо препаратов носят медицинский характер, автор ни в коем случае не пропагандирует их бесконтрольный приём с посторонними целями  - напротив, предостерегает от использования без врачебного назначения
 Лицам. не достигшим 18 лет к прочтению не рекомендуется.
Глава 2. Невозможное

Решив, что для совместного обморока время неподходящее, Хаус подтянул джинсы и прислонился к дивану. Надо было понять, что произошло. Он смотрел на Уилсона, отмечая напряжённость его лица, мозоль на повёрнутой вверх ладони, жуткий шрам на его бедре. Хаус ощущал легкое головокружение, словно был в изменённом состоянии сознания. Тогда он вспомнил весь принятый недавно свой препарат. Проклятье - неудивительно, что Уилсон отключился. Загадка могла и подождать.
Хаус метнулся (метнулся!) в спальню, к тумбочке в которой держал запас таблеток (полученных, вот ирония, по украденному у Уилсона рецепту). Он не мог удержаться от глуповато-счастливой улыбки, бегом возвращаясь в гостиную. Улыбку мгновенно стёрло с его лица, когда он услышал тихий стон Уилсона, начавшего приходить в себя. Таблетированный препарат здесь бы не помог. Пришло время для Плана Б.

Бросив флакон с таблетками на диван, он направился к шкафу. Смахнув на пол несколько толстых томов и вытащив спрятанную за ними коробку с ампулами, Хаус опустился на колени (опустился на колени!) рядом с Уилсоном. Он очень надеялся, что срок годности его старых запасов ещё не истёк, и, открыв коробку, вздохнул с облегчением, когда увидел, что последняя невскрытая ампула не просрочена. Он закатал рукав Уилсона и затянул вокруг его руки резиновый жгут.
Уилсон опять застонал, окончательно приходя в себя. Вся правая половина его тела, казалось, поджаривается на адском огне, и он смутно ощущал под собой половицы. Почувствовав запах спирта, он открыл глаза. С усилием сфокусировал взгляд и увидел Хауса набирающего жидкость из ампулы.
- Эй, это лишнее… - пробормотал он.
- Таблетки подействуют небыстро. А от этого ты почти сразу почувствуешь себя лучше, - ответил Хаус - Обещаю.
Он пощёлкал по шприцу, стравливая воздух, и нащупал вену.
- У меня же нет, - Уилсон зашипел, когда игла проткнула кожу, - твоей терпимости к препаратам.
- У меня её, - Хаус усмехнулся и ослабил жгут, - не больше чем у тебя, - он извлёк иглу. - Воздержание в коме на многое способно.
Он увидел, что лицо Уилсона расслабилось и, удовлетворённый, убрал свою заначку обратно в коробку.
Уилсон глубоко вздохнул - адский огонь словно заливало святой водой. Христианские образы были вопиюще неуместны, но очень точны.
- Спасибо, - прошептал он.
Хаус поднялся с колен и поставил коробку с остатками препарата на книжную полку. Застыл на мгновение от осознания нереальности происходящего - он стоит без поддержки, на обеих(!) здоровых(!) ногах, что невозможно. Невозможно, невозможно, не имеет никакого смысла, и что, чёрт возьми…? – все было неправильно. «Господи, Уилсон», - пробормотал он книжной полке. Он слышал, что неровное дыхание Уилсона постепенно выровнялось и углубилось, и решил, что пора заняться загадкой.
Возвратившись к всё ещё лежащему на полу Уилсону, Хаус посмотрел на него сверху вниз:
- Ты не можешь лежать здесь всю ночь, - сказал он, слегка пнув его в левое бедро для привлечения внимания. - Я споткнусь о тебя утром, когда пойду завтракать.
Уилсон снова застонал в ответ, приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на Хауса. Он всегда задавался вопросом, как бы на него могло подействовать обезболивающее, если бы только он когда-нибудь решился его попробовать, и прямо сейчас, ощущая приятную сонливость, расслабленность и лёгкую воздушность, он неожиданно пришёл к мысли, что обезболивающее центрального действия - это хорошо. У него не было ни сил, ни желания думать о неприятных побочных эффектах.
