Я проклинал...

Я проклинал союз совейский, дефицитный.
За измывательства над гордою душой.
За горький хлеб мой, хоть вполне и сытный,
Всё как в дыму, но помню хорошо:

Как предложили мне горящую путёвку,
В столицу Киев, отдыхать среди глухих.
Как согласился, расписавшись под диктовку
Пущу Водицу увидал я и притих.

Гулял как туз  по Межигорью  вечерами,
Бродил один по магазинам словно Принц.
Скупил я сладости как Гость в конфетном храме,
Одно лицо запомнил среди многих лиц.

На пятый день душа моя рванулась к дому,
Я три недели от столицы отдыхал.
Так стыдно было, только  как-то по другому,
Не смог чудной, необразованный нахал.

Не спорю,  дивны вы, Крещатика каштаны.
Признаю, сосны в Пуще точно до небес.
Не откажусь,  что я ходил в бору как пьяный,
Но всё милее мне донбасский Чёрный лес…

Прошло два года, вновь горящая путёвка,
Меня «Мацеста» словно Брежнева ждала.
И я рискнул, жил в Сочи тихо, как полёвка,
Но мне служили парапеты, зеркала.

Меня манило летом ласковое море,
Не с нашим счастьем летом в Сочи отдыхать.
Стоял ноябрь,  а я сидел в фуникулёре,
И к морю ехал, чтобы волнам помахать…

Со мною ехали, ну кто бы мог подумать!
Вполне приличный академик и шахтёр.
Звезда Героя у учёного без шума,
Но  орден Славы у шахтёра – не укор.

Я разговаривал с шахтёром как с учёным,
Я академика разделал в пух и прах.
У горловчанина лицо в отметках чёрных,
У академика – седины на висках.

Вот так трудились мы, лечились, отдыхали…
Я в той же ванне процедуры принимал,
Где из ЦК персоны раньше возлежали,
Хоть разность в весе каждый чётко понимал.

А что сегодня? Дефицит один лишь мучит-
В кармане часто кошелёк бывает пуст.
Но мне плевать,  я б не хотел, чтоб снова тучи
Накрыли Родину. И Солнце светит пусть.