- Мне нравится этот укол, - невнятно сообщил он Хаусу с ленивой улыбкой.
Хаус не ответил на улыбку. Вместо этого он наклонился и потянул Уилсона за руки:
- Подъём! Давай, просыпайся! – и не успел Уилсон сообразить, что происходит, как он уже не лежал, а сидел на полу, почти в обнимку с Хаусом, присевшим позади на корточки. Острый шип боли ткнул через тёплое одеяло ощущения исчезновения боли. Он вспомнил о том, что и для чего сделал, и попытался вырваться.
- Не надо, - скомандовал он.
- Почему? - откликнулся низкий голос из-за его плеча.
Хаус не отпускал Уилсона, а Уилсон вцепился ему в запястья.
- Потому что я должен понять, как вставать самому, - объяснил он.
- Ты, серьёзно? Нет, это я должен понять, как отменить все, что ты, черт тебя возьми, сотворил! Но я не могу заняться этим, пока ты валяешься у меня на полу. И не забудь, что встать тебе надо на левую ногу!
С этими словами Хаус рывком поднял его с пола. Болезненный шип снова ткнул правую ногу, но приглушенно, и Уилсон мог этим пренебречь. Когда он очутился на ногах, расстегнутые брюки полностью свалились к его лодыжкам.
- Великолепно, - пробормотал он
Хаус позволил Уилсону частично опереться на левую ногу, но не выпустил из объятий. Вместо этого принял большую часть его веса, отклонившись назад и удерживая поперёк груди и бёдер, как на его памяти, когда-то делали санитары, перемещая его после инфаркта.
Впервые он чувствовал благодарность за то, что не стерлись из памяти те несколько ненавистных недель беспомощности и зависимости от чужих рук, прошедших до дня, когда он смог ходить самостоятельно.
- Отпусти, я сам, - заявил Уилсон и попытался наклониться вперёд, чтобы высвободиться из объятий Хауса.
Но тот только перехватил его пониже, принимая на себя дополнительную толику веса:
- Не так быстро, чемпион. У нас марш-бросок в сторону кресла.
И он буквально на себе потащил Уилсона в обход дивана.
Уилсон на миг подумал о сопротивлении - Хаус поступил бы именно так - но осознал, что хромой да ещё стреноженный упавшими брюками, далеко не уйдёт, смирился и только старался помогать движению левой, здоровой ногой.
Хаус, едва не уронив лампу, дотащил приятеля до кресла и, в последнем усилии свалил, постаравшись, чтобы вес Уилсона пришёлся главным образом на левую сторону. Тяжело опустившись на пуфик прямо перед креслом, он аккуратно стянул с Уилсона брюки и ботинки, после чего, сложив руки на коленях (здоровых коленях!), некоторое время позволил им обоим отдышаться.
Уилсон поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Вспомнив, как часто делал это Хаус, он поднял правую ногу и пристроил её на пуфике, рядом с бедром Хауса, и только после этого, наконец, решился встретиться с ним глазами. Лучшей защитой всегда было нападение, желательно внезапное, и теперь, снова почувствовав себя человеком, Уилсон его и предпринял:
- Как давно ты подсел на инъекции?
У Хауса отвисла челюсть:
- Десять минут назад ты не жаловался.
- Мне же было больно! - возмутился Уилсон.
- Как и мне, - буркнул Хаус, и Уилсон потупил взгляд. Но теперь уже сам Хаус впился в него глазами:
- Может, поговорим о реальной проблеме? – и указал пальцем на бедро Уилсона. - Я, видимо, чокнулся, да?
- Что? - Уилсон поперхнулся, изумлённый стремительной контратакой Хауса.
- У тебя мой шрам, а ты ведешь себя, как будь то это самая нормальная вещь в мире. Твоё спокойствие настораживает. Более того: ты сейчас так невозмутимо спокоен, Джимми, как вообще никогда не бываешь.
- И из этого ты сделал вывод, что чокнулся?
- Это подходит, - Хаус развёл руками. - У меня здоровые ноги, что, мы знаем, невозможно, и у меня острый психоз в анамнезе. Это - лучшее объяснение.
- Если ты решил, что сам с приветом, зачем ввёл дозу мне ? - спросил Уилсон, пытаясь перехватить инициативу в разговоре. - Представления - не действительность, ты помнишь?
- Представления влияют на действительность, - Хаус, вздрогнув, внимательно посмотрел на его ноги. - Тебе было больно, - добавил он мягко.
Уилсон оставил попытки управлять ситуацией. В разговоре с Хаусом это никогда не проходило.
- А ты не думал, что я так спокоен потому что сам вызвал это? - спросил он.
Снова наступила очередь Хауса опешить. Он отшатнулся и вгляделся в лицо Уилсона, который выглядел вполне убеждённым в том, что только что исполнил миссию чудесного исцеления.
- Не будь идиотом, - отрезал он.
Уилсон переместился поглубже в кресло и потёр огрубевшую кожу на ладони.
- Ты не чокнулся - могу сказать тебе это совершенно точно. И я не идиот.
Хаус подумал, что если это действительно не бред, то первый реальный акт идиотизма, который он видел от Уилсона. Он потёр лоб:
- Значит вся эта хрень, - он сделал неопределённый жест, помахав рукой в пространстве между ними, - означает, что ты, так или иначе, как-то забрал у меня это? - он снова кивнул на шрам.
Уилсон кивнул, наблюдая, как лицо Хауса нервно подёргивается, отражая лихорадочную работу мысли.
- Как ты, чёрт возьми, это сделал? - наконец, хмуро спросил он.
Уилсон с улыбкой щёлкнул пальцами, как заправский фокусник:
- М-мммагия…
- Это невозможно, - фыркнул Хаус
- Ты повторяешься.
- Волшебство - карточные фокусы и иллюзии, но не отросший квадрицепс, - Хаус упёрся локтями в колени и обхватил голову руками. - Может, я схожу с ума?
Уилсон нежно погладил друга по затылку:
- Реальное волшебство, древнее волшебство - в каждой культуре есть истории о том, как это действует. Ты не думаешь, что в них может быть зерно истины, и просто нужно знать, как, - с лёгкостью, словно это всё объясняло, сказал Уилсон. - Прими уже это, Хаус. Что сделано, то сделано.
- Я не намерен обсуждать с тобой историю человеческих суеверий, - Хаус мотнул головой, отбрасывая в процессе его руку, и встал. Он шагнул к камину и облокотился на каминную доску.
- Просто отмени все, - Хаус обернулся и снова указал на ногу Уилсона. - Отдай мне ЭТО назад!
Уилсон вздохнул.
- Нет.
- Но ты же можешь, правда?
- Я не знаю, - Уилсон привычным жестом потёр шею.
- Я могу сделать то, что сделал ты и забрать ЭТО, - Хаус снова сел на пуфик. - Скажи мне, как.
Уилсон развёл руками с извиняющимся видом:
- Фокусники никогда не раскрывают своих секретов, - он взял правую ногу рукой и осторожно опустил её на пол. - Поздно, - он требовательно посмотрел на Хауса, который должен был подвинуться, чтобы позволить ему встать со стула.
Хаус наклонился вперёд:
- Ты играешь не по правилам, Джимми, - тихо сказал он.
Уилсон недобро прищурился:
- Я вообще не играю. Никогда не играл. Может, отойдёшь с дороги?


Хаус подхватил Уилсона под мышки, собираясь помочь ему встать. Уилсон резко отпихнул его руки и толкнул в плечо - достаточно сильно, чтобы тот споткнулся о пуфик и, с трудом удержавшись на ногах, завопил:
- Чёрт побери, Уилсон, в чём дело?
- Мне не нужно, чтобы ты таскал меня на руках, - почти закричал Уилсон. - Мне не нужна помощь! - он пошатнулся, но удержался за подлокотник позади себя. - Ты, кажется, должен понимать это лучше других! - зло выплюнул он.
Хаус вскинул руки и отступил на шаг.
- Отлично! - он указал на подлокотник дивана. - Твои штаны, - на брошенный в подушки дивана флакон: - Твои таблетки, - и, наконец, на пол с другой стороны дивана: - Твоя трость. Иди и возьми их, калека!
Это слово как будто повисло между ними в воздухе, пока они пытались испепелить друг друга взглядами. У Уилсона дёргалось веко.
- Я не просил, чтобы ты это сделал! - прорычал Хаус.
- Конечно, ты не просил, - огрызнулся Уилсон. - Ты никогда, мать твою, не просишь!
Хаус первым отвёл взгляд. Он подошёл и, подняв с полу трость, аккуратно прислонил её к журнальному столику, стараясь не смотреть на Уилсона.
- Я лягу на диване. Запасная одежда в машине?
- Да.
Хаус сглотнул и кивнул головой. Он выудил ключи от автомобиля Уилсона из его куртки, висящей на вешалке, и тихо закрыл за собой дверь квартиры.

- Он взял его, Кадди, он взял его, и не отдаёт, - Хаус почти задыхался и метался в спальне Кадди, словно сумасшедший энергетический вихрь, занимая гораздо больше места, чем могла позволить маленькая комната. Он нырнул в ее шкаф и начал беспорядочно вытаскивать одежду. - Ты должна пойти со мной. Ты можешь его вразумить. Ты можешь заставить его всё вернуть!
Кадди едва успела поймать летящий в неё из шкафа розовый костюм. Пара джинсов и шёлковая блузка приземлились в куче на полу.
- Хаус, что ты делаешь?! - она бросила костюм на спинку кровати и оттащила Хауса от шкафа, схватив за плечи. В одной его руке была чёрная атласная сорочка, а в другой - поношенная зелёная футболка. То и другое он сунул ей в руки:
- Одевайся!
- Ты ничего не смыслишь в моде, - Кадди забрала у него свою одежду. - И я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, почему в три утра ты фактически влетел в окно моей спальни и устроил истерику. Что происходит? - не смотря на это заявление, она все же начала одеваться, встревоженная необычным поведением Хауса.
Хаус снова заметался по комнате, запустив руки в волосы:
- Посмотри на меня. Ничего не замечаешь?
Кадди вопросительно приподняла брови и отрицательно покачала головой.
Хаус взмахнул руками и слегка подпрыгнул на носках, возбуждённо воскликнув:
- Никакой трости, Кадди! Я прибежал сюда! Ни трости, ни шрама - я целый! - он потёр ладонями лицо и нетерпеливо махнул ей:
- Ну, чего ждёшь?
- Значит…повторная доза сработала, - Кадди скрестила руки на груди.
- Повторная доза?
- Уилсон говорил, что ты решил снова попробовать блокаду. Но я по-прежнему не понимаю, кто что взял и что я могу с этим поделать?
- Уилсон! - рявкнул Хаус так, что Кадди попятилась. Он метнулся через небольшой коридор на кухню и, с трудом удержавшись, чтобы не разбить кухонный стол голыми руками, просто упёрся в столешницу сжатыми кулаками и низко наклонил голову. - Как бы я хотел пнуть эту хромую задницу! - тихо прошипел он.
- Тебе придётся подождать, пока он вернётся, - сказала за его спиной Кадди. - И я всё ещё ничего не понимаю… Почему хромую? - она зажгла свет на кухне.
- Вернётся?
- Попросил отпуск на два дня… Хаус, что случилось?
Он издал короткий горький смешок:
- Всё спланировал, да? Отличное прикрытие!
- Ты мне всё объяснишь, и прямо сейчас, - Кадди прислонилась к столу. - Что вообще происходит?
Хаус обернулся, копируя её позу.
- Уилсон кое-что сделал, - начал он. Остановился, медленно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как безумная паника, заставившая его ворваться к Кадди, постепенно стихает. Он потёр ладонью шею, подыскивая правильные слова, и, поняв, что таких не найти, просто сказал - Он забрал мой шрам.
- Что? - нахмурилась Кадди. - Как это - забрал шрам? Что ты имеешь в виду?
Хаус расстроено вздохнул, развернулся и придвинулся ближе к Кадди. Она вздрогнула, но не отодвинулась, когда он поднял ногу, упершись ею в край стола. Сдвинув вверх короткую штанину своих шорт, Хаус обнажил совершенно гладкое бедро.
- Смотри сюда.
- Хаус, что… - Кадди опустила глаза, затем наклонилась и осмотрела его другую ногу. Она не сразу поняла, что нога, опирающаяся на крышку стола - правая. Потянувшись, кончиками пальцев она провела по гладкой неповреждённой коже. Хаус задрожал от её прикосновения.
- Это…
- Оно самое, - хрипло пробормотал он. - Сексуально выглядит, да?
Кадди почувствовала, что у неё подгибаются колени.
- Как…?
- Как сексуально? Я бы сказал, «невозможно». Как и весь я, - Хаус опустил ногу на пол. Он, наконец, посмотрел Кадди прямо в глаза. - Тем не менее, это - тот самый вопрос: как?
-Так Уилсон…
-Теперь красуется с моим шрамом. Его нога выглядит так, будто он втихаря стянул её у меня…
- Мне нужно сесть, - прошептала Кадди, не двигаясь с места.
Хаус, придерживая за плечи, бережно усадил её на один из стульев, наполнил водой кофеварку и принялся рыться в шкафах.
Он успел обшарить почти всю кухню, прежде чем Кадди снова заговорила:
- Не понимаю. Ты исцелился? Ты не чувствуешь боли?
Хаус вытащил из шкафа две большие кружки.
- Ну, конечно. Круче китч трудно было найти, - он продемонстрировал Кадди одну из кружек. - Моне?
Кадди, спрятав лицо в ладони, простонала:
- Ты можешь хоть на минуту справиться со своим субклиническим СДВГ и ответить на чёртов вопрос!
Хаус оставил кружки и, вернувшись к ней, сел рядом. Он понимал, что она чувствует.
- Да. Я полностью исцелён. Никакого шрама, никакой боли. Возродившаяся мышца, нервы, кожа - всё прекрасно. На мой вкус. Но Уилсон…, - Кадди вскинула голову и пронзила его взглядом. - Уилсон всем этим обзавёлся. Шрамом. Болью. Даже чёртовым следом от трости, - он показал ей гладкую ладонь правой руки. - Я ввёл ему… обезболивающее. Он у меня.
Кадди, пытаясь собраться с мыслями, нервно крутила в руках салфетку, придавая ей раз за разом самые причудливые формы. Свежесваренный кофе наполнил кухню утешительно обыденным ароматом. Хаус снова встал и налил им кофе.
- Уилсон сказал, что использовал магию, - проговорил он, ставя одну из чашек перед Кадди.
Она обняла горячую чашку ладонями:
- Что, он бормотал заклинания? Махал волшебной палочкой?
Хаус наклонился, наблюдая, как она отпила кофе.
- Нет, - понизил он голос. - Думаю, он как-то сделал это при помощи чая.
- Чая? - Кадди выгнула бровь.
- Совместное чаепитие было нашим последним нормальным занятием перед тем, как началось… невозможное, - Хауса прищурился. - Предшествующее событие, Кадди, - он встал из-за стола и снова принялся взволнованно мерить шагами кухню. - Предшествующее событие может быть причиной. Возможно, оно и было тем, что вызвало…
- Ты же понимаешь, что это невозможно.
- Может быть, если я тоже воспользуюсь чаем, я смогу отменить... Хотя, если это просто носитель, я не смогу, потому что нужно что-то ещё, и пока он мне не объяснит…
- Хаус! – он, наконец, прервал свои метания и посмотрел на Кадди. - Магии не бывает.
- Скажи это моей ноге. Ещё лучше, скажи это ноге Уилсона, - он схватил её за руку, побуждая подняться. – Одевайся, и пойдем скорее. Ты можешь заставить его вернуть ЭТО мне.
- Эй! - негромко окликнула Хауса Кадди, сопротивляясь его попытке силой затащить её обратно в спальню. Хаус обернулся, не выпуская её руки.
- Ты, действительно, хочешь вернуть себе назад боль?
Хаус прикусил нижнюю губу и посмотрел на Кадди в миг постаревшими глазами.
- Нет, - просто сказал он. - Но и Уилсону я не могу её оставить.